Лекарство от смерти

Пронзительная тишина оглушала, давя на барабанные перепонки, глаза нестерпимо болели от горячих, соленых слез, а тело все еще дрожало от груза многочисленных признаний, произнесенных сегодня в этой небольшой комнате. Маркус продолжал спокойно сидеть напротив, не отпуская моей руки, не позволяя мне утонуть. В тысячный раз… Сколько бы я ни пыталась… – Мы должны что-нибудь сделать, – наконец, сказал он, когда мое дыхание немного выровнялось. – Что мы можем сделать? – обессиленно глядя на него, спросила я. – Что угодно. Ты больше не можешь оставаться с ним один на один. Фром опасен, – серьезно проговорил Маркус, затем резко поднимаясь на ноги и останавливаясь напротив окна. Он задумчиво посмотрел перед собой сквозь прутья решеток, ловя приглушенный свет своим лицом. Без его руки в моей руке мир вокруг казался каким-то пустым, неполноценным. Будто я была разбитым сосудом, который наспех склеили кое-как, позабыв об одном небольшом недостающем кусочке. Теперь, без него, этот сосуд был совершенно бесполезным, его больше нельзя было наполнить. – Ты говорил, что мы не должны лезть в расследование, – тихо напомнила я, рассматривая фигуру Маркуса и борясь с желанием снова броситься к нему в объятия, ведь только в них, казалось, было безопасно. – Теперь говорю иначе, Анна, – твердо заявил он, неожиданно переводя на меня взгляд. – Я не знал, что… Маркус замолчал, не закончив фразу. Поджав губы он странно смотрел на меня, а в его глазах, как в штормовом море, плескалось сожаление и невыносимая печаль. – Если в его кабинете осталась сережка Диксон, – снова начал он, возвращая внимание виду за окном, а я тихо выдохнула. – Значит Трейси была там. Ты говоришь, он давал тебе таблетки? – Да… – прошептала я. Какая же я дура, так просто доверилась… – Вот откуда они у Трейси. Все это время… Она брала их у чертового психолога. Маленькая дрянь… – Маркус, – выдохнула я с нескрываемым осуждением в голосе. – Ты ведь не знаешь, как все было на самом деле… – Нам нужно все узнать, – продолжил настаивать он. – Может, Диксон тоже была его пациенткой сначала… как ты. Я поежилась, обхватывая себя руками. Хотелось спрятаться от мыслей, догадок и воспоминаний. От ужаса после осознания, что это все же были воспоминания. Не ночные кошмары. – Прости. Маркус вернулся ко мне, присаживаясь на корточки напротив. Наши пальцы снова сплелись, приглушая мою тревогу. – Найдем что-нибудь про Трейси. В его кабинете. – Н-нет, – я покачала головой, крепче сжимая его руку. Слишком опасно. – Я могу пойти один, просто подождешь меня у себя или… здесь, если захочешь, – мягко предложил он. Я тут же представила себя в одиночестве, в ожидании… В маленькой комнате, где даже стены кажутся страшными хищниками, готовыми предательски наброситься в самый неожиданный момент. В полной тишине, где сумасшедшее биение сердца оглушает, а любой шорох несет в себе опасность. Во мраке. – Нет, – повторила я, звуча чуть увереннее, чем прежде, а Маркус еле заметно улыбнулся. – Тогда будем вместе, – согласился он. – Как мы попадем в кабинет? Вряд ли Фром внезапно забудет закрыть дверь… Маркус помедлил, хмуря брови, раздумывая над возможными вариантами. – Знаешь, как Магнус получил ключи от своей каморки? – наконец, улыбнувшись, вдруг спросил он, а я в недоумении вскинула одну бровь. – Мой брат сдружился с мистером Морисаном. Частенько помогал ему со всякой ерундой: что-то починить, собрать или почистить. Взамен старик по доброте душевной подарил ему свою кладовку. Неплохо? – И зачем ты мне это рассказываешь? – поинтересовалась я, не в состоянии соединить звенья этой логической цепочки. – Мистеру Морисану много лет, а еще у него отвратительная память на события и лица, и по счастливой случайности, у меня есть лицо Магнуса, Анна, – продолжил Маркус, чуть понизив тон голоса, отчего теперь казался немного зловещим. – Ключ от музыкального класса! – осенило меня. Внезапная, почти детская радость из-за верной догадки накатила волной, разгоняя сердцебиение. – Именно, – подтвердил Маркус, улыбаясь. – Мы вместе пойдем к Морисану и скажем, что… ты потеряла ключ от комнаты, он согласится одолжить тебе дубликат. Я его отвлеку, а ты возьмешь то, что нужно. Хорошо? Я замерла, ощущая внутри прилив странной энергии. Страх смешался с чувством азарта, с предвкушением, с жаждой подтвердить догадки. Перестать быть заложницей своих мыслей и воспоминаний, настоящих или ложных. – Хорошо, – согласилась я, а Маркус выпрямился, затем помогая подняться и мне. Коридор, по которому мы шли в полумраке, казался бесконечным, сужающимся тоннелем с низкими сводчатыми потолками, давящими на наши плечи. В тусклых, пыльных абажурах небольших настенных ламп бился еле-живой янтарный свет, не достающий до пола. Здесь было слишком тихо, а от этого почему-то неспокойно. Мы шли почти не дыша, а силуэт следующего впереди Маркуса сейчас был единственным ориентиром в этом холодном, застывшем во времени месте. В конце коридора в стене виднелось небольшое окошко, из которого лился мертвенно-бледный свет – владения мистера Морисана. За все время обучения я пересеклась с ним лишь пару раз, в которые нам не удалось пообщаться. Мистер Морисан был для меня незаметной частью академии, сливался с деталями интерьера. Немного сгорбленный и полностью седой, с кустистыми, растрепанными бровями и очками с невероятно толстыми линзами – он походил на смотрителя маяка лишь изредка показывающегося на свет. Когда мы приблизились к убежищу коменданта, я украдкой заглянула в окошко, привстав на носочки и выглядывая из-за спины Маркуса. Мистер Морисан с крайне сосредоточенным выражением лица читал потрепанную газету, от которой исходил запах старой бумаги и чернил для печати, рядом с ним на столе стояла кружка с надтреснутым и чуть пожелтевшим краем, а над ней поднималась полупрозрачная дымка пара от горячего чая. Позади на стене была пробковая доска с вбитыми в нее небольшими гвоздиками, почти на каждом из которых располагался ключ. Маркус кашлянул, привлекая внимание коменданта, который тут же сверкнул в него раздраженным взглядом, но разглядев под толстыми линзами парня, миролюбиво улыбнулся, откладывая газету. – Магнус! – вместо приветствия воскликнул он своим скрипучим, как деревянные половицы коридора, голосом. – Как твое свидание? Теперь Маркус закашлялся понастоящему, неловко поглядывая на меня, а я хитро улыбнулась ему, издав смешок. – Лучше не бывает, мистер Морисан, – отозвался он, тоже еле сдерживая смех. – Все благодаря вам. – Брось, я в твои годы… – Я пришел вернуть ключ, а еще, у нас тут одна проблема, – перебил его Маркус, прерывая обещающий стать невыносимо долгим рассказ о прошлом коменданта, и кивнул в мою сторону, а я чуть больше вышла из-за спины парня, натягивая на лицо самую дружелюбную улыбку, которую только могла изобразить. Мистер Морисан оценивающе прошелся по мне взглядом, внимательно всматриваясь в мои черты. Его бесцветные глаза, кажущиеся гораздо больше из-за линз, будто зафиксировали каждую деталь, что он смог разглядеть на моем лице, отчего вдруг стало не по себе, но я продолжала стоять без движения с застывшей улыбкой. – Какая же это проблема, Магнус? Вижу перед собой лишь очаровательную юную леди, – неожиданно смягчившись, пошутил Морисан, а я еле слышно выдохнула. – Проблема у юной леди, – пояснил Маркус, мизинцем касаясь тыльной стороны моей ладони. – Она потеряла ключ от своей комнаты, а нам очень срочно нужно туда попасть, не могли бы вы одолжить нам запасной? – Ты же знаешь, что это не по правилам, Магнус… – сурово начал комендант, хмуря брови, а я взволнованно ухватилась за пальцы Маркуса. – Я пойду тебе на уступки, но только последний раз, не хватало еще, чтобы Уилли с ее папашей выперли меня с работы. На те гроши, что я получаю от государства можно питаться одной водой и хлебом… – Вы просто чудо, мистер Морисан, – снова перебил его Маркус, ослепительно улыбаясь. – Обращайтесь за любой помощью. Всегда рад. – Конечно-конечно… – продолжал беседу комендант, пока парень легонько подтолкнул меня к двери в его небольшую подсобку. – Как ваши внуки? Я тихо вошла внутрь, оказываясь у той самой доски с ключами, рассматривая каждый из них и пытаясь сосредоточиться, слыша на фоне попытки Маркуса заболтать Морисана. Сердце бешено стучало от адреналина, а руки тряслись, словно осенние листья на первом холодном ветру. Все просто. Взять ключ от кабинета Фрома, а ключ от моей комнаты повесить на его место. Мой взгляд скользил по рядам из гвоздиков и по цифрам на самодельных брелоках из темной кожи… Комната номер девять, десять, одиннадцать…. Я застыла, видя перед собой пустоту. Что за… – А как зовут юную леди? – вдруг слишком громко раздался скрипучий голос коменданта. – Аннет, – все еще смотря на пустой гвоздик, прошептала я. – Анна, – громче за меня повторил Маркус. Паника жгучим комом поднималась откуда-то из груди, учащая и без того разогнавшееся до нельзя сердцебиение. Вот черт. Черт. Будто на автомате я запустила руку в карман, выуживая оттуда оригинал ключа от комнаты, а затем вешая его на место судорожно снятого с гвоздя ключа от кабинета Фрома. Выдох. – Спасибо, мистер Морисан, – поблагодарила я, все еще смотря на пробковую доску пустым взглядом. – Постарайтесь найти ключ и вернуть мне дубликат как можно скорее, – обращаясь к Маркусу, серьезно попросил комендант, а я метнулась к выходу из его подсобки, чувствуя, как снова перехватывает дыхание, как мир вокруг слишком резко теряет опору. Стены и без того узкого коридора стали смещаться, вращаясь, закручиваясь спиралью. Ключ. У него был ключ от моей комнаты. Фантомные прикосновения снова заныли, зазудели, словно тысячи насекомых, ползающих по моей коже. – Анна! – позвал Маркус, который догнал меня, когда я самостоятельно преодолела весь путь до его комнаты. Дернув дверь на себя, я оказалась внутри. Резко остановившись, я взглянула на Маркуса, вошедшего следом, пытаясь дышать, но легкие будто склеились, не давая сделать вдох. – Что случилось? – обеспокоенно смотря на меня, спросил Маркус. – Он был в моей комнате, – сдавленно ответила я, прикасаясь к своей шее, царапая кожу там, где меня касались чужие пальцы. Казалось, что мое тело больше не принадлежит мне, оно чужое, грязное, отвратительное… Маркус замер, оценивая ситуацию и словно боясь теперь быть ближе. – Ключа… Там нет ключа от комнаты, – прерываясь на каждом слове из-за нехватки воздуха, пыталась объяснить я. – У него дубликат… Маркус, он приходил… он меня… – Тише, – прерывая несвязный поток обрывочных фраз, сказал он, наконец, решаясь и делая шаг мне навстречу. Маркус осторожно притянул меня ближе, укутывая в объятия, словно в безопасный кокон, а я сильнее прижалась к нему, чувствуя успокаивающий запах и то, как его сердце монотонно бьется в груди. Этот ровный, сильный ритм убаюкивал, был правдивее любой мелодии, доносившейся из-под тяжелой крышки рояля. Его подбородок аккуратно опустился на мою макушку, и Маркус крепче прижал меня к себе. – Здесь только мы, Анна, – тихо и уверенно сказал он. – Больше никого. Я рядом. И я тебя не оставлю. Он не шевелился, словно боясь нарушить хрупкую, нужную, как воздух, связь между нами, а его объятия были похожи на тишину после оглушающего взрыва. Пальцами сжимая ткань пиджака на спине парня, я прятала лицо в изгибе его шеи, приподнявшись на носочки, чувствуя тепло и медленно успокаиваясь, когда нас прервал внезапный, резкий стук в дверь. Я испуганно отпрыгнула от Маркуса, в полной растерянности смотря на его такое же недоуменное выражение лица. – Маркус? – послышался строгий голос мисс Уилли, и я напряженно прикусила губу. – У меня для вас новости. – Сейчас, – прикрикнул он, ободряюще улыбаясь мне. – Я узнаю, что она хочет и вернусь. Хорошо? Я кивнула, отходя в сторону так, чтобы при открытии двери мисс Уилли не могла бы меня заметить. Оставшись одна, я огляделась и тихо, чтобы не наделать лишнего шума, прошлась по комнате, останавливаясь у стола Маркуса, так же, как когда была здесь впервые. Творческий беспорядок из кучи блокнотов заставил меня улыбнуться, отвлекая от недавних мерзких мыслей и воспоминаний. Я осторожно коснулась обложки одного из них, кончиками пальцев чувствуя чуть шероховатую, теплую поверхность темной кожи, которая немного потрескалась на углах. В центре стола снова лежал раскрытый блокнот, на страницах которого быстрым, размашистым почерком было написано несколько четверостиший. Так обычно пишут те, кто торопятся, будто боятся, что вдруг потеряют мысль. Приглядевшись внимательнее, я прочитала строки. “В твоих глазах — полынь и старый яд, Забытый фолиант в полночной мгле. Я сам воздвиг свой храм среди утрат, Чертя твой профиль углем на листе. Твой тёмный шёлк волос — как тень колонн, Скрывающих застывший, мертвый свод. Я в этот холод намертво влюблен, Твой верный раб у запертых ворот. Я вскрыл пласты культур и города, Искал двойник твой в бледном сонме лиц. Но ты — глиссандо, черная звезда Средь ровных строк и выцветших страниц. Бей клавиши, вскрывай их мертвый лоск, Пусть этот стон заполнит пустоту. Моя любовь — застывший серый воск, Прижатый к запыленному листу. Всю землю исходил и не нашел Нигде тебе подобной, — лишь ветра. Я в твой чертог, как в личный ад вошел, Где пеплом станут наши «завтра» и «вчера». Пусть мой алтарь — холодный мрамор плит, И шепот мой — лишь шорох старых книг. Мой скорбный дух вовек не исцелит Тот свет, что в бездне глаз твоих возник. Я кану в сумрак запертых архивов, Чернильным следом лягу под порог. Любил тебя — безумно и красиво, Но стать твоей судьбой так и не смог.” – Анна, – позвал Маркус, а я резко развернулась, боязливо отходя от стола на несколько шагов. Он со странным смятением на лице смотрел на меня. – Магнус пришел в себя.