Глава Ⅶ: Год 2-й — Карантин
26 марта 2026 г., 00:55
— Ты слишком счастлив для человека, что собирается отправиться в яму с гадюками. — замечает Никандрос, поравнявшись со скакуном Дэмиена. — Эта твоя влюблённая улыбочка не сползает с твоего лица с тех самых пор, как мы пересекли границу Беллоя. Я начинаю беспокоиться, что разум покинул твою голову, Дэмиен. ...Дэмиен? Ты вообще слушаешь меня?
Дэмиен, на самом деле, не слушал его. С того момента, как на горизонте появились крошечные белые вкрапления виирийской столицы, его разум был заполнен блаженными мыслями о том, как он воссоединится со своим суженым.
Он тянулся к их связи каждый день, что они были в разлуке, и хотя то, что от неё осталось, ослабло, это не могло стереть улыбку с его лица каждый раз, когда он чувствовал эту невидимую нить, растянувшуюся на расстояния. Но о-х, даже с их зарождающейся связью этот год вдали от Лорена был просто агонией! Его разум всегда возвращался к мысли о том, как поживал его маленький принц.
Как сильно подрос Лорен с тех пор, как Дэмиен видел его в последний раз? Как улучшилось его владение мечом? Счастлив ли он? Скучал ли он по Дэмиену так же сильно, как и он по нему? Зная Лорена, скорее всего нет. Но даже если и скучал, он определённо не упоминал этого ни в одном из своих писем.
Дэмиен, однако, скучал по своей второй половинке очень отчаянно. Ему не хватало разговоров с ним, его смеха, озорства, его остроумия. Даже его оскорблений. Это ощущалось утерянной частью него самого, с тех пор, как он ступил на борт корабля в Айос, и это было в руках Лорена.
Внезапно резкий щелчок пальцев Никандроса у самого уха Дэмиена вытаскивает его из мечтаний касательно Лорена. — Дэмиен. Прекрати игнорировать меня.
Он смаргивает, тряхнув головой. — Прости.
— Боги правые, неужели ты действительно потерял голову от этого четырнадцатилетнего мальчишки? Он ещё даже не в возрасте для ухаживаний.
— Но мы kardiá deméni, Ник. Наша связь глубже, чем такие поверхностные отношения. Мы связаны...
— Руками самих богов, я знаю. Хоть ты можешь и не помнить, я слушал тебя не первые десятки раз, и умоляю, не заставляй меня снова проходить через тираду о родственных душах.
— Извини. — застенчиво произносит он. — Это просто... Не могу дождаться увидеть его.
Никандрос одаривает его скептическим взглядом. — Я думал, что ты ему даже не нравишься.
— Он находит меня терпимым. — отвечает Дэмиен, мечтательно вздыхая.
— И ты счастлив насчёт этого?
Он пожимает плечами. — Как только ты узнаешь Лорена, то поймёшь, что это комплимент.
— Иногда я не понимаю тебя, мой друг.
— Ты бы понял, если бы у тебя была собственная вторая половинка.
— Что ж, у меня нет. И я рад, что это так. Это выглядит так, словно приносит больше проблем, чем стоит того. Особенно когда твой избранник оказывается виирийской гадюкой.
Дэмиен закатывает глаза. — Они не все гадюки, ты же знаешь. Только... большинство из них.
— Большинство. — сухо отвечает Никандрос. — Как ты умудрился запудрить мне мозги ради этой поездки. И что насчёт твоей связи, к какой стороне относится он?
Он усмехается. — Лорен определённо змей. Я пару раз даже ожидал от него, что он начнёт плеваться ядом. Но он особый случай. Уверен, ты даже найдёшь некоторых членов двора достаточно приятными, как только приживёшься с их... ну, виирийскими натурами. Никогда не знаешь, Ник, но ты даже можешь найти своего партнёра за время нашей поездки сюда.
Рот Никандроса сжимается в жёсткую линию. — Сомневаюсь.
Дэмиен, конечно, знал, чего можно ожидать от друга, и был готов к такой первоначальной его реакции на виирийский двор. Взгляды Никандроса на виирийцев были даже менее благоприятными, чем у него. Но опять же, не каждый может принять мир между двумя нациями, что были заклятыми врагами целые поколения, только потому что нашли свою родственную душу на противоположной стороне. Это определённо занимает немалую долю в представлении бывших врагов о друг друге.
Но Дэмиен уверен, что как только Ник проведёт какое-то время в окружении Огюста и Лорена, он точно увидит, какие те замечательные.
Последний отрезок их пути до Арля задерживает их до следующего дня, их группа останавливается в придорожном трактире на ночь, прежде чем продолжить путешествие следующим утром. Они наконец добираются до столицы ближе к вечеру, и Огюст встречает их так быстро, как они проходят через ворота.
Дэмиен даже не утруждает себя формальностями. Он слезает с Грома и тут же бежит через весь двор, заключая виирийского принца в объятия, как только достигает его.
— Огюст! — восклицает Дэмиен, крепко сжимая мужчину от радости воссоединения с другом.
— Рад видеть тебя, Дэмиен. — говорит Огюст, отступая, прежде чем его взгляд падает на Никандроса. — И вижу, ты прихватил друга.
Дэмиен кивает. — Огюст, принц Виира, познакомься пожалуйста с Никандросом, киросом Дельфы. Он здесь, как второй свидетель Акиэлоса исполнения условий мирного договора.
— Очень приятно, кирос. — говорит Огюст, протягивая Нику руку для рукопожатия. — Надеюсь, Вы насладитесь своим пребыванием в Арле.
Никандрос, однако, вглядывается в протянутую руку виирийского принца, как будто никогда в своей жизни не видел его до этого момента. Что-то похожее на благоговейный трепет мелькает в его глазах. — Спасибо, Ваше Высочество. — говорит он, как только приходит в себя после первоначального ошеломления при виде принца. — Уверен, так и будет.
И только тогда Дэмиен замечает отсутствие другого конкретного человека в этом приветствующем окружении... Взволнованный, он ищет в толпе знакомую светловолосую голову, но не находит. — Где Лорен? — спрашивает он, заставляя выражение лица Огюста исказиться.
— Что ж...
— ☼☼☼ —
Горло Лорена болит. Оно начало саднить ещё вчера. Сегодня он чувствует, словно прямо в его пищеводе застряло бритвенное лезвие. Но это ничто, по сравнению с остальным телом. Его голова гудит, мышцы болят, и самое худшее — он покрыт адски зудящей сыпью, из-за которой ему хочется расчесать и содрать всю свою кожу. Не прошло и двух дней, а он уже чувствует себя несчастным. Он не только заперт в комнате для больных до выздоровления, но и из-за густой пахучей мази, которой натёр его Паскаль, чтобы облегчить зуд, не может даже почитать для удобства без того, чтобы повредить свои драгоценные книги. Исключая те моменты, когда у Огюста появляется время навестить его, всё, что он может делать, так это лежать в кровати наедине со своими мыслями. Огненная оспа обычно проходит через неделю, если не больше. Как он собирался выдержать эту пытку целую неделю? Его единственное утешение, по крайней мере, в том, что хуже уже быть не может. Он недовольно стонет, когда за дверью раздаются внезапные шаги, оповещающие о том, что пришло время Паскалю снова нанести мазь. Раздражённо фыркнув, он перекатывается, вжимаясь лицом в подушку. — Я не хочу ещё больше твоей проклятой мази на себе, Паскаль. — говорит он, когда слышит, как открывается дверь. — Она даже не полностью снимает зуд. Единственное в чём она преуспевает, так в том, чтобы заставить меня пахнуть как одного из тех съёжившихся под тяжестью лет жрецов в храме. — Прошу прощения, если разочарую, но, боюсь у меня нет никакой мази для вас, Ваше Высочество. — отвечает голос, что определённо принадлежит не Паскалю. — Но у меня есть кое-что, что возможно порадует тебя больше. Лорен распахивает глаза. Нет. О боги, нет. Хуже, оказывается, может быть. В панике он ёрзает, чтобы укрыться одеялом, но уже поздно. Нарушитель его спокойствия уже приседает у его кровати. Кронпринц Акиэлоса улыбается ему, на его щеке образовывается ямочка, с тем как лицо Лорена горит от крайней пристыжённости. — Привет, маленький принц. Слышал, тебе не очень хорошо. — Дамианис. — задушено выдыхает он, молча проклиная всех известных богов по очереди. Как они могли позволить из всех людей именно Дамианису увидеть его в таком состоянии!? — Мы не ожидали тебя в Арле ещё следующую неделю. Дамианис хмыкает. — Условия в дороге были благоприятны. Мы добрались быстрее, чем думали. — И сейчас ты здесь, в моей карантинной комнате. Улыбка акиэлоссца лучится игривостью. — Где ещё мне быть, как не с моим любимым компаньоном? Что-то переворачивается в животе Лорена от этих слов, но каким-то образом ему удаётся выйти из этого ступора смущения и принять хотя бы мало-мальски собранный вид. — Что насчёт Огюста? — Огюст занят, показывая Нику дворец. Он хмурится. — Нику? — Никандрос. Кирос Дельфы. А также мой лучший друг. Он проделал этот путь со мной, чтобы засвидетельствовать со стороны Акиэлоса исполнение мирного договора. Лорен выгибает бровь. — И вместо этого ты здесь, потому что...? Дамианис продолжает лыбиться. — Потому что я хотел увидеть тебя. — просто отвечает он, и щёки Лорена определённо точно не нагреваются от мысли, что он больший приоритет для Дамианиса, нежели Огюст. — О-х, что ж, просто замечательно. — отвечает он сухо. — Я не только покрыт этой ужасной сыпью, но и ты ещё здесь сейчас для того, чтобы меня доставать. Этой пытке и вправду нет конца. Дамианис ухмыляется. — Так ты говоришь с человеком, что привёз тебе это? — Убирая руки из-за спины, он протягивает Лорену толстый том в кожаном переплёте. Глаза Лорена расширяются, тут же распознавая то, чем была эта книга. — Дамианис, ты не мог! Ты... ты привёз мне свою копию второго тома? — вспоминает он, как спрашивал, но не ждал, что акиэлоссец и вправду сделает это. — Нет. — отвечает Дэмиен со смешком. — Я привёз твою копию. Мои писцы сделали её для тебя. Думай об этом, как о преждевременном подарке на День Рождения. Каждая история переведена как на виирийский, так и на акиэлосский. Так ты сможешь попрактиковаться. Руки Лорена в изумлении зависают над томом. Эта, вероятно, ценнее многих других книг в библиотеке. И всё же, он прижимает руки к груди, когда Дамианис пытается передать её ему. — Что не так? Тебе не нравится? — Нет, нравится. Это... — Замечательно. — Спасибо, но... мне не следует трогать её. Не с этим. — Он поднимает руки, чтобы Дамианис увидел покрытые мазью оспины, усеивающие их. — Но разве ты не хочешь почитать её? — Больше чего бы то ни было. Но я также не хочу испортить её. Дамианис на мгновение замолкает, как кажется, обдумывая это, затем произносит, — Я могу почитать тебе, если хочешь. И прежде чем ты произнесёшь одно из своих замечаний... — добавляет он, когда Лорен открывает рот для ответа. — да, я могу читать. О чём ты должен быть хорошо осведомлён. Лорену приходится скрыть улыбку, что грозится растянуть его губы. — Только на этот раз, так уж и быть, я воздержусь что-либо говорить. — Что на самом деле показывает, как сильно болезнь действует на него. — В таком случае это — да? — Полагаю, так, учитывая, что ничего лучше мне не остаётся. Дамианис улыбается. — Принесу стул. — Моментом позже, он так и делает, устраиваясь с книгой на коленях. С ухмылкой он приоткрывает её. — И просто чтобы ты знал. — говорит он. — Я буду читать на акиэлосском. Лорен уверен — что если бы он пребывал в добром здравии, то мог бы придумать с сотню колкостей в ответ. Что Дамианису лучше не утруждать себя, так как чтение на одном языке для него и так должно быть достаточно сложно само по себе. Что акиэлосский — всё равно язык дикарей, и только исказил бы текст на странице. Но с момента, как Дамианис начинает читать, Лорена поглощает с начала и до конца. Содержание книги, как и ожидалось, великолепно, но то, что действительно поражало, так то, как Дамианис передаёт его. Его голос выразителен, размерен, и заставляет суровый акиэлосский язык звучать как тёплый мёд на языке. Он создаёт правильный темп для нарастающих эпических сцен, ровно столько акцентов в диалогах, сколько нужно, хоть Лорену и приходится остановить его острым, как кинжал, взглядом, когда он пытается изобразить голоса героев. Со временем Лорен находит себя убаюканным в этом состоянии расслабленности, пока слушает глубокий тембр голоса Дамианиса. Должно быть, где-то по ходу этого он заснул, потому что следующей вещью, что он осознаёт, является то, как он промаргивается от звука стука в дверь. — Ваше Высочество. — зовёт голос снаружи. — Это Паскаль. Я принёс Вам ещё мази, как и Ваш ужин. Лорен стирает остатки сна с глаз, чувствуя себя отчасти дезориентированным. Дамианис всё ещё сидит на стуле с закрытой книгой на коленях. Он улыбается ему, когда взгляд мальчика падает на него. Затем он встаёт открыть Паскалю дверь. — А-х, принц Дамианис, с возвращением в Арль. — Спасибо, Паскаль. Как всегда, рад Вам. Это для Лорена? — спрашивает он, потянувшись за подносом с едой в руках врача. — Вот, позвольте мне. Дамианис переставляет поднос на прикроватный стол Лорена, затем приседает на корточки, как делал, когда впервые приехал, чтобы их глаза были на одном уровне. — Привет. — мягко говорит он. — Как себя чувствуешь? — Горло болит. — несчастно хрипит Лорен. — И у меня всё ещё всё зудит. — Охлаждающий эффект мази, который помог ранее, к этому моменту полностью выветрился, оставляя его со жгучей болью и непреодолимым желанием почесаться. — Я заснул? — Не на долго. Но думаю, тебе это было нужно. — Чашка чая должна помочь Вашему горлу, Ваше Высочество. — говорит Паскаль. — И я подготовлю для Вас ещё мазь в скором времени. — Он вскрывает сосуд, и комнату заполняет запах старости. Лорен борется с позывом своего желудка. — Тебе следует выйти. — говорит он Дамианису. — Тебе не захочется находиться поблизости, когда эта штука начнёт пахнуть сильнее. Поверь мне. У Дамианиса на это вырывается смешок, заставляя что-то в груди Лорена затрепетать. — Хорошо. — говорит он, вставая. Затем, к удивлению Лорена, он оставляет на его лбу краткий поцелуй. — Я вернусь позже. Тогда мы сможем ещё почитать. Лорен кивает, наблюдая, как тот покидает комнату. После того, как Паскаль заканчивает наносить мазь, он сидит в одиночестве с подносом на коленях, ковыряясь в его менее чем аппетитном содержимом. Ему положили все простые яства: бульон, чай, булочку. Хоть всё это и должно быть легкоусваемым для его желудка, он чувствует слабость после нескольких укусов. Как раз в тот момент, когда он пытается протолкнуть в себя булочку, дверь снова открывается. — Лорен? — Дамианис появляется с собственным подносом еды в руках. — Тебе всё ещё нужна компания? Огюст приказал слугам собрать поднос для меня. Я подумал, мы могли бы поесть вместе. Лорен вскидывает бровь. — Ты же знаешь, что если проведёшь здесь слишком много времени, то можешь заболеть? Дамианис, судя по всему, воспринимает это, как приглашение расположиться поудобнее рядом с кроватью Лорена. Лорен старается не слишком долго засматриваться на его намного превосходящий ассортимент ужина. — Огюст сказал, взрослые не могут подхватить огненную оспу. Что означает — я весь в твоём распоряжении. — Какая удача. — отвечает Лорен с прохладной улыбкой. Но, несмотря на это, в груди он ощущает ничто иное, как тепло.— ☼☼☼ —
На следующий день Дэмиен просыпается в ужасном самочувствии. — Чёрт. — стонет он. — Думаю, я умираю. — Ты не умираешь. Просто болен. — Это ощущается, словно я умираю. Огюст смотрит на двух человек перед собой, выглядя при этом скорее смущённым. — Честно, и не подумал, что так бы произошло. — признаётся он. — Взрослые никогда не подхватывали эту оспу. — Что ж, кто-то всё же подхватил. — натянуто говорит Никандрос, убирая руку со лба Дэмиена. Дэмиен слегка стонет от потери прохладных пальцев друга. — У нас нет такой болезни в Акиэлосе. Должно быть, это потому, что у него не было возможности выработать иммунитет. — Да, полагаю, в этом есть смысл. — размышляет Огюст. — Теперь, когда я об этом думаю, почти каждый хоть раз в детстве ей болел. — И ты не подумал упомянуть об этом? — Упс? Никандрос одаривает его испепеляющим взглядом. Судя по реакции Огюста, не в первый раз. — Я... позову Паскаля. — говорит принц Виира.— ☼☼☼ —
Через час Дэмиена перемещают в комнату для больных. Лорен выглядывает из своего гнёздышка из одеял, когда они входят, наблюдая как расчётливый хищник за тем, как они укладывают Дэмиена на свободную постель. — Это ещё что? — требует ответа он. — Твой новый сосед. — говорит Огюст. Лорен усмехается, садясь и поворачиваясь, чтобы посмотреть на Дэмиена. — Ты подхватил заразу? Я говорил тебе, что подхватил бы, ты идиот. — Да, да, мы уже установили, что глупые решения были приняты сообща. — отвечает Дэмиен, надавливая на висок из-за нарастающей головной боли. — Пожалуйста постарайся быть потише. Мой череп раскалывается. Лорен поворачивается обратно к Огюсту. — Я не хочу, чтобы он был здесь. — Ну, нравится тебе это или нет, вы оба будете на карантине, до дальнейших распоряжений. Иначе больных акиэлоссцев прибавится по горло. Тебе лучше свыкнуться с этим. — А-гх, отлично. Ему лучше не храпеть. Дэмиен храпит, но решает, что сейчас не лучшее время упоминать об этом. И так начинаются его две недели карантина. Лорен — не дружелюбный сосед. Мальчик эксцентричен и в хороший день, но когда болен, его раздражительность возрастает десятикратно. Он жалуется на храп Дэмиена (что ж, ты разговариваешь во сне, так что мы квиты), обвиняя его в том, что тот забрал весь чай и охлаждающую мазь (мне нужно больше, чем тебе, маленький принц), и даже сетует на то, что он громко дышит (я не могу ничего сделать с тем, как дышу, Лорен). Но Дэмиен, как полагает, не может его слишком винить. Огненная сыпь ужасна, так что плохое настроение Лорена вполне объяснимо. Болезнь словно находит волнами. Когда спадает жар, а зуд усиливается, тогда они и пререкаются. Когда температура снова повышается, их тела пронизывает ломота и вялость. Хоть их каждый день и навещают Огюст и Паскаль, большую часть времени они проводят в постели, в компании друг друга. — Ненавижу это. — заявляет Дэмиен днём пятого дня. — А я ненавижу тебя. — отвечает Лорен. Дэмиен стонет — отчасти из-за Лорена, отчасти из-за раскалывающей голову боли. — Я уже говорил тебе, что мне жаль. — Я измотан, Дамианис. Ты уже почти неделю не даёшь мне спать своим храпом. А что же происходит, когда я наконец смог вздремнуть днём? Дэмиен вздыхает. — Я чихнул. — Ты чихнул! — выкрикивает Лорен, обвиняюще указывая на него пальцем. — Я не могу контролировать чихание, Лорен. Лорен, который заболел на два дня раньше, похоже, уже медленно идёт на поправку. Но он всё такой же угрюмый, как и тогда, когда его симптомы были хуже некуда. — Надо было сдержаться. — Я попытался. Он фыркает, скрещивая руки на груди. — Я и не думал, что мужчина может так громко чихать. Это лишь подтверждает мою гипотезу о том, что ты на самом деле тролль. — Ну, не все же как некоторые могут чихать, как котята. Лорен возмущённо ахает, хоть его недовольство и прерывает кашель. — Я не... звучу... как котёнок. Но он так и звучит. И это умилительно. Дэмиен готов ворковать над ним каждый раз, когда это происходит, даже если в ответ получит удар локтем в бок. — Всё в порядке, Лорен. — отвечает он, ухмыляясь. — Твой секрет со мной в безопасности. Всё ещё кашляя, Лорен тянется за чашкой чая, делает глоток и затем оборачивается, чтобы бросить на него взгляд. — Ты самый раздражающий человек из всех, кого я встречал. Я бесконечно ненавижу торчать здесь с тобой. — Когда я дарил тебе подарки, тебя это, кажется, не смущало. — Да, потому что я знал, что рано или поздно ты уйдёшь. Но, полагаю, я заслужил это за то, что позволил тебе читать мне. Из-за своей глупости я оказался в заточении, которое сам себе и учинил. Дэмиен задумчиво выдаёт, — Ты довольно драматичен, когда болеешь, не так ли? — Просто говорю правду. Он ворочается в постели, переворачиваясь на бок так, что оказывается лицом к Лорену. — Знаешь, нам обоим было бы гораздо приятнее, если бы мы постоянно не препирались. — И что бы ты предложил нам делать вместо этого? Заплетать друг другу косички и делиться любовными историями? — Мы могли бы поговорить. — Мы и разговариваем. — Нет, не так. Мы могли бы поговорить о другом. — О другом. — повторяет Лорен. — Да. Это цивилизованный способ, который используют нормальные люди, чтобы развлечься. Лорен на мгновение замолкает. Наконец он садится на кровати, закидывая ноги одну на другую и поворачивается лицом к Дэмиену. — Ладно. — говорит он, махнув ему рукой, как слуге. — Тогда давай. Развлеки меня. Дэмиен не может сдержать улыбку. — Когда я был в Айосе, — говорит он. — я часто думал о тебе, маленький принц. Всякий раз, когда я посещал библиотеку или седлал Грома, я не мог не думать: Лорену бы это понравилось. В Акиэлосе есть много такого, что тебе бы понравилось. Я рассказывал тебе об этом в своих письмах, но ты так и не ответил. Выражение лица Лорена меняется, но он не может его расшифровать. — Я ответил. — Не уверен, что «твои письма — пустая трата чернил» можно считать ответом. — Это было целенаправленным и по существу. И служило своей цели — поддерживать нашу союзническую переписку. Кроме того, что я мог сказать в ответ на всю эту болтовню о том, какая часть сада тебе нравится больше всего, или о ракушках, что ты нашёл на пляже? По-моему, у тебя было слишком много свободного времени. Признаться, возможно у Дэмиена действительно и был избыток времени. Хотя ему с таким же успехом и приходилось выкраивать нехилый отрезок времени на поддержание своих отправлений. И да, возможно, когда он стал слишком остро ощущать дистанцию между собой и своей второй половинкой, он превратился в того, кого Кастор охарактеризовал как «одержимого отшельника». Но что гораздо важнее, так та часть информации, в которой только что признался маленький принц. — Но ты всё-таки прочитал их. — говорит Дэмиен, чувствуя, как сквозь него пробегает маленькая искра гордости. — Я... — лицо Лорена краснеет только сейчас, после внезапного осознания своей оплошности. — Полагаю, у меня тоже было слишком много свободного времени. — осторожно отвечает он. — О? Мальчик не смотрит ему в глаза. — Арль был... тих после твоего отъезда. Можно даже сказать скучен. Единственным интересным что здесь происходило были те пару месяцев, когда Огюст пытался отрастить усы. — Не уверен, что могу представить Огюста с усами. — Выглядело так, как будто гусеница заползла ему на верхнюю губу и умерла. Дэмиен фыркает от смеха. — Беру свои слова назад, я прекрасно могу это представить. Но, конечно, несостоявшиеся усы Огюста — не может быть единственным, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Как твои успехи в фехтовании? — Достаточны. — И? — И ничего. Я занимаюсь этим каждое утро. Вот и всё. Дэмиен вздыхает. Он должен был догадаться, что Лорен бы не разделил его интереса к тонкостям фехтования. — И ещё я учусь метать копьё. — добавляет Лорен после паузы. — Огюст говорит, что у меня неплохо получается. Если я продолжу тренироваться, то, может быть, даже смогу поучаствовать в охоте, когда мы через несколько недель поедем в Шатильйон. Предполагаю, ты тоже к нам присоединишься. Дэмиен улыбается. — Звучит захватывающе. — Не особо. Какая польза убивать бедное животное без веской причины? — Некоторым нравится азарт охоты. Выражение лица Лорена леденеет. — В убийстве нет ничего захватывающего. — Многие с тобой не согласятся. — А ты один из них, Дамианис? — спрашивает он, приподняв бровь. — Нет. — отвечает Дэмиен. — Мне нравится верховая езда и метание копья, но охоте я всегда предпочитал октон. — Октон? — Это игра, в которой группа всадников скачет в определённом направлении, пытаясь попасть копьями в мишени. Это очень точная игра. Каждый бросок нужно рассчитать по времени идеально, иначе можно попасть в соперников. В Акиэлосе мы называем это королевским состязанием. Думаю, у тебя бы неплохо получилось, с твоими то навыками верховой езды. — Я не особо интересуюсь состязаниями. — отвечает Лорен, хоть и слегка краснеет от комплимента. — Что ж, возможно, ты передумаешь, как только увидишь это в действии. Мы с моими людьми планируем продемонстрировать его на весеннем турнире в этом году. — Сомневаюсь. Но, полагаю, за этим было бы интересно понаблюдать. С академической точки зрения. Лично Дэмиен бы описал состязание королей, как нечто намного большее, чем просто объект для наблюдения в академических целях, но если это то, как Лорен находит удовольствие в таких вещах, то пусть. — И так, если ты не предпочитаешь состязания, — спрашивает он. — то какие игры тебе нравятся, маленький принц? Лорен злобно ухмыляется. — Ты играл когда-нибудь в шахматы?— ☼☼☼ —
— Признаю, ты играешь лучше, чем я ожидал. — говорит Лорен, убирая его слона с доски. Дэмиен смотрит за тем, как тот радостно добавляет его к ряду захваченных фигур на своей стороне стола, который он расставил в определённом порядке, что Дэмиен не может разгадать. — Правда? — Он снова переключает внимание на игру, обдумывая следующий ход. — Да. — Но недостаточно хорошо, чтобы обыграть тебя. — К этому моменту он играет с Лореном уже третий день и до сих пор не выиграл ни одной партии. Маленький принц усмехается, как будто сама идея кажется ему совершенно нелепой. — Нет, конечно нет. Хотя, может быть, тебе удастся обыграть Огюста. Дэмиен выдвигает пешку, затем кладёт локоть на стол, укладывая подбородок на руку, и криво улыбается. — Не могу понять, комплимент это или оскорбление. На лице Лорена не дрогает ни один мускул, но его глаза, казалось, горят вызовом. — Полагаю, тебе просто нужно как-нибудь сыграть с ним и выяснить это. — Думаю, так и следует сделать. Пока Лорен продумывает свой следующий ход, Дэмиен не может не восхищаться им вот так, тем, как тот чувствует себя в своей стихии. Мальчик, видимо, обожает стратегические игры. Хоть Лорен и старается сохранять самообладание, Дэмиен видит, что он взбудоражен новым соперником. Возможно если бы он не был таким напряжённым и был чуть младше, Дэмиен с лёгкостью мог бы представить, как Лорен подпрыгивает на месте и смеётся каждый раз, как забирает его фигуру. Но что ещё приятнее представлять — то, как они с Лореном сидят на балконе его покоев в Акиэлосе, — шторы раздвинуты, чтобы слышать ритмичный шум волн вдалеке, — и разыгрывают между собой очередную партию в шахматы. Тогда они были бы старше. Дополнительные годы мудрости Лорена только гарантировали бы его продолжающиеся победы над Дэмиеном, но Дэмиен и не возражал бы, он бы просто наслаждался временем, что они проводили вместе. Его взгляд скользит к метке Лорена, где она видна за его расстёгнутой рубашкой, и он нежно улыбается. Однажды у них будет всё время мира. — Ты пялишься. — внезапно говорит Лорен. — А я так же забрал твоего второго слона. Он смаргивает. — Что? — Твоего слона, Дамианис. Постарайся быть, по крайней мере, внимательнее. Твой ход. — Точно. — говорит Дэмиен, возвращаясь обратно к доске. — Прости. — Чёрт возьми. Он собирался использовать этого слона. Вместо него он двигает свою королеву. — В чём дело, ты никогда раньше не видел родственную метку? — Нет, видел. Просто... в Акиэлосе они встречаются редко. — Как и в Виире. Только десятая часть нашего населения имеет такую, согласно переписи. — Я предполагал, что здесь ещё меньше. Я видел не так уж много среди двора. — Ни у кого больше из членов монаршей семьи нет её. На самом деле, единственная метка, помимо Лорена, что он увидел, принадлежала лорду Беренджеру, у которого под ухом находится знак в виде пламени. Рука Лорена замирает над доской, выбирая, прежде чем он делает ход. — В Арле метки не распространены. Отношения между представителями противоположного пола запрещены до брака, а присутствие суженого партнёра побуждает людей нарушать правила. Что касается отношений, которые мы можем себе позволить, метка на питомце или хозяине, однако, может оттолкнуть. Поэтому большинство предпочитает не афишировать их. Дэмиен мрачнеет уже только от самой идеи. Он знал, что Виир презирает бастардов, но до такой степени держать kardiá deméni на расстоянии друг от друга только из-за их пола — это возмутительно. И как метка может быть какой-либо иной, кроме как прекрасной? — Ты поэтому прячешь свою? — спрашивает он. Лорен выгибает бровь. — Как много, как ты думаешь, у меня любовников, Дамианис? Учитывая, что в последнее время Дэмиен не слышал, чтобы Огюст кого-то потрошил, он решил, что ни одного. Хотя он предполагает, что Лорен скоро начнёт интересоваться подобными вещами. Сам Дэмиен в этом возрасте определённо интересовался. — Я скрываю её по другим причинам. — говорит Лорен, без уточнений. — Жаль. В Акиэлосе родственные души почитают. Те, кому посчастливилось быть благословлёнными меткой, демонстрируют её с гордостью. Лорен передвигает одного из своих коней, делая шах королю Дэмиена. — Я никогда не видел твою метку. — говорит он. — Я никогда не говорил, что у меня есть родственная душа. Лорен закатывает глаза. — Тебе и не нужно было. У тебя всё на лице написано. — Моя метка не в легкодоступном для глаз месте. — объясняет он. — Хотя это и не останавливает некоторых людей. Среди знати модно прорезать в одежде отверстие прямо там, где она находится, и расшивать края золотой нитью. — Звучит глупо. Тогда твои враги точно будут знать, куда нанести удар. Дэмиен корчит гримасу. — Ни один акиэлоссец никогда бы не опустился до того, чтобы себя так обесчестить, повредив чью-то метку! — восклицает он. — Они сокральны. Лорен лишь безучастно продолжает смотреть на него. — Родственные души — это слабость. То, чем легко воспользоваться, если знать, как. Думать иначе — наивно. Однажды такие убеждения обернутся против тебя. Он звучит так убеждённо, говоря это. Дэмиен хочет найти того, кто вбил эту ядовитую ложь в голову его суженого, кто бы это ни был, и задушить того голыми руками. — Это то, чему учат в Виире? Мальчик пожимает плечами. — Это правда. Предопределённые партнёры не приносят ничего кроме проблем. Это к лучшему, что метки игнорируются всеми нами. — Даже твоя? — Конечно. Я принц. Потакание слабости только поставило бы корону под угрозу. Выбор партнёра для меня будет политическим решением, родственная мне душа она или нет. О-х, сердце Дэмиена разрывается из-за него. Ему нужно провести серьёзный разговор с Огюстом. Лорен, должно быть, замечает печаль на его лице, так как снова вызывающе поднимает бровь. — Я так понимаю, для тебя всё по-другому? Дэмиен качает головой. — Нет, на самом деле. В моей стране просто порицается, если кто-то вступает в брак с кем-то, у кого есть родственная душа. Принц заинтересованно хмыкает. — Занятно. А что, если твоя вторая половинка — мужчина? Королю ведь нужен законный наследник. — Нужен, да. Но у нас есть система на такой случай, именно за этой целью. Те, кто являются преданными последовательницами богини любви, могут посвятить себя суррогатному материнству для пары, связанной узами самих небес, но не способной зачать ребёнка. Все такие рождённые дети будут признаны как в глазах богов, так и по закону. Так что союз между двумя мужчинами не вызовет никаких проблем. На самом деле у Акиэлоса в прошлом было три короля, что имели суррогатных детей, и все они были крепкими и любимы народом. Считается, что иметь такого правителя — к удаче. — А... тебе... нравятся мужчины? — спрашивает Лорен, стараясь сделать вид, что равнодушен к вопросу. — Нравятся. — отвечает Дэмиен, съедая коня Лорена своей королевой. — Мне нравятся и мужчины, и женщины. — Понятно. — Что насчёт тебя? Мальчик пренебрежительно взмахивает рукой. — Отношения с женщинами запрещены. — И это всё же не останавливает Огюста. Но это не то, о чём я спрашивал тебя, маленький принц. — Я... — Лорен запинается, как будто пытается остановить себя. — Я не вижу женщин привлекательными. Иногда Дэмиен и сам сомневается, что видит привлекательным кого-либо. — Значит, только мужчины. Лорен ёрзает в кресле, избегая встречаться взглядом с Дэмиеном. — Да. — тихо отвечает он. — Только мужчины. Но едва ли это имеет значение. Как я и сказал, мой брак будет политическим. И отец уже положил глаз на патрасскую принцессу с тех пор, как мне было семь, так что, полагаю, я женюсь на ней — или на какой-либо ещё, что он выберет. На короткий миг Дэмиен испытывает неприязнь к этой безымянной патрасской принцессе, которая заняла бы его место в качестве партнёра Лорена. Затем он осознаёт, насколько это глупо. Она, наверное, ещё ребёнок. И у неё ещё меньше права голоса в этом вопросе, чем у Лорена. — Ну, кто знает. — говорит он. — С новым мирным договором твой отец может просто выбрать кого-нибудь и из Акиэлоса. Лорен издаёт оскорблённый возглас. — Я не собираюсь выходить замуж за одного из твоих диких соотечественников. Дэмиен ухмыляется, отвечая с поддразниванием, — А я-то думал, что ты наконец признал меня терпимым. — Но это не ты тот, за кого бы я сейчас вышел замуж, почему же? — Ах, так ты бы вышел за меня, если бы я предложил? Лорен, я польщён. Лорен лишь бросает на него испепеляющий взгляд и швыряет в него одну из выбывших пешек Дэмиена, от которой тот ловко уворачивается, посмеиваясь. — Ты нелеп. — шипит мальчик, но не может скрыть улыбку, как бы сильно ни старался. — Конечно, я никогда не выйду за тебя. Ты заключишь брак со своей второй половинкой, как и говорил. А я обеспечу Виир прочным политическим союзом. — Прочный политический союз. — уныло повторяет Дэмиен. — Как романтично. — Это то, чего от меня ждут. Романтика тут ни при чём. Я выполню свой долг перед страной. — Но что, если бы тебе не пришлось? — настаивает он. — Не вижу, чтобы это было уместно. — Просто... ублажи мой интерес. Хотел бы ты найти своего предназначенного партнёра, если бы мог? Лорен колеблется. Он долго молчит, прежде чем наконец ответить, — Я... я не знаю. Не думаю, что это то, что мне дозволено хотеть. Дэмиен мягко улыбается мальчику. — Что ж, возможно, тебе стоит пересмотреть это. — предлагает он. — У меня хорошее предчувствие на этот счёт.
