Дежавю или...?

Пока Лика и Пашка прячутся на даче от призраков прошлого, требующих психологического вмешательства, Алисе тоже находится чем заняться и о чём подумать. Главным образом, после посещения кладбища. Раньше Алисе казалось, навестить могилы Димки и Ники её никто не сможет вынудить даже под пытками. Но в эти выходные решение прийти туда ощущается пусть спонтанным, но единственно верным. Девушка приносит на могилы живые цветы (никогда не любила и не признавала пластиковые фальшивки – даже при таких обстоятельствах). Смотрит на фотографии людей, которых ещё месяц назад могла запросто обнять, рассказать о любой ерунде или о чём-то вселенски важном – и, как бы кощунственно это ни звучало, ощущает какое-то парадоксальное облегчение. Ника так и не узнала, что в череде свалившихся на них несчастий виноват человек, о котором Жаровская ей рассказывала, как о старшем друге, наставнике и чуть ли не ангеле-хранителе своей семьи. Хорошо, что об этом теперь уже никогда не узнает и мама – она ушла в лучший мир в счастливом неведении. Димка не услышал слов того самого человека о том, что в его игре он был лишь пешкой, и его похищение – лишь единственный доступный способ выманить Алису. Димка до последнего возмущался, что ради его так и не удавшегося спасения она полезла рисковать собой. Остаётся надеяться, что он простил ей безнадёжное упрямство и безрассудство, откуда бы ни смотрел на неё. Алиса не может сказать с уверенностью, верит ли она в загробную жизнь, перерождения, высшие силы и прочую мистику. По идее, как учёный она должна всячески кривиться от любой подобной темы, громогласно отрицая существование чего бы то ни было, если это что-то не доказано достоверно наукой. Но почему-то отрицать и кривиться она не может. Возможно, потому что весь последний месяц что-то (или кто-то?) её в буквальном смысле слова направляет, посылает ей на пути правильных людей и указывает дорогу в безопасные места, будто пытаясь воздать за перенесённые горькие потери. Ведь кто-то – или что-то? – столкнул её с Рогозиной, вспомнившей о своём знакомом профессоре Олеге Романовиче Чижике и посоветовавшей ему перспективный научный кадр. И послал ей Лену, ставшую ей не просто коллегой, а кем-то вроде старшей сестры. Лена никогда не отказывает в ответ на просьбы что-то объяснить или поделиться опытом. Лена всегда рядом, когда ей нужна поддержка. Лена, конечно же, нуждается в поддержке сама после случившегося с мужем – но даже сейчас не забывает о ней, звонит по вечерам, а Алиса сама рассказывает о чём угодно из пережитого за день, лишь бы отвлечь от тревоги за супруга. И даже девочку-загадку по имени Лика, ни секунды не размышлявшую над тем, пустить ли её на вверенную территорию или махнуть на её жилищные проблемы рукой. И пишущую такие удивительно мудрые тексты в свои всего-то двадцать. Да, Жаровская почти уверена, что её немного диковатая соседка и её любимая блоггерша – одно и то же лицо. И, честно, не первый день уже ломает голову над тем, как поговорить с ней о том, что действительно волнует, вживую. Не как Феникс и Лирика Витальевна на просторах сети, а как Лика и Алиса на кухне за чаем. Почему ей это так важно – девушка не может сказать однозначно. Наверное, потому что именно от Лики, пусть и в виртуальной ипостаси, услышала, что проживать потерю так, как проживает она – нормально, а не признак чёрствости, легкомыслия и эгоизма. Алиса возвращается с кладбища налегке во всех смыслах этого слова. Впереди ещё полтора выходных. Их хочется посвятить себе самой – и не в плане всех этих бесчисленных рекламируемых в Интернете духовных практик и саморазвитий, а в самом приземлённом и эгоистичном. Вкусно есть, много спать, восстанавливаться и ни с кем не говорить о серьёзном и высоком. В конце концов, иногда и учёные имеют на такое право. Вот вернётся Лика со своей дачи – будет о чём разговор вести, а сейчас хочется просто отдохнуть и побыть наедине с собой. А в это же самое время Лена Белозёрова чувствует себя последней эгоисткой на свете. Потому что, приехав в больницу и спеша навестить Сергея, врезается в коридоре какую-то женщину, извиняется, не глядя, а потом, подняв глаза, теряет дар речи от шока. В коридоре отделения травматологии она впервые за полгода сталкивается с некогда главной бедой в жизни мужа и причиной его тогдашнего пьянства. На неё с усталой усмешкой смотрит Светлана, давно уже сменившая фамилию. Рядом с ней, неловко переминаясь с ноги на ногу, топчется явно смущённый Денис. -Лен, привет, - пасынок с поистине подростковой непосредственностью пытается разрядить обстановку, - Ты к папе? Он тебя очень ждёт. -Привет, Денис, - немного справившись с шоком, Елена кивает парнишке и его матери, - Здравствуйте, Светлана. Неожиданная встреча. -Детям до четырнадцати лет запрещено посещать больных в одиночку, - спокойно поясняет бывшая жена Сергея, - Вот мне и пришлось – выбрались только в выходные. Лена в очередной раз не может понять эту женщину. Сначала сама ушла из семьи, создала новую и смирилась с графиком встреч Дениса с отцом. Потом, несмотря на вроде как благоустроенную личную жизнь и повторный брак, возмутилась, что её экс-супруг, оказывается, может заниматься тем же самым, даже будучи воскресным папой, и пыталась настроить против Сергея сына. А теперь вот разговаривает с ней этим обыденным повседневным тоном, как ни в чём не бывало. Лена кивает, прощаясь. Лене сейчас совершенно ни к чему выяснять отношения, да и понимает она, что ничего, кроме сына, Серёжу с бывшей женой не связывает. Не те тут отношения, чтобы ревновать. Она до сих пор помнит, как те самые два с половиной года назад он отзывался о Светлане. -Она не женщина, она ведьма, стерва и зараза. И питается моей кровью и нервами. Вот именно поэтому ей крайне неприятно встретить вот так запросто в больничном коридоре свою предшественницу. Не потому что её вдруг переполнило желание вцепиться ненавистной сопернице в волосы, нет. А потому что она, Елена Олеговна Белозёрова – и впрямь какая-то не соответствующая нынешним реалиям женщина. Любую другую такая встреча спровоцировала бы на подозрения в супружеской измене. А она не о том думает, как бы муж не загулял, а о том, как бы не сорвался. Ведь именно Светлана стала тогда причиной его запоев. Разумеется, Лена знала, что её любимому мужчине приходится общаться с бывшей женой – как-никак, каждую неделю с сыном встречается, алименты платит и вообще от родительских обязанностей не уклоняется – а при таких обстоятельствах хочешь-не хочешь – придётся периодически контактировать с экс-супругой. К этому Елена привыкла и не стала бы раздувать из мухи слона, если бы не одно маленькое «но». А именно, если бы не только-только раскрытое дело об анонимных алкоголиках, которое и привело мужа на больничную койку. Триггеров и стрессовых факторов Серёже сейчас и без того хватает. Особенно учитывая пережитое сотрясение, когда любую информацию в силу усталости и травмы воспринимаешь иначе. А если Светлана решит этим воспользоваться? Елена не собирается возводить напраслину на невольную соперницу просто за сам факт её существования и выглядеть классической ревнивой истеричкой. Но всё равно замирает на секунду, стучась в палату мужа. Предчувствия за всю жизнь обманывали её крайне редко.