Лекарство от смерти

В комнате больше не было ягодного аромата, он растворился в чистом, прозрачном воздухе, навсегда испарившись из маленького пространства, унеся с собой последнее напоминание о том, что когда-то здесь жила моя соседка. Из моей же головы ее выбросить было куда сложнее. Теперь вместо ягод повсюду слышался запах моих духов: немного бузины, белого чая и мяты. Я застыла на пороге, спиной ощущая, как близко ко мне сейчас стоит Маркус. Его ровное дыхание чувствовалось на нежной коже моей шеи. Мы оба не двигались. Я, потому что не знала, что делать, а Маркус, кажется, осматривался, хотя в прошлый раз у него, наверняка, было много времени. Заметив на кресле под окном свою небрежно брошенную футболку, я суетливо бросилась вперед, судорожно складывая ее после и пряча на ближайшую полку. В голове моментально возник образ абсолютно чистой и аккуратной комнаты близнецов, и я скуксилась, не поворачиваясь к Маркусу лицом. – Прости, я… Не ждала гостей. Захотелось лбом впечататься в свою раскрытую ладонь. Уже давно не чувствовала себя настолько глупо. – Ты о чем? – мягко улыбнувшись, спросил Маркус, сдвигаясь с места. Сделал вид, что не заметил? – Присяду? Он махнул головой в сторону пустой, заправленной кровати, а затем, после моего короткого кивка, разместился на ней, продолжая рассматривать окружающее пространство. – Что ты хотел мне рассказать? – выдержав небольшую паузу и дав парню возможность осмотреться получше, напомнила я, облокачиваясь на свой письменный стол, а Маркус тут же перевел взгляд на меня. И почему раньше его глаза казались острым и холодным льдом? – Гросвел говорил тебе, что нашли в крови Диксон? – спокойно спросил он. – Да, – неуверенно ответила я. – Ты что-то знаешь об этом? – Знаю больше, чем хотелось бы, – заключил Маркус, хмурясь. – Трейси распространяла таблетки. По академии. Немой вопрос застыл на моем лице, а резко подпрыгнувшие вверх брови явно выдали удивление, увидев которое, парень почему-то коротко ухмыльнулся. – Мой брат глотал эту дрянь вместе с ней, – снова став серьезным, продолжил Маркус. – Пока ему не стало плохо. Внутри что-то щелкнуло, запуская в голове катушку с кинопленкой, на которой вместо фильма были записаны мои воспоминания. Отсутствие Магнуса на первых занятиях, его крики с вопросом о том, что ему подсунула Трейси, а затем тот самый день, когда он не вернулся вместе со всеми с выезда в город… Тот самый день, когда кто-то убил Трейси. И нежелание Магнуса объясняться. Все вдруг встало на свои места. – Я волновался за Магнуса. С тех пор, как он связался с этой чокнутой, все шло наперекосяк… – Маркус отвернулся, теперь глядя в окно, и продолжил свой рассказ. – Не хотел снова пережить то, что случилось с нашей матерью. Он затих, медленно выдыхая весь воздух из лёгких, а я наоборот задержала дыхание. Его глаза, сейчас чуть прищуренные, усталые, глядели вдаль, в окно, куда-то сквозь кованые решетки, будто искали что-то за размытой полоской горизонта. Может, свободу? – Я злился на нее. Слишком сильно злился. Чертова Трейси Диксон. Несколько раз пытался достучаться до Магнуса, а когда все стало серьезнее, и до самой Трейси. Им обоим было плевать. Эта ненормальная девчонка, словно специально или назло кому-то, старательно пыталась разрушить свою жизнь, утягивая за собой и моего брата. Он коснулся переносицы, зажмурившись как от головной боли, а я поджала губы, чувствуя нестерпимое жжение в грудной клетке. Будто могла на себе ощутить всю ту печаль, что томилась в душе Маркуса. Все это время я смотрела на него с опаской и осуждением, не доверяла, заранее навесив ярлыки, хотя стоило заглянуть глубже. Стоило разглядеть огонек подо льдом. – Знаю, что я угрожал ей, что у меня есть мотив, и что я был придурком слишком долго, – все еще не открывая глаз, понуро проговорил Маркус, продолжая прикрывать большую часть своего лица ладонью. – Но, пожалуйста, Анна, поверь мне. Он вдруг посмотрел мне в глаза, и между нами повисла пронзительная тишина, пробирающая до дрожи, казалось, ее можно потрогать кончиками пальцев или попробовать на вкус, ощутив на языке ноты горечи и сладости. Его короткая, еле слышная, но такая искренняя просьба, заставляющее сердце замереть на миг, а затем разогнаться за мгновение. Почему это было так важно для него? И почему мне хотелось поверить… Секунды, что мы смотрели друг на друга в тишине, показались часами. И прежде чем дать ответ, я медленно выдохнула, мысленно считая до десяти. – Я тебе верю, Маркус. Убрав руку от лица, он продемонстрировал мимолетную благодарную улыбку, с облегчением опуская напряженные до этого плечи. – У Трейси был ещё кто-то, – тихо добавила я. Откровение за откровение. Маркус вопросительно вскинул бровь. – Как-то раз, когда она вернулась в комнату ночью, на ее шее были следы, – неуверенно пояснила я, отводя взгляд. – Следы? – переспросил он. – Ну… – я замялась, неловко прикусывая губу и избегая зрительного контакта с парнем. – Синяки или… Следы от поцелуев. Со стороны кровати напротив послышался смешок, а я опустила глаза в пол. – Ты иногда смешная, – спокойно сказал Маркус, а я неловко переступила с ноги на ногу. – Это точно не Магнус, по ночам он был в нашей комнате. – Это мог быть кто-то из учеников академии? – предложила я. – Вполне. Магнус не один покупал у нее эту дрянь. – Почему никто не узнал о причине, когда он оказался в больнице? – нахмурившись, спросила я, пытаясь собрать детали пазла воедино. Пока слишком много частей не хватало и вместо красивой цельной картинки получалась аляпистая, незавершённая, с огромными бесформенными дырами повсюду. Маркус усмехнулся, чуть удивлённо смотря на меня. – Не будь такой наивной, Анна, – ответил он, а мне почему-то захотелось больно ущипнуть его за плечо. Хорошо, что мы все еще держали дистанцию. – Отец все уладил, ему не нужна была шумиха. Как и директору этого места. – Мистер Уилли тоже был в курсе? – удивлённо воскликнула я. – Не могу сказать точно, но сомневаюсь, что его не поставили в известность. И это все еще вообще не удивляет, – будничным тоном продолжил Маркус. – Как думаешь… Магнуса ударил тот же, кто… – Не знаю, – не дав мне закончить, перебил он, на короткие секунды, что произносил эту фразу, снова став холодным и колючим, отчего моментально захотелось съежиться. – Ты ведь не веришь в версию Гросвела, – тихо и осторожно добавила я, внимательно наблюдая за реакцией парня. – Магнус иногда был идиотом, но не настолько, – процедил Маркус, сжимая губы в тонкую полоску после. – Ты не нашел фотографии, которые он проявил? Казалось, там должно было быть что-то важное. Что-то, что помогло бы нам собрать недостающие части пазла. – Ничего не было. Как и ключа от каморки. Я разочарованно вздохнула. Что-то явно было не так, только я не могла понять что именно. Если бы только Магнус очнулся, то можно было бы узнать у него, но… Перевела взгляд на Маркуса, который все так же хмуро глядел куда-то в сторону. Интересно, о чем думал он? – Маркус, – позвала я, чувствуя, как новая мысль навязчиво щекочет сознание, а парень резко посмотрел на меня с какой-то необъяснимой надеждой в глазах. – Откуда у Трейси таблетки? Маркус в смятении застыл, обдумывая вопрос и, наверное, перебирая возможные варианты. – Не знаю, – наконец, заключил он. – Но может… У нее был кто-то в городе. Это звучало логично, но почему-то не утоляло моего любопытства. – После ее смерти ведь… – Не знаю, Анна, – раздражаясь, снова перебил он, не дав мне закончить вопрос. и подскочил на ноги. – Вы с Магнусом… Мне наплевать, кто убил эту идиотку. Она определенно давно нарывалась на это и получила то, что хотела. Мой брат лежит овощем в больнице, ты… с тобой ведь явно тоже что-то происходит. Маркус сделал паузу оглядывая меня глазами, в которых сейчас плескалось штормящее море, переливаясь всеми оттенками серого и голубого. Оно притягивало к себе, заставляя отчетливо слышать шепот волн и плеск от столкновения соленой воды и твердого камня. Он изучал меня, пытаясь заглянуть куда-то глубоко, под кожу, словно хотел прочесть мои мысли, но не так как это делали Гросвел или психолог, жестко и методично, а осторожно, медленно, боясь разрушить то, что ему не принадлежит. Мне казалось, что Маркус хотел остаться среди хаоса, а не наводить там порядок. – Хватит играть в детективов, – вдруг остановившись напротив меня, оставляя между нами расстояние в несколько шагов, спокойно сказал он. Еще одна тихая, искренняя просьба. Когда я открыла дверь, позволяя свежему воздуху ворваться в комнату и пропуская Маркуса, он, не задерживаясь ни на секунду, вышел в коридор, унося за собой запах своих духов: дымчатые древесные ноты, смешанные с приглушенным ароматом пачули, без сладости и щепоткой перечной мяты. Прямо на пороге он замялся на долю секунды, мельком оглядывая меня, будто хотел оценить мое состояние. Я молча наблюдала за ним, позволяя глазам парня проходиться по моему лицу. – Анна, – вдруг позвал он, а я нервно сжала пальцы. – Приходи, если нужна будет помощь. Не задерживаясь больше, Маркус развернулся на пятках, удаляясь прочь, а я вдруг ощутила, как дыра в груди, немного затянувшаяся за короткие минуты нашего разговора, с каждым его шагом снова становилась все больше, расширяясь, распространяя темноту на всю грудную клетку. – Маркус? – почти неслышно позвала я, потому что голос предательски пропал, а он тут же обернулся. – Да? – Скажи, когда ты нашел меня здесь, на мне была черная лента? Маркус нахмурился, а я задержала дыхание, все сильнее сжимая пальцы и чувствуя, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Скажи, что она была. – Кажется, нет, Анна, – продолжая сводить брови к переносице, ответил он, сбивая мое сердцебиение. Вернувшись в комнату и закрыв дверь на два оборота тяжелого ключа, я села на свою кровать, уставившись сквозь душное, сжимающееся пространство на решетки за окном. Мысли неприятно растекались в голове, напоминая кленовый сироп – липкие, плотные, навязчивые. Я была не в силах в них разобраться. “Хватит играть в детективов” Маркус ясно дал понять, что не собирается искать виновных, а я… Ради чего копаюсь в этом? Чтобы оправдать себя? Зачем? Была ли я уверенна в том, что это не я? Уже нет. Мысль о пропавшей ленте не давала покоя, снова и снова напоминая о себе, о том, что какая-то часть воспоминаний утеряна, возможно, безвозвратно. О том, что там, в этих воспоминаниях, могло быть что-то страшное, мерзкое, грязное… Болезненное, зудящее чувство на коже, появляющееся каждый раз, как только думала о чужих, вселяющих ужас и стыд прикосновениях, стало моим постоянным спутником. Я шла рука об руку со страхом, петляя по лабиринтам из узких, темных коридоров академии, которым не было конца. Как только одна стеклянная колба пустела, заполнив мелкими песчинками другую, кто-то уверенно переворачивал песочные часы и процесс продолжался снова. Монотонно, непрерывно, равнодушно. Просидев без движения несколько минут, я заерзала на месте, вспомнив о назначении мистера Фрома, и достала упаковку таблеток, спрятанную в кармане жакета. “По одной таблетке с утра, запивая достаточным количеством воды. Начните с половины таблетки, а на третий день принимайте целую. Помните, что эффект станет заметен не сразу” Голос Фрома в голове звучал так же, как перетекающий из колбы в колбу песок. Может, единственным верным решением было разбить тонкое стекло…