Предательница Поттера

Выручай-комната Воздух в комнате казался густым, как патока. Гермиона стояла, тяжело дыша, палочка в её руке казалась неподъемной. Напротив неё, в центре пустого зала, стоял Драко. Он сбросил мантию, оставшись в одной белой рубашке с закатанными рукавами. - Давай, Грейнджер! Чего ты ждешь? - его голос хлестал, как кнут. - Представь, что я - это всё, что ты ненавидишь. Представь, что я только что убил твоего Поттера. Ну! - Я не могу, Драко... - её голос сорвался. - На пауках - да, но на тебе... - Если ты не сможешь сейчас, ты не сможешь в Меноре! - он сделал резкий шаг к ней, его глаза горели лихорадочным блеском. - Там не будет тренировок. Там будет Лорд. Он влезет тебе в голову и увидит там эту грёбаную гриффиндорскую жалость. Ты хочешь, чтобы нас убили? Хочешь подвести Сева? Подвести директора? - Нет! - Тогда бей! - выкрикнул он. - Круцио, Грейнджер! Сделай мне больно! Покажи, что ты стоишь этой роли! Гермиона зажмурилась на секунду, вспоминая всё: холодный взгляд Гарри, разочарование Рона, одиночество, которое окутало её, как саван. Она аккумулировала всю свою боль, всю ярость на этот несправедливый мир, на Дамблдора, который бросил её в это пекло, и на Малфоя, который стоял здесь и требовал от неё стать монстром. - КРУЦИО! - закричала она, вкладывая в заклинание всё свое отчаяние. Луч красного света ударил Драко в грудь. Он не успел даже вскрикнуть - просто рухнул на колени, его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно впились в каменный пол. Он хрипел, из горла вырывался сдавленный, животный звук боли. Гермиона отбросила палочку, будто та раскалилась до тысячи градусов. - Прости... Мерлин, Драко, прости! - она бросилась к нему, падая рядом на колени. Заклинание прервалось. Малфой обмяк, тяжело и часто дыша. Его рубашка промокла от пота, волосы прилипли ко лбу. Он приподнял голову, и, к ужасу Гермионы, на его губах играла слабая, безумная усмешка. - Вот... вот теперь... правильно, - прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. - Сильный выброс. Ты чуть не выжгла мне мозги, Грейнджер. Горжусь тобой. - Ты идиот, - она плакала, не замечая этого. Её руки дрожали, когда она попыталась помочь ему сесть. - Ты законченный, ебаный идиот, Малфой. - Знаю, - он оперся на её плечо, тяжело наваливаясь всем весом. - А теперь... тащи огневиски. Кажется, я заслужил. Они сидели на полу, прислонившись спинами к наколдованному дивану. Между ними стояла початая бутылка огневиски и пепельница, полная окурков. Гермиона сделала большой глоток прямо из горла, чувствуя, как алкоголь наконец начинает притуплять острую, режущую боль в груди. - Знаешь, что самое паршивое? - тихо спросила она, глядя на свои руки. - Мне... в какой-то момент мне понравилось это чувство силы. Когда заклинание сорвалось с палочки. Это пугает меня больше всего. Драко, который до этого сидел с закрытыми глазами, медленно повернул к ней голову. Его лицо было бледным, но взгляд - странно открытым, без тени привычной защиты. - Это и есть магия, Гермиона. Темная магия. Она не просто ранит жертву, она соблазняет того, кто её использует. Дает иллюзию контроля. Мы все через это проходим. Главное - помнить, зачем ты это делаешь. Он взял у неё бутылку, отпил и поморщился. - Снейп прав насчет Менора. Белла будет следить за тобой, как кошка за мышью. Мы должны разыграть сцену. Ты - моя. Полностью. Ты слушаешь только меня, ты смотришь на меня так, будто я - твой единственный шанс на спасение. - И ты будешь... вести себя со мной, как хозяин? - она посмотрела на него, и в её взгляде смешались страх и вызов. Драко горько усмехнулся. Он протянул руку и медленно, почти невесомо, провел пальцами по её щеке, стирая дорожку от слез. Его прикосновение было горячим, контрастируя с общим холодом комнаты. - Перед ними - да. Я буду называть тебя грязнокровкой, я буду приказывать тебе, может, даже ударю, если Белла будет смотреть слишком пристально. Но ночью... - он замолчал, и его голос стал глубже. - Ночью в Меноре мы будем только вдвоем. За закрытыми дверями. Там тебе не нужно будет играть. Между ними повисла тишина, заряженная чем-то гораздо более опасным, чем темные заклинания. Гермиона чувствовала его дыхание на своих губах. В этот момент он не был врагом или сокурсником. Он был единственным существом во всей вселенной, которое знало, каково ей сейчас. - Драко... - прошептала она. - Не надо, - он резко отстранился, его лицо снова стало маской. - Не время для этого, Грейнджер. Мы здесь, чтобы выжить. Не заставляй меня привязываться к тебе сильнее, чем я уже... - он оборвал себя на полуслове и залпом допил остатки виски. - Иди спать. Завтра нам нужно выглядеть так, будто мы ненавидим друг друга больше, чем вчера. Гермиона встала, пошатываясь от алкоголя и нахлынувших чувств. Она знала, что он прав. Привязанность - это слабость. Но смотря на него сейчас - разбитого, уставшего, но такого отчаянно живого - она понимала, что эта битва уже проиграна.