30 лет ночи

“Consientia mille testes”

“Совесть тысяча свидетелей”

Были слышны выстрелы. Тихие, несколько приглушенные. Вальцер подорвался с кровати и подошел к окну. На улице не было никого. Лишь пара кошек пробежали мимо дома. Он протер руками глаза и отошел от проема. На всякий случай. Вдруг прилетит. Первая мысль, которая пронеслась в голове – взять табельный пистолет. Он хранил его в старомодном комоде около кровати. Тело сначала повело его туда само, но затем он остановился и лег в постель. Сквозь сон Кристиан стал размышлять. Хлопки были с востока. Это в районе “Ной-Гамбург” близ набережной. Те места и так пользовались не очень хорошей славой среди немцев из-за некоторых небезопасных улиц. Возможно очередной рейд. Или полицаи применили оружие по преступнику. Все же, он не один тут служит Рейху. На утро Вальцер вышел на работу. Дежурный передал ему, что начальник уже ждет его в своем кабинете. Оберштурмбаннфюрер изложил кратко детали задания. Вальцер возражал. Говорил, что есть другие, более подготовленные, чем он. С тихой злостью начальник отделения привстал со стула и угрожающе заговорил: – Послушай Кристиан, я устал слышать, что тебе все не нравится. Тебе дали работу – будь добр выполнять. Вальцер с недовольным лицом щелкнул каблуком, выполнил приветствие и вышел из кабинета оберштурмбаннфюрера. Непонятное дело, непонятное убийство. Кому вдруг взбредет в голову убить двух немецких офицеров? В голове был лишь один ответ - русские Заглянул в свой кабинет. Там его ждала группа. Четверо оперативников встали. Кристиан приказал садиться. – Господа. У нас убийство на Кенигштрассе 28. – Я знаю это место. – Сказал Марк – Рядом с набережной. Та еще подворотня. Что там делали офицеры только Бог знает. – Заглянем туда. Будем действовать по горячим следам. Возьмите с собой пистолеты. На всякий случай. Я жду вас на улице. Гауптштурмфюрер направился к выходу и, пройдя длинный коридор отделения, оказался на улице. Мерзкое утро! С каких пор дела об убийстве даются гестапо? Тем более, начальнику оперативной группы. Он был зол очередной новой задачей. Дел слишком много, даже чересчур… Вальцер взял ключи у дежурного по парку, обошел здание и сел в машину. Через пару минут он поймал себя на том, что не заводит машину. Просто держит ключи. Ему не хотелось этим заниматься. Не желал в очередной раз марать руки. Но у него неожиданно появилась мысль. Мысль, что все прошлые рейды, те же Генрих Вебре и Эрих Фромм как-то связаны. С более чем-то страшным и опасным, что можно представить. Это было, конечно, очевидно изначально: столько пойманных агентов с одной и той же одинаковой уликой - планом театра. Это все говорило о планах целой диверсионной группы. Но что если Генрих Вебре и Эрих Фромм лишь ложные цели? Что если он ходит вокруг да около? Это все предстоит узнать. Оперативники сели по местам минивэна. Вальцер покрутил ключ зажигания и машина завелась. – Марк, ты сегодня не в духе – С любопытством произнес Клаус. – Дерьмо… – Цорнфейр прокашлялся, искривил лицо и потёр нос рукой. – Кажется, я заболел. – Сифилис? – Шульте усмехнулся. – Идиот! Сплюнь. Вчера решил провести жаркую ночь и решился в третий раз за всю жизнь заказать ночную бабочку. Когда мне максимально было скверно я делал именно так. Сгоряча во время процесса забыл предохраниться. Заметил лишь уже в конце. Всю ночь после этого не мог заснуть. Думал ласты склею… – Ты просто простудился – С гипнотизированным спокойствием заявил Бреннер. – Вчера мы же гуляли под дождем. – Да… Да… – нервно кивал Марк. – Ты прав… Ты прав… – Почему мы едем на убийство? – Спросил резко Зенгер. – Мы же оперативники, а не следствие. – Видимо, это дело как-то связано со шпионской деятельностью русских – Сказал Марк. Зенгер ничего не ответил, присел поудобнее и опустил голову. Пытался заснуть. – Как дела, Клаус? – Неожаданно спросил Цорнфейр. – Не очень. Из-за того, что пришел поздно жена вынесла все мозги. Еще и заметила, что я пьян. Не ночь, а Восточный фронт какой-то. – А что сын? – Он спал. – С досадой вздохнул Шульте, поправляя черную рубашку, которая явно была ему мала. – Хотя, когда я заходил, мне показалось, что он проснулся… – Фридрих, – Марк перешел на шепот и наклонился к нему. – Что с твоей возлюбленной? Зенгер от вопроса едва подпрыгнул. От резкого пробуждения его глаза были красные. – Не знаю. Я ничего не знаю, Марк. Оставь меня. Приехали к пункту назначения. Вальцер приказал оперативникам оцепить двор и место убийства. Рядом с телами находились двое полицейских в штатском и толпа зевак. Увидел Вальцера в черной форме гестапо, люди потихоньку начали расходиться. – Господа! – обратился к толпе Кристиан. – Прошу всех отойти от места преступления. Если найдете что-то – не трогайте! Высокий полицай с щетиной и в очках подошел к гауптштурмфюреру и вскинул салют. – Рады, что вы здесь, офицер. Меня зовут Франц Гросс. Будем работать пока вместе. – Что известно? Жандарм снял очки. – Убийство произошло ночью. По рассказам жителей где-то в час. Были слышны несколько выстрелов. У одного из убитых была снята обувь, а рядом с его телом лежала фотография… Франц резко замолчал. Он посмотрел на то, как оперативники Вальцера потихоньку лентой огораживают место убийства. Гросс надел очки. – Это все? – спросил Кристиан, продолжая делать пометки в книжку. – Да. – Он кивнул, достал из кармана платок и вытер мокрый лоб. – Мы ждали вас. – Сколько вы здесь с напарником? – Около часа. Мы не стали ничего трогать без вас, лишь… – Вы здесь около часа и даже не додумались оцепить объект? Вальцер поднял глаза и презрительно посмотрел на Франца. – У нас не было ничего, офицер. Мы всего-то приехали на вызов, а не на расследование. – Тогда вы мне здесь не нужны. Всего доброго. Гросс окинул удивленным взглядом Вальцера. Он уже думал уходить, но полицай догнал его и положил руку на плечо. – А что, если я вам скажу, что мы поймали подозреваемого? Гауптштурмфюрер обернулся. – На Фридрихштрассе. – Продолжил Гросс. – Он сидит в нашей машине. Можете с ним поговорить. Автомобиль вон там. Вальцер оглядел улицу, нашел полицейскую машину, что стояла в углу и направился туда. С ним хотел пойти и Гросс, но Кристиан приказал ему оставаться здесь, потребовав ключ от машины. Тот нехотя отдал их. Открыл переднюю дверь и сел на место водителя. Вальцер обернулся. Он ожидал увидеть кого угодно: нового Генриха Вебре, унтерменша в лохмотьях и даже немецкого студента. За решеткой сидел молодой человек с уставшим взглядом, в полуофициальном костюме, с засаленными и небрежно зачесанными волосами. – А я вас видел – Спокойно сказал юноша, скрестив ноги. – Я только что приехал. – Начал Вальцер и снял фуражку. – Погода сегодня отличная, не правда ли? – Да. Решился выйти утром на работу, а тут меня уломали за переход дороги в неположенном месте. – Где вы работаете? – В театре имени Гете. Работа грязная, но что поделать… Вальцер прекратил писать и отвернулся, глядя сквозь лобовое стекло. Мужчина продолжал говорить что-то про театр, работу, но Кристиан его не слушал. Он сложил пазл. Вспомнил слова Александры про Эриха Фромма. – А как вас зовут? – Перебил задержанного гауптштурмфюрер и посмотрел ему в глаза. – Ганс Янхейм. Я из Швеции, город Мальме. – О! – Вальцер наклонил голову. – Мальме прекрасный город. Там жила моя двоюродная тетя. Но позже переехала на остров Готланд. – Честно вам скажу, – Начал Ганс – Эриху Фромму не нравится Готланд… Он резко замолчал, будто хотел еще что-то сказать и покраснел. – Эрих Фромм? – Спросил Вальцер, теперь полностью развернувшись к задержанному. – Это… Мой друг… Да! Мой друг. Мы с ним познакомились в кафе на площади Барбароссы. – О. Неплохое место для знакомства. Но вы облажались, Эрих Фромм. Кристиан язвительно улыбнулся. Мужчина отстранился от решетки и присел ближе к углу. – Теперь, господин Фромм, вы полностью принадлежите гестапо. – Улыбка не сходила с лица Вальцера. – А скажите мне, почему вы так заволновались, когда сказали это имя? Фромм молчал, опустив голову. Через решетку гауптштурмфюрер услышал что-то похожее на рычанье. – Я все равно ничего не скажу. – Пробормотал почти про себя Эрих. – Ох. Господин Фромм, мне это не раз доводилось слышать. Мы с вами поговорим позже насчет этого. – Вальцер наполовину расстегнул плащ – Скажите мне, это вы убили тех офицеров? Задержанный почесал голову. – Да. Это был я. – А что если я вам скажу, что вы меня пытаетесь надуть? – Тогда расстреляйте меня прямо здесь. – Хладнокровно ответил Фромм. – Ха. – Кристиан усмехнулся – Такого я еще не слышал. Но тогда вы проиграли, господин Фромм. А знаете почему? Потому что на вас не та обувь, что носят офицеры, а на одном из них ее нет. Гауптштурмфюрер подмигнул Эриху, застегнул плащ и вышел из машины. Закрыв на замок, он подошел к Шульте и велел следить за полицейской машиной. Кристиан направился к Францу – Ну как, офицер? – Гросс поправил головной убор. – Он? – Нет – Гауптштурмфюрер покачал головой. – Но он пригодится гестапо. Вам нужно будет передать его нам. – Но на него уже составлен доклад и протокол. – Зрачки Франца расширились, а рот чуть открылся. – Мне все равно. Этот человек находился в розыске по подозрению в шпионаже. Гросс фыркнул и согласился. Вальцер попросил, чтобы на место прибыли детективы, но Франц отметил, что полиция вызывает следственную комиссию только в том случае, когда дело касается их, а не гестапо. Вальцер надел перчатки и осмотрел тела. Его поразило, что все вещи, в том числе деньги, остались при убитых. Лишь были украдены ботинки. Показательно для Кристиана было и то, как они погибли. У обоих пистолеты были при них. Значит, их застали врасплох. Пробоины были в кителях, а несколько дыр были на головах. Стрелок однозначно вел беспорядочную стрельбу. Что самое важное – лицо одного офицера было в гематомах, череп переломлен, нос разбит, а нижняя челюсть перемещена влево. “Его явно добивали” – подумал Вальцер. От мысли, что офицера после стрельбы еще и добивали ему стало не по себе. Он предположил, что это убийство было сделано спонтанно, лишь с целью убить, не более. Отсюда вытекала новая теория: либо убийца ненавидел военных, либо немцев. Или же гестапо имело дело с психически больным человеком. Взял фотографию и пригляделся. Обычная немецкая семья. “Надеюсь, ты в раю” – Грустно сказал про себя Кристиан Вальцер прекратил осматривать убитых и приказал оперативникам вызвать машину медицинской экспертизы. Медленно сделав пару шагов, он увидел у себя под ногами капли крови, ведущие к выходу из двора. – Зенгер! – Тот через пару секунд подбежал к гауптштурмфюреру. – Проверь, куда ведут следы и возвращайся сюда. Фридрих кивнул и пошел по каплям. Вальцер еще раз осмотрелся. Его взгляд остановился на кустах, где он увидел блеск металла от солнца. Он подошел ближе и заметил пистолет немецкого производства. Осмотрев его, Кристиан не нашел патронов. Вероятнее, убийца израсходовал весь боезапас. Он еще раз осмотрел трупы. У двух тел было всего 5 пробоин. Но теперь возникал главный вопрос. Где гильзы? Времени, как обычно, не хватало. Назначив Бреннера старшим, он попросил Гросса подбросить его до отделения гестапо, чтобы там допросить Фромма. Тот согласился, но с условием, что Вальцер расскажет начальнику о том, кто действительно поймал задержанного. Тот согласился. Напарник Гросса сидел сзади. Следил за Фроммом. Ехали молча. Кристиан снял фуражку и протер затылок. Он посмотрел на кокарду с орлом. Что бы сделал ему сейчас отец, который был антифашистом? А ведь до самой своей смерти в тюрьме он будет думать, что именно сын донес на него. На смертном одре он проклянет его на всю жизнь. Лишь мать не верила обвиненям отца и всегда любила “Маленького Кристи”. Сейчас она больна, далеко, в Кенигсберге. А чтобы ее вылечить требуются большие средства. Каждый месяц он откладывает часть денег из жалованья, чтобы, наконец, накопить на лекарство. Пришлось даже несколько месяцев назад сменить квартиру на более скромную. В голове то и дело всплывал Генрих Вебре, тот русский на стрельбище… И Александра. Гауптштурмфюрер поблагодарил Франца и его напарника, вывел Фромма, и они направились в отделение. В здании Кристиан приказал дежурному отправить задержанного в камеру, а сам отправился в кабинет к начальнику. Оберштурмбаннфюрер был там и у него был обед. – Кристиан – Злобно посмотрел на него начальник. – Ты же знаешь, как я отношусь к тем, кто заходит ко мне во время того, когда я ем. – Прошу прощения. – Он щелкнул каблуком. – Вынужден доложить о поимке агента русской разведки. – Опять?! – Оберштурмбаннфюрер бросил вилку и привстал. – Ты не закончил еще с той тройкой, а уже ловишь четвертого. – Но вы же знаете, что их слишком… – Мне плевать, гауптштурмфюрер! – Прорычал начальник – Через два часа я жду доклад о том, какую информацию ты добыл. Он присел за стол, достал из тумбы курительную трубку и начал сыпать туда табак. – Что с убийством? – Промолвил оберштурмбаннфюрер, поджигая спичкой трубку. – Если коротко, то ситуация серьезная. Улики и само убийство говорит о том, что преступник опасен. Не исключен тот факт, что скоро вдобавок двух убитых офицеров будут еще двое, а то и больше. – С чего ты это взял? – Позвольте я присяду. – Вальцер сел за стол и снял фуражку. Достал записную книжку. – Стрелок вел беспорядочную стрельбу. Это говорят пробоины на телах в разных местах. Пистолеты у убитых не были вытащены, а это означает, что их застали врасплох. – Откуда в этой истории взялся агент русских? Вальцера немного пустило в дрожь – У меня был портрет подозреваемого. Все произошло чисто случайно. Полиция его поймала… – Вальцер. – Начал свой монолог Оберштурмбаннфюрер почти дружелюбно. – Что с тобой происходит? Видел бы ты свое лицо – понял бы о чем я. В отделении уже ходят нехорошие слухи. Что ты ходишь в какой-то мерзкий район. Я, кстати, не видел еще твое объяснение по поводу того погрома. Что ты там делал? – Я… – Кристиан пытался говорить спокойно, но губы чуть дрожали. – Я от агентов получил информацию, что в том районе мог бы находиться подозреваемый в шпионаже. Погром тогда произошел не по моей воле. Начальник взялся руками за голову, а затем выкинул из трубки пепел. – Я жду от тебя доклад. Отдельно хочу видеть рапорт по Генриху Вебре разберись с ним. А теперь, иди. – Он махнул рукой. – У меня обед. Гауптштурмфюрер отсалютовал и, пожелав приятного аппетита, вышел из кабинета и зашагал в свой. Решил сделать себе чашку крепкого кофе. Когда оно было готово, Вальцер достал дело Генриха Вебре. Сделал глоток. Лицо Кристиана оживилось и он вздохнул с облегчением. Последняя запист об агенте была сделана прошлой ночью. Из записи дежурного: “Подозреваемый на контакт не идет. Сотрудничать отказывается. В ходе ночного дежурства, Генрих Вебре был подвержен техническим мерам. Четыре раза терял сознание. В настоящее время находится в комнате номер 12.” Дальше идут фотографии задержанного, места ушибов и ссадин. Единственное, не было фото его лица после той ночи. Обычно так делают, чтобы скрыть следы превышения полномочий. Он отложил дело, сделал еще глоток кофе и задумчиво посмотрел на портрет Шпеера. Войдя в комнату номер 12 он включил синее дежурное освещение. Сквозь свет он увидел Вебре на цепях. Тот висел с собранными руками, ноги были связаны. Агент поднял лицо. Оно было все в синяках. Под носом виднелась запекшаяся кровь, маленькая струя которой тянулась к усам. Губы были разбиты. Кристиан взял стул в другом конце помещения и присел рядом с арестованным, положив нога на ногу. Вебре опять поднял голову. И улыбнулся. Вальцер увидел его ямочки. – Ты пришел сюда не для того, чтобы меня допросить – Тихо, хриплым голосом сказал он. Вальцер молчал. Лишь немного подвинул поближе стул к нему. – Ты пришел, потому что не с кем искренне поговорить. – Он прокашлялся. Рядом с Вальцером появились маленькие капли красного цвета. – Другие люди спрятались под маской, а я – настоящий в разговорах с тобой. Ты не можешь найти себя, ты сомневаешься, и это видно даже по твоим глазам. Он замолчал и опустил голову, громко вздохнув. – Принести ли воды, Генрих? – Едва спросил Вальцер. Вебре усмехнулся, а затем опять кашлянул. В этот раз тяжело, словно ему не хватает воздуха. – Как ты думаешь, можно ли продолжать жить, когда тебя лишают всего? Имени, дома, нации? Можно ли продолжать жить, когда тебя говорят, что твоя земля – не твоя земля? Кристиан не ответил. Он встретился взглядом с Вебре, но потом отвел глаза. – Ты бы не смог, я знаю. А что если я скажу, что мы так живем тридцать лет? Тридцать лет даже без права на жизнь. Но есть одно очень большое “Но”. Он сплюнул в сторону и шмыгнул носом. На минуту наступила тишина. – Вы не заметили, как сами себя загнали в оковы. Вы выиграли войну, но стали заложниками в своей же системе. И таким образом обрекли себя на поражение. Вы подавили все чувства у русских, но сами же родили в них другие: ненависть и жажду отмщения. Сложно представить, когда та армада с востока начнет наступление. Это будет Божий суд, где вы предстанете главными обвиняемыми. Ни одному немцу не скрыться от возмездия. Ведь среди миллионной армии есть те люди, которым не ведан страх. Ими движит только ненавидящее сердце. Они уничтожат все, что связано с вами. Их сердца будут гореть и яростно кипеть, пока есть вы. Вебре засмеялся. Тихо и уверенно. Кристиан посмотрел на него, а потом в сторону. Затем опять на него. – Среди моих товарищей на свободе есть тот, кто является им. Я не знаю кто он. Я не встречался с ним. Но я чувствую, что он есть. Найди и останови его. Не ради Германии. Ради него самого. Он не остановится ни перед чем. Это те люди, которые не слушают приказов, не слышат идей. Слышат лишь то, что говорит им их темная душа. Генрих опустил голову и замолк. Затем шепотом прознес, почти задыхаясь. – Делай то, что считаешь правильным. Вебре не подавал более признаков жизни. Кристиан встал и начал толкать его. – Как вас зовут? Шпион еле, почти не слышно и с трудом выговорил лишь одно слово. – Михаил. Он замолчал. Вальцер проверил пульс. Стуков нет. Он посмотрел на него несколько секунд, а затем вышел из комнаты. На входе в нее он увидел дежурного. Тот, увидев гауптштурмфюрера щелкнул каблуком. – Генрих Вебре, – Начал Вальцер – Скончался в ходе допроса. Дежурный кивнул и по стационарному телефону приказал дневальным очистить комнату от “Элементов”. Кристиан сделал несколько шагов и оперся о стену. Смотрел куда-то в пустоту. Пощупав карманы, нащупал сигареты, достал одну и закурил. Внутри будто что-то забрали. Выкурив все до фильтра, он направился в свой кабинет. Войдя в помещение, он присел за стол и стал составлять доклад. Машинально начал писать о хронологии рейда и о ходе допросов. Закончив, он сделал заключение. “Скончался в ходе допроса. Настоящее имя…” Он остановился. В мыслях промелькнуло улыбающееся лицо Вебре. А точнее – Мижаила. “...Настоящее имя неизвестно” Кристиан откинул ручку в сторону и взялся за голову, гладя свои волосы. В мозг хлынули слова Михаила о каком-то человеке. По почерку убийцы тех офицеров тот и являлся таким. Взглянул на циферблат. Прошел час после разговора с начальником. Он сделал себе еще одну кружку кофе и достал из тумбы трубку. Насыпав туда мексиканский табак, он поджег его, сделал несколько тяг и запил кофе. С плеч как будто упал тяжелыы груз. Минуты радости прервал стук в дверь. Это был дежурный. – Господин гауптштурмфюрер. – Он вскинул приветствие. – Эрих Фромм сидит в камере номер шесть и ждет допроса. Вальцер допил кофе и сделал крайнюю тягу с трубки. – Хорошо. Я сейчас подойду. Приведите его в камеру для допросов. Дежурный встал по стойке “Смирно”, кивнул и ушел. Кристиан крутил фуражку перед собой. Надев ее на голову и взяв записную книжку и новое дело, он выдвинулся к задержанному. Вошел в комнату. Его уже ждал Фромм. Вид у него был спокойный, но усталый. Ярко-зеленые глаза смотрели куда-то вдаль. Вальцер начал записывать название дела и заголовок в книжке. Неожиданно для него, в комнате. – Я готов отвечать все, что знаю. Но лишь смогу рассказать, что было в прошлом. Вальцер остановился писать и окинул удивленным взглядом Эриха. – В досье о вас указано, что вы имели дело с русской экстремистской организацией. Эту деталь вы передали дежурному. – Да, это правда. – Хладнокровно произнес Фромм, барабаня пальцами по столу. – Это было в прошлом и я готов ее рассказать. – Что это за организация? Задержанный чуть выпрямился и отвел взгляд. – Она называлась “Черная лига”. Когда она существовала, они контролировали Омск, а на пике всю Центральную Сибирь. Ее главой был Карбышев, но, скончавшись, его пост занял Язов. – В чем же ее идея? – В том, чтобы стереть Германию с лица земли. Они называют это “Великий суд”. – Сколько в ней было человек? Фромм призадумался. – Около ста пятидесяти тысяч на пике. – Спокойно сказал Эрих. “Вебре был прав.” – Вдруг прозвучал голос в голове Кристиана. – Что же с ней стало потом? – Ее уничтожил Новосибирск. После ее ликвидации я сменил имя и фамилию. Знаете… – Фромм попросил покурить. Вальцер поделился сигаретой и достал из под стола пепельницу. Сделав несколько вдохов, он продолжил. – Иногда, человек отказывается от прошлых идей. Что-то его заставляет сделать это. Тогда, на войне, я увидел, как мои товарищи с фанатизмом и с безжалостностью убивают своих же русских, которых они пленили. Я не мог это принять. Никак. Да, до конца войны я был в ней. Но когда появилась возможность попасть в плен – я это сделал и перешел на сторону Новосибирска. Вальцер посмотрел ему в глаза и увидел в них отражение себя. – Скажите, – Вальцер начал делать пометки в книге. – Как вы оказалимь в Петербурге? – Я желал помогать своим соотечественникам. Поехал в Финляндию, добыл там фальшивый паспорт Германии и приехал сюда. – С кем вы работали? Фромм опустил взгляд. На стол упала капля. – Много с кем. – Он протер рукой глаза. – С русскими из гетто, с агентами и даже с вашими диссидентами. Среди немцев таких достаточно. – Считаете ли вы, что убийца тех двух офицеров русский? – Да. – Он кивнул и положил бычок в пепельницу. – Диссиденты не убивают своих. Более скажу, убийца фанатик. Такой же, как я в прошлом. Вальцер похлопал карманы и резким движением кинул жетон на стол. Тот прокатился по столу и точно остановился перед Фроммом. – Это что-нибудь говорит вам? – Кристиан сел поудобнее и сложил руки. Фромм взял жетон и осмотрел его. Он поглядел на клятву, а потом перевернул его. Спереди был номер. Лицо Эриха изменилось и приняло вид ужаса. Он осторожно отдал металл обратно. – Где вы его нашли? – Полиция отдала. – Ответил Вальцер. – Когда мы ехали в отделение, полицай передал его мне. Фром покачал головой. – Вот что. Этого человека нужно поймать. Я знаю его. Он не прекратит убивать, гауптштурмфюрер. Не прекратит, пока не умрет. – Но почему? – Тихо спросил он – Тридцать лет ночи. – Спокойно сказал Эрих. Кристиан записывал весь диалог в книжку. Минутная тишина. – Зачем вы работали в театре? – Меня устроила на работу одна актриса. У нее там хорошие связи. Вальцер встал с места и обошел стол. – Позвольте спросить, – Он резко сменил тему и присел обратно за стол. – Почему вы хотите остановить своего сослуживца? Он же ваш товарищ. Фромм поправил свой помятый костюм. – Именно поэтому и хочу. – Равнодушно сказал он, отведя голову в сторону. Вальцер сделал последнюю запись, закрыл книжку и направился к выходу. Дойдя почти до конца, он развернулся. – Как вас по-настоящему зовут? – Тимофей Заболоцкий. – И вздохнул, закрыв лицо руками. Гауптштурмфюрер кивнул и ушел. Закончив писать свой доклад в кабинете он передал его дежурному и велел отдать начальнику. В докладе было все, что сказал Фромм. Все, кроме одного. Момента с актрисой. Зазвонил телефон. Кристиан вздрогнул. Вздремнул лишь на пару минут. Он устало поднял трубку. – Отделение гестапо. – Гауптштурмфюрер, это вы? – Запаникованно тараторил голос, похожий на голос Цорнфейера. – Марк, что случилось? Я собираюсь ехать к вам. – Зенгер пропал.