Свидание вслепую vol.2

Ночь в палате была не совсем тёмной. Из-под двери лился слабый свет дежурных ламп, от аппаратуры исходило тусклое зеленое свечение. Я не могла спать. Уже «выспалась» за сутки отключки в реанимации. Я взяла телефон, нужно было отвлечься, наконец написать Лере, Саше и Ксюше. Сказать что-то обнадёживающее и неопределённое: «Девочки, всё пучком. Перетрудилась, сердце шалит». Я отправила сообщения, не глядя на ответы, которые тут же посыпались на меня. Мои пальцы сами потянулись бездумно листать ленту. Чертовы алгоритмы подкинули новости. Заголовок жирным шрифтом: «ДЕПП СЛОМЛЕН: ЗВЕЗДА В СЛЕЗАХ ПОКИДАЕТ БОЛЬНИЦУ, ГДЕ БОРЕТСЯ ЗА ЖИЗНЬ ЕГО РУССКАЯ МУЗА». Ниже — видео. Я ткнула в него, прежде чем успела подумать. Кадр трясётся. Видимо, это тот самый день, когда меня привезли в больницу. Он выходит из главного входа больницы, с ним даже нет охраны. Черная куртка поверх рубашки, очки «вайфарер», которыми он пытается спрятать лицо. Он идёт быстро, сгорбившись, плечи подняты к ушам, как будто от холода. Толпа папарацци орет: — ДЖОННИ! КАК ОНА? ПРАВДА ИНФАРКТ? — ВЫ БУДЕТЕ ПОДАВАТЬ В СУД НА КЛИНИКУ? — ПРАВДА ЛИ, ЧТО ОНА ПРИНИМАЛА НАРКОТИКИ?! — ВЫ ВМЕСТЕ? ВЫ ЖЕНИТЕСЬ? Он молча идёт к машине, будто не обращая внимания на них. Садится за руль, дверь захлопывается. И тут, пока машина не тронулась, пока он думает, что его уже не видят… он опускает голову на руки, лежащие на руле. Его спина, его широкие плечи вдруг содрогаются. Одно содрогание, потом другое, неконтролируемое. Он не просто плачет. Его выворачивает наизнанку тихими, беззвучными рыданиями. Кажется, он кричит от бессилия. Потом все же выпрямляется, запускает двигатель и уезжает прочь. Камера все еще снимает, непонятно откуда, как будто из-за кустов, высаженных около больницы. Видео кончилось. Запустилось следующее, где уже обсуждают «трагическую любовь голливудского бунтаря». Я сидела, уставившись в экран. Первой пришла ярость. — Твари, — прошипела я в подушку, сжимая телефон так, что корпус едва не затрещал. — Ублюдки бессердечные. Дайте ему просто выплакаться, чёрт вас побери! Дайте ему просто побыть человеком! Ярость пылала ярко и недолго. И тут на арену вышло другое чувство. Стыд. Это был не просто стыд за то, что я его опозорила, выставила на обозрение. Это был стыд за причинённую боль. Я своими руками, своей ложью, своим упрямым саморазрушением заставила его плакать. Его, Джонни Деппа, которого суды, жёлтая пресса и бывшие не смогли сломать. Я превратила его в этого беззащитного человека, который рыдает, уткнувшись лицом в руль своего автомобиля. Это я. Это из-за меня. Я — его слабость. Я — та самая трещина в его броне, в которую полезли эти стервятники. Я чуть не стала его потерей. Не своей собственной потерей, а его. Он бы этого не пережил. Я видела это. Я его чуть не убила. Телефон выскользнул из рук и мягко шлёпнулся на одеяло. Стыд пожирал меня изнутри. Я посмотрела на себя в зеркало в другом конце палаты: просто серая тень на больничной койке. И отвернулась к стене. Темнота в палате не была уютной. Она просто была единственным местом, куда мне теперь можно было спрятаться от всего: его слёз, своего отражения. От понимания, что любовь — это не только улыбки, секс, цветы и путешествия. Это ещё и ответственность за то, чтобы не стать причиной чьей-то тихой, но сокрушительной агонии, снятой на камеру и выложенной на обозрение всему миру.