Лекарство от смерти

Повисла тишина, где каждый из нас пытался осмыслить сказанное Магнусом только что. Показалось, будто он первый раз признался себе в этом или произнес вслух. Парень застыл, стеклянным взглядом смотря на фотографии напротив, а я изучала его. Это выражение лица было мне знакомо. Абсолютная пустота, всепоглощающая. Поджатые в напряжении губы, похожие теперь на тонкую полоску, ничего не выражающий взгляд, означающий, что человек слишком далеко отсюда, путешествует по своим мыслям, петляет по воспоминаниям, мечтая остаться в них навсегда. Мечтая вернуться. Туда, где чувствуется сладковатый ягодный аромат и слышен смех, похожий на звон колокольчиков. – Прости, – наконец, сказал он, выдохнув и отведя взгляд от снимков. – Немного задумался. – Я понимаю, Магнус, – тихо шепнула я, пропавшим куда-то голосом. Хотелось как-то поддержать его, но я не знала как. Все эти глупые фразы бессмысленны, они не способны помочь распутать тот черный комок горечи, что навсегда засел в груди. Он будет навечно с тобой, возможно чуть уменьшившись со временем, но каждый раз перед сном ты снова и снова будешь пытаться. Ниточка за ниточкой… Чтобы в итоге осознать – нужно научиться жить с тем, от чего не избавиться. “Может быть, с чудовищем стоит подружиться, Анна” Я дернулась, не понимая, откуда в моей голове эта фраза. – Все хорошо? – тут же спросил Магнус. – Д-да, – неуверенно ответила я, нахмурив брови. Неприятное липкое чувство чужих прикосновений на коже снова вернулось, заставляя меня дрожать. – Можно присесть? Магнус кивнул, продолжая обеспокоенно меня оглядывать. – Расскажешь что-нибудь… – попросила я, оказавшись на продавленном стареньком диване. Мне нужно было отвлечься от навязчивых мыслей. – О Трейси. – Я мало что знал о ней, – неловко начал он, а я моментально переключилась, удивленная несостыковкой в его чувствах с наличием информации, точнее ее отсутствием. – Она никогда не рассказывала о себе. Просто позволяла быть рядом. Иногда я думал о том, что наверняка не один… Кого она подпускает ближе… Наверное, в последнее время я переходил черту, напридумывал себе ерунды. Мне казалось, что я имею право лезть… Зря казалось. – Имеешь право лезть? Так это с тобой она все время ругалась? Не с Маркусом? – уточнила я, все больше хмурясь и пытаясь прокрутить в голове все произошедшее за несколько недель. – Нет. Мы ругались однажды. Тогда во дворе, ты видела нас. – Почему вы ругались? – пытаясь, наконец, прояснить все для себя, спросила я. – Я увидел следы на ее шее… И почему-то решил, что могу вмешаться. Идиот, – он пожал плечами с какой-то глупой улыбкой, словно насмехался над собой. Мой пульс ускорился. Совершенно точно, их ссора произошла на следующий день после того, как Трейси вернулась в комнату со странными синяками, но я все это время думала, что они появились по вине одного из братьев, а теперь… Был кто-то еще. – Ты чего задумалась? – вырывая меня из размышлений, спросил Магнус, склонив голову. – Да так… Думаешь, у Трейси был еще… парень? – тщательно подбирая слова так, чтобы не обидеть его, поинтересовалась я. Это было важно. Ведь кто-то же оставил эти следы. К кому-то Трейси уходила той ночью. И этот кто-то мог… – Думаю, у Трейси было слишком много тайн, Анна, – грустно улыбнувшись, заключил Магнус. – Мы с Маркусом давно в академии, нас перевел сюда отец, когда нам было по девять. Трейси же появилась здесь два года назад. Сначала она была немного похожа на тебя. Тихая, отстраненная, иногда заплаканная, но всегда очень внимательная. Она мне сразу понравилась, и первое время я пытался просто завязать общение. Хоть какое-то. Она была резкой, колкой, похожа на зверька, над которым долгое время издевались и теперь он не признает заботы и ласки. Прошло пару месяцев и Трейси изменилась. Мы стали сначала дружить, а потом стали немного ближе, – он снова неловко улыбнулся, а я смущенно отвела взгляд, мне не требовались такие подробности. – Все было нормально. Точнее мне так казалось. – И ты не знаешь, откуда у Трейси наркотики? – спокойно спросила я, прервав его рассказ. Все это как-то не вязалось. Если Магнус любил Трейси, если они часто проводили время вместе… Он точно должен был знать что-то об этом. – Я не хочу говорить на эту тему, Анна, – он отвернулся, снова устремив взгляд в фотографии, словно пытался прожечь их насквозь. Молчание вызывало ещё больше вопросов, запутывало, заставляло сомневаться, что хоть какие-то слова Магнуса – правда. Что если все это просто игра? Что если братья Мойер причастны к смерти Трейси Диксон, а теперь пытаются что-то сделать и со мной… От мыслей, которые окружали меня, как последнего война на поле боя, которому чудом удалось спастись от атаки, стало дурно, дыхание участилось, ледяные ладони вспотели. Стало казаться, что и без того небольшая комната сужается, давит, угрожает… – Анна? – Мне нужно на воздух… – сдавленно сказала я, пытаясь дышать. – Скорее, поднимайся, – пальцы Магнуса сомкнулись чуть выше моего локтя, он пытался помочь мне встать. Снова это ощущение… Горячие пальцы сквозь шелковую ткань блузки… – Нет! – резко вскрикнула я, отдергивая руку и видя перед собой растерянное выражение лица парня. – Не… не трогай меня. Магнус вскинул руки, демонстрируя ладони. Я бросилась на выход из узкой каморки, хруст сухих половиц под ногами шумел в ушах, раздражая сильнее. Хотелось выбросить содержимое головы, скомкать посильнее, как листы из блокнота Маркуса. Выбросить все в корзину и забыть. Словно и не было ничего. Начать все заново. Может быть в этот раз повезет? Выбежав, наконец, на свежий воздух, я резко остановилась, упираясь взглядом в скалистый берег. От былого солнечного дня ни осталось и следа, его словно стерли ластиком, навсегда. Море разбушевалось ни на шутку, набрасываясь на камни, как на добычу, и терзая их холодом. Ветер трепал оголённые ветви деревьев, измученных вечными дождями и штормами. Они гнулись под этим напором, издавая неприятный, леденящий душу треск, но не ломались, упрямо возвращаясь в прежнее положение каждый раз, как только ветер стихал. Заставив себя глубоко вдохнуть несколько раз, я распрямила спину, подставляя щеки завывающему ветру. Удастся ли ему сломать меня? Может, я уже сломана… В пустой аудитории, куда меня привела мисс Уилли, было душно. Я прерывисто дышала, то сжимая пальцы в кулак, то распрямляя их. Стрелки на часах над доской медленно перемещались с одного деления на другое, отсчитывая минуты моего “заключения”. Я была заложницей не только этого осточертевшего мне места. Я была заложницей собственной головы, копошащихся в ней мыслей, похожих на червей в банке, которую мне однажды показал Ноэль перед походом с отцом на рыбалку, подсунув ее прямо под мой нос. Мерзкие, скользкие, испачканные во влажной земле, сплетенные в клубок, но при этом существующие в бесконечном движении, запутываясь все сильнее. – Мисс Моне, – отвлекая меня, прозвучал незнакомый мне ранее женский голос. Я перевела рассеянный взгляд в сторону источника звука. Женщина, на вид чуть старше мисс Уилли. Очередной темный строгий костюм, сливовая помада на тонких губах выглядела несуразно, карикатурно, светлые волосы убраны в тугой пучок на затылке. Взгляд светлых глаз твердый, уверенный, как и осанка. – Я Виктория Хейл – ваш адвокат, – представилась женщина, проходя вглубь аудитории и осматриваясь. Кажется, помещение заинтересовало ее куда больше, чем моя персона. Не удержавшись, я хмыкнула. Лорейн… Интересно, насколько сильно она заморочилась с поиском адвоката? Нашла первого попавшегося, на этот раз спуская дело на самотек и решая окончательно избавиться от меня, или же кого-то получше, способного помочь и обелить дважды запятнанную репутацию тетушки. Как же ей не повезло. Аннет – вечный источник проблем и головных болей. – Вам здесь нравится? – поинтересовалась мисс Хейл, останавливаясь у учительского стола и рассматривая виды за окном. – О, я просто в восторге, – с сарказмом начала я, раздражаясь от собственных мыслей о тетке. – Особенно меня вдохновляют здешние виды, а решетки на окнах… Просто загляденье. Что-то вроде рамки на картине с пейзажем, – говорила я, чувствуя, как внутри все сжимается от нарастающей ярости. – Главное в этих решетках – наличие возможности оказаться на свободе, – медленно и монотонно проговорила Виктория. – Вам стоит умерить свой пыл, чтобы не сменить их на другие, более прочные и долговечные, Анна. Я поджала губы, злясь и одновременно понимая, что она права. Гросвел уже явно все сопоставил, проанализировал и сделал выводы. И он совершенно точно не просто так посоветовал мне найти адвоката. – Что-ж, – разворачиваясь, а после двигаясь в мою сторону, начала мисс Хейл. – Начнем наше сотрудничество. Для начала мы должны договориться, что мне вы говорите только правду. Мне совершенно нет дела до того, убили ли вы вашу соседку, мисс Моне. Но чтобы понять, как защитить вас, я должна знать. Я застыла, глядя в ее светлые глаза, похожие на пасмурное небо над академией. Слишком прямая, безжалостная формулировка. Ей нет дела, убийца ли я? – Это вы убили Трейси Диксон? – совершенно безэмоционально спросила мисс Хейл. – Я… я, нет… – я затрясла головой, будто пытаясь сбросить с себя этот вопрос. – Нет. – Тогда докажем это Эллиоту Гросвелу, – на ее тонких губах проскользнула какая-то зловещая, маниакальная улыбка. Я осторожно кивнула, а мисс Хейл стала копошиться в своем кожаном портфеле цвета горького шоколада. – Итак, – снова монотонно начала она, ее безликий голос действовал как белый шум, овладевая всем пространством вокруг. – У меня есть записи вашего последнего допроса с мистером Гросвелом. Вам необходимо ознакомиться с ними. Мы должны проверить, все ли записано верно, а так же убедиться, что на вас не оказывалось давления со стороны следствия. И на будущее, Анна, вы можете отказываться давать показания, если не уверены, если плохо себя чувствуете, если не готовы. Теперь у вас есть я, и каждый ваш шаг в этом расследовании должен быть полностью под моим контролем, ясно? – она подняла глаза, протягивая мне несколько листов. – Ясно, – сдавленно ответила я дрожащим голосом. Положив бумаги перед собой, я попыталась сосредоточиться на тексте, но казалось, это было невозможно. Украдкой глянув на мисс Хейл, которая, видимо, изучала свой экземпляр записей допроса, я замерла, после резко отклоняясь назад и издавая ножками стула неприятный, вызывающий мурашки звук. Только не снова, не сейчас… – Мисс Моне? – словно издалека раздался голос адвоката. За ее спиной со зловещей улыбкой на лице стояла Трейси. – Давно не виделись, Аннет, – угрожающе скривившись, почти прошипела она. – Простите, – выдавила из себя я, чувствуя, как дрожат поджилки, и взяла листы со стола, прикрывая ими лицо в глупой, дурацкой попытке спрятаться. – Сделаешь вид, что меня нет? – медленно обходя мисс Хейл, говорила Трейси. Все внутри, каждая клеточка моего тела сжалась, я задержала дыхание, кажется, позабыв как дышать. – Ты ведь понимаешь, что тебе не спрятаться, Аннет? – подходя ближе и склоняясь надо мной, продолжала пытку вопросами Трейси, заглядывая в мои листы. – Тебя почти поймали. А эта леди не сможет тебя защитить. Я ведь предупреждала, что ты пожалеешь о том, что сделала… Она обошла меня сзади, а после… Я почувствовала ее ледяные, тяжёлые, словно каменные, ладони на своих плечах… Все внутри меня похолодело. – Как тебе твое чудовище, Анна? К горлу подступила тошнота, я уронила листы на карту, судорожно пытаясь расстегнуть ворот блузки, а затем вдруг снова застыла… Черная атласная лента, которую все студентки академии должны были завязывать в бант… Она пропала.