Лекарство от смерти

Ранним утром я сидела в комнате, держа в руках недавно начатый блистер с таблетками, и рассматривала его содержимое. Стены, все предметы вокруг и даже моя кожа были подсвечены синим светом из окна, из-за чего пространство казалось каким-то нереальным, сверхъестественным. День неумолимо сокращался, оставляя и без того мрачному острову совсем немного времени для солнца. Я чуть сжала пальцы, слыша, как упаковка хрустит в руке. Слова Фрома о том, что сначала может стать хуже, назойливо крутились в голове. А еще этот сон, точнее… кошмар. Поежилась, слишком отчетливо ощущая прикосновения его губ… везде. Нервно сглотнув, я опустила глаза. Серебристая поверхность блистера поблескивала в полумраке, отражая лунный свет. – Да к черту. Бросив таблетки на прикроватную тумбу, я поднялась на ноги, подходя к зеркалу. Усталый, невыспавшийся вид, темные, серые круги под глазами на мертвенно-бледном лице в таком освещении выделялись сильнее, волосы в легком беспорядке, рассыпавшиеся по плечам, покусанные губы… Я подошла ближе на несколько шагов, теперь стоя почти вплотную к зеркалу, взглядом скользя по чертам своего лица, опускаясь ниже. Что это? Наклонившись к стеклу, я осторожно отодвинула непослушную прядь волос, слегка поворачивая голову и цепенея от увиденного. За ухом на шее… След. – Мисс Моне? От резкого стука, я вздрогнула, отпрыгивая в сторону окна. – Анна, здесь мисс Хейл и… – серьезно проговорила мисс Уилли, находясь за закрытой дверью. – Ваша тетя. Я удивленно вскинула бровь, сжимая пальцы. Лорейн? Здесь? – Я провожу вас, – добавила Уилли. – Сейчас, – выдохнула я, делая несколько неуверенных шагов. По коридорам академии мы петляли молча. Изредка я поглядывала на сосредоточенную, отстраненную мисс Уилли, которая смотрела вперед, казалось, не замечая ничего вокруг. Она словно была моим проводником в неизвестность. Почему-то задумалась о том, какое место Уилли занимала здесь… Она была еще довольно молодой, но выглядела слишком уж черствой, собранной, что прибавляло ей возраста, напоминала часть давно отлаженного механизма этого места. Будто до блеска отполированный болтик, изо дня в день выполняющий свою незначительную, но вместе с тем важную работу. Без него было не обойтись. Ее отец был директором этого места, а мистер Фром, судя по их взаимодействию и кольцу на изящном пальце мисс Уилли… женихом? Сейчас, смотря на тонкие, поджатые губы женщины, на строгий, выглаженный костюм с юбкой, на ее пустой, безэмоциональный взгляд, я вдруг подумала. Что если она тоже заперта здесь? Забывшись, я слишком долго глазела на классного руководителя, видимо, почувствовав, что за ней наблюдают, мисс Уилли резко повернула голову. Ее темные глаза моментально нашли мои. – Все в порядке? – Да, простите, – потупив взгляд, тихо извинилась я, после прикусывая губу. – Анна, – позвала мисс Уилли, заставляя меня снова заинтересованно посмотреть на нее. – С вами что-то не так? Она серьезно смотрела на меня, глазами будто пытаясь забраться под кожу. Мы немного сбавили темп, теперь передвигаясь по тихому, пустому из-за раннего часа коридору совсем медленно. Голос мисс Уилли все еще был слишком спокойным, совсем не соответствующим тому вопросу, который она задала. – Все нормально, – осторожно ответила я, пытаясь понять, чем вызван этот внезапный интерес. – Вы всегда можете рассказать мне, если вдруг… – она запнулась, снова отводя взгляд. – Если вдруг чувствуете какую-то угрозу. Договорив, мисс Уилли выдохнула, останавливаясь у двери. Я обескураженно смотрела на нее, понимая, что мы пришли, но не решаясь войти в нужную аудиторию. – Хорошо? – прищурившись, спросила Уилли, касаясь ручки двери. Кольцо на ее безымянном пальце красиво сверкнуло в полумраке коридора, отразив теплый свет свечей. Я лишь кивнула, хмурясь и совсем не понимая, что вдруг случилось с мисс Уилли, а она, не теряя больше времени, надавила на ручку, пропуская меня в кабинет. В нос ударил знакомый, сухой, пудровый запах белого ириса, смешанный с горькой полынью, вызывающий неприятные воспоминания. Дождливое, пасмурное утро в Ле-Пеке. Небольшие мощеные улочки, погруженные в тишину, которую обычно прерывало пение птиц, но не в тот день. В тот день умиротворенный город застыл, затаил дыхание, будто кто-то поставил его на паузу. Мелкие капли дождя, казалось, не падали на землю, а висели в воздухе, врезаясь в лицо и одежду редких прохожих. В доме было пусто и пугающе тихо, словно после смерти мать забрала все звуки с собой. Мебель накрыта прозрачной, тяжелой пленкой, а на незащищенных поверхностях было стерильно чисто, ни одной пылинки, ни одного следа. Как будто здесь никогда не было людей. Как будто эти стены никогда не видели теплых, семейных ужинов, громкой, шумной утренней суматохи, не слышали радостного смеха или яростного крика во время ссоры. Как будто все, что я помнила, было лишь глупым сном. А теперь я, проснувшись, стояла посреди пустоты. Когда входная дверь позади закрылась, издавая последний, прощальный тихий щелчок, я посмотрела вперед. За невысоким, каменным ограждением, обвитым плющом, стояла Лорейн, облокотившись на свой черный, сияющий даже в дождливую погоду, припаркованный автомобиль. На ней был темно-серый, идеально пошитый кашемировый брючный костюм, поверх которого накинуто бежевое пальто, остроносые ботильоны в цвет брюк, в ушах поблескивали крупные клипсы из матового желтого золота, по своей геометрической форме напоминающие современную скульптуру, а хрупкие, изящные кисти рук были скрыты перчатками из тончайшей кожи цвета шампанского. Безупречная укладка золотистых, блестящих волос страдала от повышенного уровня влажности, а стальной взгляд спрятан за темными солнечными очками, которые сейчас были абсолютно не к месту. Увидев меня, тетя раздраженно поджала алые, пухлые губы, пальцем указывая на свое запястье, будто на нем были часы. – Поторапливайся, Аннет, – недовольно крикнула она. Приподняв чемодан, я сошла с крыльца, двигаясь в ее сторону, ощущая, как тонкая нить, связывающая меня с домом медленно растягивается с каждым моим шагом. Когда запах белого ириса смешанного с горькой полынью хлестнул по лицу, нить порвалась, толкая меня в спину. – Наконец-то, – вместо приветствия рассерженно сказала тетя, вырывая меня из воспоминаний. – Здравствуй, Лорейн, – тихо ответила я, рассматривая ее как всегда идеально подобранный наряд и вечно раздраженное при виде меня выражение лица. Интересно, ее голова уже болит? – Раз все в сборе, предлагаю начать, – вмешалась мисс Хейл, указывая на сдвинутые парты. Подойдя к стулу, Лорейн брезгливо поморщилась, пальцем проводя по его спинке, а затем все же уселась, прижимая к себе свою небольшую сумочку из шоколадного цвета кожи, будто кто-то мог резко выхватить ее из рук тетушки. Я послушно приземлилась на соседний стул, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение. Не могла понять, зачем Лорейн притащилась в такую даль. Мисс Хейл осталась стоять на месте, прижимаясь к учительскому столу. Прищурившись, она внимательно рассматривала нас, словно пыталась сравнить. Мы были совсем не похожи. Я была копией своего отца, унаследовав от матери лишь кольцо. – Итак, – видимо, устав ждать, начала Лорейн. – Поскольку моя любимая племянница снова вляпалась в неприятности, пришлось обратиться за помощью к вам, мисс Хейл. Я рассчитывала на то, что вы повлияете на ход расследования, но почему-то Аннет все еще является главной подозреваемой по этому делу. Это портит репутацию моей семьи, мисс Хейл. А когда дело касается репутации моей семьи, я привыкла действовать хладнокровно, полагаться на проверенных людей и своевременно получать результат. Вы меня понимаете? Я с интересом наблюдала за Викторией, пока тетя недовольно выплевывала каждое слово, явно все сильнее сжимая челюсти. Всегда делала так, когда злилась. Мисс Хейл же стойко выслушала ее с абсолютно непроницаемым лицом. Позавидовала ее умению. – Миссис Бейтс, – вторя строгой интонации Лорейн, сказала она. – Дело Анны не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Я делаю все возможное, чтобы защитить вашу племянницу. Следователь уже выдвинул основную версию событий и переубедить его довольно трудно. Мистер Гросвел располагает всеми сведениями по делу об убийстве миссис Моне и склонен доверять показаниям Ноэля, что играет отнюдь не в нашу пользу. Тетя раздраженно цокнула. – Этот мальчишка все никак не заткнется… – К тому же, у нас возникли небольшие проблемы с еще одним… – мисс Хейл многозначительно посмотрела на меня, делая паузу. – Подозреваемым. Я нервно сжала пальцы. – Что еще за подозреваемый? – тут же спросила Лорейн, почему-то тоже смотря на меня, буравя висок. – Маркус Мойер, одноклассник Анны. – Снова какой-то одноклассник? Ты издеваешься?! – теперь она явно обращалась ко мне. Я поджала губы, в полной растерянности смотря перед собой, чувствуя боль в ладонях от впивающихся в них ногтей. И молчала. Пока сердце в панике разгонялось все сильнее. – Мы все уладили. Верно, Анна? Я сжалась под колючими взглядами женщин, до ужаса похожих друг на друга. Холодные пальцы тети резко сжали мое запястье, а я дернулась от неожиданности. Ее светлые глаза пронзили меня, а по спине пробежал холодок. – Верно, Анна? – прошипела Лорейн сквозь зубы. – Да… – прошептала я, осторожно пытаясь выдернуть руку из цепких оков тетушки. – И что этот… – Маркус, – напомнила мисс Хейл. – Маркус, – сморщив свой небольшой, слегка вздернутый кверху нос, повторила Лорейн, наконец разжимая пальцы. – В основном, он молчит. Это не всегда нам на руку, однако показаний против Анны Маркус не дает, – отчиталась Виктория, а я с облегчением выдохнула. Если Маркус не представляет угрозы, значит… – Может, стоит повторить тот фокус с Ноэлем… – внезапно задумчиво протянула тетя, укладывая голову на тыльную сторону ладоней, предварительно оперевшись локтями на парту. Я в панике зыркнула на нее, нервно касаясь большим пальцем кольца. – Я уже рассматривала этот вариант, но пока тактика держаться заодно казалась наиболее удачной… – Если моя племянница все еще подозреваемая, значит, ваша тактика не работает, мисс Хейл. Пора что-то менять, – сухо заключила Лорейн, а на ее лице постепенно вырисовывалась жутковатая, самодовольная улыбка. Я чувствовала, как от беспомощности усиливается паника, как быстрые удары сердца отдаются в висках, ладони становятся неприятно влажными, а дыхание учащается. – Скажи им, что это ты, – прошептала Трейси. Я не могла ее видеть, только ощущать за спиной тихое, почти осязаемое присутствие. От Трейси веяло холодом и сыростью, смешивающейся с запахом крови и сладких ягод. Она словно была моей вездесущей тенью, не исчезающей даже когда солнце падало за горизонт. Только я больше не боялась теней. – Что вы хотите этим сказать? – поведя бровью, уточнила мисс Хейл, пристально смотря на тетю. – Признайся, иначе ты знаешь, что она сделает с Маркусом, – продолжала шептать Трейси, а я больно впилась зубами в нежную кожу своей и так израненной губы. – Нужно сделать так, чтобы все поверили, что мальчишка убийца, – зловеще сказала Лорейн. – Признайся, Аннет… – Это не я! – резко выкрикнула я, слыша отдаляющийся звонкий смех Трейси после. В кабинете повисла тишина. Ошеломленные мисс Хейл и тетя с нескрываемым удивлением разглядывали меня, а я, тяжело дыша, пусто смотрела в пространство перед собой. В голове на повторе прокручивался момент падения Трейси, ее просьба “сделай это”, взгляд ее горящих в свете молний глаз… Посмотрела вниз на свои дрожащие ладони. Это не я… Несколько минут я сидела в тишине. Как всегда на самом дальнем крае дивана из темной кожи. Съежившись. Еле дыша. Часть ночного кошмара теперь будто была наяву, те же стены, мебель, запах, приглушенный свет и… Мистер Фром в своем кресле. Я слегка опоздала на прием из-за встречи с тетей и адвокатом, поэтому сейчас ждала, пока Фром закончит с какими-то записями в своем блокноте. Нужно всего лишь думать о другом. О Маркусе. О его прохладных пальцах, осторожно касающихся тонкой кожи, о теплых и мягких, немного потрескавшихся губах, о светлых глазах, смотрящих с беспокойством и нежностью в тот раз, после поцелуя. Может, он всегда смотрел на меня так, просто я не замечала… Может, я не хотела замечать? – Итак, Анна, – резко начал мистер Фром, а я вздрогнула, испуганно смотря на него. Сегодня он казался каким-то излишне серьезным и собранным, брови нахмурены, а челюсти напряженно сжаты. – Две недели назад мы начали прием препаратов. Как вы чувствуете себя? Есть какие-то изменения? Я замерла, раздумывая над вопросом. Сказать правду? Соврать? Сообщить, что решила отказаться от таблеток? Спросить про кошмар? Точно нет. – Иногда я чувствую себя слишком подавленно, – размыто ответила я, отводя взгляд, чтобы оставить психологу меньше шансов поймать меня на лжи. – Беспокоят какие-то симптомы? – уточнил он. – Бывает, что… Голова кружится и сон… – сбиваясь говорила я. – Плохой. – Это может быть побочным эффектом адаптации, пока что ваш организм привыкает. Что мешает вам спать? Все еще видите Трейси? – Фром снова открыл свой блокнот, видимо, теперь заполняя что-то обо мне. Задумалась. Никогда не видела, чтобы кто-то другой выходил из его кабинета, или ждал снаружи, когда мое время заканчивалось. Кто-нибудь еще посещал мистера Фрома кроме меня? – Просто не могу подолгу заснуть, – пытаясь сосредоточиться, я крутила кольцо, под большим пальцем ощущая ребристую, шероховатую поверхность небольших, блестящих камушков. Стоило ли говорить, что мне почти удалось подружиться с мертвой Трейси? – Когда вы выключаете свет и ложитесь, о чем ваша первая мысль? Я нелепо усмехнулась. О чем первая мысль? О чем непрерывный поток моих мыслей, если быть точнее? – Не знаю, – выдохнула я. – Их слишком много. Мыслей. Сначала я пыталась разобраться в них, разложить по местам, но сейчас… Это кажется невозможным. Я сдалась и просто… Просто позволяю им быть. В голове постоянный гул, словно я на футбольном поле, где каждый болельщик скандирует свое. Он не прекращается, а я просто лежу и слушаю его. И жду. – Чего вы ждете? – Что однажды все это закончится. На несколько секунд кабинет погрузился в тяжелую тишину, которая давила на уши. Фром сосредоточенно глядел на меня, а я старалась не смотреть на него. Время медленно растекалось, словно высыпающийся из разбитой колбы песок. – Вам кажется, что тишина станет ответом на все вопросы? – спокойно спросил психолог. – Я уже знаю, что нет. Послышался острый, слишком громкий в этой напряженной тишине звук соприкосновения металла с мраморным полом, а затем несколько затихающих, ускоряющихся ударов, пока кольцо матери, слетевшее с моего пальца, крутилось на ребре. – Простите, – неловко вздохнув, сказала я, глазами ища кольцо под ногами, и не находя, опустилась на колени. Заглянув под диван, я чуть приподняла уголок губ, завидев поблескивающие в полумраке камни на украшении. Потянувшись к кольцу, я резко одернула пальцы, а сердце в ужасе пропустило несколько ударов. Там, чуть дальше, ближе к темной стене лежала маленькая, серебристая сережка, напоминающая значок черного цвета.