Король и Вор

Кабинет Пера Хаскеля всегда пах одинаково: старым деревом, бумагой, чернилами и властью. Властью, которая не любила, когда от неё уходят. Каз стоял у двери несколько секунд, прежде чем войти. Он не колебался — он просто давал себе время поставить последнюю точку. Хаскель сидел за столом, склонившись над бухгалтерскими книгами. Услышав шаги, не поднял головы. — Если это не про деньги, то проваливай, — буркнул он. — Как раз про них, — сказал Каз. Хаскель поднял взгляд. — Тогда садись. Каз не сел. — Я ухожу из Кеттердама. Старик моргнул. Потом рассмеялся. — Ты всегда любил шутки, мальчик. — Я не шучу. Смех оборвался. — Повтори. — Я ухожу. Из «Бочки». Из города. Из-под тебя. Хаскель медленно встал, опираясь на трость. — Ты забываешься. — Нет. Я просто перестал быть твоим. — Всё, что ты имеешь — моё, — тихо сказал Хаскель. — Я сделал тебя. — Ты сделал из меня инструмент. Я стал оружием. — И думаешь, оружие может само решать, когда его кладут на полку? Каз наклонил голову. — Я уже не на полке. Я у двери. Хаскель обошёл стол. — Куда ты пойдёшь? — Туда, где меня не продают. — Все продаются. — Я — нет. — Деньги решат. — Уже нет. Хаскель прищурился. — Сколько? — Нисколько. — Вдвое больше, чем сейчас. — Нет. — Втрое. — Ты плохо слышишь. Старик вдруг резко ударил тростью по полу. — Ты думаешь, без тебя всё не рухнет?! — Нет. Рухнет, если ты не дашь ему измениться. — Ты считаешь себя незаменимым?! — Я считаю, что научил других быть опасными. Хаскель замер. — Кого? Каз посмотрел ему прямо в глаза. — Джаспера и Уайлена. — Эти щенки? — Один — стреляет лучше половины твоих людей. Второй — думает лучше, чем ты. Хаскель фыркнул. — Они не удержат «Отбросов». — Поодиночке — нет. Каз сделал шаг вперёд. — Вместе — да. — Ты им что, корону оставляешь? — Я оставляю систему. Он постучал пальцем по столу. — Я научил их считать. Планировать. Предугадывать. Не верить никому. — Ты хочешь, чтобы они правили? — Я хочу, чтобы «Отбросы» выжили. Хаскель смотрел на него долго. — Ты уверен, что они не продадут тебя завтра? — Да. — Почему? — Потому что я научил их не быть тобой. Молчание. — Ты думаешь, я позволю тебе просто уйти? — Ты не можешь меня остановить. — Я могу сделать так, что ты не доживёшь до выхода из города. Каз усмехнулся. — Тогда тебе придётся объяснить, почему половина твоих складов внезапно окажется пустой. И почему твои люди внезапно забудут, кому они должны платить. Хаскель побледнел. — Ты шантажируешь меня? — Я прощаюсь. Старик тяжело опустился в кресло. — Ты всегда был чудовищем, Бреккер. — Ты меня этому научил. Они смотрели друг на друга — долго, тяжело, как два хищника. — Ты пожалеешь, — сказал Хаскель. — Нет . Каз развернулся. И вышел. Каз нашёл Инеж в гавани. Она стояла у края причала и смотрела на корабли — так, будто примеряла к каждому из них свою будущую жизнь. Он остановился в нескольких шагах. — Я пришёл попрощаться. Инеж не обернулась. — Я знаю. — Потом всё-таки повернулась к нему. — И… я рада за тебя, Каз. Правда. Спасибо за всё, что ты сделал ради меня. Теперь я свободна. И больше никому не принадлежу. Он кивнул. — Что ты будешь делать? Инеж улыбнулась — той редкой, спокойной улыбкой, в которой не было боли. — Я собираю команду. Купила корабль. Хочу охотиться на работорговцев. На всех. До последнего. Я хочу, чтобы больше никто не просыпался в цепях. Чтобы такие, как мы, могли жить и не бояться, что их снова украдут и продадут в бордель. Каз долго смотрел на неё. — Это… достойная цель. Потом добавил: — Я уезжаю сегодня вечером. Делами в городе будут заниматься Джаспер и Уайлен. Присмотри за ними, если сможешь. — Присмотрю, — кивнула Инеж. — Я всё равно буду иногда возвращаться. Повисла тишина. — Инеж… — сказал он тихо. — Спасибо тебе. За всё. Она вздрогнула. Грязные Руки редко благодарил кого-то вслух. — Мне ещё понадобится твоя помощь. Как информатора. — Я буду помогать, чем смогу. Каз кивнул. Она помедлила, потом неожиданно спросила: — Ты не будешь против, если я навещу тебя в Равке? Он удивлённо посмотрел на неё. — Тебя я буду рад видеть всегда. Если хочешь, можешь поехать со мной сейчас. Отдохнёшь. А потом вернёшься к своей цели. Инеж задумалась. — Это… хорошая идея. Я была в Равке только в детстве. Я поеду. Но ненадолго. — Сколько потребуется. В клубе Воронов Каз передал все дела Джасперу и Уайлену. Оба выглядели так, будто им только что вручили нож и сказали: «Теперь режь сам». — Вы справитесь, — сказал Каз. — Я не оставляю вам город. Я оставляю вам систему. Если один оступится — второй подстрахует. Если оба облажаются — значит, не доросли. — Ты вернёшься? — спросил Джаспер. — Я буду приезжать — сухо ответил Каз. Каз забрал все свои документы которые ему были нужны и деньги У корабля их уже ждали Женя. И… Нина и Матиас. Каз остановился. — А вы здесь что забыли? — О, Каз, — радостно сказала Нина. — Мы с Матиасом решили слетать в Равку. На месяц. Отдохнуть . Ты же устроишь нам королевский приём? Каз приподнял бровь. — У вас столько денег, что вы можете купить полгорода. Может, поедете куда-нибудь подальше? Он прекрасно понимал, что провести три дня на корабле с Ниной — это испытание, сравнимое с пыткой. — Каз, какие грубости! — возмутилась она. — Конечно, мы хотим сначала в Равку. А потом — путешествовать. О, Инеж, ты тоже с нами? — Да. Каз предложил отдохнуть, — ответила та. — Как в старые добрые времена! — просияла Нина. — Всё, — перебил их Каз. — Хватит разговоров. Отплываем. Эти три дня были самыми тяжёлыми в его жизни. Корабль вошёл в гавань Равки на рассвете. Небо было светлым, почти прозрачным, и дворцовые шпили отражались в воде так чётко, будто кто-то нарочно хотел подчеркнуть: ты дома. Каз стоял у борта, опираясь на трость, и смотрел на город. Равка была совсем не похожа на Кеттердам. Слишком чистая. Слишком открытая. Слишком… спокойная. — Ненавижу места, где ничего не прячут, — пробормотал он. — А я люблю, — отозвалась Инеж рядом. — Тут легче дышать. Каз ничего не ответил. Он не дышал. Он считал секунды. Как только корабль причалил, на пристани уже ждали. Стража. Придворные. И… Николай. Каз увидел его сразу. Ланцов стоял впереди всех, без короны, без мантии — в простом тёмном камзоле, будто боялся, что если будет выглядеть слишком официально, то всё это окажется сном. Каз даже не заметил, как сошёл по трапу. Они остановились друг напротив друга. На одно бесконечно долгое мгновение. — Ты всё-таки доехал, — тихо сказал Николай. — Я всегда выполняю свои обещания, — ответил Каз. Николай вдруг сделал шаг вперёд и обнял его — резко, крепко, так, будто боялся, что тот снова исчезнет. Каз на секунду напрягся… а потом всё-таки положил руку ему на спину. — Ты меня задушишь, — буркнул он. — Потерпишь, — выдохнул Николай. — Я слишком долго ждал. Николай окинул его внимательным взглядом с головы до ног. — Ты похудел, — сказал он тихо. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — коротко ответил Каз. — А ты выглядишь как человек, который не спал очень давно. Где Алексей? — Во дворце. Поехали сразу туда. Каз кивнул. Вся компания направилась к дворцу. Когда они подъехали, Каз не смог не отметить, насколько всё вокруг было… слишком. Слишком роскошно, слишком вычищено, слишком выверено до блеска. Мрамор, золото, высокие своды, солнечный свет, отражающийся в окнах. И взгляды. На него смотрели все — гриши, солдаты, слуги. Каз поморщился. — Мне некомфортно. Николай тут же отдал короткий приказ, и двор быстро очистили от лишних глаз. Инеж, Маттиаса и Нину разместили в лучших покоях и отправили отдыхать. Но Казу было не до отдыха. Ему нужен был сын. Они с Николаем пошли в детскую. Дверь открылась, и Каз увидел его. Крепкий, упитанный золотоволосый мальчик сидел на полу и сосредоточенно перебирал кубики. Он явно был недоволен, что его отвлекли. — Вы можете идти, — сказала Николай няне. — Мы позовём, если что. Она вышла, оставив их одних. Каз подошёл ближе, осторожно, будто боялся спугнуть момент. Потом наклонился, поднял Алексея на руки и крепко прижал к себе. — Боже… малыш… как же я скучал по тебе… Алексей вдруг испугался. Захныкал, начал вырываться. — Каз, — мягко сказал Николай. — Ты слишком резко. Ты его напугал. Он забрал мальчика и начал укачивать. — Извини… ты прав, — хрипло сказал Каз. — Я не сдержался. Николай действительно умел его успокаивать — видно было, что он проводил с сыном много времени. Алексей постепенно перестал плакать. — Малыш, — тихо сказал Николай. — Это твой папа. Второй. Он не хотел тебя напугать. Он осторожно передал мальчика Казу. Алексей смотрел на него настороженно, губа дрожала, глаза были испуганными. Каз наклонился и поцеловал его в макушку. — Тише… тише, мой маленький… И вдруг мальчик успокоился. Прижался к нему, будто узнал. Будто почувствовал запах, тепло, что-то родное и правильное. Каз сжал его чуть крепче. Потом Алексей вдруг вывернулся и потянулся к трости с вороном. Ему срочно понадобилась новая «игрушка». Он захныкал, требуя её. Каз вздохнул и опустил его на пол. Мальчик тут же схватил трость и, довольно быстро для полуторагодовалого ребёнка, заковылял прочь. Каз уже хотел пойти за ним, но Николай остановил его. — Всё в порядке. За ним присмотрят. Он ещё маленький, плохо понимает. Не принимай близко к сердцу. Каз тяжело опустился на диван и вытянул больную ногу. — Боже… я так устал… — пробормотал он. — Главное, что я его увидел. Он жив. Цел. Я закончил все дела. Убрал тех, кого надо было убрать. Закрыл долги. Теперь я свободен. Он откинулся назад, положив руки за голову. — Ты заслужил отдых, — тихо сказал Николай. — Тебе нужно думать только о себе и о ребёнке. Он положил руку ему на живот и начал медленно гладить. Живот уже был заметен — через пару месяцев скрывать его станет невозможно. — Ты прав… — вздохнул Каз. — Но есть ещё одна незаконченная работа. — Потом, — твёрдо сказал Николай. — Всё потом. — Во Фьерде я слышал разговоры. В Равке ещё остался один шпион. Последний. Его надо найти. — Мы этим займёмся. Позже. — И скажи охране, чтобы не спускали глаз с Алексея. — Я уже поставил троих гришей. Им можно доверять. И няню Зоя подбирала лично. Каз кивнул. — Хорошо. А сейчас… я хочу спать. — Пойдём в наши покои. — Забери только мою трость. — С этим будут проблемы, — усмехнулся Николай. — Вчера он отобрал у Зои шапку. Был такой крик, что страшно вспомнить. Заберём, когда он потеряет интерес. — Как прикажешь, — устало буркнул Каз. Николай вдруг наклонился, подхватил его на руки и пошёл к двери. — Ланцов, ты что творишь?! Поставь меня! Я сам дойду! — зашипел Каз. — А если кто-то увидит?! — Все и так знают, что ты мой супруг. И у нас есть ребёнок. Думаю, если я понесу тебя на руках, никто не удивится. Каз был слишком вымотан, чтобы спорить. Николай принёс его в покои и осторожно уложил на огромную кровать. Комната буквально кричала о роскоши. А Каз — впервые за долгое время — просто закрыл глаза. Николай начал осторожно снимать с него верхнюю одежду. — Что ты делаешь? — сонно пробормотал Каз, не открывая глаз. — Снимаю с тебя всё лишнее. Она пропахла морем, — тихо ответил Николай. — Тебе будет неудобно спать в этом. Каз слабо кивнул и позволил. Честно говоря, одежда действительно тянула, давила на живот и неприятно тёрла. Через несколько минут он остался только в лёгкой рубашке и наконец смог вытянуться на кровати. Николай на секунду задержал взгляд. Каз в такие моменты выглядел совсем не так, как обычно. Не Железный Король Кеттердама. Не Грязные Руки. А просто… красивый, хрупкий, нежный , домашний . И с уже заметно округлившимся животом под тонкой тканью. Редко. Слишком редко он видел его таким. В голове вспыхнуло одно простое, упрямое слово: МОЙ. Николай наклонился и поцеловал его — мягко, без напора, без требования, просто потому что слишком долго скучал. — Ложись ко мне, — тихо сказал Каз. — Побудь со мной немного. Уговаривать не пришлось. Николай лёг рядом, обнял его со спины, осторожно, будто боялся сделать больно. Положил ладонь ему на живот, поцеловал в шею. — Вот теперь… — выдохнул он. — Теперь я наконец чувствую, что дома. Каз прикрыл глаза. Тишина в комнате была тёплой. Спокойной. Настоящей.