Предательница Поттера

Драко и Гермиона стояли перед глухой стеной в коридоре восьмого этажа. Малфой прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Ему нужно было место, где крысы загнали себя в угол. Спустя мгновение дверь проявилась в камне - тяжелая, дубовая, пахнущая пылью и обреченностью. - Готова? - шепнул Драко. Его голос был сухим, а в глазах плескалось холодное пламя. Гермиона лишь кивнула, поправляя значок старосты. Она чувствовала, как под левым рукавом пульсирует Метка. Она знала, что за этой дверью Невилл, Джинни, Полумна и еще человек десять. Они верили, что это место их защитит. Они ошибались. Драко рывком распахнул дверь. Внутри было уютно: ковры, подушки, пара зажженных ламп. Студенты вскочили, выхватывая палочки. Невилл вышел вперед, его лицо было решительным, но в глазах промелькнул ужас, когда он увидел за спиной Малфоя Гермиону. - Конец играм в героев, Лонгботтом, - растягивая слова, произнес Драко. Он вошел в комнату медленно, хищно, его палочка была направлена в пол, но от него исходила такая угроза, что даже Симус Финниган замер. - Грейнджер, собери игрушки. Гермиона вышла из тени. Её взгляд был пустым, лишенным искры жизни. Она шла мимо своих бывших друзей, и те отшатывались от неё, как от прокаженной. - Сложите палочки на стол. Все, - её голос прозвучал как удар хлыста. - Если я увижу хотя бы одно направленное на нас древко, я позволю Малфою использовать Сектумсемпру. Вы знаете, что это такое. - Гермиона, опомнись! - закричала Джинни, её голос дрожал от слез и ярости. - Мы же... мы же тренировались здесь вместе! Гермиона подошла к ней вплотную. Она была выше Джинни, и сейчас, в свете магических ламп, её лицо казалось высеченным из камня. - Вы здесь не тренируетесь, Уизли. Вы здесь подписываете себе смертные приговоры. Амикус Кэрроу знает об этом месте. Он ждет за углом. Если я не заберу ваши палочки сейчас, он заберет ваши жизни через пять минут. Она начала собирать палочки. Двенадцать штук. Двенадцать щелчков по дереву, которые звучали как похоронный марш. Когда она вернулась к Драко, в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как догорает фитиль в лампе. - Две недели без магии для всех присутствующих, - объявила она, убирая палочки в сумку. - Любое использование стихийной магии - и вы отправитесь в подземелья к Снейпу. - Это всё? - выплюнул Невилл. - Ты просто забрал наши палочки, Малфой? Ты стал мягким? Драко криво усмехнулся. Он знал, что Кэрроу стоят за дверью и подслушивают через щель. Им нужно шоу. Им нужна кровь, иначе они ворвутся сами и не оставят здесь ничего живого. - Мягким? Нет, Лонгботтом. Я просто экономлю время. Но наказание должно быть показательным. Старосты, выйти вперед. Невилл и Полумна сделали шаг. Джинни хотела пойти за ними, но Невилл удержал её за руку. - Ты - староста Гриффиндора, - Драко направил палочку в грудь Невилла. - Ты отвечаешь за этих идиотов. Ты подвел Директора. Ты подвел Лорда. - КРУЦИО! - выкрикнул Драко. Невилл рухнул мгновенно. Он не закричал сразу - он слишком долго учился терпеть боль, - но его тело забилось в конвульсиях, пальцы судорожно царапали ковер. Девочки вскрикнули, кто-то закрыл глаза руками. Гермиона стояла рядом с Драко, её лицо не дрогнуло, но она видела, как Малфой сжимает палочку так сильно, что костяшки побелели. Он вкладывал в заклинание ровно столько силы, чтобы это выглядело ужасно, но не выжигало нервы. - Хватит, - холодно сказала Гермиона через десять секунд. Драко опустил палочку. Невилл лежал, тяжело дыша, его лицо было мокрым от пота. - Теперь ты, Лавгуд, - Драко перевел палочку на Полумну. - Не надо! - закричал Симус, порываясь вперед, но Гермиона выставила руку, останавливая его невербальным заклинанием, отбросившим его к стене. - Молчать! - рявкнула она. - Хотите, чтобы я позвала Алекто? Она не будет использовать Круцио десять секунд. Она будет делать это, пока вы не начнете жрать собственные языки. Драко ударил Полумну. Она упала без звука, только её серебристые глаза расширились, отражая свет ламп. Она была старостой Когтеврана, и она разделяла ответственность. Когда Драко закончил, он обвел взглядом присутствующих. - Палочки заберете у Старосты Грейнджер через четырнадцать дней. Если я увижу хотя бы один патруль «Отряда Дамблдора», я вырежу Метку на лбу каждого из вас. Убирайтесь в свои гостиные. Бегом! Студенты бросились к выходу, подхватывая Невилла и Полумну под руки. Когда последний гриффиндорец исчез за дверью, Драко выдохнул. Они не разговаривали, пока не оказались за закрытыми дверями своих апартаментов. Гермиона сбросила сумку с палочками на стол - они посыпались с сухим стуком, как кости. Драко подошел к камину, уперся руками в каминную полку и опустил голову. Его плечи мелко дрожали. - Я ненавижу это, - прошептал он. - Я ненавижу каждую ебаную секунду этого дня. Гермиона подошла к нему сзади. Она видела его отражение в зеркале - он выглядел разбитым, его маска надменного аристократа осталась где-то в коридорах восьмого этажа. Она медленно положила руки ему на лопатки. - Ты спас их, Драко, - тихо сказала она. - Ты видел Амикуса в конце коридора? Он стоял там с плетью. Если бы мы не вошли первыми... - Я знаю! - он резко обернулся, хватая её за плечи. Его взгляд был лихорадочным, полным боли и какого-то дикого, животного отчаяния. - Но они смотрят на меня как на дьявола. И на тебя тоже. Ты видела, как Джинни смотрела на твои руки? Будто на них кровь младенцев. - На них и есть кровь, Драко, - Гермиона притянулась к нему, её голос стал тише, глубже. - Мы оба в дерьме по самое горло. И единственный способ не захлебнуться - это держаться друг за друга. Она подалась вперед и впервые за всё это долгое, кровавое лето поцеловала его сама. Это не был нежный поцелуй. В нем была горечь табака, вкус огневиски и отчаянная потребность почувствовать, что они еще живы, что их тела еще могут давать тепло, а не только причинять боль. Драко ответил мгновенно, срываясь. Он прижал её к стене рядом с камином, его руки запутались в её волосах. Он целовал её так, будто пытался выпить её душу, заглушить крики Невилла в своей голове, забыть о Метке, которая жгла кожу. - Грейнджер... Гермиона... - хрипел он ей в губы, срывая с неё старостский значок и бросая его на пол. - Если мы сдохнем в этой войне, я хочу, чтобы ты знала... - Молчи, - она заставила его замолчать новым поцелуем, расстегивая пуговицы на его рубашке. - Никаких признаний. Никаких слов. Просто... будь здесь. Сейчас. В ту ночь в гостиной Старост огонь в камине пылал ярче обычного, но он не мог согреть их так, как эта яростная, почти болезненная близость. Они занимались любовью на ковре перед камином, среди разбросанных мантий и чужих палочек, как два обреченных человека на краю бездны. Каждый стон был протестом, каждое движение - попыткой доказать смерти, что они еще не её собственность. Под утро, когда Гермиона уснула, прижавшись к его груди, Драко долго смотрел на потолок. Он чувствовал её дыхание на своей коже и понимал: Снейп был прав. Это его погибель. И он примет её с благодарностью, лишь бы эти мгновения тишины длились вечно. Это утро в Большом зале должно было стать финальным штрихом в их картине абсолютного падения. Замок гудел, как потревоженный улей, но стоило дверям распахнуться, как наступила мертвая, звенящая тишина. Гермиона вошла первой. Она шла к столу Гриффиндора, чувствуя на себе сотни взглядов, полных жгучей ненависти. Каждое её движение было выверенным, холодным, механическим. Она села на край скамьи, и студенты вокруг неё синхронно отодвинулись, словно от зачумленной. Перед ней стояла тарелка с кашей, к которой она не притронулась. Драко вошел следом через несколько минут. Он не сел за стол Слизерина. Вместо этого он медленно, чеканя шаг, прошел через весь зал прямо к гриффиндорскому столу. Он остановился за спиной Гермионы, и тень от его фигуры накрыла её. - Грейнджер, - его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как удар хлыста. - Мне надоело искать тебя по всему замку, когда ты мне нужна. Гермиона медленно обернулась, глядя на него снизу вверх. В её глазах была идеальная смесь покорности и готовности подчиняться. - С этого дня, - Драко обвел зал ледяным взглядом, задерживаясь на перепуганных лицах первокурсников и яростном лице Джинни Уизли, - ты обедаешь за столом Слизерина. Рядом со мной. Мне не нравится, что моя вещь пропитывается этим гриффиндорским смрадом. Встала и пошла. По залу пронесся приглушенный вздох ужаса и отвращения. Это было за пределом унижения - заставить Гермиону Грейнджер сидеть в логове врага на правах домашнего животного. Гермиона молча поднялась. Она не сказала ни слова, не возразила. Она просто последовала за ним, чувствуя, как в спину ей летят невидимые проклятия. Кэрроу у преподавательского стола довольно переглянулись. Снейп не поднял головы от своей тарелки, но его пальцы на долю секунды сильнее сжали нож. Когда они сели за стол Слизерина, Драко демонстративно положил руку ей на загривок, заставляя склонить голову ниже. Слизеринцы ухмылялись, шепча гадости, но Гермиона чувствовала под его пальцами не грубость, а едва заметное, успокаивающее тепло. Это был его способ сказать: «Теперь ты под моей защитой. Здесь тебя никто не тронет». Ей было легче играть роль его «куклы», чем каждую секунду ждать ножа в спину от тех, кого она еще недавно называла друзьями. День выдался изматывающим. Инцидент с Филчем, которого она прокляла на глазах у всех, выпил из неё последние силы. Вернувшись в гостиную, она не стала ждать Драко. Она скинула туфли, плеснула себе огневиски - обжигающего, пахнущего торфом и старым дубом - и включила радио. Зазвучал надрывный рок. Гермиона начала танцевать. Это не было красиво - это была агония. Она вскидывала руки, кружилась, позволяя музыке вытеснить из головы крики Невилла и хрипы Филча. Когда Драко вошел, он увидел её в центре комнаты - растрепанную, с горящими глазами, с волосами, разметавшимися по плечам. Он рассмеялся - искренне, горько и облегченно. Он бросил свою мантию на кресло и шагнул к ней. - Ты сумасшедшая, Грейнджер, - выдохнул он, подхватывая её за талию и вовлекая в этот дикий, рваный танец. Они кружились, пока дыхание не стало обжигать легкие. В этом танце они были настоящими. Здесь, под звуки маггловской музыки, они сбрасывали кожу монстров. Этой ночью Гермиона окончательно перенесла свои вещи в его спальню. Спать одной стало физически невозможно - темнота без него наполнялась призраками тех, кого они предали. Драко притянул её к себе, укрывая их обоих тяжелым одеялом. Его рука по-хозяйски, но нежно легла ей на талию, прижимая её спиной к своей груди. Гермиона выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение из плеч. В его объятиях она чувствовала дом. Это было парадоксально, безумно, но этот слизеринский принц стал её единственным безопасным берегом. В эти моменты она вспоминала, кто она такая на самом деле - не палач, не Староста, а просто Гермиона. Драко не спал. Он слушал её ровное дыхание и чувствовал, как её сердце бьется в унисон с его собственным. Он не понимал, как жил без неё раньше. Эта гриффиндорская львица, такая колючая и гордая, стала его смыслом существования. Она была единственным, что удерживало его от падения в бездну безумия, в которую его толкали Кэрроу. Он проснулся, когда первые лучи солнца едва коснулись тяжелых штор. Гермиона еще спала. Он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. Ему было жизненно необходимо видеть её такой - беззащитной, сонной, с чуть приоткрытыми губами. Она забавно морщила нос, когда свет падал ей на веки, и сладко потягивалась, задевая его ногой. В эти несколько минут, пока она не открыла глаза, на неё еще не обрушивался груз прожитого ада. Она была той самой девчонкой из библиотеки. Гермиона заворочалась и уткнулась лицом в его плечо, не открывая глаз. - Еще немного... - пробормотала она, обнимая его за шею. Драко закрыл глаза, вдыхая её запах. Он знал, что скоро им придется встать, надеть маски, выйти в зал и снова стать врагами для всего мира. Он снова будет называть её «вещью», а она будет холодно подчиняться. Но сейчас, в этой предутренней тишине, она была его миром. И он готов был сжечь всё вокруг, лишь бы она продолжала так спать в его руках. - Люблю тебя... - едва слышно прошептал он, целуя её в висок. Она не ответила, лишь крепче сжала его руку в своей, и Драко понял: она слышала. И это было всё, что ему нужно, чтобы пережить еще один день в аду. Школа задыхалась. Декабрь принес не радость Рождества, а колючий, пробирающий до костей холод и ощущение надвигающейся катастрофы. Замок превратился в ощетинившуюся крепость. После того как Драко и Гермиона «зачистили» Выручай-комнату, Отряд Дамблдора стал действовать осторожнее, почти профессионально. Теперь они собирались мелкими группами в спальнях под заглушающими чарами. В их глазах застыла холодная решимость: они знали, что Гарри где-то там, за пределами стен, и когда он вернется для финальной битвы, они должны быть его армией, а не кучкой запуганных детей. Гермиона видела это на каждой перемене. Невилл больше не опускал взгляд - он смотрел на неё с презрением, которое обжигало сильнее, чем «Круциатус». Джинни стала молчаливой тенью, чья палочка всегда была наготове. Гриффиндорцы сплотились вокруг этой ненависти к «предательнице», и Гермиона принимала её как дар, понимая: чем сильнее они её ненавидят, тем выше стены их внутренней крепости. Вечер перед отъездом на каникулы был пропитан тревогой. Завтра их ждал Менор. Снова ледяные залы, снова безумный смех Беллы, снова пытки и необходимость спать в разных комнатах, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. - Директор ждет вас, - прохрипел Амикус Кэрроу, преградив им путь в коридоре. Его маленькие глазки сально мазнули по фигуре Гермионы. - Похоже, он хочет дать вам последние наставления перед тем, как вы отправитесь к Лорду. Идите, и не заставляйте его ждать. Снейп сидел за своим столом, окруженный сизым дымом благовоний. Когда дверь за Драко и Гермионой закрылась и щелкнули запирающие заклинания, он тяжело опустил перо. Лицо Северуса казалось высеченным из серого гранита - глубокие борозды усталости пролегли у рта. - Кэрроу в восторге от вашей работы, - начал он тихим, лишенным интонаций голосом. - Они убеждены, что дисциплина в школе достигла пика, а сопротивление подавлено. Ваша «карательная акция» в Выручай-комнате стала шедевром дезинформации. Драко криво усмехнулся, прислонившись к спинке стула. - Невилл так не думает, Северус. Он готов перерезать мне горло. - Это именно то, что нам нужно, - отрезал Снейп. - Пока Кэрроу видят вашу жестокость, они не замечают, что ученики продолжают тренировки в своих гостиных. Они становятся сильнее, злее и сплоченнее. Вы дали им общего врага, и этот враг - вы. Это лучшая защита, которую я мог для них придумать. Он замолчал, переводя взгляд с Драко на Гермиону. Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась - из строгого наставника Снейп превратился в заговорщика. - Теперь о главном. Завтра вы отправляетесь в Менор. Лорд будет следить за каждым вашим шагом. Но у нас есть задача, от которой зависит исход всей этой бойни. Гермиона подалась вперед, её пальцы непроизвольно сжали край стола. - Что мы должны сделать? - Альбус... - Снейп на мгновение запнулся, и в его глазах промелькнула тень старой боли. - Директор Дамблдор оставил мне информацию. Существуют предметы, якоря души Лорда. Кристражи. Один из них, по моим сведениям, спрятан в поместье Малфоев. Это медальон Слизерина. Драко побледнел. - Медальон? В моем доме тысячи тайников, Северус. Лорд лично ставил защиту на подземелья и сейфы. - Именно поэтому искать его должны вы, - Снейп посмотрел на Драко в упор. - У тебя есть доступ к крови рода. Менор признает тебя хозяином в отсутствии Люциуса. Гермиона, твой ум - единственный инструмент, способный распутать охранные заклинания Лорда, не подняв тревоги. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Искать часть души Волан-де-Морта под носом у него самого - это было чистое самоубийство. - Это золотой медальон с буквой «S», - продолжал Снейп. - Если вы найдете его, не пытайтесь уничтожить. У вас нет средств. Просто найдите и, если получится, заберите. Поттеру понадобится это, когда он придет. - Мы найдем его, Северус, - твердо сказала Гермиона, хотя внутри всё сжалось от страха. - Идите, - Снейп снова склонился над пергаментом. - И постарайтесь не попасться Беллатрисе. Она стала подозрительной. Они вернулись в свои апартаменты в полном молчании. В комнате горел тусклый свет камина. Гермиона подошла к окну, глядя на заснеженные башни Хогвартса. Завтра всё изменится. Завтра они снова будут играть в господина и рабыню, но на этот раз ставка - сама жизнь. Драко подошел сзади и обнял её, зарываясь лицом в её волосы. Он дышал тяжело, рвано. - Медальон... Грейнджер, если нас поймают, Авада будет милосердием. - Нас не поймают, - она развернулась в его руках, ласково проводя ладонями по его лицу. - Мы - лучшие актеры в этом театре абсурда, Драко. Снейп верит нам. Дамблдор верил нам. Она притянула его к себе для долгого, тягучего поцелуя. В нем не было страсти - только отчаянная попытка запомнить вкус друг друга перед тем, как им снова придется стать чужими. Они знали, что в Меноре им нельзя будет даже смотреть друг на друга дольше секунды. Эту ночь они провели без сна, просто лежа в объятиях друг друга. Гермиона слушала стук сердца Драко, а он перебирал её кудри, вдыхая запах её кожи. Для него она была единственной константой в рушащемся мире. Он представлял, как будет просыпаться в Меноре один, в своей холодной спальне, зная, что она - всего лишь через две двери, но бесконечно далеко. - Я буду смотреть за тобой, - прошептал он в темноте. - Каждую секунду. Даже если буду орать на тебя при Лорде... помни, что это я. Твой Драко. - Я знаю, - она крепче прижалась к нему. - Мы найдем этот медальон. И мы вернемся сюда. Вместе. Когда рассвет начал окрашивать снег за окном в серый цвет, они встали. Пора было надевать маски. Пора было ехать домой - в самое сердце тьмы.