Лекарство от смерти

– Осторожнее! – вырвалось у меня, в то время как рука рефлекторно потянулась в сторону парня, который тут же заинтересованно на нее посмотрел, затем ухмыльнувшись. Я резко спрятала руку за спину, смущаясь своему порыву… Словно я была в состоянии помочь ему, если бы он вдруг… – Не волнуйся, у меня было слишком много времени, чтобы совершить это, если бы я хотел, да и… высота маленькая, – буднично пожав плечами, сказал Маркус, засунув руки в карманы своей куртки и коротко посмотрев вниз через плечо. – Так себе успокоил, – хмыкнула я, все ещё пристально наблюдая за парнем. Его опасная близость к самому краю заставляла меня инстинктивно задержать дыхание, хотя я и понимала, что вряд ли он привел меня сюда, чтобы сделать что-то страшное прямо на моих глазах. – Прости, – улыбнувшись, сказал Маркус без тени сожаления в голосе. – Подойдёшь? От неожиданности я больно прикусила губу, чувствуя металлический привкус на языке. Подойти? К самому краю? Нервно сглотнув, я отвела взгляд, рассматривая деревья, которые словно бились в конвульсиях от резких, безжалостных порывов ветра. Почему у этого несносного, язвительного, холодного и до дрожи пугающего парня получалось толкать меня на безрассудные, глупые вещи? Почему любопытство берет верх? Заставляет соглашаться? Как я вообще оказалась здесь, на этой крыше? – Доверься мне, Анна. Я резко подняла на него взгляд, сейчас видя перед собой совершенно иного, незнакомого мне до этого момента Маркуса. Он все ещё был так же невозмутим и спокоен, но льдинки в его глазах больше не обжигали, не кололи и не пугали. Теперь его взгляд показался мягким и чистым, как блестящие снежинки в первый снег, которые осторожно ложатся на землю, оголённые ветви деревьев, сухую, безжизненную траву, накрывая все вокруг, кутая в снежный плед до весны. Их хочется поймать на раскрытые ладони и долго-долго рассматривать в надежде, что они не растают. Мне хотелось довериться ему, даже если это было глупо и необдуманно, даже если опасно, безрассудно. Я уже и так была на краю, так что же мне мешало быть там рядом с Маркусом? Сделав несколько осторожных шагов, я приблизилась к ограждению, оценивая риски. Оно казалось довольно надёжным. На широком каменном выступе было много места. Маркус в очередной раз предложил мне свою руку, чтобы помочь, а я, на сей раз не медля, сжала его пальцы, позволяя подтянуть меня наверх, и тут же оказалась прямо напротив парня. Теперь мы наверняка со стороны выглядели как какая-то ненормальная парочка, решившая в один день свести счеты с жизнью. Его лицо было слишком близко впервые за долгое время, дыхание снова перехватило, только уже не от резкого порыва ветра, бьющего по щекам, а от взгляда Маркуса. Глаза в глаза. И ощущение, как холодные пальцы парня сжимают мои. Мы застыли в этом мгновении, растянувшемся в вечность. – Я исходил всю землю и не нашел нигде тебе подобной… – еле слышно проговорил он, не отрываясь смотря на меня сверху вниз, вероятно надеясь, что я не расслышу, а ветер подхватил и унес его последние слова далеко отсюда, к скалам, пряча их в шуме волн, облизывающих берег. – Маркус? – в полном смятении позвала я дрожащим от волнения голосом, продолжая держаться за его руку. Словно очнувшись, он вдруг резко отвернулся, разжимая пальцы и отступая на полшага, но все ещё оставаясь рядом. И снова это ощущение пустоты, как будто у меня забрали что-то важное, нужное… – Отсюда открывается прекрасный вид, правда? – громко спросил Маркус, пытаясь перекричать порывы ветра и больше не смотря на меня. Я так же, как и он, развернулась, теперь лишь изредка украдкой поглядывая на парня. – Видишь? Там колодец. С этими словами он указал в нужную сторону, а я решила проверить ему на слово и просто кивнула, пытаясь не смотреть в этом направлении. Не хотелось бы снова увидеть там… ее. Только не здесь и не сейчас. – Когда ты потеряла сознание, я был здесь. И все видел. Поэтому так быстро тебя нашел, – спокойно рассказал он, меланхолично смотря перед собой, уперев взгляд светлых глаз в линию горизонта. Услышав это объяснение, я, наконец, смогла выдохнуть, чувствуя боль в сдавленной все это время грудной клетке. И если отбросить мой постоянный страх и тревогу, трезво взглянув на вещи, оно звучало логично и правдоподобно. – И… Давно ты приходишь сюда? – зачем-то спросила я, слегка осмелев и наблюдая за профилем Маркуса. Он внезапно ухмыльнулся, после поджимая губы и снова пряча руки в карманы куртки. – Мы с Магнусом здесь уже восемь лет… Я много бродил по академии и вот… Нашел это место. Короткие паузы, которые делал Маркус, словно чтобы лучше подобрать слова, заполнял завывающий ветер, который сейчас сменил направление, теперь толкая нас в спины. Пришлось подавить внезапное, трусливое желание схватиться за руку единственного человека, стоящего рядом. Я старалась осмыслить каждое его слово, не упускать детали, понять. Восемь лет – долгий срок заточения здесь, но, кажется, братья смогли приспособиться и к жёстким правилам, и к отчужденности этого места. – Почему вы оказались в академии? – тихо спросила я, по правде говоря, не рассчитывая на то, что получу хоть какой-либо ответ. Да и с чего ему вдруг что-то рассказывать? Разве мы стали друзьями? Хотя бы немного ближе друг другу? Между нами было всего несколько шагов, но это расстояние казалось огромной пропастью. Сдвинешься вперёд и она навсегда поглотит тебя, утащит на темное дно. Услышав мой вопрос, Маркус в очередной раз как-то горько усмехнулся, продолжая смотреть вдаль. Интересно, так ему было проще? Не встречаться со мной взглядом. – У всех здесь есть кое-что общее, Анна, – начал он, замирая после. – Мы никому не нужны. Его слова были ударом под дых. Слишком сухими, безжалостными, но честными и настоящими. Это была реальность, в которой мы находились, без прикрас, без попытки придумать оправдание. Просто, черство и неожиданно. Как толчок ветра в спину. – Слышал разные слухи о твоей матери, – снова заговорил Маркус, заставляя все внутри меня похолодеть. – Мне жаль, что так вышло. Я отвернулась, перестав изучать резкие черты лица парня. – Зачем ты говоришь мне это? – сдавленно спросила я, чувствуя, как дрожу всем телом. – Когда нам с Магнусом было по девять, наша мать наглоталась таблеток, потому что узнала об изменах отца. Она была невыносимой, истеричной, самовлюбленной, а еще ей нравилось баловаться всем запрещённым. Какие-то дикие вечеринки, наркотики, алкоголь, незнакомые люди вокруг. Она будто каждую секунду пыталась привлечь его внимание, каждый ее бездумный и безответственный поступок кричал о том, насколько ей одиноко, но отцу было плевать, как и на нас. Поэтому мама слетела с катушек. Грустная история, – с совершенно невозмутимым лицом вдруг рассказал Маркус, а я поймала себя на том, что снова затаила дыхание. Его спокойствие поражало и ужасало одновременно. – После ее смерти, отцу стало окончательно не до нас, слишком много проблем нужно было решить: утихомирить прессу, обелить запятнанную репутацию, удержать бизнес, трещавший по швам. Так мы оказались здесь. Конец. Ну, или начало. Будто проглотив язык, я стояла и боялась пошевелиться, прокручивая в мыслях то, что только что услышала. И это совершенно не укладывалось в голове, ему просто не было там места. – Да брось, Анна, – Маркус неожиданно развернулся в мою сторону, заставляя меня испуганно вздрогнуть. – Только не говори, что ты думала, что у тебя одной здесь тяжелое прошлое? Он игриво улыбнулся, но в глазах его плескалась горечь от пережитых вновь воспоминаний, как тёмное море сегодня, бьющееся о скалы. Это невозможно было скрыть, как бы Маркус не пытался. – Я совсем не думала… – еле слышно призналась я. – Не заморачивайся, оленёнок, я просто вернул должок. Откровение за откровение, – добавил он, ободряюще улыбаясь, пока я все ещё пребывала в шоке от полученной информации, в этот раз пропустив мимо ушей дурацкое прозвище. Несколько минут мы молча стояли на краю, смотря друг на друга я в растерянности и полном непонимании, что делать дальше, а Маркус как обычно внешне был полностью спокоен. Он все еще держался на расстоянии, пряча руки от пронизывающего ветра в карманы. – Что-ж, теперь тайна раскрыта, нам больше не нужно торчать на холоде, а то вдруг еще заболеешь, снова придется караулить у твоей постели всю ночь, подавая носовые платки, – возвращая насмешливый тон, проговорил Маркус, затем спрыгивая с ограждения, а я в очередной раз мысленно вернулась в то утро после допроса, когда фантомные отпечатки чужих пальцев навсегда выгравировались на моей коже. Не двигаясь с места и смотря на него сверху вниз, я ощутила почти детский страх, оставшись одна на этом выступе, словно потеряла якорь посреди океана и теперь меня уносило в пугающую неизвестность. – Давай, – он внезапно протянул руки в мою сторону. – Я помогу. Не дав мне и секунды на раздумья, Маркус обхватил мою талию, слегка приподнимая и притягивая меня к себе. Испугавшись, я судорожно вцепилась в его ледяные пальцы, а когда оказалась на ногах совсем близко к парню, в голове вдруг что-то щелкнуло. Столкнувшись с айсбергами напротив и ощущая пальцы Маркуса под своими, я внезапно поняла. Они были холодными. Даже спустя все то время, что парень согревал их в карманах куртки. Осознав, что слишком долго нахожусь настолько близко и все не отпускаю его, я резко отступила назад, увеличивая пространство между нами, в которое тут же ворвался стремительный поток морозного ветра. Щеки начали гореть, а вместо внутренней дрожи от холода, неожиданно бросило в жар. Но тогда чьи прикосновения не дают покоя? Сейчас думать об этом не хотелось. – Все в порядке? – тут же поинтересовался Маркус, слегка склонив голову в мою сторону, пока я смущенно и испуганно смотрела на него. От собственного внезапного открытия, я почувствовала легкость, словно тяжкий груз, до этого лежавший на моих плечах, провалился в пропасть позади вместо меня. – Все хорошо, – поглубже вдохнув, сказала я, впервые за долгое время это было честно. – Пойдем внутрь, холодно. Когда мы вновь пробирались по захламленному, темному чердаку, в полной тишине вдруг послышался звук смс, и Маркус, за которым я следовала по пятам, резко остановился, отчего я чуть было не впечаталась лицом ему в спину. Из-за слишком строгих правил академии, постепенно отвыкаешь от таких мелочей, полностью отрываясь от реальности внешнего мира, который существовал вне острова. Телефон теперь казался чем-то необычным, а звук от входящего сообщения, обыденный, рутинный в прошлом, сейчас словно был из другого времени. Маркус коротко и напряженно посмотрел в экран, слегка подсветивший его лицо в полумраке помещения. – Паром уже вернулся, – сказал он, нажимая кнопку блокировки и пряча телефон. – Магнус хочет нам что-то показать. Через пятнадцать минут будет ждать нас у своей каморки. – Как думаешь, что это? – осторожно поинтересовалась я, пытаясь поспевать за Маркусом, который прокладывал нам путь обратно по коридорам академии, еще сохраняющим тишину, но не надолго. Скоро Эверильда снова наполнится шагами и голосами учеников и преподавателей. Пустующая весь день клетка, наконец, в очередной раз захлопнется, поглотив своих пленников. – Не знаю, но должно быть, что-то есть на его снимках. Он собирался проявить пленку в городе, – ответил Маркус. – Давно он… фотографирует? – зачем-то пытаясь поддерживать диалог, спросила я, смотря себе под ноги. – Начал интересоваться еще до того, как мы попали сюда, – спокойно сказал Маркус, видимо подыгрывая мне в моих нелепых попытках сблизиться. – А ты… – А я профессионально сминаю и выбрасываю листы бумаги. Я украдкой взглянула на него. Маркус улыбался, глядя вперед. Наверное, чтобы узнать следующую тайну, нужно будет снова поделиться своей. У двери в убежище Магнуса мы оба молчали. Я облокотилась на закрытую дверь, упираясь в нее лопатками и затылком, поднимая взгляд вверх, на лампочку, освещающую холл тусклым теплым светом, а Маркус присел на корточки рядом. Из общих помещений уже слышались тихие, еле различимые голоса прибывших студентов, наполняющих застывшую академию жизнью. Время медленно двигалось вперед, тишина между нами становилась все напряженнее, а воздух будто плотнее. Кажется, не выдержав, Маркус достал телефон, коротко смотря на часы, а после встал, оказываясь напротив меня. Я тут же отлепилась от двери, напрягаясь всем телом, чувствуя себя натянутой струной. – Идем, удостоверимся, что все в порядке, – он коротко кивнул в сторону и, не дожидаясь ответа, зашагал по коридору. Чем ближе была комната близнецов, тем сильнее нарастало напряжение. Каждый шаг давался труднее из-за подступающего страха и липкого, тревожного предчувствия, Маркус же уверенно двигался вперед, не оборачиваясь. Его состояние сейчас выдавали лишь сжатые в кулаки пальцы. Когда дверь в нужную комнату, наконец, оказалась перед нами, я затаила дыхание. Маркус осторожно надавил на ручку. – Магнус? Ты там уснул? Дверь не поддалась, потому что была заперта. Зачем-то несколько раз подергав ручку, Маркус суетливо полез в карман своих джинсов, а я нервно вздохнула, чувствуя странный, мерзкий уже такой знакомый металлический запах. По спине пробежал холодок. Взглянув вниз, я отшатнулась назад, хватаясь за стену. – Маркус, – сдавленно позвала я, чувствуя, что задыхаюсь. Алая, густая кровь растекалась на полу, сочась из под двери в комнату под номером 3. Тело переставало слушаться, а в ушах снова слышался этот противный, заглушающий все остальные звуки звон. – Анна… – Маркус схватил меня за плечи, удерживая от падения. – Смотри на меня. Эй! Я пыталась сконцентрироваться на его обеспокоенных глазах, сейчас цветом напоминающих штормовое небо над академией, на отрезвляющих прикосновениях его холодных пальцев, но этот запах… Эта кровь… – Вот черт! – выругался Маркус. – Сейчас… Сядь здесь… Его голос звучал словно издалека, как эхо в горах, а я снова почему-то подумала про морозное утро и чистый блестящий снег на горных вершинах, который сейчас окрасился безобразными багровыми пятнами.