UnStar Silence

...Прошла неделя с того дня, как Ник пил чай с Павбертом в особняке. Семь дней тяжёлого, натянутого молчания в реальном мире и таких же натянутых разговоров в сети. Павберт сидел в своей домашней студии, уставившись в экран. Курсор мигал в пустом поле их чата с "Каем". Он вдохнул, выдохнул и набрал первое, что пришло в голову – обычное, максимально безопасное, из его новой одинокой жизни. Paw: Блен, забыл вынести мусор. Теперь на кухне пахнет, как в моей старой жизни. Только без денег. Ответ пришёл через несколько минут. Кай: Поэтично. И супер гигиенично. Лучше держи пакет снаружи в следующий раз. Или найди домработницу. Paw: Слишком много возни. Лееень. Проще жить в ароматах разложения. Кстати, очень подходит к моему душевному состоянию... Пауза. Потом – новое сообщение, уже без шуток. Кай: Кстати, о местах, где нет ни мусора, ни запахов прошлого. Я тут кое-что нашёл. Павберт нахмурился. Его пальцы зависли над клавиатурой. Paw: Нашёл что? Новый повод снова посадить меня за клетку? Кай: ...Забудь про клетку. Я про хорошее место. Не кафе, не бар. Даже не студия. А целый заброшенный планетарий. На старом крыле Общественного центра. Сердце Павберта ёкнуло. Планетарий. Заброшенный. Paw: Планетарий? Там же купол, проекторы... звёзды. Кай: Проекторы сломаны. Звёзды не горят. Зато тишина там... Необычная. И акустика. Звук растворяется под куполом, как в космосе. И туда никто не ходит, так как ключ у смотрителя, он мне как раз должен пару одолжений. Павберт встал и зашагал по комнате. Это была ловушка. Должна была быть. Но... Планетарий. Не публичное место. Не техно-лово. А почти магическое, нерабочее, пустое пространство. Где когда-то показывали чужие вселенные. И где теперь была только темнота, тишина и эхо. Paw: И зачем нам идти туда? Устроить мне частный сеанс про моральное падение? Или чтобы показать, как далеко я упал с той крыши? Ник хотел уже обматерить Павберта с ног до головы. Честно. Его лапа уже тянулась к буква "Б", "Д" и "Н". Но так как Павберт это как бы... "Paw", а он является... Или являлся его лучшим другом... Он решил этого не делать и просто обьяснить для чего им туда идти. Кай: ...Чтобы послушать, как звучит гитара под тридцатиметровым куполом. Чтобы сыграть там, где нет никого. Где даже стены не мешают. Только ты, инструмент и пространство, которое всё поглощает. Я подумал что... тебе, наверное, надоели стены, которые отражают каждый твой звук обратно в лицо. Ник сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и добавил: Кай: Там нет окон. Никто не увидит и не услышит нас. Кроме самого купола. Это не супер-личная встреча. Это... эксперимент. На звук и на тишину. Павберт сел. Ладони были влажными. Он смотрел на слова: "Только ты, инструмент и пространство, которое всё поглощает". Это было не просто приглашение. Это был побег. Побег из его особняка-склепа, из его головы, из всей этой истории – в нейтральное, почти священное пространство, которое ничего не значило, но могло значить всё. Он долго не отвечал. Спустя полчаса Ник, уже почти потерявший надежду, увидел ответ: Paw: Там есть розетки? Кай: Генератор можно притащить. И пару ламп. Освещение будет при свечах, по сути. Paw: Ого. звучит как идеальное место для убийства. Кай: Или для того, чтобы не чувствовать себя убитым каждый день. Завтра. В полночь. Ну что, заинтересован? Или нет? Павберт закрыл глаза. Он чувствовал это место. Пахнущее пылью, старым деревом и холодным бетоном. Он представлял, как его гитара завоет в абсолютной темноте под огромным, невидимым куполом, и звук улетит вверх, теряясь в высоте... и никто, кроме этого лиса, его не услышит. Paw: Ладно, пришли адрес. И... Не забудь взять свою гитару. Ник облегчённо выдохнул и почувствовал расслабление. Он не улыбался. На его лице было серьёзное, сосредоточенное выражение. Он только что не просто договорился о встрече. Он предложил ритуал. Ритуал изгнания шума их прошлого в беззвёздное небо заброшенного планетария. И... Павберт согласился. ... Этой ночью в особняке Линксли не звучала звук яростной гитары. Павберт сидел, глядя на инструмент, и думал о тишине, которая больше, чем любая громкость. А Ник в своей квартире смотрел на потолок, представляя, как звук растекается под куполом и растворяется... Он впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а тихое, щемящее предвкушение. Завтра им предстояло много говорить. Им предстояло заполнить пустоту – сначала рёвом гитары, а там... они может быть дальше посмотрят...