Дежавю или...?

Алиса второй раз за последние три недели чувствует себя совершенно выпавшей из реальности. Только она устроилась в НИИ, обрела нормального адекватного научного руководителя, утвердила тему исследования, познакомилась с коллегами и потихоньку начала поднимать голову после пережитого горя – и вот пожалуйста! Вмешалась проза жизни во всей её красе. В этот конкретный вечер проза жизни принимает обличие маленькой сухонькой старушки – квартирной хозяйки Татьяны Геннадьевны, появившейся на пороге совершенно нежданно-негаданно. Поначалу девушка неподдельно удивляется – квартплату она отдала ещё неделю назад (а Татьяна Геннадьевна всегда была женщиной старых правил и никаких переводов на карточку не признавала – только наличные деньги), так что о причинах такого визита остаётся только догадываться. Но интуиция и логика сразу подсказывают, что ничего хорошего этот визит не сулит. В своей правоте Жаровская убеждается почти сразу. Вот только как теперь уложить услышанное в голове и какой план предпринять, чтобы решить внезапную и пренеприятнейшую, прямо сказать, проблему? -Алиса, ты хорошая, аккуратная девочка, но вот так сложились обстоятельства… -Младший сын женится, молодым жилплощадь нужна… -Пожалуйста, реши вопрос за две недели… Легко сказать – «реши», а как? Родных у неё нет, жениха или близких друзей – тоже. Приткнуться не к кому – даже временно. Остаётся только методично шерстить сайты с объявлениями о сдаче квартир и комнат в поисках чего-то пристойного и одновременно обходящегося дешевле крыла самолёта. Нет, такой уж привередой девушка себя не считает, и кое-какие накопления у неё есть – не зря откладывала с каждой зарплаты все два года на прежнем месте. Но накопления эти скромному бюджету младшего научного сотрудника и соразмерны – далеко не на любой вариант хватит. И что вот ей прикажете с таким форс-мажором делать? Немного успокоившись и выпив чаю (это всегда ей помогало прочистить перегруженные мозги), Алиса всё-таки принимается обмозговывать и расписывать произошедшее. Итак, что она имеет? Обострившийся жилищный вопрос и две недели на его решение – уже что-то. Некоторые хозяева своих жильцов, несмотря на соблюдение условий проживания и своевременную оплату, в буквальном смысле на мороз выгоняют. А за две недели ой сколько можно сделать. Например, кинуть клич по соцсетям о поиске соседки для совместного съёма жилья. Поспрашивать в НИИ – может быть, у Лены, Киры или тех же Ремизовых есть кто-то на примете, кто сдаёт квартиру или так же готов к кооперации для поиска общей жилплощади. Объявление на своей странице ВКонтакте девушка публикует уже через полчаса, как и отправляет посты в пять сообществ, посвящённых аренде жилья в их районе. Правда, из того, что она успела посмотреть, почти везде цены, мягко говоря, кусаются. Ладно, есть ещё время и подумать, и новые варианты поискать. Главное, не опускать рук – а это не в её характере. -Упрямая ты, Алиска, - говорила ей мама в детстве, всякий раз добродушно посмеиваясь, - Вся в меня. Вот только теперь мамы нет. И отца нет. У неё никого нет, кроме самой себя, своих мозгов и рук. И парочки любимых юбок в красную клетку – привет из студенческой юности, когда она обожала играть на флейте на улицах. А ещё есть НИИ, где её приняли за «свою» в первый же день. Может быть, там помогут контактами или советом. Почему-то Алисе кажутся, что не откажут ей в помощи эти люди – были бы у них только такие знакомые или, может быть, агентства по поиску жилья… Хотя нет, в агентствах посредникам платить надо – а денег у неё и без того на первый месяц хватило бы. Ну да ладно, об этом она подумает завтра. А пока лучше лечь спать – не зря же говорят, что утро вечера мудренее. На следующее утро Жаровская боевого настроя не теряет и, придя на работу пораньше, вежливо и осторожно интересуется у собравшихся в преподавательской Лены, Киры и Софьи Сергеевны, не сдаёт ли кто-нибудь из их знакомых однокомнатную квартиру или не ищет ли соседку для совместной аренды. Резмизова и Балакирева, попросив объяснить ситуацию, синхронно кивают и принимаются сосредоточенно листать списки контактов в своих телефонах, а вот Лена… У Белозёровой, кажется, буквально с налёту появляется какая-то идея – она жестом просит Алису подойти и шепчет ей на ухо: -Слушай, ничего не обещаю, но один вариант есть. В большой перерыв попытаюсь разузнать, что да как, и вечером тебе всё расскажу, хорошо? -Спасибо тебе огромное! – искренне отзывается Жаровская, так же вежливо благодарит Софью Сергеевну, в доме которой сдаёт квартиру «одна порядочная и адекватная женщина, но очень уж строгих правил». Этот вариант девушка тоже отметать не смешит – мало ли, вдруг у Лены возникнут какие-нибудь неурядицы, а нарушать тишину и порядок она и так не собирается: живёт одна, парней не водит (и не собирается ещё долго – любимого человека потеряла всё-таки), музыку допоздна не слушает, животных не держит и дрелью по ночам не орудует. Может, и пригодится ей номер этой строгой мадам? Но насущные вопросы – насущными, а трудовой график никто не отменял. Сотрудницы НИИ расходятся каждая по своим рабочим местам и принимается за дело. Елена, впрочем, не забывает о данном коллеге обещании и, отведя два практических занятия с младшекурсниками, возвращается в преподавательскую и набирает номер, который и имела в виду, говоря Алисе о перспективном варианте: -Лик, привет. Не отвлекаю. Слушай, помнишь, ты говорила, что тебе одной дорого квартиру снимать? Тут одному человеку помощь нужна – выселяют, слава богу, хоть не с вещами на мороз, а в одиночку искать тоже дорого. Моя коллега, Алиса Жаровская. А, заочно знакома? Вам бы встретиться лично и поговорить, а если уж договоритесь – сходили бы вместе к Юрию Андреевичу. Что? Хорошо, передам. Ну ладно, давай, пока. Пашке привет! – и, рассмеявшись тихонько, кладёт трубку. Что ж, по крайней мере, Лика не стала высказываться категорично в духе «никаких посторонних учёных на вверенной мне территории». Уже хорошо. Может быть, они и найдут общий язык, и уживутся под одной крышей? Ну а что – две молодые девчонки, обе немного безбашенные – каждая по-своему. Главное, чтобы Юрий Андреевич оказался не против… Хотя что-то Белозёровой подсказывает, что уж кто-кто, а этот невозмутимый товарищ против новой жилички протестовать не будет. Он не возражал, когда она, Лена ещё два с половиной года назад поселила в квартире Бестию. Он и бровью не повёл, разрешив жить там самой Лике – а очень многие люди его возраста приняли бы неформальную, в драных джинсах и с фиолетовым гнездом на голове Литвинову за оторву и неблагонадёжный социальный элемент. Так что очередным молодым учёным его точно не напугаешь – разве что вдруг и у него в жизни приключились какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Лена вздыхает с облегчением, находит в своём столе конспект к следующему занятию, бегло его пролистывает, кивает одобрительно, надевает халат и, захватив с собой десяток методичек, собирается на следующую пару. Правда, перед этим успевает сделать ещё кое-что крайне важное – а именно, набрать сообщение забитому в особый список в памяти её телефона абоненту «Кощей»: -Привет! Ну как там группа? Пожалуйста, береги себя и не рискуй слишком сильно. Я тебя очень люблю. -А уж я-то тебя как! Не переживай, маленькая моя. Сегодня я к ним не пошёл, я до вечера в ФЭС, а потом успею забрать тебя из института, - набирает ответ Сергей, не замечая мягкой улыбки наблюдающей за ним Вали. Так уж получилось – да и часто так выходит, что уж скрывать? – что пришёл он в морг по делу за результатами вскрытия ещё одного мужчины, ходившего на те же тренинги для анонимных алкоголиков, а в итоге сбился на личное. А иначе никак, потому что Валюшка – и впрямь самый добрый человек на свете, а у него на душе муторная беспросветная гадость. Была бы совсем беспросветная – если бы не Лена. А Лена переживает, это и ежу понятно. Кто угодно бы переживал на её месте. Белозёров в очередной раз ощущает резко накативший приступ вины. Не твори он такой дичи года два-три назад – не пришлось бы его любимой жене валерьянку на ночь пить и от кошмаров просыпаться, даже в его объятиях с трудом успокаиваясь... -Девочка-ромашка! -Да, представьте себе, Елена Олеговна, в жизни бывает иначе, чем в ваших умных книжках. Впрочем, откуда вам в вашем возрасте и с вашей неопытностью это знать? -Думаешь, самая умная? -Шла бы ты отсюда в свой НИИ, толку было бы больше! -Белозёров! -Ч-что? – вынырнуть из травмирующих воспоминаний получается далеко не с первой попытки. Он приходит в себя от резкого звонкого окрика и в полном шоке таращится на Валю. Оказывается, он до того потерялся в угрызениях совести, подсовывающей ему его собственные самые отвратительные тирады в Ленин адрес, что и забыл, где находится. А находится он в её законных владениях, чему она, вероятнее всего, не рада. -Белозёров, я знаю, о чём ты думаешь. И что это непродуктивно и вредно, тоже знаю. Так что шагом марш сначала пить чай, а потом в техотдел работать. Сил нет на тебя смотреть – опять вылитый Кощей. -Лена меня до сих пор так называет, - невольно улыбается мужчина. Валя приводит свой приказ в исполнение и буквально тащит с трудом что-то соображающего Сергея в буфет. Кипятит воду, заливает кипятком заварку, ставит пузатый чайник на новомодный стеклянный стол и только потом испытующе-выжидающе смотрит на эксперта: -Ну? Что конкретно тебя беспокоит? -А то ты не знаешь, - он устало машет рукой, - Никого другого не могли в эту группу засунуть? Обязательно мою психику гробить нужно было? -Я всё понимаю, - уже мягче, с сочувствием произносит Антонова, - Я знаю, каких усилий тебе стоило побороть зависимость и как болезненно сталкиваться с этим напоминанием теперь. Но что конкретно так выводит тебя из себя? Ты боишься, что снова окажешься на грани? -Нет, - совершенно не кривит душой Белозёров, - Я смотрю на них сейчас – мне их и жалко, и жутко. Ни за что на свете не пройду через это ещё раз. Тут другое. Мне за Ленку страшно, она вон ночей не спит, звонит, волнуется. А вдруг она меня боится? Вдруг боится, что я снова сорвусь и опять начну говорить про неё гадости и работу саботировать, как тогда? -Так, - сурово качает головой патологоанатом, - Вот про «тогда» даже не надо. Тогда вы были друг другу чужими, а твоя зависимость вынуждала тебя обижать людей. Но вы за полгода такое построить умудрились, что даже я в шоке в лучшем смысле этого слова. Я думала, ты ошибаешься, сама боялась, что ты причинишь Лене боль. А ты просто оказался её человеком, что оказалось не по силам даже Игорю. -Этот человек сейчас чувствует себя самым беспомощным идиотом на свете. -Если не разговаривать с женой словами через рот – ты и будешь, прости меня, трёхэтажным идиотом. Но я о тебе лучшего мнения и надеюсь не разочароваться. Сергей смотрит в синие глаза напротив с надеждой. Надеждой на то, что их обладательница как всегда права, а это дело об анонимных алкоголиках не привнесёт в его семью никаких проблем. Тем более, сегодня впервые за долгое время у него получится забрать любимую с работы. Может быть, он и правда слишком много думает – а нужно лишь проговорить и отпустить прошлое?