Чертовы сны

      Я снова в пустыне,бутылка-пустая,       Всё тот же пейзаж, он не исчезает.       Касаюсь воды и рука остывает,       А первый глоток так освежает.       На камне сидит какой-то мужик, точнее, старый дед, ещё динозавров видел небось. Горделивая поза так и требует преклониться перед ним, а вонь, исходящая от этого создания моего воображения, отталкивает даже подойти, но кто я такая, чтоб властвовать над своим телом в своем сне? Вот меня и понесло на этого пердуна.       Сам он на меня до последнего шага внимания не обращал. Задумался, наверное, а может просто умер и засох в такой позе? Хотя, он в теньке, ему бы точно не напекло.       Поближе пошла, увидала глаза:       Пустые. В них ясно погасла душа.       Глава у него была в капюшоне,       Раскрылись губы его в полустоне.       Страшно было, просто ужас как. Он ещё зенки свои на меня пялит, будто схавать хочет, точно Виктория Александровна. В тот момент это было самым адекватным сравнением, я даже не стала затыкать свои мысли о ней. Так вот, это нечто, напоминающее человека, решило заговорить со мной. Лучше бы оно этого не делало.       Зубища в крови, в них эта же гниль,       В которой мой сон погас, как фитиль.       Придвинулась ближе и вспыхнул пожар:       Земля превратилась в пылающий шар.       Хрипит. Ни слова не понимаю. Ещё и вокруг стало жарче раз в десять точно, даже у пальмы листья опалило, а она вытянулась на неестественные пять метров, если не больше. Всё равно языки пламени достали одинокое дерево, а позже и меня.       Опешила в миг, как будто бы в сплине.        Уже замечаю огонь на штанине,        Он тянется ниткой по швам на пути,       Затормозил, кольцом осел на груди.       А потом я опять проснулась из-за бешеного подоконного помощника и сейчас пишу этот стих на полях тетради по алгебре вместо того, чтоб проходить показательные уравнения. Вместо подруги был шкаф, который позволил опереться плечом на себя, а на стуле рядом сидел мой рюкзак. Природа последней парты удивительна.       Перелистываю тетрадь до середины: оттуда удобнее дергать листы. Пишу, размашисто и остро: сон-причина-итог. Если рассматривать сон с ветром, то очевидно, что это намёк на ветреную Машку и что она не дает мне достичь какой-то цели. Чуть ли не подскакиваю от этой мысли. В который раз убеждаюсь, что я гений.       А что насчёт сегодня? Сон максимально отвратительный, концовка максимально очевидная: грудь не загорелась, значит у меня либо легкие холодные, либо сердце. Ну, очевидно, что легкие я своим курением ещё не загубила, так что отметаем. Что я знаю о холодном сердце? Верно, это мультик. Какой мультик я ещё знаю? Верно, «Ну, погоди!». В «Ну, погоди!» волк догоняет зайца. Какого ещё зайца мы знаем? Верно, зайчик Джуди Хопс из «Зоотрополиса». Уже еле сдерживаюсь от смеха, щеки и лоб краснеют, но звенит звонок и своё «хи-хи» я выдаю вместе с трелью молоточков об металлические крышки. Никто не пострадал.       Как вы поняли, я исполнила завет англичанки и пришла к третьему уроку. Даже Иришка удивилась, как я могла расположить к себе этот Биг Бен. От неё даже директор иногда получает по шапке, а тут просто ученица. Интересно, давно ли она знакома с директором, раз в этой школе она меньше недели, а уже в контрах с ним? Пресекаю себя. Не моё дело.       Прячусь в уголочке раздевалки и сажусь на давно заготовленный там табурет. Место для элиты, пока плебеи разваливаются на низких лавках, словно бабки перед автолавкой. Раньше и я была внизу этой социальной цепочки. Раньше.       Сейчас как-то все по-другому: меня больше не обижают за отсутствие женственности, мама стала реже звонить, да и сама я не навязываюсь для общения. Взрослею? Да. Хочу? Нет. Многое не хочу, но надо. Ещё Раевскую не хочу, но она хотя бы умная. Во! Надо найти себе умного человека для взаимного обмена мнениями и опытом. Маша только хавает социальную батарейку и задает глупые вопросы. Ненавижу глупые вопросы.       За этими же мыслями проходит моё переодевание в перерывах с легким покуриванием питательной жидкости желтоватого цвета. Или это уже картридж пожелтел? В общем, очухалась я только когда во время моей профессиональной (совсем нет) игры в волейбол я неожиданно отбила подачу соперника своим лбом, да так, что дала заднюю, пока окончательно не потеряла равновесие.       Что? Ждали что опять в глазах потемнеет? Какие же вы у меня добрые, дорогие читатели. Нет, не так всё было. Кстати, если сравнивать боль от удара лбом об раковину и этот двойной удар от жизни, то крепким волейбольным мячиком оказалось больнее. Ещё и из-под пластыря снова потекла кровь. Видимо, защитные корочки поверх моей травмы решили отколоться друг от друга, как ледники где-то в арктике. В общем, было нелепо и больно… и опять жалко!       —Смотрите-ка звезда упала! Скорее, загадывай желание.— нарочито громко говорит Катя своему парню, при этом привлекая остатки класса, сидевшие на лавочке вместе с ними. Несдержанные смешки напоминают чихание маленьких детей и смешиваются с извинениями этого Геракла, решившего сделать подачу со всей своей душой в команду девочек. Хорошо, что ещё мне прилетело, другая бы пала кеглей в боулинге и визжала тут, корча мучения сравнимые с сжиганием на костре. Я же молча рассматриваю потолок. Вставать—лень, да и физрук особо не спешит проверять моё самочувствие. Небось, опять эклеры в своей каморке хавает. О, анекдот про наркоманов в деревне вспомнила. Смешно и абсурдно.       Так и шли мои недели до каникул. Пустые, но наполненные непотребствами и моими психозами в поисках нужного мне умного человека. Да, я вновь закинула свою анкету на сайт знакомств для подростков. Да, я считала себя неправильной и в мыслях опускала себя до уровня Катюхи, но мне казалось это правильным на тот момент и помогало спрятаться от мыслей о Виктории Александровне. Эта же женщина, в свою очередь, один раз успела оставить меня после своего урока, предлагая услуги репетитора, ведь я «перспективная ученица и совместная работа приведет нас к триумфу». Мой категоричный отказ в итоге вызвал холод в мою сторону на протяжении двух оставшихся недель триместра. Оттаяла она, когда я принесла ей коробку марципановых конфет, которые остались у меня после неудачного свидания с одним из героев сайта знакомств. Как всё взаимосвязано. Кроме нас с Раевской: оказалось, она любит марципан, в отличие от меня. Собственного, поэтому я ей его и спихнула. Если бы знала, что ей он не противен, а, как раз, наоборот, выбросила бы эту коробку сразу после прощания с тем парнем. Уже и не помню как его зовут. Только конфеты были не символом извинений за мою резкость, а некой взяткой ради исправления оценки за несколько дней до конца триместра. Всем остальным она отказала, хотя им до четверки оставалось совсем немного, а мне для поднятия «пятёрки» необходимо было получить минимум 4 высших оценки. Эх, вот бы еще мой пубертатный мозг воспринимал такую благодать, как доброту, а не как взаимную симпатию. С чем бог не шутит. Может, из-за устоев общества, я и не думала о том, что могу совсем не любить парней (о любви к женщинам речи не идёт, я ещё первого особо не приняла, но всё будет, но не сразу).       Последний официальный день учебы в первом триместре я встречала в купе ночного поезда «Лесной-Тула». Это, конечно, для меня он «Лесной-Тула», а для остальных путь начинался с Белгорода или Курска. Верхняя полка, последнее оставшееся для покупки место, так и манила задуматься над смыслом бытия, но пока получалось только биться лбом об потолок, что тоже не каждому доступно. А что ещё бывает не доступно? Правильно, телефон. Связь отсутствовала напрочь, зато музыка в наушниках стала гораздо удобнее для того, чтоб в неё хорошенько вникнуть.       Поезд медленно качался по рельсам, за окном блеск луны отражался в какой-то неизвестной речушке. Соседи спали тихо, только где-то со стороны противоположного конца вагона был слышен храп, видимо, какого-то пожилого человека, но это, в компании с песней Любэ про речку, которая течет и по дну катает камушки, только придавало большей атмосферы всей поездки.       В Москве я давно не была, точнее, была один раз и чуть не осталась, когда мама, забирая последние баулы своих вещей из родного города, взяла меня с собой «хоть на столицу посмотреть», а на вокзале, ссорясь с мужиком, который не помог ей сойти с поезда, как того полагает истинное джентельменство, отпустила мою руку. Вот меня и понесло толпой на выход.       Потом уже добрые дяди-полицейские отвели меня к стойке информации, а моя матушка, не имея проблем со слухом, услышала имя и дислокацию ребёнка. На этом и закончилась программа «Жди меня»,с Вами была Ваша покорная ведущая Василиса Валеева. Пора уже слезать со своей полки и собирать малочисленные манатки типа чемоданчика под столом и поясной сумки в подмыхе.