Аромат цветов спящего солнца

                   Сяо Чжань успешно поступил в Чжэцзянский аграрно-лесной университет. Радость от этого события была огромной: он словно шагнул в новый мир, полный возможностей и открытий. Кампус университета утопал в зелени, дорожки вели к просторным аудиториям, а воздух был наполнен запахом свежих сосен и цветов — всё это сразу покорило его сердце.       Он переехал в студенческое общежитие. Комната была светлая, с балконом, где по утрам можно было любоваться восходом. Жил он вместе с Ван Чжочэном — спокойным и рассудительным соседом, который быстро стал для него надёжным товарищем. Вскоре Сяо Чжань подружился и с другими ребятами — Юй Бинем, Цзи Ли и Мен Цзии. Они вместе бегали в столовку, обсуждали лекции, делились мечтами и смеялись до поздней ночи.       Учёба оказалась не просто интересной — она стала для него вдохновением. Каждая лекция была для него как окно в новый мир. Сяо Чжань слушал преподавателей с горящими глазами, делал подробные конспекты и задавал вопросы. Он словно губка впитывал знания, мечтая однажды создать собственные парки и сады, где природа и человек будут жить в гармонии, а вечерами делился впечатлениями с друзьями. Вместе они обсуждали проекты, спорили о композиции и цвете, мечтали о будущих садах и парках, которые когда-нибудь создадут.       Жизнь в университете наполнилась новыми красками: дружба, вдохновение, ощущение свободы. Но где-то глубоко внутри он всё равно чувствовал пустоту — ведь рядом не было Ибо, его фея, его тайной радости и боли.       Сяо Чжань с нетерпением ждал, когда сдаст первую летнюю сессию. Он твёрдо решил: на каникулах непременно поедет в деревню. Там, где цветы пахнут свободой, а его фей ждёт среди ветвей и солнечного света.              Сяо Чжань устало выдохнул. Сессия была сдана успешно, но радости в душе не возникло — лишь пустота и тягучая усталость.       — Чжань-гэ, мы решили сегодня отпраздновать сдачу сессии и конец первого курса. Идём в бар, и твои отговорки не принимаются! — весело заявил Ван Чжочэн, глаза его сверкали озорным огнём.       — Даже не знаю… у меня нет настроения никуда идти. Я выжат, как лимон, — безрадостно ответил Сяо Чжань.       — Да ладно тебе! Ты весь год учился, сдал экзамены на высший балл. И что — просто уедешь в деревню на каникулы, не отпраздновав с нами? — не унимался Чжочэн.       Внезапно он подбежал к другу, схватил его и повалил на кровать, скрутив руки за спиной.       — Если не согласишься пойти, я тебя свяжу, заткну рот кляпом и оставлю здесь до начала второго курса! — угрожал он, смеясь, как настоящий гоблин.       В этот момент в дверь постучали, и, не дождавшись ответа, ввалился Юй Бинь. Увиденное заставило его приподнять брови.       — Кхм… а я и не подозревал, что вы эти…       — Кто «эти»? — сразу насупился Чжочэн.       — Ну, я думал, тебе нравится Чэнь Мэй.       — Конечно нравится! Это я угрожаю этому буке, что если он не пойдёт с нами в бар, то я его свяжу!       — Да пойду я, пойду! Только не ори мне в уши! — вывернулся из рук друга Сяо Чжань.       — С нами, кстати, и Мен Цзии пойдёт, — вставил Юй Бинь, сверкнув глазами.       — Она как только узнала, что мы пригласили тебя, сразу решила присоединиться, — добавил Чжочэн, хитро поглядывая на Юй Биня.       — Эй, я всё прекрасно вижу, как вы глазами переговариваетесь. Я же говорил, что не ищу отношений, — буркнул Сяо Чжань.       — Но ведь она сохнет по тебе! Такая красивая, весёлая, рассудительная. Вы вдвоём — самые умные студенты на потоке. Представь, если бы ещё и парой стали! — запричитал Юй Бинь, словно тётушка-сваха.       — Раз она такая хорошенькая, то почему ты сам с ней не встречаешься? — парировал Сяо Чжань.       — Потому что она смотрит только на тебя. Я вот таким красивым, как ты, не родился, — обиженно ответил Юй Бинь.       — Да ладно, я самый обычный… на шестерку, — пробубнил Сяо Чжань.       — Это по шестибальной шкале? — заржал Чжочэн.       — Да ну вас! — Сяо Чжань кинул в друга подушкой.       Но разве мог он сказать, что его сердце давно занято одним-единственным? Не человеком даже, а феем. Иногда парень думал, что сошёл с ума, что всё это — лишь детские фантазии, выросшие в нездоровое наваждение. Пару раз он даже подумывал обратиться к психологу, но в последний миг останавливался. Что он скажет врачу?       "Я встретил фея, которого создал своим смехом. Подружился с ним. Так подружился, что влюбился без остатка. Захотел поцеловать — и этим вверг его в ужас. Пришлось написать письмо, где я солгал, будто не люблю его, будто он только друг. Лишь бы он не отвернулся от меня окончательно. Но без него моя жизнь стала пустой. И вот уже два года она такой и остаётся."       Прошлым летом он так и не поехал в деревню. Два года без Ибо, без его взгляда, без его хриплого голоса. Два мучительных года.       Но этим летом он решил твёрдо: он вернётся в деревню. Он обязательно увидит своего друга — и в мыслях возлюбленного.              Сяо Чжань с Юй Бинем зашли в бар и заказали по бокалу пива. Вскоре к ним присоединились Ван Чжочэн, Цзи Ли и Мэн Цзии. Они заняли столик, и весёлый смех быстро заполнил пространство, словно лёгкая музыка. Но Юй Бинь, как всегда, не мог усидеть на месте — его тянуло на танцпол.       — Ну, давайте, идём! — подначивал он остальных, глаза его сверкали, как у мальчишки, затеявшего шалость.       — Я вообще-то полный ноль в танцах, — заупрямился Сяо Чжань. — Не хочу позориться!       — Да ну? Чжань-гэ чего-то не умеет? — удивилась девушка, и в её голосе прозвучала игривая насмешка. — Следуй за мной, и я всему тебя научу!       Она ухватила его за руку и потащила за собой, словно вихрь.       — А Мэн Цзии явно глаз на Чжань-гэ положила, — шепнул Цзи Ли Чжочэну, продвигаясь за впереди идущей парочкой.       — Ага, все это заметили, кроме него, бестолкового. Надо будет ему прямым текстом сказать, а то она за ним вьётся, а ему только конспекты подавай, заучка! — поддержал догадку Чжочэн.       — Значит, мы как преданные друзья должны постараться соединить их сердца?!       — Ты совершенно прав! — заржал Юй Бинь.       — Вы чего там шепчетесь? — обернулся на них Сяо Чжань.       — Да так, ничего! — ответили друзья хором.       На танцполе девушка двигалась великолепно: её тело плавно изгибалось, словно волна, и каждый жест подчёркивал достоинства её фигуры. Сяо Чжань с удовольствием бы повторил за ней всё, но ощущал себя бревном. Как он ни старался, руки и ноги не слушались, а выпитое спиртное только мешало владеть телом.       — Цзии-мэй, я отойду! — прокричал сквозь биты музыки Сяо Чжань.       — Тебе не нравится? — приблизилась к нему девушка, её дыхание коснулось его щеки.       — Хм, нет, не подумай! Ты прекрасна, это я неподходящий партнёр по танцу, — смущённо ответил парень.       — Тогда уходим вместе! — она ухватила его под локоть и потащила обратно к бару, словно не желая отпускать.       Покинув танцпол, они пробирались сквозь плотную толпу. Внезапно проходящий бугай грубо задел Мэн Цзии.       — Ай, больно же! — вскрикнула девушка, схватившись за руку.       — А ты смотри, куда идёшь, сучка! — дерзко бросил тот, даже не обернувшись.       Сяо Чжань вскипел от услышанной грубости. В груди вспыхнул огонь, и слова сами сорвались с его уст:       — А ну-ка извинись!       Он сам удивился своей смелости, но понимал: нужно отстоять достоинство подруги.       — Чего рявкнул, сопляк? — ухмыльнулся амбал.       — Говорю, извинись перед девушкой! — повторил Сяо Чжань, ещё не осознавая, насколько велика разница в их силах.       К друзьям уже подоспели Чжочэн, Цзи Ли и Юй Бинь. Они видели, что назревает беда.       — Чжань-гэ, может, уйдём? — попытался замять ссору Юй Бинь, осторожно потянув его к выходу. Но алкоголь и вспыхнувшее чувство справедливости сделали своё дело — Сяо Чжань не собирался отступать.       — Видимо, тебя в детстве плохо воспитывали, раз ты думаешь, что можешь унижать людей просто так! — сжав кулаки, бросил он в лицо сопернику.       Крупный парень лишь заржал, а затем резко двинул ему в грудь.       — Ты, что ли, решил меня перевоспитать? Ну попробуй! — и ударил уже сильнее.       Сяо Чжань, не ожидая удара, осел на пол. Цзи Ли поспешил помочь ему подняться и шепнул на ухо:       — Уходим, мы не ровня этому амбалу.       Никто из них не любил драться — они всегда предпочитали решать проблемы словами, а не кулаками.       Мэн Цзии испуганно вскрикнула, и Чжочэн обнял её, увлекая чуть поодаль, чтобы случайно не зацепило.       Амбал ухмыльнулся, глядя на разозлённого Сяо Чжаня, а затем повернулся к девушке:       — Да он слабак, чего за него переживаешь? А ты, к слову, симпатичная. Пошли, я покажу, что значит настоящий мужчина.       Он потянулся к испуганной Цзии. Девушка вздрогнула, её и без того большие глаза округлились от ужаса. Она искала защиты и ещё сильнее вжалась в спину Ван Чжочэна.       Сяо Чжань, кое-как поднявшись, нашёл в себе силы и бросил в затылок амбалу:       — Не смей её трогать!       И, повинуясь инстинкту защитника, он кинулся на парня, оттолкнув его прочь от девушки.       К сожалению, звёзды в этот вечер были не на стороне Сяо Чжаня. Его выпад оказался не слишком сильным, но судьба сыграла злую шутку: пустая бутылка из-под пива, брошенная кем-то на пол, стала роковой. Амбал споткнулся о неё, потерял равновесие и рухнул спиной на барную стойку. Ударившись затылком, он тут же обмяк и потерял сознание.       Бармен, перегнувшись через столешницу, увидел кровь на краю стойки и сдавленно заорал:       — Эй, парень, ты его убил что ли?!       Вокруг мгновенно образовался вакуум: толпа рассеялась, словно её сдуло ветром. Остались лишь Сяо Чжань и его друзья, окружённые тягостной тишиной.       — Нет… я не хотел… я не мог его убить… — испуганно прошептал Сяо Чжань, пятясь назад.       Но охранник уже схватил его за руки и холодно произнёс:       — Куда это ты собрался?       Менеджер, бледный как мел, судорожно набирал номер полиции и скорой помощи.       Мэн Цзии, не выдержав напряжения, потеряла сознание. Ван Чжочэн усадил её за ближайший столик и пытался привести в чувство, шепча успокаивающие слова.       Бармен склонился над амбалом, приложил пальцы к его шее. Несколько секунд тянулись вечностью, пока он наконец выдохнул:       — У тебя явно есть ангел-хранитель. Он живой, только сознание потерял.       Юй Бинь уже набирал номер своего дяди-адвоката, понимая, что для Сяо Чжаня эта история не закончится быстро.       Вскоре послышался вой сирен — это прибыла медицинская бригада. Пострадавшего, так и не пришедшего в себя, забрали в больницу. А Сяо Чжаня, всё ещё потрясённого и бледного, увели в полицейский участок.              Тем временем в Волшебной обители Ибо вместе с Хуа Мянь и Лю Хай Куанем возвращались с озера, неся собранные ингредиенты для будущих зелий. Мянь-Мянь пела тихую песню о любви, её голос был лёгким, как ветер, а Хай Куань не отводил от неё взгляда. В сердце Ибо жила зависть и тоска: он не понимал, почему они скрывают свои отношения от других фей, не кричат о них миру. Только он знал, что они встречаются. Сам он, будь его любовь взаимной, наверняка поступил бы иначе. Но его чувства оставались безответными.       И вдруг — словно молния разорвала небеса — Ибо почувствовал резкую боль в спине. Он застонал, и через мгновение новая волна боли пронзила его тело, будто удар тока.       Мянь-Мянь тут же замолчала, её песня оборвалась, как лопнувшая струна. Она с ужасом уставилась на друга. Хай Куань тоже застыл, а затем с отчаянием крикнул:        — Ибо! Что с тобой?!       Но ответом им стало страшное зрелище: Ибо начал заваливаться прямо в полёте, а его левое крыло вдруг рассыпалось на мелкие серебристые кусочки, сияющие в воздухе, словно осколки разбитого зеркала.       — Ибо-о-о-о! — закричала Мянь-Мянь, её голос сорвался на крик боли. Она бросилась вниз, за падающим феем, сердце её рвалось от ужаса.       Хай Куань тоже кинулся следом. Они успели подхватить Ибо лишь в последний миг, перед самой землёй, не дав ему разбиться. Но в их руках он был тяжёлым и безжизненным, словно сама надежда покинула его тело.              В Ханчжоу пострадавшего парня положили в больницу с серьёзной травмой головы. Он выжил, но теперь находился в состоянии комы (2). Его мать, пенсионерка, подала заявление в полицию, и Сяо Чжаня задержали по статье «неосторожное причинение тяжкого вреда» (3). Это было серьёзное уголовное дело.       Адвокат, которого посоветовал Юй Бинь, подошёл к делу грамотно. Он поднял информацию о пострадавшем и выяснил, что Чжан Тецзюнь (4) уже неоднократно привлекался к ответственности за драки и сексуальные домогательства, а в тот день он еще и был под кайфом. К тому же его семья была небогатой. Адвокат рекомендовал родителям Сяо Чжаня оплатить пребывание пострадавшего в больнице, поговорить с его матерью, извиниться и всеми силами избегать новых конфликтов.              Комната была холодной и пустой, лишь лампа под потолком бросала резкий свет на стол. Сяо Чжань сидел, опустив глаза, руки скованы наручниками. Тишина давила, пока дверь не открылась, и вошёл следователь — мужчина с суровым лицом и папкой в руках.       Он медленно сел напротив, раскрыл документы и, не глядя на Сяо Чжаня, произнёс:       — Ты понимаешь, в каком положении оказался? Пострадавший в коме. По закону за причинение тяжкого вреда здоровью тебе грозит от трёх до десяти лет лишения свободы.       Эти слова ударили сильнее, чем любые наручники. Сяо Чжань поднял глаза, в них мелькнул ужас. Он хотел возразить, объяснить, что не хотел никому зла, что защищал подругу… но слова застряли в горле.       Следователь наконец посмотрел на него прямо:       — Ты молодой, у тебя чистая репутация. Но закон суров. Всё будет зависеть от того, выживет ли пострадавший и как поведёт себя его семья.       Сяо Чжань почувствовал, как земля уходит из-под ног. В голове вспыхнули мысли: три года… десять лет… вся жизнь перечёркнута. Он сжал кулаки, пытаясь удержать себя от отчаяния.       В этот момент он понял всю тяжесть ситуации: его поступок, совершённый ради защиты, теперь мог стоить ему свободы.              Все это время Сяо Чжань находился в камере предварительного заключения (5). Но его тяготило даже не то, что он оказался за решёткой. Он переживал, что из-за него другой человек, какой бы он не был, сейчас, возможно, прощается с жизнью на больничной койке. Сяо Чжань мысленно прокручивал всё случившееся, пытаясь понять, как он дошёл до этого. Ведь он никогда не делал никому зла. Как же так получилось, что, пытаясь защитить подругу, он чуть не убил человека?       В первую же неделю его навестила Мэн Цзии. Она плакала по ту сторону стекла в комнате переговоров, извинялась, что стала причиной его задержания. И вместо поддержки Сяо Чжаню пришлось успокаивать её. Но если бы ему выпал второй шанс, он поступил бы так же. Так он был воспитан — всегда заступаться за слабых.       Родители всячески поддерживали сына, не обвиняя ни в чём. Госпожа Сяо Линьвэнь (6) очень переживала, но стойко сдерживала слёзы, чтобы не заплакать при встрече. Отец Сяо Вэйминь (7) вместе с адвокатом продумывал дальнейшие действия на случай, если пострадавший всё-таки умрёт. Угроза его жизни висела над ними, словно дамоклов меч.       Друзья Сяо Чжаня тоже старались поддержать его. Ван Чжочэн убеждал, что всё наладится, хотя ему самому было больно видеть лучшего друга за решёткой. А Юй Бинь негодовал, ведь считал Сяо Чжаня человеком, который и мухи не обидит.       Лето в изоляторе превратилось в бесконечный, душный цикл. Камера была переполнена: двенадцать человек в пространстве, едва предназначенном для восьми. Здесь никогда не было тишины. Скрип чужих коек, приглушенная ругань сокамерников, тяжелый запах пота и дешевого табака, который не выветривался даже через крошечное окно с толстой решеткой.       Для матерых преступников, сидевших за грабежи и драки, Сяо Чжань был «белой вороной». Его случай — нелепая случайность, обернувшаяся трагедией, — вызывал у них либо насмешку, либо глухое раздражение.       «Защитник хренов», — бросил ему однажды старший по камере, когда Сяо Чжань в очередной раз отказался есть вонючую кашу.       — Толкнул разок — и вот ты здесь, а тот парень, может, уже червей кормит. Стоило оно того?       Сяо Чжань не отвечал. Он смотрел в бетонный пол, чувствуя, как внутри всё выгорает. Он ведь просто хотел помочь Мен Цзии. Один толчок. Он даже не сжимал кулаки. Но судьба распорядилась иначе: глухой удар затылком о барную стойку и оглушительный вой сирены, до сих пор звенел у него в ушах.       Хуже всего было то, что из-за этой нелепой «справедливости» он оставил Ибо. В общей камере, где свет не гас даже ночью, Сяо Чжань научился спать с открытыми глазами, уходя в чертоги своей памяти.       Его грызла не только вина перед тем парнем в коме или перед родителями, которые тратили последние сбережения на адвоката. Его сжигала тревога за Ибо.       «Почему я был таким самоуверенным?» — думал он, прижимаясь спиной к холодной стене, пока сокамерники шумно играли в самодельные карты. — «Почему я не спросил, что будет с ним, если я вытворю что-то подобное? Если я свяжу свою судьбу с насилием, пусть и вынужденным?»       Он боялся, что его поступок очернил ту связь, что была между ними. Фей был существом чистого света, а Сяо Чжань теперь пах тюрьмой и отчаянием. В этой камере, среди воров и мошенников, он чувствовал себя оскверненным.        «Если Ибо чувствует мою боль, — содрогался Сяо Чжань от ужасающей догадки, — то я сейчас медленно убиваю его этой камерой. Своей виной, этим светом ламп, этой грязью...»       Он закрывал глаза, пытаясь вызвать в памяти аромат сада или прохладу прикосновений Ибо, но вместо этого слышал лишь окрик надзирателя, бьющего дубинкой по прутьям решетки.       В душном полумраке общей камеры, где время измерялось лишь сменами караула, Сяо Чжань медленно сходил с ума от тишины внутри собственного разума. Он сидел на краю общих нар, обхватив колени руками и уставившись в одну точку на стене. В этот момент он был далеко — в густой тени бабушкиного сада, где Ибо рассказывал истории о цветах. Его губы едва заметно шевелились, повторяя имя, которое нельзя было произносить вслух.       — Эй, Студент! Опять с призраками шепчешься? — Грубый голос Лао Гэ, осужденного за вооруженный грабеж, разрезал тишину, как ржавый нож.       Сяо Чжань не вздрогнул. Он слишком глубоко ушел в себя, пытаясь почувствовать, жив ли еще Ибо, не причинил ли его — Сяо Чжаня — поступок невыносимую боль существу, чья жизнь была связана с его собственной тонкими нитями магии.       — Слышь, я с тобой разговариваю! — Лао Гэ спрыгнул с верхнего яруса, тяжело приземлившись рядом. От него пахло дешевым табаком и застарелой злостью. — Ты тут третий месяц киснешь. Всё думаешь, как ту девку спас? Или оплакиваешь того придурка, что в больничке овощем лежит?       Сокамерники начали оборачиваться. Здесь любая стычка была развлечением.       — Оставь меня в покое, — тихо проговорил Сяо Чжань, не поднимая глаз. Его голос звучал надтреснуто.       — Оставить? Ты здесь не на курорте, красавчик. Ты здесь с нами, в грязи. — Лао Гэ грубо схватил Сяо Чжаня за подбородок, заставляя поднять голову. — Смотрите-ка на него! Глаза как у сумасшедшего. Ты кого там видишь в углу, а? Молишься своему богу, чтобы он тебя вытащил?       — Я не молюсь, — Сяо Чжань перехватил запястье мужчины. Его пальцы дрожали, но хватка была неожиданно крепкой. — Ты не понимаешь. Если я потеряю эту связь... если он из-за меня...       — «Он»? — Лао Гэ расхохотался, обнажая желтые зубы. — Так ты по парню сохнешь? Ну надо же! Наш герой-защитник — из этих...       По камере пронесся смешок. Сяо Чжань почувствовал, как внутри закипает холодная, ледяная ярость, смешанная с отчаянием. Он вспомнил, как Ибо предупреждал его, что мир людей жесток и может очернить всё, к чему прикоснется. В этот момент Сяо Чжань испугался не Лао Гэ. Он испугался, что его гнев станет последней каплей, которая окончательно отравит магию Ибо.       — Отпусти, — повторил парень, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то чуждое, холодное, не принадлежащее человеку.       Лао Гэ на секунду замер, сбитый с толку этим взглядом, но тут же опомнился.       — А то что? Опять толкнешь? Давай, попробуй, сделаешь из меня еще один овощ!       Удар в живот согнул Сяо Чжаня пополам. Воздух с хрипом вырвался из легких, а в глазах на мгновение потемнело. Он попытался оттолкнуться, но двое крепких мужчин навалились сзади, заламывая ему руки так, что суставы жалобно хрустнули.       — Ну что, герой, теперь не такой гордый? — прошипел Лао Гэ, приближая свое потное лицо к лицу студента. — Здесь твоя вежливость никому не нужна. Нам скучно, а ты такой... хорошенький и чистенький.       Рядом раздались противные смешки.       — Небось, он везде такой чистенький. Студентик! — злорадно воскликнул еще один.       Сяо Чжань закусил губу до крови. Он не сопротивлялся в полную силу — не потому, что был слаб, а потому что каждый импульс его агрессии отзывался в груди тянущей, черной болью. Чувствуя болезненные удары, он понимал: если он сейчас ответит насилием на насилие, та тонкая нить, что связывала его с Ибо, окончательно почернеет и повлияет на фея. Он должен был остаться человеком, чего бы это ни стоило.       — Посмотрите на него, — Лао Гэ провел грязной ладонью по щеке Сяо Чжаня, и того передернуло от отвращения. — Глазки прикрыл. Опять в своем мире? Ничего, ночью я вытрясу из тебя всю эту дурь. Тебе понравится, Студент... Я буду нежным…       Внезапный грохот дубинки по железной двери заставил всех вздрогнуть.       — Всем по местам! — рявкнул надзиратель через смотровое окошко. — Разошлись, живо!       Хватка ослабла. Сяо Чжань рухнул на колени, судорожно глотая пыльный воздух. Лао Гэ, отходя к своим нарам, наклонился и шепнул так, чтобы слышал только Сяо Чжань:       — Тебе повезло сейчас. Но ночью надзиратели спят крепко. Готовься.       Всю ночь Сяо Чжань не смыкал глаз, опасаясь подвергнуться сексуальному насилию. Надзиратель, видимо заметив оживление, постоянно проходил мимо и только благодаря этому все обошлось. Но что будет дальше? Парень ждал нападения, ждал боли, но под утро забылся тяжелым, тревожным сном.              Его разбудил не удар, а лязг засова.       — Сяо Чжань! На выход. С вещами.       В комнате для свиданий его ждал адвокат, чей вид — обычно усталый и формальный — сегодня был почти торжественным.       — Хорошие новости, Сяо Чжань. Чжан Тецзюнь в больнице пришел в себя. Врачи уверяют, что его жизнь больше не висит на волоске, хотя впереди его ждет долгий процесс реабилитации. Твои родители изъявили желание полностью оплатить лечение. Мать пострадавшего приняла их помощь: её пенсии и скромной медицинской страховки все равно бы не хватило на дорогие лекарства и физиотерапию.       — А! — только и сказал Сяо Чжань, ему казалось, что это сон и сейчас он проснется в той серой камере.       В ходе беседы с адвокатом парень узнал, что его родители встретились и с самим Чжан Тецзюнем. Это была неприятная беседа: он упорно настаивал на своей невиновности, хотя показания свидетелей и записи с камер говорили об обратном. На этом этапе адвокат попросил родителей отойти в сторону и сам взялся за переговоры. Он напомнил «пострадавшему» о его прежних приводах в полицию, показал заключения врача о том, что в его крови содержались запрещенные наркотические вещества, и подчеркнул безупречную репутацию своего клиента, а также тот факт, что все расходы покрываются. В результате планомерных действий мужчине удалось убедить пострадавшую сторону забрать заявление из полиции. Это стало настоящей победой.       Сяо Чжань слушал это, и у него кружилась голова. Свобода казалась чем-то нереальным, почти пугающим.       Когда тяжелые железные ворота со скрежетом открылись, Сяо Чжань зажмурился от настоящего солнечного света — не того казенного, что светил в камере, а живого, золотого. Мать бросилась к нему, рыдая, отец крепко сжал плечо, но Сяо Чжань едва мог стоять на ногах.       Его взгляд метался по кронам деревьев за забором тюрьмы. Теперь, когда стены изолятора для подозреваемых остались позади, он всем своим существом ощутил то, чего боялся больше всего: тишину. Внутри него была звенящая, пустая тишина там, где раньше он чувствовал присутствие Ибо.       — Мне нужно... мне нужно в лес, — прошептал он, отстраняясь от матери.       — Чжань-эр, ты истощен, тебе надо поесть, отдохнуть... — начал отец.              Свобода ощущалась странно — она была соленой на вкус от слез облегчения и пронзительно-тихой после шума зала суда и камеры предварительного заключения.       Едва оказавшись дома, Сяо Чжань с головой ушел в учебу, словно учебники могли стать щитом, отделяющим его от кошмара прошлого года.       Каждый вечер, закрывая глаза, он мысленно благодарил Юй Биня и его дядю. Если бы не их вмешательство, его жизнь могла закончиться, так и не начавшись, превратившись в пыль под колесами правосудия. Они вытащили его из бездны, и этот долг благодарности тяжелым камнем лежал у него на сердце.       Однако дома его ждало новое испытание. Родительская любовь, искаженная пережитым ужасом, превратилась в удушающий контроль. Жизнь Сяо Чжаня теперь напоминала режимный объект: родители неустанно его контролировали.       Поначалу внутри него все клокотало от ярости. Ему казалось, что на него повесили невидимый электронный браслет, будто он — преступник, вернувшийся из ссылки, а не жертва обстоятельств. Но, глядя на новые седые пряди в волосах матери и вспоминая те баснословные суммы, которые отец отдал адвокату и на реабилитацию того парня, Сяо Чжань заставлял себя молчать. Он понимал: их контроль — это просто форма страха снова его потерять.       Он выбрал тактику «идеального сына». Весь второй курс он был воплощением кротости и прилежания. Никаких вечеринок, никаких сомнительных компаний — только лекции, библиотека и безупречные оценки в зачетке.       И вот, когда сессия была закрыта на «отлично», он наконец получил долгожданное разрешение на поездку в деревню.