Эта отрада — в любви…

      В Пирамиде всегда было прохладно. Быть в тёплых вещах даже ночью — привычное дело. Единственное, что спасало от постоянного холода — тёплый душ. Инженеры светоносцев не зря ели свой хлеб, постоянно занимаясь новыми разработками. Поэтому все жители Пирамиды были обеспечены электричеством и горячей водой. Хоть какой-то плюс на фоне постоянной угрозы жизни за пределами «почти-рая».       Иллуги был вымотан. Он целый день провёл в патруле, исследуя дальние уголки скалы Кипумаки. Но хуже был обратный путь — было решено не задерживаться во временном лагере, а сразу дойти до Пирамиды. Последний километр даже опытные светоносцы поносили на чём свет стоит. Долгожданное возвращение ужасно обрадовало разведчиков, но командир Соловьёв лишь вздыхал. Его работа была не окончена, следовало сдать отчёт старшине в самое ближайшее время.       Солнце уже давно покинуло небосвод, когда смертельно уставший «молодой господин» наконец переступил порог дома. Первая мысль была малодушной — хотелось завалиться спать прямо так, не раздеваясь. Стоически борясь с самим собой, Иллуги буквально заставил сбросить одежду, направляясь в ванную.       Юноша облегчённо вздохнул, стоило первым каплям упасть на расслабляющиеся плечи. Тёплая вода обволакивала, успокаивая ноющие мышцы. Не в силах даже двигаться, Иллуги просто стоял под душем, с ужасом представляя, что когда-то покинет его. Парадокс, идти не хотелось, а как пришёл, нет желания уходить. Улыбаясь глупым мыслям, он тряхнул головой, чувствуя, будто что-то ему мешает. Пальцы ощупали ключицы, находя перекрутившуюся цепочку. Потянув на себя, Соловей понял, что мешал оказавшийся на задней стороне шеи камень-капля. Поправив подвеску, Иллуги не отказал себе в желании нежно огладить тёмно-фиолетовый клочок пламени, заключённый в твёрдую оболочку.       После разговора с Флинсом он действительно носил его, не снимая. Украшение, поначалу странное, успело стать родным. Иллуги уже не представлял, как до этого обходился без кулона. Да и само украшение будто больше стало доверять ему, иногда показывая медленно текущие всполохи, что раньше скрывались от глаз юноши. Разумеется, ратник тогда не ответил на все интересующие его вопросы. И Соловей подумывал над тем, как выведать ответы на них.       В голове мимолётно пролетела идея, пугающая своей смелостью. Уставший от недосказанности светоносец прикусил губу, задумчиво глядя на камень. А что, должно сработать.       Смущаясь собственных мыслей, Иллуги прикрыл глаза, скользя кончиками пальцев по телу. Подушечки дразнили живот, поднимаясь к груди. Кружились вокруг наливающихся сосков, переползая на шею. Касались кадыка, дёрнувшегося от сбитого дыхания. Тяжёлые капли струйками стекали по торсу, окутывая тело. Иллуги с каждым мгновением становилось всё жарче. Ладонь с подвески опустилась на живот, и, не задерживаясь, скользнула ниже, нащупывая начинающееся возбуждение. Пальцы другой круговыми движениями дразнили стоящий сосок, задевая вершину. Юноша выгнулся, стискивая зубы, пока пальцы, обхватившие ствол, прошлись по всей длине, сжимая у основания. Единственное, о чём мог думать Иллуги сейчас — реакция Флинса, который явно чувствовал состояние «молодого господина» во всей красе. Хотелось бы Соловью увидеть его лицо сейчас.       Пальцы, обхватившие член, медленно двигались. Подушечка указательного огладила уретру, размазывая предэякулят по всей головке. Дышать глубоко становилось всё сложнее, губы уже были искусаны в попытке сдержать рвущиеся наружу стоны. Бусина соска, зажатого между пальцами, покраснела от прилившей крови, зудя от стимуляции. Иллуги было очень хорошо. И он знал, что ратник это чувствовал.       Движения руки ускорились, подводя Соловья к грани. Едва сдерживаясь, юноша поднёс камень ко рту, кончиком языка лизнув вспыхнувшую на мгновение подвеску. Поцелуй коснулся гладкого сапфира. Сердце бешено стучало в груди. То, что он делал было до ужаса пошло, но он задвигал собственное смущение в дальний угол, с каждой секундой раскрепощаясь всё больше. Пальцы сильнее сжали ствол, пока кровь набатом била по вискам. Доведённый до предела, Иллуги кончил, прижимая кулон к губам, протяжно простонав.       «Посмотрим, как быстро ты появишься», думал светоносец, отстранённо наблюдая, как белёсые капли смешиваются с водой, утекая в слив.

°. ⋆༺♱༻⋆. °

      Утро выдалось пасмурным. Тучи сбегались над головой, грозясь обрушить небосвод на несчастных, копошащихся среди суеты и нескончаемого потока дел людей. Светоносцы, приведшие львиную долю дел в порядок, постепенно возвращались к привычному ритму. Отряды, по ранее утверждённому старшиной распорядку, выходили на разведку или отправлялись по делам в город, пока остальные бродили по Пирамиде, занимаясь бумажной волокитой. Редкие счастливчики, получившие выходной, отсыпались, собирались в Нашгород в поисках приключений и хорошей попойки или бездельничали под завистливыми взглядами товарищей, играя в карты.       Иллуги проснулся позже обычного, сладко потянувшись всем телом. Он был из тех самых счастливчиков, радостно приветствующих наступление долгожданного выходного. Зная упрямый нрав командира, разведчики из его отряда ещё вчера предупредили, что не пустят деятельного юношу в собственный кабинет из чистого акта человеколюбия и заботы о ближнем, а попросту говоря, не дадут любимому командиру упахаться среди бумажек в собственный выходной. Помня серьёзно настроенные лица товарищей, Иллуги решил не рисковать и проверять, действительно ли ратники претворили свои угрозы в реальность, лениво обдумывая, а чем же ему, собственно, заняться в этот замечательный день?       Утро прошло в раздумьях, но ничего конкретного юноша так и не сообразил. Уже сидя в столовой, он попытался было помочь поварам, но был вежливо отправлен отдыхать (товарищи всё-таки предупредили всю Пирамиду, как и планировали). Вздохнув, Иллуги отправился к Никите, памятуя о том, что дела у старшины никогда не переводятся.       Уже на подходе к главному залу юношу посетило предчувствие. Довольно однозначное. И причину его можно было понять — за дверью послышался знакомый голос, всегда размеренно-плавный, спокойный, кирилловский. Улыбка едва не выползла на довольное лицо Соловья, но он умело одёрнул себя, возвращаясь к нейтральному выражению.       Створки легко отворились, стоило руке в перчатке толкнуть дерево вперёд. В зале стояли двое — его приёмный отец и Флинс собственной персоной. Судя по всему, их беседа уже продолжалась какое-то время, увлекая обоих настолько, что появление нового лица они заметили не сразу. Стоило подойти ближе, Никита наконец обратил на юношу внимание, махнув рукой в его сторону, подзывая. Кажется, говорили о нём, интересно. Заинтригованный, Иллуги прислушался.       — … Так что займи его на пару дней, а то у него что ни выходной — работает за троих, у меня уже сердце не на месте, — добродушно гудя в бороду, закончил мысль старшина.       — Я уже успел послушать стенания ратников из его отряда, — соглашаясь, степенно кивнул светоносец, — Товарищи обеспокоены, это нельзя оставить без внимания. Направим деятельную натуру молодого господина в созидательное русло, — Кирилл обернулся к юноше, внимательно осматривая с головы до ног, — Если Иллуги не против, конечно.       — Не против, — не дав парню ни слова вставить, пробасил Никита, довольно улыбаясь, — С Вами он в надёжных руках, мастер Флинс.       — Доброе утро, — сбитый с толку, поздоровался Соловей, — А что происходит?       — Молодой господин, слава о твоём трудолюбии разошлась за пределы Пирамиды, — начал Флинс с привычных комплиментов, постепенно переходя к сути, — По пути сюда я уже встретил других Соловьёв. Представь себе, они горячо убеждали меня, что тебе необходим отдых.       «Я их убью», мрачно подумал Иллуги, складывая руки на груди.       — Что плохого в том, что я желаю помочь? — бровь поползла вверх.       — Абсолютно ничего, — тут же согласился Флинс, но дополнил, — Однако, молодой господин работает без перерывов, что очень беспокоит окружающих. Отдаёт себя службе день и ночь, это не может не вызывать тревогу, — проникновенно закончил мысль ратник, мягко улыбаясь.       Ещё немного и Соловей изошёлся бы на ругательства в пол голоса, явно уловив подтекст в словах светоносца. «День и ночь», говорит он, прекрасно зная, чем на самом деле занимался Иллуги после заката.       «Только не краснеть!», беспокойно прокручивалось у него в голове раз за разом.       — Мастер Флинс прав, Иллуги, — поддакивал Никита, не замечая странной атмосферы между ними, — Так что отправляйся с ним в Нашгород, прогуляйтесь, как раз нужно передать послание в Лигу. Но только передать, хорошо? — сразу уточнил старшина.       Спорить с отцом было бесполезно, Соловей мог только обречённо кивнуть, явно недовольный сложившейся ситуацией. Иллуги чувствовал себя ребёнком, за которого всё решили мудрые взрослые.       Они покинули Пирамиду, не проронив ни слова. Юноша всё ещё злился на сослуживцев за внезапный «сюрприз». Все чаяния провести выходной, помогая светоносцам, канули в Бездну. Радовал парня только пристальный взгляд, который Флинс нет-нет, да бросал на него украдкой. Звучит странно, но такая скрытность не была свойственна болтливому, жаждущему смущать всё и вся ратнику. Значит, Соловей всё же мог правильно распорядиться ситуацией. Нужно просто выбрать правильный момент. И не начинать разговор первым.       Флинс молчал, пока они пересекали мост, добираясь до причала. Молчал, пока отчаливали от берега. Молчал, пока берег не стал отдаляться, оставляя базу светоносцев позади.       — Пока я душу людей комплиментами, ты решил утопить их в своей заботе? — иронично заметил ратник, устраиваясь у борта лодки.       — Надо же, даже «молодой господин» не сказал, — фыркнул Иллуги, присаживаясь напротив.       Распогодилось, солнце выглянуло из-за туч, даря путникам слабые лучи тепла. Соловей подставил лицо свету, довольно щурясь. Всеми силами игнорируя не утихающее внимание к своей персоне от Флинса. Несколько красуясь, мотнул головой, убирая мешающую чёлку, отчего серьга в ухе издала тонкий звон, бликуя на солнце.       — Ты стал реже называть меня «мастером», я отвечаю тем же, — неторопливо начал словесную игру Кирилл, улыбаясь уголками губ, — Мне хочется верить, что тем самым наши отношения перешли в разряд… более личных.       Иллуги отвернулся в попытке спрятать горящие мочки ушей. Услышать подобное из уст Флинса оказалось невероятно приятно. В груди поселилось тепло, а сердце сбилось с привычного ритма. Соловей улыбнулся.       — Бесстыжий, — незлобно бросил он, — Специально это говоришь, чувствуя мою реакцию.       Ратнику бы отшутиться, начать флиртовать или сменить тему, но он поступает иначе, наклоняясь к юноше ближе.       — Может и специально, — без тени веселья в голосе отвечает Флинс, — Но это не отменяет правдивость моих слов, Иллуги.       Названный прикрывает глаза, не зная, куда деться с этой маленькой лодки посреди пролива. Иллуги. Кирилл называет его по имени всё чаще. Взаимно, в общем-то.       Оставшуюся часть пути Соловей отчаянно пытался успокоить рвущееся из груди сердце. Облокотившись о борт, он задумчиво рассматривал горизонт. Перед глазами проносились морские пейзажи. Всё огромней вырастал далеко впереди остров Паха с высившейся громадой Конструкторского бюро. Но лодка не причалила к берегу, предпочтя обогнуть и Бюро, и Кладбище с востока. Тёмный, всегда пасмурный остров показался перед юношей, ненадолго принеся с собой запах полыни и кладбищенских цветов. Но вот и он остался далеко позади.       Когда за бортом вовсю уже зеленели поля Лемпо, Иллуги не удержался, вновь заведя разговор. Расспрашивал Флинса, чем они займутся, ведь, как он понял, ему дали вольную дня на два.       — А лучше три, — усмехнулся ратник, помня озабоченное выражение лица Никиты, — Тебе не помешает небольшая передышка. Научу тебя бездельничать со всем комфортом.       — Это не то, чему должен учить взрослый порядочный мужчина, — фыркнул Соловей.       — Правда? — брови притворно изобразили удивление, — Чему же мне тогда тебя научить? Ты и без моей помощи уже невероятно хорош.       — Начинается, — пробурчал под нос Иллуги, но Флинса уже было не остановить.       — Твоё владение оружием вне всяких похвал, твёрдой рукой ты освобождаешь эту землю от Дикой охоты, несмотря на свой юный возраст. Твои навыки общения с людьми я бы особенно похвалил: так грамотно вести переговоры может далеко не каждый командир. Что уж говорить про умение работать в команде. А твои лидерские качества! Пройдёт не так много времени, и ты займёшь место старшины не по праву родства, а сугубо по перечню высоких личностных качеств, — не умолкая ни на секунду, продолжал Кирилл, Соловью становилось тошно.       — Может хватит? — простонал юноша, прикрывая лицо ладонями, — Твои слова ничего кроме усталости во мне не вызывают.       — А знаешь, что мне в тебе нравится на порядок выше всего перечисленного? — словно не слыша парня, спросил Флинс, не выходя из режима чрезмерной серьёзности, — Твой нежный нрав.       Иллуги нахмурился, чувствуя, что следующие слова вновь перевернут всё его нутро.       — Знал бы ты, как замирает моё сердце каждый раз, когда ты улыбаешься окружающим то в попытке утешить, то подбодрить. Твоя доброта не кажется слабостью, все знают, что в случае опасности смогут на тебя рассчитывать.       — Нельзя на меня рассчитывать! — повышает голос Иллуги, сорвавшись, — В тот раз меня отослали, будто я был обузой, а сами остались, готовиться к верной смерти! Меня пожалели, зная, что я ничем не смогу помочь!       Флинс воспринял вспышку эмоций спокойно, выждав, пока тяжело дышащий Соловей хоть немного успокоится и сможет услышать его слова.       — Иллуги, посмотри на меня, — медленно и чётко проговорил ратник, — Это случилось десять лет назад. И за эти годы ты сильно изменился. Никто не считал и тем более не станет считать тебя обузой, — видя, что юноша набирает в грудь воздух для ответа, остановил начавшего распаляться парня жестом руки, — Прошлый командир Соловьёв. Ты доверял ему?       Сбитый с толку светоносец мог только уверенно кивнуть.       — Значит и его решению отправить тебя в Пирамиду ты должен доверять. Это был его приказ, — коротко отрезал Флинс, — И он был сделан не с целью избавиться. А чтобы предупредить остальных. И дать шанс. Тебе и всем светоносцам.       Иллуги сидел сгорбившись, исподлобья смотря на ратника. Удивительно, как всего несколькими фразами он смог вытянуть самые страшные мысли, текущие в голове Соловья. Из груди рвался скорбный вздох, плечи юноши поникли. Но утонуть в море самобичевания не дал словно вездесущий голос светоносца.       — Вот что касается обучения, — нейтральным тоном вернулся к обсуждению Флинс, закидывая ногу на ногу, — Я бы подумал насчёт постели…       — Сёстры-Луны, Кирилл, — истерично хохотнув, прикрыл ладонями лицо Соловей, — Мы сейчас про моих мёртвых товарищей говорили! Как ты вообще мог объединить эти темы?       Ратник улыбнулся, внутренне ликуя, что смог отвлечь Иллуги от тяжёлых мыслей.       — Знаешь, предаваться унынию нормально, учитывая наш образ жизни, — глядя на меняющийся за спиной юноши пейзаж Звёздной отмели, вкрадчиво продолжил Флинс, — Но не когда она довлеет над тобой подавляющую часть времени.       Вдали уже был виден причал, они почти добрались до города. Пара десятков минут и они окажутся в круговерти событий, среди шума и суеты. А пока они сидели здесь, гонимые волнами и механическим мотором из Фонтейна.       — Помнить имена погибших — необходимость, а не простая формальность, — серьёзно говорил ратник, прикрывая глаза, — Но нельзя допускать, чтобы мертвецы так беспардонно отнимали у тебя время, понимаешь? Это твоя жизнь. И только твоя. Не позволяй им селиться в твоей голове и управлять твоими действиями, иначе очень быстро ты окажешься на их месте, — взгляд Флинса тяжёлой плитой припечатал Соловья к скамье, — Это я тебе как смотритель Кладбища говорю.