Дежавю или...?

-Ну проходи… те, - в нерешительности замирает Лика, открыв дверь квартиры своим ключом и пропуская вперёд Алису. Да уж, дурацкая ситуация – никак она не избавится от привычки «выкать» на всех незнакомцев старше её хоть немного. -Лик, мы начинаем жить под одной крышей, - усмехается Жаровская, - И что, каждый раз будем разводить викторианские церемонии? -Как ты сказала? – а вот эта её фраза чем-то новую соседку зацепила: Литвинова оборачивается с нескрываемым интересом. -Викторианские церемонии? – переспрашивает Алиса, пожав плечами, - Да я ничего такого не имела в виду, но если на «ты» некомфортно… -Ой, не могу, - Лика давится смехом, закрывая лицо руками, - Мы и правда как две тётки из чопорной Англии! Так. Стоп. Перезагрузка, - отсмеявшись, она ставит на пол рюкзак, сдвигает на нос очки и продолжает уже серьёзно, - Все ко всем на «ты». И я просто Лика или по фамилии. Главное, без полного имени, договорились? -Без проблем. А про английские традиции я так упомянула, смеха ради, так что не обижайся, если что. -Да я не это имела в виду. Я, наоборот, фанатка всего британского и вообще филолог-западник до мозга костей. А ты Ленина коллега, а вы там все учёные птицы, в облаках не любите витать – вот я и удивилась. -Учёные бывают разными, - Жаровская снова тихонько хихикает, а вот Литвинова, похоже, поймала приступ гомерического ржача: -И все почему-то стекаются в эту квартиру. Может, я чего-то не знаю, и тут в какую-нибудь стену вмонтирован магнит? Или тайник с философским камнем внутри? Так, хохоча и переговариваясь обо всякой ерунде, девушки обследуют территорию на предмет общего и личного для каждой пространства, в четыре руки размещают по полкам и ящикам не слишком многочисленные вещи Алисы, а Лика на правах более опытной, хоть и младшей, жилички показывает и объясняет, где здесь что. -Мы тут почти полгода с Леной и Бестией жили, - углубляется в воспоминания, а в её зелёных глазах появляется мечтательная задумчивость, - Я никогда не умела находить общий язык с кошками, но это рыжее создание меня сразу своей посчитало. Она до сих пор за мной хвостиком ходит, если я к Белозёровым прихожу ненадолго. -Случись переезд пораньше, я бы Лариску не знала куда деть, - вздыхает Жаровская, - Крыса, - поясняет вопросительно воззрившейся на неё новой знакомой, - Я её из лаборатории забрала и приютила у себя, чтобы вивисекторы какие-нибудь не добрались. Но она недавно сама умерла от старости. -Жалко, - сочувственно качает головой Литвинова, - А я, кстати, не боюсь крыс. Ну если только в человеческих обличиях, - проговаривается, но тут же с досадой хлопает себя по лбу, спохватившись, - Тьфу, не слушай меня. Ладно, что тебе ещё показать? Разобравшись с устройством квартиры, девушки размещаются на кухне. Лика решает приготовить кофе и тут же начинает хлопотать у плиты, кивкам показывая соседке, где лежат чашки, ложки, турка и собственно запасы кофе и чая. Алиса схватывает на лету, отметив про себя, что следующая очередь тут хозяйничать будет её. Быт как-то успокаивает её, заставляя забыть о пережитых несчастьях. Хотя смену места жительства она и не воспринимала как слишком уж сильный стресс, приятного в том, что тебе ненавязчиво советуют убраться со старой квартиры со всеми вещами, крайне мало. Особенно если учитывать, что до этого так же экстренно сменила работу, а ещё раньше – потеряла любимого человека и хорошую подругу. Нет, смаковать горе Жаровская не любила и не умела. И именно поэтому, наверное, чувствует себя сейчас неловко, потерянно и виновато. От рук преступников погибли двое близких ей людей, с одним из которых она искренне планировала связать свою жизнь – а она спустя месяц… А что, собственно, спустя месяц? Живёт? Работает? Знакомится с новыми людьми? Заново учится искренне улыбаться, хоть и просыпается иногда от кошмаров, в которых просит прощения у Димки и Ники за то, что не смогла их спасти? Разве это запрещено? Алиса, конечно, знает, что нет, не запрещено. Но всё равно чувствует какую-то неправильность всего происходящего. Ощущает себя слишком живой для того, чтобы её сломало горе. О чём это говорит? Любимый жених и подруга на самом деле были не так уж для неё важны, как она пытается себя убедить? Или она просто слишком сильная, чтобы застревать на стадии депрессии во всем известной схеме фаз принятий неизбежного? Мама бы, наверное, ей гордилась. Папа, как всегда, философски покачал бы головой, заметив, что ничто в этом мире не даётся нам просто так. Но теперь их нет, и вряд ли имеет значение, что они сказали или сделали бы, задержавшись в этом мире до нынешних дней. В её настоящем есть она, её руки, мозги, научный руководитель и тема исследования. И хорошие люди рядом. Лена ей нравится безоговорочно. Лика – тоже. Лика вообще похожа на неё, какой была она сама года три-четыре назад, да и сейчас, что греха таить, не может полностью избавиться от своей юной сумасбродной составляющей. Лена не такая, нет – Лена вся состоит из тишины, уравновешенности и какой-то пережитой молча боли, которая будто осталась в прошлом, но до сих пор о себе напоминает, застывая то во взгляде, то во вздохе, то в усталом движении руки. А Литвинова – её родственная душа, определённо. И, скорее всего, она и блоггерша Лирика Витальевна – одно и то же лицо. Сейчас Жаровская в этом почти уверена. Но расспрашивать новую соседку, тем не менее, ни о чём не собирается – во-первых, с какой стати, а во-вторых, даже если это и так – что с того? Мало ли, какие могут быть причины у Анжелики Литвиновой не хотеть ассоциироваться у других с её блогом в Инстаграме? Тем более, если она действительно пережила сталкинг, о котором рассказывала в одном из постов полгода назад. В таком случае это вообще всё объясняет. А вот спросить кое-что у этой девчонки очень хочется. Остаётся надеяться, её не пошлют английским матом с британским акцентом в ответ на безобидное личное сообщение… Лика, выпив кофе, сполоснув посуду и перебравшись в соседнюю комнату, привычно открывает ноутбук и изучает своё расписание на ближайшие несколько дней. Завтра она учится и работает – два урока по графику, послезавтра только учится. В выходные – первая встреча с психологом Натальей Алексеевной, контакты которой ей дала Лена. Лично Наталью Алексеевну девушка пока не видела, но нашла о ней информацию в сети и выяснила, что та – специалист по кризисной психотерапии с десятилетним опытом работы. И, как говорила Лена, Кира не раз благодарила именно психолога за мотивацию к возвращению в НИИ несмотря на то, что с ней сделал тот урод-профессор. Так ли уж нужна квалифицированная помощь ей – не жертве реального насилия, а просто дурынде, которой слегка потрепали нервы неудачливый школьный поклонник и дрянь-подружка с тайными корыстными планами? «Ничего себе слегка, если я от всех рыжих в толпе шарахаюсь и порядочных сотрудников ФЭС со сталкерами путаю!» - проносится в её голове. Нет, сама она с этим не справится. А значит, нужно настроиться на долгую и кропотливую работу. Закончив анализировать расписание, Литвинова закрывает файл с таблицей и уже планирует было включить что-нибудь англоязычное и не слишком серьёзное (в наушниках, разумеется, чтобы не мешать Алисе), но от столь приятных планов её отвлекает мигающее уведомление о новом личном сообщении в Инстаграме. Опять, что ли, этот Феникс? Или эта? Лика уже привыкла отвечать на комментарии этого пользователя, но, нейтрально, осторожно, ничего о себе не рассказывая. Её собеседник (или собеседница?) делал то же самое, говоря только о постах в её блоге и делясь своими мыслями – стоит признать, крайне дельными и нестандартными. Повинуясь творческому азарту, она проходит по ссылке и внимательно вчитывается в сообщение. Птица-Феникс (сегодня, 19:03): «Привет, Лирика. Вот решила постучаться тебе в личку – надеюсь, меня за это не прибьют. Просто хотелось поговорить об одной волнующей меня теме, которую в комментариях и вообще публично лучше не поднимать. Как ты, наверное, уже успела понять, я девушка. И мне двадцать четыре. Не хочу называть своё имя, да и это не так, на самом деле, важно. Просто в твоих постах очень многое мне откликается и кажется очень знакомым, а что-то – пока новым. Но ты очень искренне пишешь и даёшь вдохновение своим читателям, спасибо! Вот только не знаю, найдётся ли у тебя мнение для моей истории. Я совсем недавно начала жить заново. В буквальном смысле. Я потеряла всё – жильё, работу и двух самых близких людей. Мне их очень не хватает, на самом деле. Но, понимаешь, я не чувствую себя скорбящей. Да, я скучаю по ним, до сих пор, слыша что-то интересное или важное, машинально помечаю про себя: надо им рассказать – и только потом до меня доходит, что рассказывать-то больше некому. Но разве так проживают горе? Я не сломлена, не чувствую себя в отчаянии, не хочу (но это совершенно точно к лучшему) покинуть этот мир вслед за ними. Я строю планы на будущее, на работу, у меня появляются друзья в новом окружении – и я чувствую вину. Я ненормальная? Или они мне были не такими уж и близкими? Но кроме них в моём старом мире у меня никого не было… Не знаю, зачем я рассказываю это всё тебе. Но почему-то мне кажется, что именно ты, даже если и не согласна с моим способом проживания потерь, по крайней мере, ответишь честно, что ты об этом думаешь». Лика озадаченно обхватывает руками голову. Да уж, история этой птицы, оказавшейся всё-таки девушкой, и правда впечатляет. И шокирует. Человек потерял буквально всё и не сломался? И винит себя в том, что справляется. Или это она, блоггерша-пигалица, что-то поняла не так? Пальцы зависают над подсвеченной клавиатурой ноутбука. Лика задумывается всерьёз – над ответом на такое глубокое и личное письмо поразмышлять определённо стоит. …И, конечно же, она и понятия не имеет о том, как в соседней комнате гипнотизирует две «галочки» напротив прочитанного сообщения в своём смартфоне Алиса Жаровская в нетерпеливом ожидании ответа.