Дежавю или...?

-Ну что, Елена Олеговна, так держать. Быть защите через полгода – и, надеюсь, она пройдёт с блеском. Лена с облегчением выдыхает, услышав вердикт нового заведующего кафедрой Павла Валерьевича Ремизова относительно её диссертации, которую сегодня и заслушивали в формате предзащиты. Кажется, вот-вот – и она заплачет от переполняющих её эмоций. И, честно говоря, её понял бы любой учёный. Наконец-то её научная работа перестала быть эфемерным затяжным проектом и обрела конкретное воплощение. И, судя по реакции любимых и уважаемых старших наставников, оно того стоило. Первый год аспирантуры, который теперь уже кажется ей чем-то из прошлой жизни. Два года перерыва, когда она работала в ФЭС, перекроив свою жизнь кардинальным образом, и чуть не забыла, кто она есть на самом деле. Ещё два с половиной года, положенные на восстановление в аспирантуре, её успешное окончание, переход на полную ставку ассистента кафедры и одновременно с этим ошеломляющие перемены в личной жизни. И вот теперь она стоит в семинарской аудитории, где собрались все, кому она благодарна за уже проделанное и ещё предстоящее. Все, кто верил в неё, как в учёного и просто человека даже тогда, когда она сама готова была опустить руки и признать поражение. Кажется, она всё-таки сейчас расплачется. Потому что смотреть на этих людей и держать в себе переполняющие её чувства – решительно невозможно. Совершенно. Просто категорически. Павел Валерьевич с искренним уважением пожимает ей руку и советует коллегам поднапрячься и быстрее писать свои кандидатские и докторские – вон какая шустрая смена подрастает. Профессор Чижик – её самый лучший, самый мудрый, самый замечательный и непревзойдённый Олег Романович, первый и единственный наставник – сам нарочито сосредоточенно протирает старые очки, тоже опасаясь растрогаться до слёз. Первая леди кафедры Софья Сергеевна Ремизова ободряюще сжимает кулак, словно говоря: «так держать, девочка, всё ещё впереди!». Красавица и умница Кира Балакирева, которой тоже не так уж долго до конца аспирантуры осталось, шепчет что-то, что Лена безошибочно читает по губам как «молодец, чижонок!». А за последней партой почти по-партизански устроился один совершенно особенный и очень важный гость, который хоть и не принадлежит к их «альма-матер», но право присутствовать на столь важном событии отвоевал и у собственного сурового начальства, предоставившего ему ради такого дела внеочередной выходной, и у не менее сурового Геннадия Егоровича, блюдущего порядок на вахте (ну а попробуйте-ка не пропустить в институт человека, с порога тычущего в лицо «корочками» сотрудника ФЭС!), а уж благосклонность Лениного руководства так и вовсе снискал давно и прочно. Этот самый гость сейчас неприкрыто любуется Леной во все глаза и ловит ответный взгляд – хитрый и подмигивающий. Кажется, по окончании мероприятия ему определённо достанется за такое откровенное бесстыдное разглядывание, потому что «тут куча народу, я должна о диссере думать, и вообще, хватит уже меня смущать, несносный ты Кощей!». Спустя четыре с половиной года, после всего, что они прошли вместе и порознь, он всё равно Кощей и останется таковым, по всей видимости, до скончания веков. Правда, теперь Сергей Вениаминович Белозёров, один из лучших экспертов-аналитиков ФЭС, против такого прозвища ничуть не возражает. И своей Еленой – Прекрасной и Премудрой одновременно – гордится и восхищается. Неужели были когда-то времена, когда он ворчал на неё, изливал злость и обзывал «девочкой-ромашкой» и «институтской пигалицей»? Недооценивал, считал, что от «тепличных учёных» пользы фактически никакой? «Как бы мне теперь на её фоне не потеряться,» - размышляет Сергей, всё так же беззастенчиво разглядывая любимую. Не всерьёз ворчит, конечно же – каждой её победе как своей радуется, тем более что диссертация для неё действительно много значит. Предзащита заканчивается, кворум потихонечку расходится. Лена, переведя дух, ещё раз искренне благодарит всех и каждого за помощь и поддержку в научной работе, а сама, конечно, ищет взглядом своего Кощея. Вот невооружённым же взглядом видно, что он что-то задумал, причём с наибольшей долей вероятности – что-нибудь непристойное и сумасбродное из оперы «украсть прямо с предзащиты на виду у всего НИИ и пусть говорят что хотят». Не сказать, чтобы она так уж не желала быть украденной, но всё-таки неудобно же… Весь кафедральный профессорско-преподавательский состав сегодня из-за неё тут собрался, а этот невыносимый, немыслимый и совершенно ненормальный мужчина только и знает, что смущать её при всём честном народе! Она ему точно отомстит. Вот возьмёт и наденет что-нибудь самое умопомрачительное на следующий же корпоратив по случаю юбилея ФЭС, а сама будет восседать где-нибудь в уголке с таким же хитрым партизанским видом и неспешно ворковать с Валей «о своём, о женском». Пусть побудет этот невозмутимый рационал-аналитик хоть разочек на её месте. Рационал-аналитик её грозный взгляд моментально улавливает и не слишком убедительно пытается прикинуться святой простотой. Ха! Не на ту напал. Попрощавшись ещё раз с Олегом Романовичем и Софьей Сергеевной, Лена решительно подходит к тому самому месту, где окопался Сергей, и мягко, но требовательно утягивает его за собой из аудитории прочь. -Дорогой мой Кощей, если ты ещё хоть раз будешь так непотребно на меня пялиться при таком-то скоплении народа – я пожалуюсь всем от Чижика до вахтёра, чтобы здесь тебя внесли в чёрный вписок и не пускали, предъяви ты хоть удостоверение генерала ФСБ, - шепчет вроде бы возмущённо, а у самой лукавые искорки в глазах пляшут, что от мужчины, конечно же, не укрывается: -Приехали! – в шутку обижается он, - Теперь мне запрещено даже любоваться собственной женой в её естественной среде обитания. Да у вас тут не институт, а монастырь какой-то, - тянется к ней с намерением поцеловать, но Лена мягко выскальзывает из супружеских объятий: -Серёж, ну не здесь же! Тут люди кругом. И вообще поехали домой, здесь нам, кажется, делать уже нечего. -Абсолютно согласен, - Белозёров расплывается в улыбке и поскорее тянет жену за собой, чтобы ни одна больше академическая душа её сегодня в этих стенах не удержала. Но не тут-то было: подстава приходит откуда не ждали. Перед супругами, откуда ни возьмись, материализуется профессор Чижик – собственной персоной и в сопровождении незнакомой девушки. Точнее, Лена не знакома с ней точно, а вот Сергей сосредоточенно морщит лоб, пытаясь вспомнить, где он мог её видеть. Девушка – высокая, стройная, синеглазая, со светло-русым волнистым каре – здесь явно впервые. Оглядывается вокруг с волнением и любопытством. Новая аспирантка? Или сотрудница? Лена, навострив профессиональное чутьё, тоже приглядывается к незнакомке повнимательнее – кажется, они с ней одного поля ягоды. -Леночка, Сергей, извините, что задерживаю, - в своей привычной джентльменской манере поясняет Олег Романович, - но у нас на кафедре пополнение, которому мы на самом деле обязаны вашей ФЭС. Это Алиса Владимировна Жаровская, младший научный сотрудник. Алиса, это Елена Олеговна Белозёрова – одна из наших лучших специалистов, а её супруга Сергея Вениаминовича вы, может быть, даже и знаете. -Не имела чести, - немного растерянно отзывается тёзка гостьи из будущего, - но, возможно, слышала заочно. Зато Сергей теперь со стопроцентной точностью вспоминает, где он видел эту загадочную барышню. Правда, не вживую, а лишь на фото в материалах последнего дела ФЭС. И да, в этих материалах госпожа Жаровская действительно значилась младшим научным сотрудником института нейрохимии. А теперь, выходит, Рогозина решила помочь фигурантке и заодно снабдить НИИ новым ценным кадром? Что ж, Галина Николаевна почти никогда не ошибается – значит, толк из неё определённо выйдет. -Ваша товарищ полковник, - Чижик будто мысли его читает, - позвонила мне позавчера и предложила подумать над перспективной кандидатурой. Мы посовещались и решили, что целесообразнее всего будет прикрепить Алису непосредственно под руководство Павла Валерьевича. -На предыдущем месте я работала с нейропаралитическими газами, - объясняет новая сотрудница, - и, если здесь я могу быть полезна в изучении бактерицидных и бактериостатических летучих соединений – я буду просто счастлива, - улыбается открыто, и в этой улыбке Елена узнаёт свою собственную. Кажется, с этой девушкой если не кашу, то уж питательную среду для культуры бактерий точно сваришь… -И, пока Алиса адаптируется, - продолжает профессор, - мне бы хотелось, чтобы ты, Леночка, ей немного в этом помогла. Объяснила бы, как и что здесь устроено. Поделилась бы своим взглядом как молодой, но более опытный специалист. -Какие могут быть вопросы? – Белозёровой такое предложение кажется более чем логичным, - Прямо с завтрашнего дня и начнём. Вы ведь, - переводит взгляд на новую коллегу, - только научный сотрудник? Или и преподаванием тоже заниматься будете? -Ох, вот уж боже упаси! – машет руками Жаровская, нервно усмехнувшись, - Я очень уважаю труд педагогов, но саму преподавательским талантом природа обделила, так что лаборатория – моё всё. Я ведь при нашем НИИ, который закрылся, без окончания аспирантуры младшим сотрудником состояла. Вот и здесь мне сказали, что можно заниматься только наукой без педагогической составляющей. Это же так? – она с некоторым беспокойством смотрит на обоих учёных, но те только головами кивают, подтверждая. -Всё так, - развенчивает все её страхи Лена, - Тем более, если вы обозначите свои планы на кандидатскую. Сергей в этой разгоревшейся академической дискуссии чувствует себя четвёртым лишним. Хотя он знал, на что шёл и кого замуж отчаянно звал едва ли не полгода кряду и только месяц назад выдохнул, надев ей на палец заветное кольцо. Наука всегда будет занимать особое место в жизни его любимой женщины, с этим он уже смирился. Но конкретно сейчас ему хочется вытащить Лену из оцепления подобных ей гениев, утащить домой и хотя бы до завтрашнего дня не делить ни с кем. К счастью, Чижик и Жаровская больше на её время посягать не собираются, Олег Романович ещё раз поздравляет подопечную с успешной предзащитой кандидатской диссертации, Алиса благодарит за участие и согласие помочь и, сопровождаемая профессором, направляется к Ремизову решать вопросы официального оформления на работу. Белозёрову остаётся лишь с шумом выдохнуть и улизнуть вместе с Леной из этого перегруженного учёными места. Вечер только начинается, а планов у него – уже целый вагон.