Лекарство от смерти

Казалось я тону в темной, мерзкой, густой субстанции. Она заливалась в уши и рот, заставляя меня захлебываться, задыхаться в попытках поймать хоть небольшую спасительную каплю воздуха, обволакивала все мое тело плотной пленкой, сковывающей любое движение. А потом темнота резко заканчивалась, будто меня силой вырывали из нее, причиняя боль, схватив за грудки. Медленно моргнуть. Вокруг только пелена, мир расплывчатый, нечеткий, напоминающий мой детский рисунок акварелью, на который я по неосторожности пролила воду из стакана, локтем задев его при очередной попытке набрать краски на кисть. Слишком яркий свет, как прожектор на футбольном поле или на сцене. Темный силуэт, заслоняющий его. Последняя мысль о том, что теперь свет напоминает ореол над головой незнакомца, а может быть эта тень всего лишь плод моего воображения. Как и все здесь… Снова темнота. Снова липкое, противное ощущение ужаса, холода, одиночества, которое сменяется другим неприятным ощущением прикосновений. Очередная попытка открыть глаза, проснуться, избавиться от отвратительного чувства чужих пальцев на плечах, талии, бедрах… И снова провал. Вот же черт… Теперь я была уверена, что не тонула. Меня топили. Слишком громко вдохнув полной грудью, я резко села. Воздух… Я могу дышать. Я бегло обвела глазами место, где находилась. Все кружилось, но, кажется, это моя комната? Тошнота накатила слишком внезапно, вместе с неконтролируемым желанием вывернуться наизнанку. Все, что пришло мне в голову, это наклониться в сторону, чтобы не испачкать себя и постельное белье, но прежде, чем я успела подумать о том, сколько буду убирать все это, перед моим носом оказалось пустое ведро. – С добрым утром, олененок! - прозвучал прямо надо мной слишком довольный и громкий голос придурка Маркуса. Хотелось треснуть ему по лицу, но, к сожалению, не было ни сил, ни возможности. Медленно выпрямившись после прочистки желудка, я неуверенно оглядела парня, вытирая тыльной стороной ладони влажный лоб, чувствуя облегчение и смущение одновременно. В комнате повисла неловкая тишина. Я сидела на кровати, а Маркус находился напротив, держа в руках теперь уже не пустое ведро. Забавная картина. Наверное. На губах парня застыла привычная ему ухмылка. Поднявшись взглядом вверх до его глаз и уколовшись о холодный, острый ледяной осколок, я резко дернулась, сдвигаясь к стене и поджимая колени. Снова это ощущение чужих прикосновений на коже… Что он делает в моей комнате? Он меня… – Ты чего? - с каким-то наивно-детским удивлением в голосе спросил парень. – Что ты здесь делаешь? - сдавленно спросила я в ответ, чувствуя неприятный кисловатый привкус на языке. Хотелось пить. Маркус отставил ведро в сторону, а после, будто читая мои мысли, взял видимо заранее приготовленный стакан воды с моего письменного стола и протянул мне. Все это время я неотрывно следила за каждым его движением, наблюдая за тонкими, длинными пальцами парня. Кожа бледная, с выделяющимися реками вен, как на контурной карте у профессора Блума. Он меня трогал? Пугающие картинки мелькали в голове, будто кто-то слишком быстро переключал слайды на старом проекторе. – Тебе нужно попить, - спокойно сказал он, кивая в сторону стакана с водой, который все еще протягивал мне. – Ты не ответил. – Сначала выпей, а потом поговорим, Анна, - его брови сошлись на переносице, намекая на явное раздражение. Несколько секунд я оценивала риски. Очевидно, он был здесь все время, что я провела в отключке, и мог сделать что угодно. Почему я вообще была в отключке? Нахмурившись, я попыталась вспомнить… Голова стала напоминать воздушный шар, который надували слишком сильно, еще несколько выдохов и он точно лопнет, разлетаясь на яркие клочки и издавая заставляющий вздрогнуть хлопок. – Мне что медсестру позвать? Отвлекаясь от неудачных попыток восстановить прошлые события, я снова взглянула на парня. Он шагнул ближе, почти пихая стакан мне в лицо. Наконец, согласившись, я наигранно закатила глаза, а после забрала воду, случайно коснувшись пальцев Маркуса. Такие же ледяные, как мои. Сделав несколько спасительных глотков прохладной жидкости, я, наконец, почувствовала небольшое облегчение. Вот бы все проблемы решались так же просто. Пальцами обхватив наполовину пустой стакан, я осталась недвижно сидеть на прежнем месте, лопатками упираясь в стену и складывая ноги по-турецки. Маркус все еще стоял передо мной со скуксившимся выражением на бледном лице, только сейчас я обратила внимание на проступающие темные круги под его глазами. Не спал? Какой вообще сейчас день? – Так… - тихо начала я, запинаясь после, не уверенная, что могу снова задать этот вопрос. - Что ты делаешь в моей комнате? Маркус раздраженно вздохнул, затем усаживаясь в кресло у окна. – Что последнее ты помнишь? - снова ответив вопросом на вопрос, сказал он, внимательно изучая мое лицо. Казалось, я физически могу ощутить, как его взгляд скользит по нему, от нахмуренного льба вниз, к темным полоскам бровей, уверена, покрасневшим сейчас глазам, переходя на бледные щеки, цепляясь за несколько маленьких родинок, похожих на брызги темной краски, завершая свое путешествие на губах. Что я помню? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было заставить себя сосредоточиться. Я прикрыла веки, медленно выдыхая весь воздух из легких и ныряя в собственное сознание в поиске ответов. Темный класс и зеленые глаза Гросвела напротив, допрос и его намеки на то, что я виновата во всем. Во всем, что произошло здесь и до этого, с мамой. Я поморщилась, чувствуя, как неприятно застучало в висках. – Анна? – Подожди, - резко попросила я, продолжая копаться в воспоминаниях. Яркий свет от фонарика мисс Бейли, ее сливовая форма. Этот цвет так шел девушке, выигрышно подчеркивая смуглый тон ее кожи. Теплая и уверенная ладонь мистера Фрома, цепкие пальцы… Я резко открыла глаза. Маркус, сидевший в кресле напротив, наклонил корпус в мою сторону и напряженно наблюдал за мной. – Я ведь ушла с мистером Фромом? - сильнее сжав пальцы на прохладном стекле стакана, уточнила я. – Да, - кивнул парень. – Гросвел не дал проводить тебя. После психолога ты была где-то еще? О чем вы говорили? Я снова напрягла память, пытаясь вспомнить, но последнее, что отпечаталось в голове - дверь в кабинет психолога. Мне было плохо. После допроса. Все воспоминания были нечеткими, размытыми, как будто мне все это показалось. – Не знаю… я… я не помню… Черт, - я отставила стакан на письменный стол, прикрывая лицо ладонями. Не может быть… Этого просто не может быть… – Анна, – снова позвал Маркус. – В чем дело? Голова стала похожей на осиный улей, захотелось закрыть уши и закричать, чтобы это прекратилось. – Раньше… – сдавленно начала я, сомневаясь, что парню передо мной стоит рассказывать такое, и не отрывая ладоней от лица. – До того, как я оказалась здесь, я иногда… – я поджала губы. Это было слишком личным. Слишком тайным. Чем-то только моим, что не стоило знать окружающим. Никому из всех этих безразличных людей, которые напоминали экспонаты в музее восковых фигур, такие же “почти настоящие”, выполненные в мельчайших деталях, но с пустым, совершенно безучастным, стеклянным взглядом… – Что ты иногда, Анна? – осторожно переспросил Маркус. – Я будто выпадала. Это похоже на бракованную кинопленку, где часть картины просто вырезали. Плавный сюжет внезапно обрывается совершенно не к месту, а затем движется дальше, но уже с другого момента, никак не связанного с предыдущим. Понимаешь? – я убрала руки от лица, с надеждой заглядывая в ледяные осколки. – Не совсем… - спокойно отозвался он, нахмурившись. – Это мог быть обычный день в школе… Я сидела в столовой или в классе, это не важно, что-то писала, читала или просто следила за происходящим вокруг, а потом время словно просто переставало существовать. Я будто на мгновение была вне времени, а когда приходила в себя, оказывалось, что перемена или урок давно закончены. Момент упущен, – снова попыталась объяснить я. Слова путались, цеплялись за язык, как репей, не желая выходить наружу, а голос дрожал, как и руки. – Мне казалось, это прошло, но… – Я нашел тебя на втором этаже, у двери, с ключом в руке. Ты была на полу. Я подумал, ты приняла что-то, пытался привести тебя в чувства, но реакции не было. Я не знал, сколько ты пробыла в таком состоянии одна и видел ли это кто-то еще, но мне показалось, что нарваться на случайных зрителей - очень плохая идея, поэтому принес тебя сюда, – спокойно рассказал он, продолжая наблюдать за моей реакцией на каждое его слово. – Так ты не помнишь, потому что действительно приняла что-то или… – Я не наркоманка! – слишком резко отреагировала я. – Какой-же ты все-таки придурок, Мойер. Маркус неожиданно улыбнулся. – Сочту это за благодарность, олененок.