Дежавю или...?

Следующие несколько дней напоминают один полярный – большой и нескончаемый. Лена со всем энтузиазмом и доброжелательностью знакомит Алису с кафедрой, основными научными направлениями, которыми здесь занимаются, рассказывает о диссовете и правилах прикрепления к нему и объясняет, как и где подавать заявление на сдачу кандидатских экзаменов. -Елена Олеговна, а ведь так правда можно? Без аспирантуры? – в очередной раз уточняет новенькая, беспокойно поглядывая синими глазищами на выданную ей будущим научным руководителем распечатку с алгоритмом работы, - Павел Валерьевич мне объяснял, но я не всё поняла. Извините, если что – на меня столько навалилось за эти несколько дней, что я до сих пор с трудом соображаю. -Алис, во-первых, давай без «выканий» и просто Лена, договорились? – Белозёрова терпеливо успокаивает младшую коллегу, проявляя истинный педагогический талант, - Во-вторых, всё в порядке, у нас есть возможность закрепления за кафедрой для внешних соискателей. Вам с Павлом Валерьевичем нужно будет просто сформулировать тему диссертации, пойти вместе в институт аспирантуры и докторантуры, вам согласуют сроки написания и примерную дату защиты – и всё будет хорошо. А уж младшим научным сотрудником тебя и так возьмут и уже завтра вызовут подписывать договор, я приказ видела. Жаровская с облегчением выдыхает и наконец успокаивается на эту тему, погрузившись непосредственно в науку. В следующие несколько дней Лена видит их с обоими Ремизовыми засиживающихся в преподавательской чуть ли не допоздна и обсуждающих её будущую диссертацию. Софья Сергеевна тоже отнеслась к новой соискательнице с теплотой и уважением, увидев, что та готова работать и уже строит детальный план. Лене остаётся порадоваться такому раскладу, не забывая и о собственной научной деятельности – не зря же ей диссовет во главе с тем же Павлом Валерьевичем срок защиты в полгода утвердил. В один прекрасный день девушки сталкиваются в библиотеке – Елене понадобилась иностранная монография по клостридиевым культурам, запароленная в электронном каталоге, а Алиса работала – вот же голова, прямо с места в карьер! – над первой статьёй, аффилированной их НИИ. И, видимо, как раз по этой статье у Жаровской и возник вопрос – едва увидев коллегу, она кивает ей и, не желая нарушать тишину, одним взглядом просит подойти. -Что такое? – вот уж что-что, а в списках источников Белозёрова всегда ориентировалась отлично и готова дать все необходимые пояснения, - Ты нашла какой-то материал, которого здесь нет? Оставь заявку в картотеке от имени кафедры, только не забудь завизировать – и тебе дадут доступ. Показать, как это делается? -Нет-нет, - Алиса поспешно машет руками и вообще выглядит крайне взбудораженной, - Просто в одной публикации я нашла ссылку на автора вроде как из вашего НИИ. Спросила, есть ли у вас его труды, - кивает на стол, за которым сидит, как на посту, дежурный библиотекарь Вера Алексеевна, - так на меня так посмотрели, будто я рецепт смертельного токсина ищу или запрещёнку какую-то. -Что за автор? – Лена наклоняется к рабочему компьютеру, через который и подключилась к поисковику младшая коллега, и, прищурившись, вчитывается, - «Д. х. н. проф. Феклистов В.Л.». А, ну понятно всё! Давай выйдем, чтобы не мешать здесь никому, - показывает взглядом на Веру Алексеевну и нескольких склонившихся над рефератами студентов, - Я тебе всё объясню. Жаровская мало что понимает, но догадывается, что работающая здесь несколько лет сотрудница просто так чушь нести не будет, и послушно покидает своё место вслед за ней. -В общем, - уже даже выйдя из читального зала, Елена всё равно продолжает говорить полушёпотом – видимо, информация и впрямь аховая, - Если коротко, Валентин Львович Феклистов когда-то работал на нашей кафедре. Но сейчас его имя никто в университете лишний раз старается не упоминать, потому что он подонок и насильник. Услышав последние слова, Алиса вздрагивает всем телом, но тут же берёт себя в руки: -Понятно. А где он теперь? Сидит?  -Сидит, - коротко отвечает Белозёрова, - стараниями ФЭС и не без моего участия. Её лицо при одном упоминании осуждённого профессора становится настолько непроницаемым, что пугает новую сотрудницу, решившую, что больше эту тему поднимать не стоит. Тем более (Жаровская слишком уж понимающе хмыкает про себя) кому как не ей самой знать, что таких уродов из нормального общества надо вычёркивать навсегда и безжалостно? -Извини, я не хотела тебя пугать, - но, видимо, вина и опасение на лице новенькой столь заметны, что Лена тут же смягчается, - Просто для университета в целом и особенно для нашей кафедры это очень больная тема. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, но не сейчас точно. Алиса без возражений кивает. Больше о Феклистове они не говорят. Елена прощается с Жаровской, возвращается в библиотеку, получает скан-копии нужных ей страниц монографии и уходит домой, где в последнее время тоже всё не слишком понятно. Если не сказать – совсем непонятно. При всей своей любви к науке в целом и родному университету в частности она обожает возвращаться домой. Теперь она может сказать с уверенностью, что у неё есть свой дом. Точнее, у них с Серёжей. Решение переехать к нему ещё за месяц до свадьбы далось нелегко – но пожалеть ей об этом не пришлось ни разу. Именно здесь они начали строить своё настоящее – без оглядки на прошлое, его и её первые браки, его зависимость и обидные слова и её метания. Несмотря на сумасшедшие рабочие графики, домой оба возвращались, как в тихую гавань. Если Лена знала, что Сергей занят в лаборатории допоздна, встречала всегда без упрёков, кормила ужином и участливо выслушивала, как прошёл день (и даже не морщилась от хоть и вполне приличных, но более чем циничных и едких Кощеевых фразочек по поводу очередного затянувшегося дела). Если она, едва переступив порог, чуть не падала без сил от вымотавших её за день студентов, правок к последнему методическому пособию и очередного мозгового штурма с Чижиком – ухаживать за ней принимался он, перенимая весь быт на себя. И уж конечно никто не таил ни от кого никаких секретов. Всё изменилось слишком уж резко в последние несколько дней. Началось это безобразие в конце прошлой недели – как раз через пару дней после её успешной предзащиты. Муж вернулся из ФЭС подозрительно молчаливым и задумчивым, даже на её совершенно обычные будничные вопросы отвечал рассеянно и невпопад, будто витал в какой-то нездешней вселенной. Тогда она списала всё на простую рабочую загруженность, на сложное дело и тайну следствия. Только вот дело-то, как рассказал, не раскрывая подробностей, сам Сергей, оказалось вполне заурядным. Тогда что могло стрястись так внезапно и затянуться почти на неделю? Как ни старается Лена заглушить тревогу, мысли в голову лезут самые безрадостные. От банального, знакомого, наверное, каждой женщине «а вдруг на стороне загулял?» до слишком болезненного конкретно для неё «только бы не сорвался!». И если о первом она почти не переживает – ну не выглядит он как озабоченный другой женщиной, не отстраняется и не критикует её, не пахнет чужими духами, не прячет телефон, не выходит, приняв звонок, разговаривать в другую комнату и не отпрашивается на сомнительные встречи, прикрываясь друзьями – то вот рецидива зависимости до сих пор боится. Нет, Сергей давно уже не срывается, спокойно может сидеть в выпивающей компании на том же корпоративе ФЭС, например, сам довольствуясь при этом чашкой кофе, и не поддаётся на провокации. Но воспоминания о событиях более чем двухлетней давности почему-то сейчас особенно назойливо вертятся в её голове. И вовсе не потому, что тогда он смертельно её обидел (хотя это действительно было так). А потому что, как бы он ни уходил от разговора, отмахиваясь, что всё нормально, что просто устаёт на работе – его что-то беспокоит, причём беспокоит серьёзно. И это что-то явно к ней, Лене, отношение имеет – слишком уж виновато он на неё в последнее время смотрит. Тем более, всё началось после её предзащиты. А вдруг ему в тот день показалось, что она станет слишком яркой, слишком заметной, получив учёную степень, а семья отойдёт для неё на второй план? Но ведь они как раз решили подождать с пополнением в семействе до успешной сдачи диссертации… Нет, ерунда какая-то. Во-первых, они это давно решили, во-вторых, Серёжа всегда уважал в ней учёного и специалиста в своей отрасли – даже во время работы в ФЭС, когда не выносил как человека, а в-третьих, она никогда не давала ему повода сомневаться ни в её чувствах, ни в важности для неё их отношений. Но факт остаётся фактом: её любимый Кощей что-то скрывает. И, памятуя о прошлом, она очень надеется, что это что-то не такое страшное, чтобы вновь столкнуть его в пропасть зависимости. Сергей – далеко не дурак и обеспокоенные взгляды жены, конечно же, все эти дни замечает. Ему кажется, он даже может с уверенностью прочитать в её глазах, о чём она думает и чего боится. За него боится, бедная. И не хочет снова страдать из-за его странностей и выкрутасов. Ей предыдущих-то двух лет с лихвой хватило. Он уже порывался сам разрубить этот гордиев узел недомолвок и поговорить с ней откровенно. Рассказать, что все её страхи беспочвенны, но он действительно обеспокоен – и в первую очередь, беспокоится за Анжелику, до которой может снова добраться её бывшая лучшая подруга, за полгода эволюционировавшая из пусть и искусной, но относительно безобидной институтской интриганки в полноценную фигурантку уголовного дела, подлежащую ответственности как минимум за шантаж женатого любовника, если ещё не за убийство. А вдруг эта Зорина, если и впрямь убила, захочет где-нибудь отсидеться и попросит Анжелику о помощи? Та, конечно, девушка умная и не станет покрывать преступницу – но страху натерпится точно. И вот как это всё рассказать любимой жене, для которой Лика – близкий человек? Решительно невозможно. Потому что, во-первых, тайну следствия никто не отменял, а во-вторых, Лена сама перепугается насмерть и Лику напугает. С Игорем бы посоветоваться, конечно… Но Игорь слёг сразу после командировки на больничный – вернулся с воспалением лёгких. Теперь Галина Николаевна сама мечется между расследованиями, министерством и госпитализированным ещё как минимум на неделю мужем. Всё-то не слава богу! Но спокойно смотреть в грустные взволнованные Ленкины серые глаза он тоже уже не может. Нет, придётся рассказать – не посвящая в другие подробности дела, просто предупредить, что Нина Зорина вернулась в Москву и фигурирует в уголовном деле. И, разумеется, попросить жену как-то донести эти новости до Лики, чтобы держала ухо востро. Сегодня Сергей возвращается с работы позже Лены – она уже дома, но тоже пришла недавно, судя по тому, что только-только поставила разогревать ужин. И, конечно же, снова смотрит обеспокоенно. При одном взгляде на неё – маленькую, растерянную, наверняка уже всяких ужасов вообразить успевшую – хочется надавать пощёчин самому себе. -Привет, - увидев его, она кивает и неуверенно, почти через силу улыбается. -Привет, - он не выдерживает и первым делом заключает её в нежные осторожные объятия – чёрт с ним, с ужином, успеется ещё, - Лен, прости меня пожалуйста, - произносит, уже мягко отстраняясь от жены, - Я заставил тебя волноваться эти несколько дней, я знаю. Нам надо поговорить. Это не касается нас напрямую, - поспешно успокаивает, увидев ещё большую тревогу в серых глазах, - но это может быть серьёзно. -Пашка? – почему-то первым на ум Лене приходит именно несостоявшийся пасынок, которого она считала и будет считать родным человеком и настоящим другом. -Лика, - обречённо вздыхает мужчина, - и её прошлое. Но и Пашку в известность поставить тоже лишним не будет. -Я внимательно слушаю, - супруга с самым серьёзным видом присаживается за стол, приглашая его сделать то же самое. Наверное, как сотрудник ФЭС он поступает не слишком правильно. Но – чёрт возьми! – иначе поступить не может.