Дежавю или...?

Алисе приходится начинать жизнь с чистого листа. Ещё каких-то несколько дней назад у неё было всё. Любимая работа, в которой она делала только первые шаги – но зато уверенные и к правильной цели. Любимый человек, только-только сделавший предложение. Она ведь давно хотела замуж – и не за кого попало, а за Диму именно. Он и был бы рад решиться раньше – но не встал ещё на ноги, не чувствовал себя уверенным, что сможет обеспечить будущую семью. И вот наконец решился. Незадолго до трагедии. Счастье было совсем рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки. И вдруг – на его месте вакуум. Пустота. Похищение. Исчезновение Димы и его гибель. Закрытие НИИ. Как ей теперь жить? Что делать? Честно говоря, если бы не Галина Николаевна – неизвестно, чем бы всё закончилось. Может быть, передозировкой снотворного или шагом из окна. Алиса умная. Алиса – логик, аналитик и привыкла всё рационализировать. Но тем страшнее сталкиваться с хаосом и разрушением в собственной жизни, когда привычным алгоритмам и системам уже не подчиняется ничто. Когда не знаешь, ради чего просыпаться по утрам. Когда встаёшь по привычке в полседьмого, услышав звон будильника, а потом резко осознаёшь, что на работу тебе не надо. И не из-за отпуска или болезни, а потому что рабочего места больше нет как такового. Когда по инерции тянешься к телефону, чтобы набрать номер любимого – а потом понимаешь, что и его нет. А есть только холодная могильная плита с жуткой чёрно-белой фотографией и сухими датами с чёрточкой посередине. Димка был старше всего-то на три года. По какому праву смерть забирает к себе людей, которым лишь двадцать семь лет от роду? Которые могли бы жить, радоваться, строить планы, мечтать, верить, надеяться… Любить, в конце концов! Любить и говорить в загсе «да», а не уходить из жизни в адских муках на глазах у похитителей. Кто-нибудь старший и мудрый непременно сказал бы, что всякому горю нужно время. Что Алиса обязательно пройдёт через это, нужно только дать себе время, не заглушать в себе боль и позволить ей взять своё. Только вот загвоздка в том, что никакого взрослого и мудрого близкого человека у Жаровской нет. Мама погибла, когда она ещё в школе училась, отец числится пропавшим без вести, единственный друг семьи… О нём лучше вообще не вспоминать, чтобы не вывернуться наизнанку при всём честном народе. Девушка уже всерьёз подумывала о том, чтобы прекратить это всё раз и навсегда, уйдя из жизни каким-нибудь безболезненным способом (она бы нашла, она же учёный, в конце концов). И в этот самый день, к счастью, в её планы вмешался неожиданный звонок из ФЭС, расследовавшей её дело. -Алиса Владимировна? – этот голос она запомнила почему-то так чётко, что узнала бы, даже если бы собеседница не представилась, - Это полковник Галина Николаевна Рогозина. Вам удобно сейчас разговаривать? Это касается вашего возможного трудоустройства. -В ФЭС? – безжизненно, на автомате повторяет Жаровская, словно эхо, - Галина Николаевна, но ведь я же не… Я никогда не работала в… - слова почему-то не складываются в структурированные предложения. Браво, Алиса – теперь полковник, чью монографию ты дома хранишь и от корки до корки зачитала, будет думать, что ты косноязычная умственно отсталая недотёпа! -Нет-нет, вы не так поняли, - но Рогозина почему-то и не думает её отчитывать или сворачивать разговор – наоборот, смягчается и терпеливо поясняет, - Я понимаю, что вы исследователь, а не криминалист, и речь идёт о работе именно по вашей части. Мой знакомый профессор Олег Романович Чижик – бывший заведующий кафедры биохимии в университете и ведущий научный сотрудник НИИ при том же учреждении. Ему нужно укомплектовать штат и как раз не хватает специалиста вашего уровня и профиля. -Наука? – едва услышав одно слово «НИИ», Алиса уже априори согласилась бы на всё на свете, - Конечно, Галина Николаевна, я буду только рада, если меня туда примут! Что нужно делать? Сейчас за любое предложение о работе по специальности она и впрямь готова уцепиться всеми конечностями и зубами, как одержимая. Наука – единственное, что у неё осталось. А требуется от неё – прийти на собеседование к Чижику и нынешнему заведующему кафедрой Ремизову, принести список публикаций и прочих достижений и выслушать инструкции, если по итогу её примут-таки на должность младшего научного сотрудника. На должность её принимают без проблем. Олег Романович и Павел Валерьевич её достижениями искренне впечатляются, расспрашивают о направлениях, в которых она экспериментировала на прежнем месте и, слава богу, ничего не знают – ну или дипломатично молчат – о её трагедии. Спасибо Рогозиной – видимо, либо не стала распространяться, либо попросила тему не поднимать. Буквально за сутки до всей этой круговерти Жаровская балансировала на краю такой пропасти, что сейчас готова зацепиться хоть за вакансию младшего помощника старшего дворника. А тут её, во всяком случае, по словам руководства, зарплатой и графиком обижать не собираются, хоть и выставляют месяц испытательного срока. Но это-то как раз нормально, это не впервой. Алиса согласна на всё, если это всё включает в себя пробирки, реактивы, белые халаты и лабораторные журналы. Благо, хотя бы этот базовый минимум ей снова доступен. А уж вложить в работу всю себя – это она сможет. Тем более, тут ей нравится. Двое старших мужчин, проводивших собеседование (пусть и чисто формальное – мало кто будет всерьёз сомневаться в кандидатуре, рекомендованной знакомым полковником), кажутся ей опытными, компетентными и при этом простыми в общении учёными, к которым можно и с идеями, и за советами, и за помощью. Но вот загадочная улыбка профессора Чижика, обещающего «познакомить кое с кем очень важным и очень похожим», интригует до крайности. Что хоть там за кадр? Интригующий кадр оказывается молодой женщиной постарше её лет на пять, не больше. Миниатюрной, дружелюбной и действительно чем-то её напоминающей. Не столько внешне (хотя и это тоже присутствует), а скорее каким-то знакомым каждому исследователю взглядом – цепким, любопытным, заинтересованным. Рыбак рыбака, что называется… Новую знакомую зовут Еленой Олеговной – но просит она называть себя просто по имени. Что ж, плюс один пункт в списке вещей, которые следует запомнить. Елена работает тут три года с перерывом, заканчивает писать диссертацию и планирует защищаться через полгода. Елена замужем (и, судя по всему, счастливо) за сотрудником ФЭС Сергеем Белозёровым, которого Алисе до этого лично узнать не посчастливилось, но сейчас она может наблюдать его воочию под руку с женой. Елене только за радость объяснить ей на правах более опытной коллеги, как и что здесь устроено. Жаровская ловит себя на слишком уж в последнее время частой мысли о том, как ей не хватает кого-то взрослого рядом, чтобы позаботился, поддержал или хотя бы просто выслушал. Она сейчас в таком состоянии, что готова и эту чуть ли не первую встречную за старшую сестру считать. Но, к счастью, включает голову и приказывает себе думать о трудовых обязанностях – здесь совершенно не время и не место, чтобы слабости свои показывать. Белозёрова, к счастью, её метаний не замечает, предлагает начать неформальный инструктаж прямо завтра за чашкой кофе в преподавательской. Это Алису более чем устраивает – сегодня ей есть ещё о чём поговорить со своим новым непосредственным научным руководителем. Елена Олеговна уходит вместе с мужем из НИИ, оставив её знакомиться с оставшейся частью научного штата. Из оставшихся ей сегодня встречаются ещё только маленькая рыжеволосая женщина средних лет в очках, платье и с огромной сумкой, представившаяся Софьей Сергеевной Ремизовой – благо, наблюдательная Жаровская сразу замечает на её руке обручальное кольцо и не задаёт бестактных вопросов о совпадении фамилий с завкафедрой – и Кира Григорьевна Балакирева, красивая молодая брюнетка с толстой косой, достойной кисти художника-фольклориста. Кира, судя по разговорам, тоже замужем и доучивается в аспирантуре, а ещё стремится стать преподавателем. Вот уж какого счастья Алисе точно не надо... Нет, об уважении к нелёгкому труду педагогов она говорила абсолютно искренне. Но самой в это лезть – только через криминальный труп! Ей и экспериментальной деятельности хватает. Хорошо, что здесь можно числиться научным сотрудником, занимаясь только исследованиями и не трогая преподавание ни пальцем. Не во всех университетах такая роскошь позволительна. В общем, первый день в НИИ хоть и выжимает из Алисы все соки досуха, но, по крайней мере, она снова чувствует себя живой и знает, ради чего ей просыпаться завтра. Спасибо Галине Николаевне за такой без преувеличения царский подарок. Поужинав горячими бутербродами (к чёрту диеты, у неё тут новая жизнь начинается, ей силы нужны – и на восстановление после пережитого в том числе) и выпив вкуснейшего травяного чаю, девушка внезапно вспоминает, что давно не заходила в соцсети и даже думать забыла, как там у кого из её старых знакомых дела. Конечно – с её-то переменами в жизни до того ли было? Решив такую оплошность устранить, Жаровская входит в свой профиль в Инстаграм, где зарегистрирована, понятное дело, не под своим настоящим именем, и уже начинает листать ленту в поисках интересных постов от всяких коллег из более крупных научных организаций, как вдруг в раздражающем обычно разделе «Вы можете их знать» ей попадается на глаза необычная страничка, в шапке которой висит изображение мультяшной девчонки в очках с короткими фиолетовыми волосами. -«Лирика Витальевна: обо всём и понемногу», - читает Алиса вслух, всё больше заинтересовываясь содержимым страницы, представляющей собой, насколько она может понимать, блог. Возраст блоггерши не слишком понятен, но аналитический ум Жаровской видит в ней или ровесницу, или человека буквально на пару лет помладше. И тексты у неё интересные. Где-то опытом делится, где-то – ненавязчивыми советами, где-то – сама мнения спрашивает. Девушка листает и листает посты, пока не натыкается на нечто, что отзывается в ней слишком уж живо и болезненно: «Лирика против сталкера: как я наступила на грабли и что делать, если с вами случилось похожее». Вот уж правда – жизненнее некогда. Что такое сталкинг (и даже похлеще) Жаровской известно куда лучше, чем хотелось бы, поэтому незнакомке, которую, если верить истории, почти месяц преследовал некто, оказавшийся бывшим школьным поклонником из родного города и заручившийся сомнительной поддержкой её фальшивой подруги, она сочувствует с первой строки. И, конечно, не может не оставить сообщение – без всякой задней мысли: -Лирика, ты крутая и сильная, раз пережила опыт сталкинга и справилась. В моей жизни тоже было подобное, правда чуть не кончилось полной жутью. Молодец, что подняла такую тему – жертвы должны слышать, что они не виноваты. Интересно было бы познакомиться с этой «Витальевной» в реальной жизни. Вряд ли, конечно, это возможно – Интернет ведь и впрямь большая деревня не хуже самой Москвы. Но чем, как говорится, нечистые в аду не шутят?