Аромат цветов спящего солнца

             10 лет              С тех пор Ибо и Сяо Чжань стали неразлучными, фея даже оставался в спальне мальчика, где тот выделил ему небольшую игрушечную подушку для сна. Только, когда мальчик играл со своими друзьями, Ибо принимал невидимую форму, но обязательно сидел у того на плече.       В отличие от сверстников, которые с неохотой уезжали на каникулы в деревню, десятилетний Сяо Чжань ждал встречи с бабушкой как самого большого праздника. Старушка никогда не обременяла внука непосильным трудом, но он, как почтительный и любящий внук, всегда старался ей помочь.        Это шло от самого сердца: с бабушкой было по-настоящему интересно. Каждое растение в её саду имело свою историю. Она рассказывала о капризном характере пекинской капусты, о тайных желаниях цветов на клумбах и о мудрости старых деревьев. За этими рассказами, больше похожими на древние легенды, время пролетало незаметно: оглянуться не успеешь, как сорняки уже убраны, а грядки напоены водой.       Бабушка не могла нарадоваться на помощника и в благодарность баловала его любимыми блюдами: кукурузными лепешками и тушеными толстолобиками в бульоне с имбирем и зеленью.       Но с тех пор, как в жизнь мальчика волшебным образом ворвался фей, работа в саду превратилась в истинное таинство. Когда полуденное солнце начинало припекать, бабушка уходила в прохладную тень дома, опасаясь высокого давления. В эти часы Сяо Чжань звал Ибо. Невесомый фей, привычно устроившись на плече друга, шептал ему уже не сказки, а чистую правду. Он рассказывал, о чем шелестят деревья, как стонут от жажды увядающие стебли и о чем просят занемогшие корни. Сяо Чжань слушал, затаив дыхание. Неудивительно, что в школе по ликэ (1) — естественным наукам — у него были только отличные оценки. Мальчик мечтал хотя бы краешком глаза взглянуть на лесную школу Ибо, но, помня о тайне, сдерживал любопытство. Дружба была важнее праздного интереса.       Взамен Сяо Чжань рисовал. Его воображения хватало на целые города, где могли бы жить феи. На страницах его альбома оживали удивительные миры: он рисовал крошечные дворцы, и подвесные мосты из паутинок, натянутые между гигантскими гардениями. На одном из рисунков была изображена библиотека внутри старого османтуса, где вместо полок были древесные кольца, а вместо ламп светились пойманные в прозрачные росинки искры закатного солнца.       Сяо Чжань с особой тщательностью прорисовывал каждую деталь: крошечные резные перегородки на окнах-лепестках и винтовые лестницы. Он представлял, как феи заваривают чай в миниатюрных чашечках, и как на их подоконниках сушатся пыльца и лечебные травы.       Ибо молча разглядывал яркие наброски, склонив голову набок. Он не выдавал, похожи ли они на реальность — ведь деревня его народа были скрыты магией, которую не передать красками — но его глаза теплели. Он подолгу задерживал взгляд на рисунках, где Сяо Чжань изображал их двоих: маленького мальчика и крошечного крылатого человечка, сидящих на краю огромного подсолнуха и смотрящих на звезды. Фей неизменно хвалил друга за чистоту линий и ту любовь, с которой была прорисована каждая травинка.              Солнце медленно клонилось к вершинам гор, окружавших Цяньдаоху.       Тени от ветвей османтуса становились длинными и прозрачными. Бабушка, поправив соломенную шляпу, опустилась на низкую скамеечку возле клумбы с табаком. Сяо Чжань устроился рядом, бережно вытягивая из влажной земли мелкие сорняки.       — Бабуля, — тихо спросил он, — а дедушка правда видел те края, где душистый табак растет выше человеческого роста?       Бабушка улыбнулась, и лучики морщинок у её глаз стали глубже. Она прикрыла глаза, словно снова видела перед собой молодого мужа, сходящего с трапа корабля и вспомнила его слова "Когда меня не будет рядом, вдыхай их аромат по вечерам, и ветер донесет до тебя мой голос".       — Видел, Чжань-Чжань. Он говорил, что в Америке небо такое же синее, как наше озеро, но города там растут быстрее, чем грибы после дождя. Дедушка твой всегда был любопытным, как и ты. В порту он встретил старого садовника, который и отдал ему эти семена. Тот старик сказал: «Это растение цветов ночи не простое, оно служит «священным проводником», созданным для общения между мирами. Оно любит тех, кто умеет ждать.»       Она погладила ладонью еще не раскрывшийся бутон.       — Твой дедушка вез этот сверток через весь океан, прижимая к сердцу. Когда он вернулся, он первым делом вскопал эту землю под окном. «Пусть, — говорит, — в нашей деревне пахнет дальними странами, чтобы ты знала: мир огромен, но я всегда найду дорогу домой». Существует поверье, что табак — это звездная пыль, упавшая на землю. Звезды смотрят на мир людей, и когда они смеются или плачут, их искры превращаются в семена душистого табака. Теперь твоего дедушки нет, но каждый вечер, когда табак открывает свои лепестки, я чувствую, что он здесь. Будто он стоит за моей спиной и смотрит на озеро вместе со мной.       Сяо Чжань посмотрел на свои руки, испачканные в теплой садовой земле. Дедушки не стало, когда Сяо Чжань был еще совсем маленьким и он жалел, что не знал его. В тот момент он понял: растения — это не просто пункты из учебника по биологии. Это мосты. Мост между дедушкой и бабушкой, между Америкой и Китаем, а теперь — и между ним и Ибо.       — Значит, если я буду правильно ухаживать за ними, они никогда не исчезнут? — спросил мальчик.       — Пока ты помнишь историю, которую они хранят, — они будут жить, — ответила бабушка, глядя, как первый цветок табака начинает медленно разворачивать свои нежные лепестки навстречу сумеркам.                     Оказалось, что Ван Ибо был невероятно любознателен — видимо, в их лесной школе учителя рассказывали далеко не всё. Ибо мог часами слушать про родной город Сяо Чжаня Ханчжоу (2): скоростное метро, аэропорт, сверхбыстрые машины и стеклянные иглы небоскребов, пронзающие облака. Сяо Чжань не раз звал друга в город, но тот неизменно отказывался.       Причина открылась лишь тогда, когда за отличную учебу Сяо Чжаню подарили графический планшет. Мальчик, мечтавший рисовать не только на бумаге, закачал в память устройства передачи о космосе и строительстве гигантских танкеров — он хотел показать другу чудеса человеческого мира втайне от бабушки, которая в гостиной была увлечена своими сериалами.       Ибо долго сомневался, но Сяо Чжань всё же уговорил его посмотреть фильм об авиации. К концу видео случилось страшное: фей внезапно побледнел и потерял сознание. Испуганный мальчик, несмотря на поздний час, бросился в сад, к той самой клумбе, где они встретились впервые.       Он плакал, баюкая Ибо в ладонях, и молил лесных духов вернуть друга. Мальчик боялся даже пошевелиться, чтобы не повредить хрупкое тельце, лишь согревал его своим дыханием. Спустя час, когда пальцы занемели от ночного ветра и слез, прозрачные крылышки дрогнули. Ибо тихо застонал.       — Ибо-гэ, ты очнулся! Я так испугался! — зашептал Сяо Чжань.       — Отнеси меня к душистому табаку... посади в самый центр цветка, — едва слышно попросил фей.       Сяо Чжань бережно опустил друга на лепестки самого крупного соцветия. Фей свернулся калачиком среди тычинок и укрылся крыльями, словно одеялом. Сквозь их тонкую ткань проступил мягкий серебристый свет. Казалось, по узорам на крыльях пульсирует сама магия, возвращая жизнь в крошечное тело. Сяо Чжань стоял рядом, не смея отойти ни на шаг, пока ночной холод смешивался с радостью облегчения.       Наконец Ибо поднялся. Он выглядел окрепшим.       — Спасибо, что принес меня сюда. Без твоей помощи я бы не справился.       — Это я виноват? Что я сделал не так? — голос мальчика дрожал.       — Я почувствовал, как магия утекает из меня, будто сквозь сито, — грустно улыбнулся Ибо. — Это из-за близости к твоему устройству. Нас предупреждали, что ваши изобретения губительны для волшебства. Говорят, когда-то люди и феи жили бок о бок, но с приходом электричества и машин мой народ отступил в глухие леса. Технический прогресс вытесняет нас, и нам всё тяжелее сохранять свою суть.       — Мне так жаль, Ибо-гэ...       — Не извиняйся. Ты ведь не знал, что моя природа так хрупка.       — Я спрячу планшет, — твердо пообещал Сяо Чжань. — В следующий раз я привезу настоящие энциклопедии о космосе. Будем переворачивать страницы вместе.       — Договорились, — улыбнулся фей, и в его глазах снова заплясали искры лесного света.              После того случая, Сяо Чжань старался больше времени проводить с Ибо на природе. Деревня бабушки уютно устроилась в одной из укромных бухт Цяньдаоху. Здесь горы, покрытые изумрудной чешуей сосен и бамбука, круто спускались к самой воде. По утрам над озером стелился такой густой туман, что казалось, будто острова плывут по облакам. Мальчик часто выбирался к озеру полюбоваться пейзажем.       Сяо Чжань сидел на берегу, глядя на спокойную гладь воды, под которой скрывались тысячи островов.       — Бабушка говорила, что там, на дне, стоят целые города, — тихо произнес он. — С настоящими домами, воротами и храмами. Ибо-гэ, это правда?       Фей, сидевший на колене мальчика, задумчиво перебирал пальцами ворсинки на своих крыльях. Его взгляд был устремлен в глубину, где солнечные лучи терялись в темно-синей толще.       — Твоя бабушка мудра, А-Чжань. Она помнит то, что многие другие предпочли забыть. Там, внизу, спит Шичэн (3) — Город Льва. Когда-то его улицы оглашались смехом, а по вечерам на каменных арках зажигались фонари. Но люди решили, что им нужно больше света для своих машин, и создали плотину. Вода пришла быстро.       Ибо вздохнул, и его крылья слабо звякнули, как маленькие колокольчики.       — Для вас это просто затопленные руины. Но для нас... это было место великого исхода. Когда вода начала заполнять долину, она не просто спрятала камень и дерево. Она создала убежище. Магия воды очень плотная, она не пропускает шум ваших приборов и гудение электрических проводов.       — Значит, там кто-то живет? — Сяо Чжань округлил глаза, пытаясь представить фею, плывущую сквозь затопленные храмовые ворота.       — Мои сородичи, которые не захотели уходить в горы, — кивнул Ибо. — Они поселились в пустых залах Подводного города. Там нет солнца, зато там вечный покой. Они называют это «Серебряным Безмолвием». Те феи стали другими — их кожа бледная, как речной жемчуг, а вместо крыльев плавники, будто тончайший лед. Они охраняют древние резьбы от разрушения. Но я их ни разу не видел.       Фей коснулся ладони мальчика своей крошечной ручкой.       — Знаешь, почему вода в Цяньдаоху такая чистая? Не только потому, что вы её бережете. Каждую ночь подводные жители проплывают над Шичэном, взмахами плавников очищая потоки от городской пыли и зла. Пока цел Подводный город, озеро будет оставаться живым. Но они никогда не поднимутся на поверхность. Они слишком боятся того, что вы построили на берегу.       Сяо Чжань долго молчал, вглядываясь в воду. Теперь она не казалась ему просто озером. Она казалась огромным стеклянным куполом, под которым пряталась хрупкая, безмолвная история, доступная лишь тем, кто умеет слушать шепот ив.              Когда заканчивались летние каникулы, Сяо Чжань возвращался в Ханчжоу, а Ибо отправлялся на занятия в школу фей, бережно храня в сердце воспоминания о проведённом вместе времени.       Хуа Мянь и Лю Хай Куань всякий раз пытались удержать его от новых встреч, но Ибо был слишком упрям и слишком дорожил своей привязанностью к ребёнку.        — Как я могу прекратить общение с ним, если он — мой человек? — отмахивался он от настойчивой Мянь-Мянь.       — Зря споришь! Потом пожалеешь, что не слушал старшую сестрицу. Куань-гэ, скажи ему хоть ты!       — А что я могу сказать? Он и так всё понимает. Может, история госпожи Хэ остудит его пыл?       — Какая история? — оживился Ибо.       Мянь-Мянь заговорила неторопливо:        — Госпожа Хэ тоже следила за своим человеком. Она видела, как он взрослел, как покинул поселок и долго не возвращался. Старшие феи рассказывали, что она влюбилась в него.       — Тебе лишь бы сплетничать! — укорил ее Хай Куань.       Но Хуа Мянь только фыркнула и продолжила:       — Это правда. Я хочу уберечь Ибо от того, что пережила наша госпожа. Когда он вернулся спустя годы, то привёз жену и дочь. Они приезжают сюда лишь изредка, чтобы отдохнуть, теперь уже с внуками. Госпожа Хэ, увидев его вновь, плакала ночами. Она любила его.       — Наша госпожа умеет плакать? Я думал, её лицо ничто не способно омрачить! — удивился Ибо.       — Ибо, я не хочу, чтобы и ты плакал, — Хуа Мянь подошла ближе и обняла его за плечи. — Ты мой младший братишка, и я хочу видеть на твоём лице только улыбку. — Она ухватила его за щёки и растянула их, словно подтверждая свои слова.       Хай Куань рассмеялся, наблюдая, как Ибо пытается вырваться из крепкой хватки.       — Шицзе, у меня синяки останутся! Не трогай мои щёки! Куань-гэ, а ты чего смеёшься? Ты же знаешь, что она только кажется хрупкой, а руки у неё — как корни старого дерева.       Позже, оставшись один, Ибо долго думал о рассказе. «Со мной такого не случится, — убеждал он себя. — Сяо Чжань — мой человек. И если однажды он привезёт сюда жену и ребёнка, я буду только рад. Я позабочусь о его детях так же, как когда-то заботился о нём самом».              11 лет              Спустя год Сяо Чжань привез с собой скейт, его подарили на день рождения. Он почти все время тренировался и теперь хотел удивить Ибо своими новыми умениями. "Он от зависти лопнет, когда увидит, какой я крутой. Интересно он вообще знает, что это такое?" Именно с такими мыслями Сяо Чжань с нетерпением ждал встречи с феем.              Сяо Чжань восхищался им. Его красотой, его необычным голосом, плавными движениями. Когда тот представал перед ним в своем реальном обличии, он рассматривал прозрачные крылышки с серебристыми прожилками, они переливались на свету как драгоценные камни. Он поражался как фей в полете умудрялся резко менять направление, как быстро мелькали крылышки в этот момент. Ибо очень часто рассказывал смешные истории о насекомых, птицах и растениях. Его познания были намного глубже, чем в энциклопедиях, которые Сяо Чжаню покупала мама.       Мальчика очень интересовала жизнь фей в их мире, их обычаи и культура. Он хотел знать о них буквально все, но Ибо если и рассказывал про них, то слишком скупо и просил держать все в тайне.       Ибо всегда служил ему образцовым старшим братом, поэтому Сяо Чжань сам хотел удивить фея новыми навыками. Он сильно ждал похвалы от Ибо-гэ.       И ему это удалось. Катаясь перед Ибо на скейте и показывая выученные приемы, он заметил эти взгляды восхищения и доброй зависти. Сяо Чжань светился от радости, что смог хоть в чем-то обойти своего волшебного друга.       — Хочешь прокатиться?       — Чжань-ди, ты ещё спрашиваешь! Конечно хочу!       Ибо обрёл человеческую форму и аккуратно встал на скейт. Сяо Чжань объяснил ему, как и что нужно делать, как поставить ногу, как обращать внимание на центр тяжести, когда наклониться. Он чувствовал себя настоящим тренером и даже совершенно случайно копировал поучительный тон своего тренера. Мальчик был настолько воодушевлен, что учит фею чему-то новому, что казалось его разорвет от гордости.       Ибо всё это замечал и подыгрывал ему. Переспрашивал и просил показать ещё. Пару раз он даже упал и умилился, как цыкнул и покачал головой Сяо Чжань.       — Сяо-лаоши такой умный и опытный! Я ни в коем случае не подведу своего учителя и покажу, что его старания не прошли даром.       Через пару дней Ибо уже свободно катался не хуже своего юного учителя. Поначалу Сяо Чжань немного обижался. Но, когда Ибо сказал, что если ученик превзошел своего учителя, это доказывает какой учитель профи — он успокоился.              12 лет              Сяо Чжань весело вбежал в дом и бросился обнимать бабушку, которую не видел с прошлого лета.       — Бабуля, мы наконец-то приехали! Я так соскучился!       — А-Чжань, как ты вырос, уже меня обогнал в росте и теперь будешь смотреть на меня сверху вниз, — радовалась пожилая женщина.       Родители заносили чемоданы и приветствовали бабушку. Пока взрослые разговаривали, Сяо Чжань выбежал в сад и устремился к дальней клумбе. Он ждал встречи не только с бабушкой, но и со своим волшебным братом.       — Не меня ли ищешь? — из-за дерева появился прекрасный фей в человеческом облике. Его красота была так совершенна, что любой одноклассник Сяо Чжаня сразу понял бы: перед ними не человек. Ни одна мисс мира, о которых Сяо Чжань знал благодаря маме, увлечённой конкурсами красоты, не могла сравниться с сиянием Ибо.       Сяо Чжань бросился его обнимать.       — Я так рад тебя видеть, Ибо-гэ! У меня столько новостей! Мы изучаем физику, химию и даже астрономию!       Ибо усмехнулся:       — Чжань-ди, мы тоже это проходим. Наша школа мало чем отличается от вашей. Разве что мы можем ходить босиком по классу… и летать.       Сяо Чжань тут же представил класс, полный фей, таких же прекрасных, как Ибо, порхающих от парты к парте, смеющихся и творящих магию. Он бы отдал всё, лишь бы увидеть такую картину, но Ибо всегда хранил тайну, и мальчику приходилось усмирять своё любопытство.       Фей оглядел Сяо Чжаня, покрутил его и присвистнул:       — А ты вырос, такими темпами скоро меня догонишь!       — Я уверен, что стану выше тебя!       — Ха! Не страшно, применю магию и стану ещё выше!       — Эй, это нечестно! К тому же это не твой настоящий облик. По сравнению со мной ты вообще малявка!       Ибо спрятал улыбку и сделал вид, что обиделся. Сяо Чжань поспешил его утешить:       — Ну прости, гэ! Ты не малявка. Но пообещай, что не будешь нарочно добавлять себе рост.       — Хорошо! Торжественно обещаю испытать на себе неумолимый скачок роста Сяо Чжаня!       От серьёзного тона фея Сяо Чжань чуть не лопнул от смеха. Они продолжили дурачиться и дальше.       Этим летом они решили обновить домик на дереве: мальчик уже вырос, и тот домик, что построил его отец, когда мальчику было лет семь, стал тесным. Первые дни помогал папа, но вскоре родители вернулись в город, и Сяо Чжань с Ибо заканчивали работу вдвоем.       Оглянув обновлённый домик, Сяо Чжань довольно кивнул:       — Я теперь как ты!       — Не понял.       — Ты ведь рассказывал, что живёшь в домике на иве.       — Да, верно.       — Я бы хотел увидеть ваше поселение, но уважаю вашу независимость. Всё же мне любопытно, как устроен твой дом. Может, принесёшь сюда что-нибудь похожее?       Вскоре домик наполнился луговыми цветами. Их было немного, но аромат стоял волшебный.       — Ты так любишь цветы, Ибо?       — Я не представляю жизни без них. В конце концов, я родился в цветке.       — В каком?       — Может, сам догадаешься.       Ибо наклонился к Сяо Чжаню, касаясь кончиками золотистых волос его носа.       — Понюхай и скажи!       Сяо Чжань вспыхнул румянцем, но вдохнул аромат и тут же понял:       — Ты пахнешь, как цветы на бабушкиной клумбе! Это душистый табак, верно?       — Ты абсолютно прав.       — Все мои одноклассницы бы позавидовали: они покупают духи, а ты сам по себе — как цветок.       Позже вечером, когда Сяо Чжань крепко спал, Ибо сидел на собранном мотоцикле Lego и задумчиво размышлял. Дружба с его человеком казалась ему небесным даром. Он радовался каждому успеху Сяо Чжаня и переживал его неудачи. Но сегодняшний день выбил его из равновесия: он вспомнил объятия, румянец на щеках мальчика, его слова о красоте фея. В те мгновения Ибо чувствовал, будто взлетает без крыльев, и магия струится вокруг него сама собой. Эти чувства одновременно радовали и пугали.              Конец лета подкрался незаметно. Сяо Чжань начал жаловаться еще за два дня до отъезда:       — Это несправедливо! Учебный год длится слишком долго, а каникулы пролетают мгновенно. Я не хочу возвращаться в город! Мне хорошо и здесь, рядом с тобой!       Ибо улыбался и терпел его жалобы.       — Ты хотя бы можешь менять окружение. А я всю жизнь проведу в этих местах.       — Прости, Бо-гэ, я не хотел тебя расстроить.       — Ты не виноват, диди. Феи черпают магию там, где родились. Мне не скучно, но я хотел бы увидеть мир.       — Неужели ты никогда не сможешь вырваться отсюда?       — Увы, нет.       — Тогда я обещаю, что не брошу тебя!       — А-Чжань, не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Иначе разобьёшь мне сердце.       — Не разобью! Я всегда буду со своим Бо-гэ!       Но реальность забирала своё. Отец увёз Сяо Чжаня домой, а Ибо лишь смотрел вслед такси. Чувства, зародившиеся в начале лета, он пытался спрятать глубже. Ведь если они вырвутся наружу, для него наступит конец. Он вспомнил рассказ Мянь-Мянь о госпоже Хэ и начинал понимать причину её слёз. Ему становилось горько. Он не хотел повторить её судьбу, но, возможно, уже попался в собственную ловушку.       Будет ли он плакать так же, как она? Время покажет.              13 лет               Ибо любил лето не только потому, что именно в эту пору магия фей становилась особенно сильной. И не потому, что сам появился на свет в августе. Лето было его любимым временем года, ведь именно тогда приезжал Сяо Чжань.       Иногда Мянь-Мянь подшучивала над ним, мол, ведёт себя как ребёнок — ложится спать пораньше, чтобы следующий день наступил быстрее. Но Ибо действительно весь июнь не мог дождаться своего человека и торопил ночь, чтобы приблизить встречу.       Каждые каникулы показывали ему, как взрослеет Сяо Чжань. В этот раз ожидание было особенно мучительным: мальчик уже приехал, но бабушка никак не могла наговориться с внуком. Всё это время Ибо сидел в гостиной невидимкой, украдкой рассматривая подростка и печалясь, что может быть рядом лишь пару месяцев в году.       Наконец, пожелав спокойной ночи бабушке, Сяо Чжань ушёл в свою комнату. Стоило ему закрыть дверь, как перед ним тотчас возник Ибо. Вместо привычных объятий мальчик сразу заторопился делиться новостями:       — Привет, Бо-гэ! Мне так не терпится рассказать, что со мной случилось перед отъездом!       Ибо слегка нахмурился — его человек даже не подумал обнять его.       — Вау, у тебя странное выражение лица. Наверное, это что-то серьёзное?       Сяо Чжань заговорил взахлёб:       — В этом году у нас была дискотека прямо в школе! Я бы, может, и остался дома, но ребята буквально затащили меня туда. Танцы — это явно не моё.       У Ибо в этот момент было такое странное лицо, что Сяо Чжань не выдержал и спросил:       — Ты же знаешь что такое дискотека?       Ибо фыркнул, элегантно, как всегда, и Сяо Чжань невольно восхитился его изяществом.       — Думаешь, феи только цветочками занимаются? Конечно, я знаю, что такое дискотека.       — Тогда расскажи, как вы танцуете! Небось какие-то заумные вальсы?        — Ничего подобного. На праздники у нас — гуляния. Мы поднимаемся над лугами и водой, сцепляем руки и образуем живые круги. Это — не просто танец, а обмен силой: каждый вдох — как глоток солнечного света, каждый поворот — как перелив росы на лепестках. Иногда мы танцуем над ивой у заводи. Это очень здорово.              Сяо Чжань скептически прищурился:       — Звучит скучно. А в парах танцуете? Быстрые танцы, медляки?       — В парных танцах феи почти не касаются — лишь кончиками пальцев, чтобы не нарушить тонкую магию равновесия. Но сам я ещё не танцевал в паре: мне достаточно круга, где все равны и каждый держит другого, как свет держит тень.       — Что, правда? А как же твоя подружка Мянь-Мянь? Вы ведь встречаетесь?       — С чего ты взял?        — Ты постоянно про неё рассказываешь — я подумал, она твоя девушка.       — Мянь-Мянь для меня как старшая сестра. У неё есть парень — Хай Куань.       — То есть ты одинок?       — Да, — Ибо смутился от того, куда свернул разговор.       — Неужели не нашлось феи-красавицы, которая покорила сердце Ибо-гэ? Или, может быть, у тебя какие-то особенные вкусы?       — А тебе не кажется, что ты слишком любопытный? Ты ведь собирался рассказать о себе, а переключился на меня!       — Ну ладно, не сердись, гэгэ! Просто я соскучился. Но теперь очередь моего рассказа.       Сяо Чжань вздохнул и заговорил с жаром:       — Меня затащили на дискотеку. Я танцевать совсем не умею, чувствовал себя там бревном. Хотя музыка была отличная, свет — потрясающий, атмосфера тоже. Сначала я стоял у стены, но потом наша староста Ян Цзии схватила меня за руки и вытащила прямо в центр танцпола. Я испугался, а дальше стало ещё хуже. Она будто знала, что делать: как только мы оказались там, заиграла медленная песня. Понимаешь, что это значит?       Ибо не отводил взгляда от Сяо Чжаня.       — Что же?       — Мне пришлось танцевать с ней медляк! До сих пор стыдно. Я даже пару раз наступил ей на ногу. Но самое страшное было впереди. Каждый раз, когда вспоминаю, ладони начинают потеть. Вот, смотри!       Он схватил руки Ибо, показывая влажные ладони.       — Мало того, что весь танец она прижималась ко мне, так ещё и в конце, когда свет почти погас, воспользовалась моментом и поцеловала меня! Представляешь?       Ибо не хотел даже думать об этом. Сяо Чжань всё ещё держал его руки и с жаром делился впечатлениями о первом поцелуе. Все силы фея уходили на то, чтобы не распасться от переизбытка эмоций на рой мотыльков.       — Я совершенно не был готов. Это ведь был мой первый поцелуй, а она его украла. Не то чтобы она мне была неприятна, но я хотел подарить его той, кто действительно понравилась бы мне.       — Ты жалеешь об этом поцелуе? — тихо спросил Ибо.       — Конечно! Ян Цзии совсем не в моём вкусе, да и сам поцелуй вышел ужасным. В чём удовольствие — слюнявить чужие губы? Фу! Это был позор! А ты, гэ… ты когда-нибудь целовался?       Ибо густо покраснел, и на его бледной коже румянец вспыхнул особенно ярко.       — Я ни разу ни с кем не целовался, — признался он тихо.       Сяо Чжань рассмеялся и, словно желая разрядить атмосферу, добавил:        — Тогда мой тебе совет: никогда не целуйся с девушкой, которая перед этим ела пиццу! Поверь, это совсем не приятно. Почему девчонки постоянно ставят нас, парней, в такие нелепые ситуации?       Ибо покачал головой:       — Если ты думаешь, что я дам тебе ответ, то нет. Я не знаю.       — Но, гэгэ, ты же старше. К кому мне идти за советом, если не к тебе?       — Я же фей. У нас всё иначе.       Сяо Чжань удивлённо вскинулся:       — В смысле «иначе»? Вы что, не встречаетесь? Не создаёте семьи? Не женитесь и не заводите детей?       — Встречаемся, живём вместе… Но детей среди фей нет.       — Как это? — Сяо Чжань нахмурился. — А как ты появился на свет?       Сколько он знал Ибо, тот всегда оставался одного возраста. Раньше мальчик не задавал подобных вопросов — фей старательно избегал этой темы. Но сейчас Сяо Чжань решил проявить настойчивость.       — Разве ты не был пухлощёким младенцем с золотыми кудряшками?       Ибо долго молчал, обдумывая ответ.       — Если не хочешь говорить, то не нужно! — вспыхнул Сяо Чжань. — Но это нечестно. Ты знаешь обо мне всё, я доказал тебе свою преданность, а ты до сих пор скрываешь свою жизнь!       Он даже поднялся, собираясь уйти, хотя куда – это была его комната, но Ибо поспешил остановить его, крепко ухватив за руку.       — Ладно, я расскажу. Но не знаю, как ты к этому отнесёшься…       — Говори!       Ибо вздохнул и заговорил серьёзно:        — Феи появляются из сочетания трёх сил: цветов, солнечных лучей и детского смеха. Мы сразу приходим в мир взрослыми, и старость не властна над нами — мы остаёмся юными всегда. Я появился в цветке душистого табака — это ты уже знаешь, в ночь полнолуния, от смеха мальчика.       Сяо Чжань слушал, затаив дыхание. В глубине души он уже догадывался, чей это был смех, но всё же спросил:       — Это мой смех призвал тебя к жизни?       В комнате воцарилась тишина, словно само время остановило свой бег. Воздух застыл, будто понимая: сейчас происходит нечто важное.        — Да! — голос Ибо дрогнул. — Твой смех стал первым, что я услышал в этом мире.       Он пронзительно смотрел в глаза Сяо Чжаню, серьёзный и сосредоточенный, их руки всё ещё были соединены. Момент стал слишком интимным, и Сяо Чжань поспешил разрядить напряжение:       — Получается, я тебе и мама, и папа одновременно?       — Не знаю… наверное, — Ибо улыбнулся, и от этой улыбки в душе Сяо Чжаня стало так тепло и уютно, что он забыл всё, о чём говорил раньше.       — Я так и знал, что мы связаны. Теперь понятно, почему меня так тянет к тебе.       Последние слова прозвучали двусмысленно, но Сяо Чжань и сам чувствовал: его привязанность к Ибо была чем-то большим, чем дружба.       — Вы бессмертные?       — Нет. Я исчезну в тот же миг, когда и ты…       Сяо Чжань вздрогнул, ему стало не по себе.       — Тогда я клянусь: не буду курить, не буду пить! Буду жить долго и правильно, чтобы мой фей тоже жил рядом со мной!       Ибо снова покраснел, услышав «мой фей». Эти два простых слова отозвались в его душе лёгким трепетом, который ночью превратился в бурю. Он привык называть Сяо Чжаня «мой человек», но впервые услышал подобное в свой адрес.       Эти слова согревали его, словно внутри расцветал новый цветок — нежный, ароматный, неповторимый, такой же, в каком почти тринадцать лет назад он сам пробудился к жизни. Ибо никогда не думал, что связь с его человеком может стать ещё крепче. Но он ошибался. Невидимая нить, связывающая их сердца, становилась всё толще и прочнее. Разве он предполагал, что Сяо Чжань сможет привязать его к себе еще сильнее. Оказалось, что может.              На следующий день Ибо столкнулся с госпожой Хэ. Она, как всегда, излучала спокойствие и душевную доброту.       — Ван Цзе, куда это ты так спешишь?       — Хочу проверить лотосы в одной из заводей. Кажется, там появились вредители. Мы собрали команду и вылетаем через полчаса.       — Ты, как всегда, весь в заботах. Значит, у тебя есть полчаса, и я надеюсь, что ты уделишь их мне.       Как мог Ибо отказать своей наставнице? Он полетел за ней в её домик. В первые годы своей «жизни» он обожал здесь бывать: госпожа Хэ рассказывала ему множество историй — о феях, о цветах, о бамбуковой роще и о том, что скрывается под озером. Втянув носом тонкий аромат роз, Ибо ощутил себя как дома.       Госпожа Хэ Цинь, заметив, как он расслабился, нежно улыбнулась:       — Тебе всегда нравился мой запах.       — Потому что вы для меня как мама. Аромат роз означает материнское тепло.       Она посмотрела прямо в глаза юноше:       — Я не буду ходить вокруг да около. Скажи честно, что с тобой происходит?       Ибо удивлённо вскинул бровь.       — Не совсем понимаю, о чём вы.       — Обычно ты ведёшь себя сдержанно, но именно летом словно оживаешь. Мне кажется, кто-то на тебя влияет?       — Нет! — поспешил заверить фей.       Госпожа Хэ покачала головой:       — Ибо, я знаю тебя много лет. Я вижу, когда ты увиливаешь от ответов, когда недоговариваешь и когда откровенно лжёшь.       Ибо растерялся: он не ожидал, что его эмоции так заметны для других.       — Эту неделю ты весь светишься. Счастье буквально вырывается из тебя. Неужели думал, что никто этого не заметит? Очевидно же — ты влюбился!       — Влюбился?.. — Ибо озадаченно уставился на госпожу Хэ Цинь, словно она открыла ему тайну, о которой он и не подозревал.       Увидев его растерянность, фея мягко обняла его за плечи:       — Милый, неужели ты сам не догадался? То, что ты чувствуешь сейчас, — это любовь.       — Любовь… — повторил Ибо, сначала ошеломлённо, а потом уже спокойнее, словно пробуя вкус нового слова.       Госпожа Хэ заговорила мягко, но серьёзно:       — Не думай, я не буду спрашивать, кто она. Хочу лишь, чтобы ты знал: ложь — плохая спутница для любви. Любовь прекрасна, как самый нежный бутон, сладка, как плод, налившийся от солнечного света. Но если добавить к ней ложь, бутон завянет, не раскрывшись, а плод сгниёт. Будь осторожен, милый Ибо.       Весь день он прокручивал этот странный разговор в голове, занимаясь делами. Но когда вечером прилетел к Сяо Чжаню, единственное, что звучало в его сердце, было слово — любовь.              Ибо нервно теребил кончик своего крыла и странно поглядывал на Сяо Чжаня. А тот, заметив это, делал вид, что внимательно собирает очередной, привезенный на лето, конструктор Lego.        — Гэгэ, у тебя что-то случилось? Проблемы в лесу? — настороженно спросил подросток.       — Мне не дают покоя недавние слова нашего учителя Мин Чжэ, — тихо ответил фей.       — И что же он вам рассказал?       — Учитель поведал нам, что человек и его фея могут сильно влиять друг на друга.       — А вот это интересно! С этого места поподробнее!       Ибо вздохнул и продолжил:       — Жизнь человека напрямую связана с феей. Когда человек умирает, его фея превращается в горстку пыльцы. Если же человек нарушает законы своего мира, причиняет боль другим, его фея заболевает. Плохие поступки людей всегда отражаются на нас. Так говорил учитель Мин Чжэ.       — И вы ничего не можете с этим поделать? — удивился Сяо Чжань.       — К сожалению, нет. Люди дают нам возможность появиться на свет, мы не стареем и остаёмся юными, но именно они могут оборвать нашу жизнь в любой момент. Если человек убивает другого, обе их феи погибают, — грустно произнёс Ибо.       — А как феи влияют на людей? — не унимался юноша.       Ибо отвёл взгляд. Он не хотел рассказывать правду, но слова учителя всё ещё звучали в его памяти, как древнее пророчество:       "Если фея, приняв человеческий облик, подарит своему человеку поцелуй любви, и чувства окажутся взаимными, то сердце человека навсегда останется с феей. Мы называем его истинным поцелуем любви. Человек больше никогда не сможет полюбить другого. Его жизнь будет принадлежать лишь одному существу, которое не может долго оставаться в человеческом облике. Это жестокое волшебство, ведущее к человеческому одиночеству и печали. Фея и человек не могут быть вместе."       Ибо и сам не понимал, почему решил скрыть это от Сяо Чжаня. В последнее время он чувствовал, что между ними что-то изменилось. Когда тот был ребёнком, всё было просто: Ибо заботился о нём, защищал от всего на свете, считал младшим братом и другом. А Сяо Чжань, в свою очередь, относился к нему как к старшему брату, доверял тайны, советовался, делился самым сокровенным.       Теперь же Ибо не мог разобраться в собственных чувствах. Был ли он для него братом, другом… или кем-то большим? Он догадывался, но боялся озвучить то, что таилось в его сердце.