Эта отрада — в любви…

      Покончив с делами в Лиге, в которой пришлось задержаться, обсуждая насущные вопросы с представителем гильдии Войнича (к физически ощутимому недовольству Флинса), путники покинули гостеприимные стены, вновь оказываясь в кишащем людьми городе. Потянувшись, Иллуги осмотрелся, выбирая направление.       — Ты как хочешь, а мне нужно выпить, — отрезал Соловей, проходя по извилистым улочкам Нашгорода к «Флагману».       — Заглушать тоску алкоголем неразумно, — начал было ратник, но видя хмурый взгляд серых глаз, тут же пошёл на уступки, — Но я буду рад составить компанию, если смогу хоть немного поднять тебе настроение.       — Пожалуй, можешь, — Иллуги впервые после разговора на корабле улыбнулся Флинсу. Светоносец воспринял это как добрый знак, предвкушающе толкая дверь знаменитого заведения.       «Флагман» находился в полуподвальном помещении, поэтому хозяину пришлось здорово потратиться на приборы для освещения и это дало неплохой рост популярности паба. Сами местные жители отмечали, что в заведении потрясающая атмосфера. Немало этому помогали и колоритные роботы, расставленные то тут, то там. Флинс слышал, что их подарила хозяину паба Айно, когда получила кучу восторженных отзывов во время очередной прогулки в город. Горожане любили приходить сюда после тяжёлого трудового дня, посидеть в укромном уголке, выпить пару стаканов неплохого алкоголя, наслаждаясь тихой музыкой.       Их встретила спокойная жизнь бара, не забитого людьми. Всё-таки был разгар рабочего дня, основной контингент подтягивался ближе к ночи, поэтому найти свободный столик не составило труда. Пройдя по неровным квадратам пола, они расположились в укромном уголке, скрытом от основного зала кадушкой с каким-то раскидистым растением. Из Сумеру его привезли, что ли?       Вывеска над баром светилась нежным розовым, привлекая взгляды. За стойкой стоял работник, натирая до блеска стаканы. Иллуги пробежался глазами по уставленной позади него стене с алкоголем. Флинс, заметив пристальное внимание юноши, вопросительно смотрел, ожидая решения.       — Я не разбираюсь в этом так хорошо, — тряхнул головой Соловей, разваливаясь на мягком диване, — Будет лучше, если заказ сделаешь ты.       — Тогда начнём с чего полегче, — кивнул ратник, уходя к барной стойке.       Иллуги снова потянулся, думая скинуть с себя куртку. В баре было довольно тепло. Флинс вернулся быстро, неся в руках бутылку вина и два бокала. Предупредив, что скоро принесут закуску, сел недалеко от светоносца, наблюдая, как юноша медленно стаскивает с себя верхнюю одежду, отбрасывая на диван напротив. На стол возле уже наполненного бокала легли короткие перчатки. Осмотрев картину перед собой, Флинс пригубил вино. Отличный вкус.       — Точно не замёрзнешь? — беспокойно уточнил он, скользя взглядом по рукам, свободным от всякой одежды. Иллуги усмехнулся, облокачиваясь о столешницу, прогнувшись в спине, он делал долгий глоток. Кирилл безотрывно наблюдал за ложащимися на кожу светоносца цветными пятнами висящих гирлянд, обласкивая взглядом каждый видимый шрам, потихоньку понимая, что его нагло соблазняют.       — Лучше предложи тост, — фыркнул Соловей, осматривая полупустой зал.       Флинс откинулся на спинку дивана, готовясь к интересному разговору. Что ж, первый шаг за ним.       — За кого ещё я могу пить, как не за тебя, свет моих очей? — чрезмерно приторно протянул он, салютуя бокалом. Иллуги против обыкновения не стал проявлять недовольства, поддержав тост.       — Тогда второй — за самую загадочную фигуру среди Светоносцев — Кирилла Чудомировича, — парировал он.       Как-то незаметно на столе появились тарелки со снедью.       — Начнёшь расспрашивать меня о прошлом? — улыбнулся Флинс.       — Уже начал, — пожал плечами юноша, глядя в едва светящиеся в полумраке глаза светоносца, — Ты мне обещал историю, если помнишь. Начни со Снежной.       — О, а тебе уже многое известно? — выгнул бровь ратник, — Никита постарался?       — И это тоже, — чувствуя на себе испытующий взгляд, добавил, — У тебя манеры… — покрутил он кистью в воздухе, изображая нечто эфемерное, — Слишком уж выделяются среди местных.       — Я могу сказать то же самое и о тебе, молодой господин, — начал свою любимую игру Кирилл, — Среди ратников практически не встречаются…       — Мы сейчас не обо мне, — оборвал Иллуги, тыча пальцем в грудь ратнику, — Не смей уходить от темы.       Флинс ловит утекающую было от него руку, прижимая обратно. Пальцы оказываются в крепкой хватке, под кожей слышится медленный стук сердца. Соловей на мгновение застывает, успокоенный тихими толчками.       — Я не слишком люблю говорить о себе, — тихо говорит ратник, а под пальцами юноши возникает вибрация от проникновенного голоса, — Как насчёт небольшой игры?       — Вновь будешь мучить меня догадками, — недовольно вздыхает Иллуги, но согласно кивает. Постепенно приходит понимание, что узнать все секреты Флинса в одночасье было бы, пожалуй, не так увлекательно. Он даже хочет растянуть этот миг неизвестности, потому и соглашается.       — Тогда говори, что понял сам, а я отвечу — правда или нет. Честно, разумеется, — подносит чужую кисть, целуя, Кирилл.       — Детская «да-нет-ка», — смеётся Соловей, — Хорошо, пусть так. Тебе больше ста лет?       — Да, — кивает ратник, вновь поднимая бокал.       — Меньше пятисот? — пытается нащупать правду Иллуги, подозрительно щурясь.       — Нет, — с ровным выражением лица отвечает Флинс, отпивая, — Какое пристальное внимание к моему почтенному возрасту.       — Больше пятисот, — шепчет под нос командир разведчиков, пытаясь уложить в голове новую информацию, — Ты был в Фатуи?       — Нет, — морщится светоносец, что не укрывается от юноши, — Мне не нужны их громогласные цели, чтобы можно было творить что вздумается.       Иллуги фыркает, пытаясь сдержать смех.       — Я тебя понял, господин-я-не-согласен-с-Царицей, — улыбается он Флинсу открыто, — Тогда, мой любимый вопрос — ты человек?       — Нет, и ты прекрасно это знаешь, — бокал становится на столешницу, пока рука в перчатке медленно ложится на чужое бедро, — Зачем спрашивать столько раз очевидное?       — У тебя глаза начинают мерцать каждый раз, когда я об этом говорю, — придвигаясь, шепчет прямо в лицо Иллуги, — Что будет, когда я угадаю, кто ты?       Рука скользнула дальше, сжимая внутреннюю часть бедра, проведя большим пальцем по ткани брюк.       — Кто знает, может я тебя украду и заберу с собой, увезу от родных и друзей, буду держать возле себя и никуда не отпускать, — спокойно ответил Флинс, но его серьёзность не убедила юношу.       — Не верю ни единому слову, — абсолютно не впечатлившись, отмахнулся парень, опираясь о спинку дивана. Чуть подумав, придвинулся к ратнику ближе, стойко игнорируя чужую руку, медленно его поглаживающую.       — Тогда следующий вопрос, — кивнул Кирилл, ещё не зная, что его ждёт.       Иллуги какое-то время молчал, просто смотрел на тонущую в полумраке фигуру. Его рука легко легла поверх флинсовой, прижимая крепче.       — Ты меня любишь? — срывается долго вынашиваемое с губ.       Флинс понимает, что этот юноша опьяняет его лучше любого вина. Сидя с ним в тени, он заглядывает испытующе в глаза, желая получить вполне очевидный ответ, но как он это делает. Прищур двуцветных глаз, направленный прямо на него, аккуратная родинка под глазом, которая буквально гипнотизирует, взывая к поцелую, приоткрытые губы, блестящие от вина. Мягкие пряди светлых волос закачались, соскользнув с переносицы, когда Иллуги наклонился ещё ниже, практически не оставляя между их лицами пространства.       — Так и будешь молчать? — шёпотом уточняет он, склоняясь.       — Тебе не понравится, если мы продолжим у всех на виду, — улыбнулся Флинс, поднимаясь, — Сниму для нас комнату.       Иллуги откидывается на спинку дивана, довольный произведённым эффектом. Глядя на удаляющуюся спину ратника, подхватывает вещи и бутылку вина, следуя за ним.       Хозяин без вопросов отдаёт ключи от номера, в котором часто селится Флинс, пока гостит в Нашгороде и они молча добираются до комнаты, минуя узкий коридор. Как удобно, что не нужно искать постоялый двор где-то ещё.       Ратник отмыкает, пропуская Иллуги вперёд. Соловей успевает повернуться, когда дверь снова закрывается, но уже изнутри. Флинс забирает бутылку, пьёт прямо из горла, не отводя взгляда от юноши. Наклоняется, обхватывая рукой в перчатке чужое лицо. Запрокинув его, прижимается губами, языком передавая остатки вина. Иллуги охотно отвечает, чувствуя, что по подбородку течёт.       Кисть поднимается к лицу, отрывая от себя чужую. Соловей буквально сдирает с неё надоевшую перчатку. Ему жизненно необходимо чувствовать всего Флинса. То же происходит и с другой, чтобы после ратник нежно обхватил его щёки, не переставая целовать. Застёжки с камзола светоносца быстро покидают положенное место, Иллуги нетерпеливо тянет одежду прочь. Шепчет между поцелуями «хочу тебя» прямо в губы, и тут же охает от неожиданности — Флинс понял его прекрасно, подхватив, относит к кровати, ужасно узкой для двоих.       Ставит прямо на неё, отходит, скидывая камзол, освобождая верхние пуговицы тёмной рубашки. Иллуги пытается снять свитер, но его руки перехватывают.       — Не смей, — серьёзно говорит Кирилл, обнимая юношу. Руки скользят вниз, цепляя застёжки сапог, — Я сделаю это сам.       Соловей смотрит на него сверху вниз, наблюдая как с него поочерёдно снимают обувь. Рука ложится на плечи ратника, ища поддержки, пока другая с наслаждением зарывается в волосы, трепля причёску. Кирилл прижимается к его животу, медленно выдыхая, терпения остаётся всё меньше. Когда с сапогами было покончено, Иллуги аккуратно толкают, намекая, присесть на кровать, что парень с удовольствием и делает. Флинс устраивается рядом, между его разведённых ног, медленно оглаживая бёдра, подползая ближе. «Уже успел когда-то свои сапоги снять», отрешённо думает Иллуги, наклоняясь для поцелуя. Стоит воздуху кончиться, он опирается на руки, шумно вдыхая. Голова идёт кругом.       — Так и не ответил, — обвинительно ткнув ступнёй в грудь ратника, задыхаясь, возмутился юноша. Под его пристальным взглядом Кирилл обхватил пальцами стопу, потянув на себя. Первый поцелуй лёг на колено, прямо поверх ткани штанов. Рука скользнула выше, цепляясь за пояс. Широкий отрез ткани под ловкими пальцами очень быстро покинул бёдра Соловья, больше не препятствуя продвижению мягких поглаживаний. Ладонь легла на белый свитер, тут же ныряя под. Прикосновение к оголённой коже вызвало табун мурашек у чувствительного сверх меры Иллуги. Прикрыв глаза, он не сразу понял, что Флинс уже навис над ним, продолжая задирать свитер выше. Подсказку дало горячее дыхание над ухом и едва слышный среди громыхания собственного сердца шёпот:       — Вновь спрашиваешь очевидное, — губы едва задевают ушную раковину, — Или опять ждёшь мерцания моих глаз?       — Неужели так сложно просто ответить? — Иллуги трётся носом о его щёку, тоже переходя на шёпот. Руками обвивает флинсову шею, касаясь чужих губ мимолётно. Ратник ведётся, углубив поцелуй, скользит пальцами по торсу, чувствуя, как ходит от частого дыхания грудь, всё ещё скрытая тёплым свитером. Ладонь замирает на груди, там, где биение сердца слышно лучше всего. Пальцы нащупывают что-то. Тот самый подарок, часть его души. Иллуги действительно носил его не снимая. Разорвав поцелуй, они встречаются взглядами. Соловей откидывается на постель, глядя на ратника провокационно, мол, смотри, я весь перед тобой. Указательный палец тянет цепочку, вытаскивая сапфир наружу. Камень качается из стороны в сторону, бликуя в свете гирлянд.       — Оставишь на мне только украшения? — невинно спрашивает юноша, раскинувшись, насколько позволяла кровать.       — Как пожелаешь, — предвкушающе щурится Флинс, наслаждаясь видом расслабленного Соловья.       Кирилл ведёт пальцами по груди, ниже, останавливаясь внизу живота, пока Иллуги запрокидывает голову, постанывая сквозь сомкнутые губы, отворачивает лицо, раскрывая перед Флинсом бьющуюся артерию на шее. Кадык делает движение, пока ратник склоняется над подставленной кожей, чувственно целуя. Соловей запрокидывает руки вверх, цепляясь за подушку. Хриплый вдох долетает до Кирилла словно сквозь толщу воды. Хозяйничающие пальцы добираются до косточек таза, проникая под кромку штанов, оглаживают большими пальцами. Флинс спускается поцелуями ниже, кусая кожу возле яремной впадины, проходит языком по шраму, идущему через всю шею, дышит громко, не переставая руками трогать внизу.       Слышится звон застёжек, а голос шепчет «приподнимись», когда штаны медленно стягивают. Иллуги послушно опирается на лопатки, двигая бёдрами вверх. Тело выгибается дугой, которую отстранившийся ратник запоминает до каждой мелочи. Просит задержаться так, переходя поцелуями на живот, поддерживает чужие ноги ладонями. Пальцы бегут по спине, ощупывая выступающие позвонки и прилежно удерживающие в неудобной позе лопатки. Флинс всё ещё целует кожу живота, глядя на юношу исподлобья. Прямо перед ним очередная старая рана с неровными краями, по которой ратник медленно ведёт носом, кое-где касаясь губами. Иллуги сбивает дыхание, чувствуя не столько щекотку, сколько тяжесть в паху от вида целующего его шрамы Кирилла.       Штаны отброшены в сторону, пока чужой таз тянут, укладывая на собственные разведённые ноги. Теперь Соловей может непосредственно чувствовать возбуждение ратника, а Флинс с большим удовольствием обласкивает глазами каждый открывшийся сантиметр кожи. Вскоре к наблюдению присоединяются пальцы, нежно оглаживающие тренированные бёдра. Задравшийся свитер без рукавов мешает Иллуги, но он терпит, не в силах оторваться от неожиданно почтительного отношения к своему телу.       Кирилл подтягивает ближе расслабленно лежащую ногу юноши, припадая поцелуем к колену. Губы нежно ласкают тонкую кожу, спускаясь вверх по бедру. Ладони скользят едва чувственно, почти щекотно, ползут к животу, надавливая на низ. Пальцы ощупывают дальше, задирая мягкую шерсть оставшейся одежды ещё выше. Иллуги прикусывает губу, сдерживая стон, когда подушечки ложатся на ореол соска, кружась. Ладонь накрывает грудь, сжимая. Неосознанно юноша выгибается, цепляясь одной рукой за чужое запястье. Губы приоткрываются, ловя хоть немного такого горячего сейчас воздуха.       — Твоя грудь удивительно чувствительная, — шепчет Кирилл, двумя руками обхватывая подол свитера, чтобы стянуть его прочь, — Как и весь ты. Удивительный, — чуть погодя поясняет он покрасневшему от очередной порции похвал Иллуги.       — Сними его уже наконец, — загнанно дышит Соловей, пытаясь сесть.       Самостоятельно не получается — руки дрожат, поэтому Флинс аккуратно кладёт ладонь на его спину, поддерживая, второй тянет вверх, избавляясь от последнего элемента гардероба. Светоносец падает на простыни, пытаясь отдышаться, а Кирилл любуется. Его милый юноша действительно остался в одних украшениях.       Светлая кожа, подёрнутая сетью шрамов. Внимательный взгляд двуцветных глаз (Флинс присматривается, отмечая, что серый стал темнее). Грудная клетка вздымается, пытаясь удержать ритм, не сорваться на хаотичные вздохи. Ладонь стыдливо прикрывает покрасневшее лицо, стремящееся поспорить краснотой с серьгой-крестом, пока вторая цепляется за угол подушки. Тонкая серебряная цепочка с камнем-каплей тут же, лежит возле ключицы, поблёскивая пламенем сквозь обрамлённый тенями сапфир. Иллуги смотрит на него в ожидании, словно ждёт вердикт.       — Изумительный, — срывается с губ ратника прежде, чем он касается поджавшегося живота.       Обхватывая талию юноши руками, мнёт кожу, эгоистично мечтая оставить на ней свои следы. Губы чертят одному Флинсу ведомые знаки, переходя от ребра к ребру, ложась на солнечное сплетение. На затылок ратнику несмело ложится ладонь, зарываясь в длинные пряди. Пальцы перебирают волосы, иногда оттягивая их у корня, иногда массируя кожу. Кирилл прижимается в поцелуе подольше, благодаря за ласку. Руки ратника живут своей жизнью: оглаживают бока, скользят по спине, нащупывая позвонки, поднимаются к груди, трогая невесомо подушечками пальцев. Губы поднимаются выше, доходя до одного из сосков. Флинс с упоением прикладывается к тёмной ореоле, целуя влажно и долго. Иллуги под ним вздрагивает, сильнее прижимая ратника, надавливает за затылок. Второй сосок круговыми движениями обводит большой палец — то надавливая, то мягко разминая кожу. Соловей вскрикивает, чувствуя внезапно появившиеся на чувствительном месте зубы. Ратник мягко прикусывает, тут же зализывая. Чуть отстраняется, дует на разгорячённую кожу, и Иллуги не может сдержать стона.       Кирилл не останавливается, носом ведя выше. Губы ложатся на всё ещё вибрирующую от протяжного стона шею, сминают кожу, прикусывая. Первый засос ложится возле яремной впадины, блестя слюной. Светоносец подтягивается ближе, нависая сверху. Рука Соловья тянет его, пальцами оглаживая подбородок. Флинс ведётся, касаясь чужих губ. Поцелуи выходят короткие. Иллуги с трудом сохраняет в лёгких хоть немного воздуха, загнанно дыша через рот. Его пальцы скользят по лицу Кирилла касаясь щёк, заострённых кончиков ушей, задней части шеи.       — Хочешь большего? — шепчет между поцелуями Флинс, быстро расстёгивая пуговицы на рубашке, — Или ограничимся как в прошлый раз?       Пальцы Соловья опускаются ниже, трогая закрытую обычно кожу ратника. Мнут развитую грудь, чуть царапая короткими ногтями. Сквозь марево возбуждения, Иллуги отмечает, что кожа Флинса идеально чиста, он не находит ни одного шрама. Взгляд отрывается от красивого пресса, возвращаясь к застывшему в ожидании решения светоносцу.       — Сказал ведь, — Соловей приподнимается на локтях, коротко целуя, горячее дыхание обдаёт щёку Кирилла, заставив сглотнуть, — Хочу тебя.       Флинс улыбается уголками губ, вновь припадая с поцелуем. Отказать себе в медленной ласке он не может при всей своей выдержке. Пальцы опускаются в карман штанов, извлекая маленький пузырёк с маслом. Укладывая Иллуги обратно на лопатки, ратник передаёт ему флакон, сжав ладонь. Отстранившись, рассматривает заинтересованно разглядывающего предмет Соловья, что вертит его в руках. Поцелуй ложится на мочку уха с проколом, пока Флинс расстёгивает пуговицы на штанах.       — Знаешь, что делать? — шепчет он, прикусывая раковину. Иллуги сглатывает, понимая, куда клонит ратник. Кивает, задевая кончиком носа Кирилла. Довольный светоносец отстраняется, а потом и вовсе встаёт с постели, снимая брюки. Соловей осматривает вид перед собой, только сейчас доходя, что с растяжкой стоит очень постараться.       Поднимаясь выше, удобнее устраивается на кровати, разводя ноги. Флинс садится между них, принимаясь гладить икры. Иллуги чувствует, что щёки горят куда сильнее. Его смущала открытая поза, в которой он сейчас находился, Кирилл, что внимательно наблюдал за каждым движением, но больше всего приковывал внимание текущий предэякулятом собственный член, уже успевший запачкать низ живота. Ратник перевёл взгляд вслед за Соловьём, осматривая «проблему».       — Не отвлекайся, — выдернул из транса голос, а после пришли горячие ладони, лёгшие на внутреннюю часть бедра, — Тебе нужно тщательно заняться подготовкой.       — Почему это не сделаешь ты? — едва выдавливает из себя Иллуги, послушно открывая пузырёк. Прозрачная вязкая жидкость капает на пальцы, увлажняя.       — Я ценю твоё ко мне доверие, милый мой Соловушка, — всего одной фразой заставляет командира разведчиков вздрогнуть, — Но первый раз лучше заняться этим самому. Будет желание — и мы повторим этот опыт в будущем, но уже с моим участием. При условии, что ты сам расскажешь мне, где было приятно.       — Я каждый раз забываю, насколько ты бесстыден, — жмурится Иллуги, сгибая ноги в коленях. Флинс приподнимает их, устраивая на своих бёдрах. Но теперь кожа к коже, с полным спектром жара между ними. Соловей старается не думать, насколько бесстыден сейчас он сам, тянущийся вниз с перепачканными маслом пальцами.       Подушечки касаются ануса, не спеша проникать внутрь. Пальцы обводят колечко мышц, смазывая. Текущий смазкой член оказывается прижат к животу рукой, ещё больше распалённый прикосновением к коже. Флинс решает не оставаться в стороне, кладя руки на ягодицы. Ладони раздвигают половинки в сторону, облегчая доступ. Иллуги загнанно дышит, решаясь проникнуть одним пальцем. Первая фаланга входит внутрь, нерешительно обводя внутреннюю часть ануса. Кирилл поглаживает одну из ягодиц, шепча похвалу, что лишь вгоняет в ещё большую краску. Собравшись с духом, Соловей проталкивает палец дальше, заходя на еще одну фалангу. Ощущения были очень странными, пока юноша не понимал, в чём же должно заключаться удовольствие.       — Подвигай им внутри, — советует Флинс, лаская внутреннюю часть бедра. Его не менее возбуждённый член дёргается, стоит Иллуги на пробу толкнуться пальцем глубже. Почти вынимая его, он снова погружает, но уже на три фаланги. Следуя рекомендации, сгибает, чувствуя, как противятся внутренние стенки.       Через время, однако, понимает, что движения уже не такие скованные и решает добавить второй. Со вторым оказывается легче, страх неизвестности пропадает, Иллуги дышит свободнее, медленно растягивая себя. Замечает краем глаза, как тяжело смотрит на него Флинс, бегая глазами от лица до движущихся пальцев. Стоит добавить третий, и Соловей жмурится, не привыкший к такому растяжению. Действия замедляются. Свободная рука машинально ложится на грудь, трогая себя в попытке отвлечься. Пальцы внутри расходятся, двигаются — то практически выходя, то погружаясь до третьей фаланги. Иллуги чувствует горячее прикосновение к бедру. Флинс, распалённый творящимся, прикрывает глаза, потираясь сочащимся членом. Липкий предэякулят оставляет на коже следы, влажно блестя в тусклом свете гирлянд. Соловью издалека доносится звук хриплого стона со стороны ратника. Возбуждённый от одной мысли, что заставил несравненного мастера Флинса потерять хоть ненадолго свой хвалёный контроль, юноша растягивает себя сильнее. Пальцы, проникшие глубже, задевают внутри скопление нервов так неожиданно, что Иллуги сам не ожидая от себя, громко и протяжно стонет, запрокидывая назад голову. Словно сигнал, это выводит ратника из бездействия.       Отнимая руку, он касается нежно чужого запястья. Наклоняется к дрожащему юноше, глубоко целуя того в губы. Позабытый флакон вновь открывается, выливая остатки на покрасневшую от прилившей крови головку.       — Ты отлично постарался, — хвалит он между прикосновениями, — Надеюсь, следующий шаг наших отношений понравится тебе не меньше.       Размазав масло по всему стволу, Флинс прижимается к колечку мышц, оттягивая одной рукой ягодицу. Кожа блестит, сокращаясь, пока Кирилл водит головкой вокруг. Иллуги вновь задыхается, чувствуя, как член упирается, медленно проникая внутрь. Пальцы судорожно цепляются за простыни в попытке «заземлиться». Чувствуя напряжение партнёра, ратник хмурится, ласково оглаживая живот юноши.       — Сейчас нужно расслабиться, — говорит он, прекратив движение. Соловей изо всех сил старается, дышит глубже, пытаясь контролировать собственные мышцы. Кажется, выходит, раз Флинс благодарно проходится ладонью по бедру, вновь прижимаясь ближе.       Вторая попытка оказывается удачной. Иллуги чувствует, как внутрь входит головка, останавливаясь. Ему дают время привыкнуть, дожидаются кивка, прежде чем продолжить. Несмотря на растяжку, мышцы всё равно пытаются сомкнуться сильнее, рождая дискомфорт. Флинс входит медленными толчками, тут же отстраняясь, постепенно погружается наполовину, вновь останавливаясь.       — Как ты себя чувствуешь? — заботливо интересуется он, дав передышку и себе самому.       — Пока… не понимаю, — загнанно дышит Иллуги, жмурясь. Капелька пота стекает по виску, теряясь в светлых прядях.       — Я начну двигаться, — предупреждает ратник, медленно качая тазом, — А тебе нужно показать, когда станет приятно. Договорились?       Соловей вымученно кивает, не совсем понимая, что от него хотят. Благо, на опыт Флинса он мог со всем спокойствием положиться, зная, что больно ему не сделают.       Первые фрикции осторожны, даже слишком, но зато дают необходимое для привыкания время. Иллуги постепенно расслабляется, только сейчас заметив, как напряжены всё это время были его ноги. Кирилл действует со знанием дела, медленно погружаясь до основания. Соловей вздрагивает, когда головка вновь мимолётно задевает комок нервов, пронося волну удовольствия по телу. Флинс реагирует мгновенно. Движения прекращаются, ратник выжидательно смотрит на юношу.       — Больно? — уточняет он, нависая сверху. Член всё ещё внутри, задевает стенки при перемещении. Иллуги хватается за чужую руку возле своей головы, обвивая запястье пальцами, мотает головой. Прикрывает глаза, шепча «хорошо». Кирилл смотрит на мелко подрагивающую, слабо удерживающую его руку, чувствуя невероятный прилив нежности. Отнимает собственное запястье, кладя ладонь поверх. Переплетя пальцы, прижимает к кровати. Наклоняется, оставляя поцелуй на щеке.       Новый толчок попадает прямо по простате, заставляя Соловья выгнуться дугой. Иллуги распахивает глаза, смотря в тёмный потолок гостиничного номера. Следующий толчок происходит быстрее, вырывая из груди юноши стон. Пытаясь прервать поток громких звуков, Соловей прикрывается свободной рукой, которую Флинс тут же отнимает, целуя костяшки. Губы ратника утыкаются в ладонь, пока новое движение заставляет Иллуги стонать всё чаще и чаще.       — Хочу тебя слышать, — объясняет Кирилл, встречаясь с юношей взглядами. В глазах напротив мольба, — У тебя замечательный голос.       Движения становятся всё быстрее. Соловей, не в силах восстановить утраченное равновесие, постепенно проваливается всё глубже в яркий вихрь наслаждения. Пальцы Флинса, скользящие по вздымающейся грудной клетке не делают легче, стимулируя вставшие горошины сосков. В полузабытье Иллуги шепчет его имя, хватаясь пальцами за всё подряд. Чужие губы мягко касаются, коротко, но часто целуя, давая время на вдох между лаской.       — Прижми ноги крепче, — просит Флинс, вылизывая шею. Соловей едва находит в себе силы, напрягая бёдра. Его тело горит, плавится под каждым касанием, а он может только лежать и получать от происходящего удовольствие. Глаза закатываются при каждом толчке, он уже не может, да и не хочет контролировать вылетающие с завидной частотой стоны, медленно переходящие в бессознательное мычание. Единственное, на что ему хватает сил — закинуть ноги на талию ратника, сцепляя их крест-накрест. Этот жест так нравится Кириллу, что после него на шее юноши ярким пятном расцветает новый засос, куда выше предыдущего. Словно издалека до Иллуги доносится сбивчивый шёпот, состоящий из потока хвалебных слов, но он вымотан настолько, что никак не реагирует на обычно раздражающую привычку Флинса.       Светоносец вновь громко стонет, чувствуя, как на его зажатый между телами член ложится рука. Пальцы ратника закольцовывают ствол, быстро скользя по нему вверх-вниз, приближая момент разрядки. Кирилл смотрит за сменой эмоций на лице юноши, смотрит на подрагивающие веки, смотрит на то, как из последних сил пальцы Иллуги сжимают его ладонь, смотрит как разметались по постели светлые пряди, между которых ярко блестит сапфировый кулон. Юноша под ним вздрагивает, распахивая глаза. Флинс чувствует, как по руке стекает тёплая жидкость. Он вновь наклоняется к лицу Иллуги, долго целуя. Оргазм высасывает из Соловья все силы, даже крепко держащиеся до этого ноги расходятся в стороны, падая на кровать. Ратник делает ещё несколько движений, после чего покидает тело, руками подводя себя к финалу. Капли спермы падают на живот Иллуги. Флинс ложится сверху, прижимая юношу к себе. Их переплетённые пальцы всё так же соединены. Грудь Соловья оказывается под ухом ратника, поэтому он не отказывает себе в том, чтобы задержаться на месте какое-то время. Стук сердца с недавних пор очень ему нравился.       — Да, — шепчет Флинс, вслушиваясь. Биение становилось спокойнее.       Свободная рука Соловья откинула со лба мешающиеся синие пряди, поглаживая щёку.       — Что «да»? — сонно переспрашивает Иллуги, зарываясь в чужие волосы.       — Ответ на твой вопрос, — поясняет Кирилл, прикрывая глаза, — Люблю.       Пальцы замирают, а стук сердца вновь ускоряется. Ратник не прячет улыбку, поворачивая голову. Целует грудь юноши, прямо над сердцем, поднимает глаза. Иллуги снова смущённо отводит взгляд, не ожидавший, что получит такое прямое признание.       — Такова цена за твою искренность? — шутит юноша, смеясь, — Тогда подумаю над следующим вопросом.       Флинс приподнимается, поворачивая краснеющее лицо. Смотрит чересчур уж серьёзно в двуцветные глаза напротив. Ловит дрожание зрачка, а после целует. Медленно проходясь языком по сомкнутым губам, проникая глубже, касаясь языка и, кажется, самой сути разнеженного Соловья.       — Учти, что вопрос должен мне понравиться, — шепчет он в приоткрытые губы.