Предательница Поттера

Дамблдор разыгрывал свою партию мастерски. Он вызывал Гарри к себе, намекая, что Гермиона стала «нестабильной», что её разум слишком уязвим для ментальных атак Лорда. В гостиной Гриффиндора стало холодно. Гарри смотрел на неё с подозрением, а Рон - с нескрываемой обидой, когда она в очередной раз пропадала «в библиотеке», а на самом деле - в Выручай-комнате. Однажды в коридоре, когда Малфой в очередной раз толкнул её плечом, выбив учебники из рук, Гермиона не закричала. Она просто стояла и смотрела, как её записи рассыпаются по грязному полу. - Убери это, грязнокровка, - выплюнул Драко, возвышаясь над ней. - Ты загораживаешь проход приличным людям. Гермиона медленно опустилась на колени. Её руки дрожали - не от страха, а от того, что она видела Гарри в конце коридора. Он просто стоял и смотрел. Он не подошел помочь. Она почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. - Извини, Малфой, - тихо сказала она, собирая пергаменты. - Я... я просто задумалась. Драко насмешливо хмыкнул, но в его глазах, на долю секунды, промелькнуло что-то похожее на удовлетворение - она отлично отыграла свою роль. Роль сломленной жертвы. Выручай-комната. Ночь. Запах сигаретного дыма теперь стойко ассоциировался у неё с безопасностью. Иронично, учитывая, что именно здесь они учились убивать. На столе в банке дергался крупный паук. Гермиона держала палочку, её лицо было белым, как мел. - Давай, Грейнджер. Ты должна хотеть этого. Паук - это просто сосуд. Представь на его месте Беллатрису. Представь того, кто хочет уничтожить всё, что ты любишь. - Круцио! - выдохнула она. Паук неестественно скрючился, его лапки задрожали в агонии. Гермиона не отводила взгляд, пока Драко не коснулся её предплечья. - Достаточно. Для начала - отлично. Он достал из кармана флягу, отхлебнул и протянул ей. Огневиски обжег горло, заставляя глаза прослезиться. - А ты... - она вытерла губы тыльной стороной ладони. - Ты уже делал это? С людьми? Драко замер, поднося сигарету ко рту. Его пальцы были тонкими и бледными. Он молчал долго, глядя на догорающий в камине огонь. - На третьем курсе, когда я «принял» сторону директора, это было легко, - начал он тихим, надтреснутым голосом. - Просто шпионить. Но прошлым летом... Лорд привел в Менор какого-то бедолагу-магла. Он сказал: «Сделай это, Драко, или твоя мать займет его место». Он сделал глубокую затяжку, и кончик сигареты ярко вспыхнул. - Я сделал. А потом пошел в туалет и меня рвало желчью два часа. Мой отец смотрел на меня с гордостью, Грейнджер. Это самое страшное. Твои родители - дантисты, они бы в ужасе отшатнулись от тебя. А мои... мои считают, что это инициация. Он повернулся к ней. В его глазах было столько горечи, что Гермионе захотелось коснуться его руки, но она сдержалась. - Мы с тобой - не Поттер, - жестко продолжил Малфой. - Он - символ. Чистый, светлый, идеальный герой. А мы с тобой - те, кто стоит в тени и делает грязную работу, чтобы у него был шанс остаться чистым. Мы - мусор этой войны. - Но без этого «мусора» он не выживет, - Гермиона взяла у него флягу и сделала еще один глоток. - Значит, мы важнее. Драко посмотрел на неё - долго, изучающе. Впервые он увидел в ней не просто напарницу по несчастью, а женщину, которая понимает его тьму. - Пойдем, - он забрал флягу. - Завтра Снейп будет учить тебя окклюменции. Тебе нужно закрыть разум так, чтобы даже Лорд видел там только то, что ты позволишь. Когда они выходили, Драко на мгновение задержал руку на двери, пропуская её вперед. - Знаешь, Грейнджер... если мы выживем, я куплю тебе целый ящик этих сигарет. - Если мы выживем, Малфой, я сама брошу курить, - слабо улыбнулась она. Гермиона никогда не думала, что подземелья Слизерина могут стать для неё местом, где она будет чувствовать себя в большей безопасности, чем в собственной гостиной. Но теперь, когда Гарри и Рон при её появлении замолкали, а Джинни отводила глаза, холодные коридоры Снейпа казались единственным убежищем от удушающего одиночества. Однажды вечером, после изматывающей тренировки в Выручай-комнате с Драко, она направилась прямиком в кабинет зельеварения. Ей нужно было зелье для укрепления ментальных щитов - голова раскалывалась от постоянных попыток выстроить в сознании ложные стены. Она постучала. Дверь отворилась без звука. Снейп сидел за своим столом, проверяя свитки, и в тусклом свете ламп его лицо казалось изрезанным глубокими морщинами, которые раньше она списывала на скверный характер. Теперь она видела в них карту боли. - Вы пришли за эликсиром, мисс Грейнджер? - не поднимая головы, спросил он. Его голос был тихим, лишенным той язвительности, которой он потчевал учеников на уроках. - Да, профессор. И... я хотела спросить совета по поводу окклюменции. У меня получается создать ложные воспоминания, но я боюсь, что Лорд почувствует фальшь в моих эмоциях. Снейп отложил перо. Он внимательно посмотрел на неё, и Гермиона вдруг поняла, что он видит её насквозь - не как учитель, а как человек, который сам десятилетиями балансирует над пропастью. - Сядьте, - он указал на кресло напротив. - И, ради Мерлина, когда мы в этом кабинете и дверь закрыта на запирающие чары... называйте меня Северус. Ваша официальность только подчеркивает вашу изоляцию. Гермиона вздрогнула. Услышать такое разрешение от самого грозного профессора Хогвартса было сродни получению ордена Мерлина. Она осторожно опустилась в кресло. - Северус... - имя ощущалось на языке странно, почти запретно. - Как вы это выносите? Столько лет. Каждую секунду знать, что одна ошибка, одна случайная мысль - и всё кончено. Снейп тяжело вздохнул и поднялся, чтобы достать из шкафа небольшой флакон. - Вы думаете, я выношу это легко? Нет. Каждое утро - это сделка с собственной душой. Ты просыпаешься и надеваешь лицо, которое все ненавидят. Ты смотришь на людей, которых должен защищать, и позволяешь им презирать себя. Это цена, которую мы платим за то, чтобы в конце пути осталась хоть какая-то надежда. Он подошел ближе и протянул ей флакон. Его пальцы, желтые от ингредиентов зелий, на мгновение коснулись её руки. - Вы сейчас в самой сложной стадии. Вы теряете друзей. Вы теряете себя прежнюю, ту наивную девочку из библиотеки. Но запомните: Гарри Поттер может позволить себе роскошь быть искренним, потому что у него есть мы. Мы - его невидимые доспехи. Мы будем грязными, мы будем прокляты, но он останется жив. - Драко сказал, что мы - мусор этой войны, - прошептала Гермиона, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. - Мистер Малфой склонен к драматизму, - Снейп слегка прищурился, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на сочувствие. - Вы не мусор. Вы - хирурги. Вы лезете в самую гниль, чтобы вырезать опухоль. Это требует большего мужества, чем просто стоять под знаменем и махать палочкой. Гермиона посмотрела на него с благодарностью. Она вдруг осознала, какой колоссальный груз несет этот человек. Он был один еще до её рождения. У него не было даже Драко, с которым можно было бы разделить сигарету и огневиски. - Вы очень сильный, Северус, - тихо сказала она. - Я не знаю, смогу ли я быть такой же. - Сможете, - уверенно отрезал он. - У вас есть то, чего не было у меня в вашем возрасте. У вас есть напарник, который идет по тому же пути. Не отталкивайте Драко. Он напуган до смерти, хотя и строит из себя храбреца. Вы нужны друг другу, чтобы не сойти с ума в Меноре. Беллатриса... она почувствует вашу связь. Используйте это. Пусть она думает, что вы - его трофей, его личная ведьма. Это даст вам пространство для маневра. Гермиона кивнула, сжимая в руке прохладное стекло флакона. Слова Снейпа придали ей сил, которых не могли дать книги. Она видела в нем не просто двойного агента, а глубоко трагичного человека, который выбрал ад ради спасения других. - Спасибо, - она поднялась. - За всё. - Идите, Гермиона. И помните: если вам станет совсем невыносимо, если крики в вашей голове станут слишком громкими - идите ко мне. Или к нему. Не оставайтесь одна в темноте. В одиночестве рождаются монстры, которых мы не сможем победить. Этой же ночью, возвращаясь в башню, она столкнулась с Драко в одном из темных ниш коридора. Он курил, прислонившись к холодной стене, и выглядел на редкость паршиво. - Снова у Ню... у Снейпа была? - спросил он, протягивая ей сигарету, даже не спрашивая. - Да. Мы говорили о Меноре, - она прикурила от его палочки, чувствуя, как дым наполняет легкие, притупляя тревогу. - Он сказал, что мы должны держаться друг друга. Драко усмехнулся, выпустив струю дыма вверх. - Старик дело говорит. Знаешь, Грейнджер... я сегодня получил письмо от матери. Она пишет, что Лорд всё чаще бывает у нас. Он ждет тебя. Он ждет «ту самую девчонку, которая умнее всех в окружении Поттера». Он повернулся к ней, и его лицо оказалось совсем близко. В полумраке его серые глаза казались почти черными. Гермиона почувствовала, как между ними натянулась какая-то новая, странная нить. Это уже не была просто совместная работа. Это было соучастие в преступлении, которое еще не совершено. - Тебе придется убить в себе гриффиндорку, - прошептал он, и его голос вибрировал от напряжения. - Завтра, когда мы будем тренировать Круцио... ты должна будешь ударить меня. Гермиона замерла, сигарета едва не выпала из пальцев. - Что? Нет! Малфой, я не буду... - Будешь! - он резко схватил её за плечи и встряхнул. - Ты должна почувствовать вкус боли того, кто тебе небезразличен. Потому что Лорд может заставить тебя пытать меня, чтобы проверить твою верность. Если ты не научишься делать это сейчас, с холодным сердцем, мы оба сдохнем в первый же вечер в Меноре. Ты поняла меня, черт возьми? Его пальцы больно впились в её кожу. Гермиона смотрела на него, видя в его глазах отчаяние и странную, дикую решимость. Она поняла: он пытается спасти её единственным доступным ему способом - через жестокость. - Хорошо, - выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. - Я сделаю это. Но после... после мы выпьем всё твоё огневиски, Малфой. Драко медленно отпустил её плечи, и его взгляд на мгновение смягчился. Он скользнул рукой по её волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Движение было почти нежным, но в ту же секунду он отстранился, снова надевая свою непроницаемую маску. - Идет. А теперь вали в свою башню, пока Филч не намотал твои кишки на свою метлу.