Лекарство от смерти

Пустой коридор, освещенный теплым светом от свечей, тишина, и еле различимое дыхание Маркуса рядом. Мы вместе сидели на небольшом диване, ожидая допроса. Гросвел, мисс Хейл, мистер Фром и адвокат Маркуса что-то обсуждали за закрытой дверью кабинета уже минут пятнадцать. Все это время никто из нас не проронил ни слова, оставляя висеть в воздухе невысказанное сожаление и горечь от случившегося. Я утайкой глянула на Маркуса. Он был собран, напряжен от макушки до кончиков пальцев, которые сейчас были сжаты в кулаки, руки в бессилии опущены, губы сомкнулись в одну тонкую линию, а брови сошлись на переносице, покрасневшие то ли от недосыпа, то ли от слез глаза смотрели вперед, не моргая. От него осталась лишь тень. Безмолвная и будто лишенная способности чувствовать. Я не знала, чем помочь, но безумно хотела. Медленно и осторожно подвинула свою руку, пальцами перебирая по скользкой, гладкой кожаной поверхности дивана. Мимолетное, боязливое касание мизинцем его побелевшей от напряжения костяшки, будто случайное. Маркус вздрогнул, а я одернула руку. – Прости, – еле слышный выдох. Он посмотрел сначала на свою руку, разжав пальцы, а после в мои испуганные глаза. Зачем я это сделала? – Анна… – отозвался Маркус хриплым, словно не принадлежащим ему голосом. В его глазах было столько невысказанной боли, сожаления, горечи, что на мгновение стало страшно за тот самый огонёк, погребенный под грудой льда. Вдруг теперь он никогда не разгорится сильнее? Навсегда останется в снежном заточении. – Прости, – зачем-то повторила я, опуская взгляд. – Что бы он ни спросил, постарайся не вспоминать, – внезапно серьезно сказал Маркус, слегка разворачивая корпус в мою сторону. Я нервно сглотнула, прекрасно понимая, о чем он. Теперь в кулаки сжались уже мои пальцы. Внезапный скрип приоткрывшейся двери разорвал тишину, будто старую, пыльную ткань из тонких, изможденных ниток, в образовавшемся проеме возникла фигура Виктории Хейл. Она безучастно, коротко взглянула сначала на Маркуса, а затем на меня, после вскидывая подбородок и изогнув тонкие сливовые губы. – Сегодня вас допросят вместе, – сообщила она, разворачиваясь. – Проходите. Тихий выдох Маркуса раздался на весь коридор, ударившись о темные стены. Он первый оказался на ногах и мельком оглянулся на меня через плечо, будто снова хотел удостовериться, что я в порядке, но не хотел, чтобы это кто-то заметил. Дверь закрылась за моей спиной, словно перекрывая кислород, а перед глазами теперь были очередные мрачные стены, зловещая тишина и несколько лиц людей, которым наплевать. Мы с Маркусом стали фигурами на их шахматной доске, где было неважно, кого из нас съедят первым. Важен лишь конечный результат. Эллиот Гросвел или Виктория Хейл. Черные или белые. Адвокатом Маркуса был пожилой мужчина серьезного, строгого вида, который метнул в парня прищуренный осуждающий взгляд, когда мы вместе появились в аудитории. Я про себя хмыкнула. Наверняка ему не очень-то нравилась наша “близость”, учитывая версию Гросвела. А теперь ещё и это… Я поежилась. “Постарайся не вспоминать”. Легко сказать. – Присаживайтесь, – сухо скомандовал Гросвел. Посреди аудитории стояли две сдвинутые друг с другом парты, за одну из которых сел Маркус, раздраженно откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Его адвокат бесшумно приземлился рядом, по правую руку парня, а по левую тут же расположилась мисс Хейл, хотя на этом месте планировала оказаться я. Вздохнув, я села с самого края, нервно сжимая пальцы в замок под партой. Теперь из-за Виктории мне плохо просматривался профиль Маркуса, от этого почему-то было неспокойно. Гросвел уселся напротив нас, а мистер Фром держался поодаль за столом преподавателя, наблюдая за допросом со стороны. На несколько секунд аудитория погрузилась в напряженную тишину, в которую следователь изучал наши лица, глазами медленно скользя слева направо, сначала задерживаясь на Маркусе, а в конце вперив взгляд в меня, как всегда слишком строгий, проницательный. Казалось, он пытается влезть в мою голову, отчего было не по себе. – Для начала, давайте разберемся с произошедшим вчера… – наконец, начал Гросвел. Послышался короткий щелчок его диктофона, напоминающий шахматные часы. Партия началась. Справа от меня послышался неразборчивый шорох, я не видела, но знала, что Маркус снова стиснул зубы, напрягая челюсть, и сильнее сжал пальцы, как и я… – Чем вы занимались до того, как нашли Магнуса? – первый вопрос, адресованный в пустоту. Было непонятно, отвечать должна я? Маркус? – Мы просто общались, – почти выплюнул парень, пока я пыталась сориентироваться. Несмотря на это, Гросвел сначала метнул короткий взгляд в мою сторону, очевидно, оценивая реакцию. Я молча поджала губы. Это ведь правда. – На предыдущих наших допросах вы оба утверждали, что вас не связывают никакого рода отношения, – напомнил следователь, сурово глядя на Маркуса, словно взглядом пытался проделать в центре его лба дыру. – И продолжаем утверждать сейчас, – резко парировал он. – Говорите за вас обоих? – уточнил Гросвел, заставляя мое дыхание сбиться, а Маркуса замолчать. Кажется, только что кто-то потерял первую пешку. – Моя клиентка так же не отказывается от своих предыдущих показаний, мистер Гросвел, – вклинилась мисс Хейл, пока я пребывала в полной дезориентации. Мысли расползались, как муравьи, неприятно шевеля мелкими лапками и нервируя, сконцентрироваться на том, что происходило здесь и сейчас, было почти невозможно, но я пыталась заставить себя собраться. В этот раз я была не одна. Маркус не должен сопротивляться в одиночку. – После проверки телефона Магнуса Мойера, было обнаружено сообщение, – продолжил Гросвел, а внутри меня все похолодело. – “Встретимся у каморки через 15 минут. Возьми Анну с собой. Вы должны кое-что увидеть” , – зачитал он с листа, который все это время одиноко ждал своего часа перед следователем на столе. Тишина медленно растеклась по аудитории, а время снова замедлилось, перемещая всех участников допроса в стопкадр немого черно-белого кино, где каждый изучал малейшие изменения в лицах другого. Внезапная мысль ветром пронеслась в голове, исчезая после. Сейчас самая выгодная позиция была у мистера Фрома. – Что Магнус хотел показать вам? — наконец, спросил Гросвел. – Понятия не имею, – коротко ответил Маркус, а я осторожно еле слышно выдохнула, чуть расслабляя пальцы и ощущая, как они дрожат от слишком долгого напряжения. – Что за каморка? – Мы так называли нашу комнату, – внезапно соврал Маркус, а я уставилась в окно напротив, наблюдая за тем, как ветер измывается над природой острова. Лишь бы не выдать лишнего, не показать слабость. – Анна? – позвал Гросвел, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. – Что за каморка? Я взглянула в темно-зеленые глаза, цветом напоминающие листья, давно облетевшие со здешних деревьев. Короткий вдох. – Мне это неизвестно, мистер Гросвел, – как можно спокойнее ответила я. Следователь недовольно поджал губы, хмуря брови, но спорить не стал, видимо присутствие мисс Хейл и адвоката Маркуса давало свои плоды. – По предварительной версии следствия с Магнусом произошел несчастный случай, – вдруг сухо сообщил он. – Что за чушь?! – тут же среагировал Маркус, боковым зрением я заметила, как он дернулся, резко распрямляясь, а после наклонился корпусом в сторону Гросвела. Рука адвоката тут же коснулась предплечья парня, пытаясь предотвратить возможные последствия такого выпада. – Спокойнее, Маркус, – шепнул ему мужчина. – Мы нашли кровь на тумбочке вашего брата, следов борьбы не обнаружено, дверь в комнату была заперта, всего два экземпляра ключей, один из которых мы нашли у Магнуса, второй же был у вас, Маркус, исходя из чего можно сделать вывод, что либо Магнус сам закрылся изнутри, либо это сделали вы. Но мисс Моне подтверждает ваше алиби, а значит, ваш брат вернулся из поездки в город, бросил рюкзак под ноги, а затем, забыв о нем, развернулся, собираясь покинуть комнату, чтобы встретиться с вами, и просто неудачно упал, запнувшись о портфель и ударившись височной частью головы о свою тумбочку, – словно это был его очередной отчет перед начальством, докладывал Гросвел. – Но это же бред, вы просто так оставите то, что мой брат теперь прикован к постели и неизвестно очнётся ли вообще? Там было столько крови, потому что он просто идиот и споткнулся? В голове яркими всполохами замигали картинки, вызывающие оцепенение и неподдельный, животный ужас. Бордовое, густое, липкое и мерзко пахнущее пятно, расползающееся по мраморному холодному полу, словно кровавые реки из библейского сюжета. Я будто снова была там, чувствовала противный запах, въедающийся в одежду и волосы, слышала далекий голос Маркуса, пытающегося не дать моему сознанию угаснуть, чувствовала его прикосновения и холодные пальцы, держащие меня на плаву, не позволяющие утонуть. – У нас нет никаких оснований считать, что на вашего брата было совершено покушение, Маркус, – продолжил стоять на своем Гросвел, а я начинала ощущать, как разъезжается окружающее пространство, как оно ломается и искажается, утягивая меня за собой. – Тогда почему вы считаете, что Трейси убили? Может она неудачно упала? Прямо в колодец, – вдруг сказал Маркус, сбивая фигуру Гросвела с шахматной доски. Я осторожно сжала пальцы на столешнице своей парты, пытаясь найти что-то, за что могу ухватиться. – Анна? Вам плохо? – тут же среагировала мисс Хейл. – Неудачно упала… – послышалось за моей спиной. Нет, не сейчас, не надо … – Прямо как твоя мамочка на нож Ноэля, да, Аннет? Уйди из моей головы! Я резко вцепилась в уши, закрывая их и жмурясь, не в силах больше пытаться сохранять спокойствие. Хотелось кричать. Громко, так, чтобы своим голосом заглушить завывающий ветер, чтобы полопались стекла, наконец, впустив в эти чёртовы стены воздуха. Чтобы Трейси Диксон исчезла, провалившись в бездну. – Анна, посмотрите на меня, – спокойно скомандовал Фром, слишком резко оказавшийся рядом прямо напротив меня. На фоне слышалось недовольное бурчание Гросвела и, кажется, его начинающаяся перепалка с мисс Хейл. Я подняла взгляд, заглядывая в темные, жуткие сейчас глаза психолога. Они больше не приносили облегчения или спокойствия, а отрезвляли, потому что заставляли бояться. Мои пальцы впивались в волосы и виски, сжимая голову сильнее, словно это могло помочь. – Просто постарайтесь коротко вдохнуть, хорошо? – говоря громче, чтобы я могла услышать, наставлял Фром. – А затем медленно выдохните, несколько раз. Я затрясла головой из стороны в сторону, снова жмурясь и теряя способность ориентироваться в пространстве. Сердце колотилось как бешеное, дробя меня изнутри, мечтая выбраться наружу, прямо как я отсюда. – Анна, – строже позвал Фром, теперь касаясь моей руки и пытаясь разжать будто окаменелые пальцы, в ответ на что я слишком сильно дернулась, больно ударившись выпирающим позвоночником о спинку стула. – Не трогайте ее. Аудитория снова затихла, а все участники процесса будто замерли на месте, включая меня. Широко раскрыв глаза, я с неподдельным ужасом и вместе с тем облегчением смотрела на Маркуса, чья рука удерживала запястье психолога. На лице Фрома отразилась растерянность, но лишь на долю секунды, а затем он брезгливо выдернул свою руку, буравя парня убийственным взглядом. – Мистер Мойер, вернитесь на место, ваш допрос еще не окончен, – еле разжимая губы, сказал психолог, не отводя от него глаз. – Вообще-то, окончен, – встрял адвокат Маркуса, в очередной раз хватая его за предплечье и силой оттягивая в сторону. – Мы с мисс Хейл считаем, что на сегодня достаточно. Со стороны Гросвела послышался недовольный вздох полный разочарования. Внезапная и совершенно не вписывающаяся в до этого существующие рамки сцена с участием Маркуса и Фрома странным образом вернула меня в чувства, заставив переключить внимание. Я все еще сидела сжавшись в маленький комок и, кажется, задержала дыхание, в то время как психолог и близнец продолжали сражаться взглядами. Фром был убийственно спокоен, но напряжен и рассержен неожиданным порывом Маркуса, а тот, в свою очередь, словно глазами метал в сторону психолога молнии, не обращая на попытки своего адвоката успокоить его никакого внимания. – Я думаю, вам нужно побеседовать с мистером Фромом, – вдруг сказала Виктория, пока я наблюдала за безмолвным сражением, а услышав ее слова нервно сглотнула. Почему-то сейчас совершенно не хотелось снова оказаться в кабинете психолога. Один на один с этими жуткими, пугающими глазами и медленно сужающимися стенами. – Я… я не… – Конечно, – Фром резко поднялся на ноги. – Нам нужно обсудить вашу реакцию на допросы, Анна. – Ладно, – выдохнула я, опуская руки. Внезапно вспомнилась его фраза, произнесенная во время первого приема. Я все равно так или иначе окажусь в кабинете мистера Фрома… Оказавшись на ватных, не слушающихся ногах, я оглянулась на Маркуса, с сожалением смотря в его обеспокоенные глаза. Фром двинулся в сторону выхода, в этот раз не предлагая мне помощь, а я устало поплелась за ним, проходясь взглядом по его плечам. Позади послышались недовольные голоса. – Да мне наплевать, – резко сказал Маркус, заставляя меня остановиться. Парень рывком освободился от хватки адвоката, затем стремительно приближаясь ко мне. – Я тебя провожу.