Час дьявола

      Ройс взял трубку и увидел, что это шеф Ригби.       – Блядь, – пробормотал он, понимая, что произошло что-то серьезное, раз она лично звонит ему в такой неурочный час. – Шеф?       – Пуристы снова нанесли удар.       Слова Ригби заставили мозг Ройса заработать.       – Еще один пожар в пустующем здании?       – На этот раз нет, – лаконично ответила она. – Я сейчас стою у дома мэра. – Ройс издал резкий свист.       – Буду через пятнадцать минут. Хотите, чтобы я разбудил остальных членов оперативной группы? – Один из них сел в постели рядом с ним и включил прикроватную лампу, услышав мрачный тон Ройса.       – В этом нет необходимости. Я позвоню Блу, а остальных ты можешь проинформировать утром. Нет смысла будить всех в такое время.       – Да, мэм.       – До скорого, – сказала шеф перед тем, как отключиться. Вот так и заканчивают телефонный разговор, Позвоните-мне-Скип.       – Пуристы? – спросил Сойер, когда Ройс положил телефон.       Он откинул одеяло, но пока не вставал с кровати.       – Да. Шеф хочет, чтобы я был в доме мэра. – Ройс повторил все, что ему было известно на данный момент, включая сотрудников, которых она запросила на место. Обняв Сойера за шею, он притянул его к себе и быстро поцеловал. – Спи дальше.       – Ага, конечно. – Он снова упал на кровать и зарылся под одеяло, но Ройс знал, что его блестящий ум будет перебирать все возможные сценарии. Вскоре он сдастся и пойдет в спортзал. – Кто теперь золотой мальчик?       Ройс усмехнулся, глядя на его шутливую обиду.       – Я расскажу тебе, что происходит, как только смогу. – Затем он свесил ноги с края кровати и встал. Ауч. Он все еще чувствовал Сойера. Сдерживая желание ахнуть, Ройс направился в ванную, чтобы почистить зубы и плеснуть холодной водой на лицо.       За спиной Ройс услышал, как Сойер издал сдавленный звук, за которым последовало шуршание простыней. Он резко обернулся и заметил, что Сойер натянул на себя одеяло, скрыв нижнюю часть лица. В тусклом свете Ройс разглядел коварную радость в темно-карих глазах Сойера. Затем его тело начало дрожать, и из-под одеяла донеслись приглушенные звуки.       – Ты смеешься над моим дискомфортом? – спросил Ройс, прищурив глаза от недоверия.       Сойер натянул одеяло на голову.       – Нет, – прозвучал его приглушенный голос.       – Похоже на то.       Он опустил одеяло.       – Я смеюсь над твоими попытками скрыть это от меня.       Ройс закатил глаза.       – Я не хотел, чтобы ты меня нянчил и мазал кремом мой задний проход или что-то в этом роде. – Смех Сойера превратился в хихиканье. – Я буду в порядке, – сказал Ройс, уходя с максимально возможным достоинством. – В основном это просто затекшие мышцы. – Может, йога – не такая уж плохая идея.       Когда он вышел из ванной, то был удивлен, увидев пустую кровать. Затем он почувствовал запах кофе и быстро надел одежду, которую захватил с собой, когда они сдали его машину накануне вечером, прежде чем пойти в «Джо». Сойер готовил для него кофе в дорожной кружке, когда он вошел в кухню.       – Это твоя попытка извиниться? – спросил Ройс, принимая кружку.       – Вроде того. Это было грубо, но это все твоя вина.       – Потому что я не занимаюсь йогой, как ты?       – Нет, потому что ты сделал замечание о том, что детективы в нашем отделе гадают, кто из нас сверху, а кто снизу. Уверен, что есть тотализатор. Они делают ставки на все остальное.       Ройс застонал.       – Проклятье, ты, наверное, прав. Ни за что не позволим им так легко выиграть. – Ройс крепко поцеловал Сойера в губы, желая, чтобы этот момент длился вечно.       Сойер открыл кухонный ящик и вытащил золотистый ключ от дома.       – Вот, – сказал он, протягивая его Ройсу. – На случай, если ты закончишь достаточно рано, чтобы вернуться сюда и начать день, как мы планировали. – Ройс слишком долго смотрел на металлический предмет, не двигаясь, поэтому Сойер, естественно, принял его колебания за панику и начал отступать.       Ройс протянул руку, выхватил у него ключ и сунул его в передний карман.       – Я не паниковал. – Сойер фыркнул. – Ладно, может, немного, но это было скорее чувство ошеломления от того, насколько правильным все это кажется.       Сойер резко вдохнул.       – Ты охуенно хорош в этом. А теперь убирайся отсюда, пока не разозлил шефа своим опозданием.       Поцеловав его в последний раз, Ройс направился к своей машине. Если бы не эта ебаная группа самоуправцев, он бы, наверное, подпрыгивал от радости. Но, с другой стороны, если бы не Пуристы, он все еще был бы там, где действительно хотел быть – в постели с Сойером.

****

      Он сказал шефу, что прибудет через пятнадцать минут, а прибыл через двенадцать, но пожарные машины и полицейские автомобили, блокировавшие улицу, не позволили Ройсу припарковаться рядом с домом. Он нарушил правила парковки, оставив свой «Камаро», и пошел быстрым шагом по улице, так как плечо болело после вчерашней погони.       – Сэр, – строго крикнул кто-то сзади него. – Вы не можете здесь парковаться. Уберите машину, или я ее отбуксирую.       Ройс остановился и повернулся, показав свой значок одному из полицейских, которые следили за толпой.       – Я сержант Лок из отдела по расследованию тяжких преступлений.       – Извините, сержант. Я увидел вашу повседневную одежду и подумал, что вы гражданский. Или любопытный репортер, – добавил он. Ройс про себя отметил, но не сказал вслух, что офицер не заметил его наплечной кобуры. Лучше подружиться с полицейскими, чем наживать врагов.       – Ауч, – сказал Ройс, морщась. – Полегче с оскорблениями, парень. – Он развернулся и пошел искать Блу, оставив смеющегося офицера позади. У Ройса волосы на затылке встали дыбом, и он почувствовал, что кто-то пристально за ним наблюдает. Он повернул голову и встретил взгляд Флибэга Франклина, который слегка помахал ему пальцем, а затем поднял камеру и сделал снимок. Тогда он понял, что забыл упомянуть шефу, что Феликс следовал за ними. Блядь! С другой стороны, мэру будет трудно сохранить это в тайне, если Пуристы начнут усиливать свои атаки.       В свете прожекторов, направленных на здание, старая дама сияла и гордо возвышалась в предрассветные часы. Наружных признаков пожара не было – ни разбитых окон, ни копоти, испортившей чистую краску, ни дыма, выходящего из дома. Насколько Ройс знал, пожар мог начаться в задней части дома, но он в этом сомневался. Среди пожарных на месте происшествия не было ощущения срочности.       Он заметил Блу, разговаривающего с Зиком на периферии собравшейся команды. Увидев его, Блу обратил внимание на Ройса и помахал ему рукой.       – Наконец-то. Я думал, ты сказал шефу, что приедешь через пятнадцать минут.       – Я приехал через двенадцать, но пришлось парковаться дальше по улице и идти пешком. Потом меня остановил новобранец в форме, который принял меня за репортера.       – Ауч, – произнесли оба мужчины, повторяя его реакцию. Затем они поморщились.       – Я тоже так сказал. Надо было спросить его имя, чтобы шеф внесла его в список «Не повышать», – поддразнил Ройс.       – Блевинс, – крикнул другой пожарный. – Обсуждай со своим мужиком пошлости в свободное время.       Зик закатил глаза и улыбнулся Блу.       – Увидимся позже, любовь моя.       – Да, увидимся, – ответил Блу с многозначительной улыбкой.       Ройс похлопал друга по плечу.       – Я рад за тебя, Блу.       – Я тоже рад за тебя, Лок. Я с самого первого дня чувствовал искру между тобой и твоим напарником, а теперь ты носишь его одежду на места преступлений.       Ройс посмотрел вниз и только тогда заметил, что по ошибке взял футболку Сойера из Эмориского университета, когда собирал дополнительную одежду на смену. Она была для него связана с приятными воспоминаниями. Сойер носил ее, когда они вместе следили за подозреваемым в их первом деле. Решение было принято в последнюю минуту, и он взял все, что было чистое, в том числе и эту выцветшую, потертую футболку. Она была слишком мала для Сойера, облегая его грудные мышцы и подтянутые руки. Ройс чуть не проглотил язык, когда впервые увидел его в этой футболке. Он надел ее, когда возвращался домой после ночевки у Сойера, и так и не вернул ее. Ему нравилось, как изношенный хлопок прикасался к его коже, но он никогда бы не надел ее специально на работу.       – Я торопился и схватил первую вещь, которая попалась под руку.       Блу усмехнулся и жестом пригласил Ройса пройти в дом, давая понять, что их личная беседа на данный момент отложена.       – Ты, наверное, заметил, что здесь собралось дохрена пожарных для такого небольшого пожара.       – Да, – согласился Ройс. – Тихая ночь?       – Возможно, или это может быть связано с пожаром в резиденции мэра, или с посланиями, которые оставил нам поджигатель.       – Посланиями? – спросил Ройс. – Где мэр?       – Внутри, разговаривает с шефом.       Ройс вздохнул и посмотрел на свою футболку.       Поняв ситуацию, Блу сказал:       – Уверен, она не заметит, – сказал Блу, поняв ситуацию.       – Ты заметил.       – Верно, – согласился Блу.       Они перестали обсуждать эту тему, когда переступили порог. Атмосфера в доме была совершенно иной, чем во время его первого визита. Криминалисты собирали потенциальные улики, снимали отпечатки пальцев и фотографировали... Ройс резко остановился, увидев причину всего этого внимания к дому мэра. На светлом дубовом паркете кто-то выжег одно-единственное слово.       – Шлюха? – спросил он тихим шепотом. – Мэр Гудвин? – Ройс вспомнил все, что знал об этой женщине. Ей за сорок, среднего роста, стройного телосложения, работала профессором в Государственном университете Саванны, где Ройс получил степень в области уголовного права, используя деньги из военной льготы . Линетт Гудвин имела мышино-коричневые волосы, которые она зачесывала назад в пучок, хвост или косу. Женщина носила минимальный макияж и одевалась скромно. Когда она баллотировалась в мэры, ее предвыборная кампания состояла из трех пунктов: семейные ценности, борьба с преступностью и восстановление былой славы города, который она любила. Ничто в Линетт Гудвин не говорило о том, что она шлюха, не то чтобы Ройс считал, что какую-либо женщину следует называть так.       – Оказалось, мэр была дома не одна.       – Ее муж сказал мне, что летит в Нью-Йорк.       – Да, а их дочери-близнецы отправились в поездку на запад, прежде чем вскоре вернуться в колледж.       Ройс нахмурился.       – Ты имеешь в виду...       – Ее семейные ценности не так прочны, как она хочет нас убедить.       Ройс оглядел коридор.       – Это было единственное возгорание?       – Кто-то ворвался в дом, пока мэр спала или была занята чем-то другим, написал сообщение с помощью горючего вещества, а затем поджог его. Сработала дымовая сигнализация, и компания, которая контролирует системы безопасности мэра, позвонила в 911, не позвонив сначала мэру.       – Где она сейчас?       Блу наклонил голову, предлагая Ройсу последовать за ним в гостиную, где мэр беседовала с Ригби и шефом пожарной охраны Уайнгардом. Он едва узнал Линетт Гудвин с ее растрепанными длинными волосами, ниспадающими на плечи. Он никогда не видел эту женщину с распущенными волосами или одетой во что-то столь непринужденное, как спортивные штаны и футболка Государственного университета Саванны, которые она носила сейчас. Мэр Гудвин подняла голову и посмотрела ему в глаза. Она выглядела ошеломленной, испуганной и дерзкой.       В противоположном углу комнаты сидел Райан Тедрик, выглядящий не менее растрепанным. Он поднял глаза, когда Ройс и Блу вошли в комнату, а затем быстро отвернулся, когда на его шее и щеках появился характерный румянец. Святое дерьмо. Мэр Гудвин завела роман с пасынком своей невестки, мужчиной, которого она знала с детства.       Шеф Ригби тоже подняла глаза, а затем слегка удивилась, заметив футболку Ройса. Он про себя вздохнул, потому что она не могла не узнать ее с той ночи, когда Сойер арестовал Карла Гановера за убийство Путца. Ригби подняла левую бровь, а затем снова перевела внимание на мэра, которая тихо говорила и энергично жестикулировала, а по ее лицу текли слезы.       – Сюда, – сказал Блу, стоя рядом с золотым столом с изогнутыми ножками. Он протянул Ройсу пару перчаток. – Наш преступник оставил это.       Надев нитриловые перчатки, Ройс взял у Блу прозрачный пакет для улик, а затем подошел ближе к высокому торшеру с кристаллами и кисточками, свисающими с абажура, чтобы лучше его рассмотреть. Письмо было написано в том же стиле, что и то, которое мэр принесла в участок, но его содержание существенно отличалось.       Уважаемый бесчестный мэр,       Вы дали обещания, которые не сдержали – как на государственной службе, так и в отношении своего мужа и детей. Давайте начнем с того, как вы предали свою семью. Скажите, Лин, ваш муж знает, что вы спите с приемным сыном его сестры? Это должно сделать семейные встречи еще более интересными. Вы проводили кампанию, проповедуя семейные ценности, но посмотрите, как вы опозорили свою семью.       Что касается борьбы с преступностью, что вы сделали? Ничего! Вы посещали церемонии перерезания ленточек и бессмысленные торжества. Назовите хотя бы одно предвыборное обещание, которое вы выполнили. Вы не можете, верно?       Мы устали ждать, пока вы начнете действовать и выполнять свою работу, и взялись за дело сами. Город позволил пустующим домам превратиться в притоны наркоманов, но мы позаботились об этом. Благодаря нам их стало на три меньше.       Мы даем вам шанс проявить себя и поступить правильно, уйдя в отставку с поста мэра. Если вы этого не сделаете, мы разоблачим вас как хищную шлюху, которой вы являетесь, и очистим этот город самым чистым способом – огнем.       С уважением,       Пуристы       – Детективы, – позвала шеф Ригби.       Ройс вернул пакет с уликами на стол и повернулся к Ригби.       – Да, мэм?       – Мэр Гудвин пережила сегодня утром тяжелые испытания. Если вы не против, я бы хотела провести допросы сейчас, чтобы она могла немного поспать. Сержант Лок, я попрошу тебя отвезти мистера Тедрика домой по пути в участок.       – Конечно, мэм, – ответил Ройс, но про себя он возмущенно вздохнул.       – Райан совершенно невиновен, – сказала мэр. – Оставьте его в покое. Я отвечу на все ваши вопросы, но, пожалуйста, оставьте его в покое.       – Боюсь, мы не можем этого сделать, – сказала шеф Ригби. – Тот, кто угрожал тебе, знает кто он, что ставит его жизнь под угрозу. Мы должны докопаться до правды, пока кто-нибудь не пострадал или не погиб в пожарах, Линетт. – Мэр взглянула на Райана, прикусив нижнюю губу.       Райан встретил ее взгляд с уверенностью и спокойствием.       – Со мной все будет хорошо, Лин.       – Ты думаешь, они говорят правду о пожарах? – спросила мэр.       – Да. Это совпадает с информацией, которую мы получили сегодня в ходе расследования. Ситуация серьезная. Я не могу и не буду замалчивать это.       Она еще несколько секунд смотрела на Райана, а затем повернулась к шефу Ригби.       – Хорошо, Элли. Я доверяю тебе и твоим детективам.       – Они двое из моих лучших, Линетт, – заверила ее шеф.       Ройс мог насладиться ее похвалой позже – сейчас ему нужно сохранять ясность ума, что трудно было сделать, не выспавшись и не выпив кофеина.       – Пойдемте туда, где мы сможем поговорить с вами наедине.       Эта фраза вернула мэру нервозность, и ей понадобились дополнительные заверения от Ригби, прежде чем она согласилась. Мэр Гудвин выбрала свой домашний кабинет, который представлял собой продолжение элегантных тканей и мебели, граничащей с безвкусицей со всеми этими золотыми парчовыми отделками и позолоченными ножками.       – Я не могу в это поверить, – сказала мэр Гудвин, проводя руками по волосам. – Я даже не должна была быть дома. Я планировала поехать со Скипом в Нью-Йорк и отменила поездку ближе к полудню.       – Кто знает, что вы решили остаться дома? – спросил Ройс, переходя сразу к делу.       – Мой муж и Райан.       – Почему вы передумали? – спросил Блу.       – Обстоятельства изменились, детектив.       Что это, черт возьми, значит? Она захотела секса?       – Не могли бы вы пояснить? – спросил Ройс.       – Я обнаружила, что сегодня утром меня тошнило не из-за расстройства желудка. Я беременна. – Святое дерьмо. Мэр Гудвин сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и посмотрела Ройсу в глаза. – Я не хотела, чтобы это произошло.       – Беременность? – уточнил Блу.       Она издала сдавленный смешок.       – Конечно, беременность, но я имела в виду наши отношения. Я не преследовала Райана, пока он рос, и не ждала шанса влюбиться в него.       Влюбиться. Ройс старался сохранять нейтральное выражение лица.       – Когда начался роман?       – Это не роман, сержант, – ответила мэр Гудвин. – Я люблю его. Я уйду от Скипа, чтобы быть с Райаном, и у нас будет ребенок. – Она произносила слова медленно и четко, словно они были не слишком умными. Никакой ум в мире не помог бы Ройсу легче принять эту ситуацию. Его беспокоила не разница в возрасте, а соотношение сил. Несмотря на ее утверждения, это выглядело как принуждение. Он старался не судить о поступках взрослых людей, но этот случай сильно поразил его.       – Когда начались ваши отношения? – спросил Блу.       Мэр поднял подбородок.       – Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что делает.       – Это не то, о чем спросил детектив Блу, – заявил Ройс.       – Они начались в прошлом году, после того как он закончил колледж.       – Возможно ли, что кто-то знает о ваших отношениях с Райаном? – спросил Блу.       – Нет.       – Он никому не рассказывал? – спросил Ройс.       – Нет, сержант, – упрямо ответила мэр. – Он был так же шокирован, как и я сегодня утром. Сначала письмо в газете, потом подтверждение того, что мы ждем ребенка, а теперь пожар и последнее письмо, которое подбросили.       – Где оно было? – спросил Блу.       – На столе в гостиной. Я обнаружила его, когда дым рассеялся.       – Вы трогали его? – спросил Ройс.       – Да, трогала. Я знаю, что поступила неправильно, но это застало меня врасплох, и я взяла его, не задумываясь.       – А Райан? Вы помните, трогал ли он письмо?       Она подумала секунду, затем покачала головой.       – Только я.       – Следов взлома нет, мэр. Вы оставили дверь незапертой?       – Нет, но мы держим ключ под цветочным горшком на крыльце. Как глупо.       – А что насчет вашей системы охранной сигнализации? Она не сработала?       – Наверное, я забыла ее включить. У меня довольно напряженная жизнь, и я иногда допускаю такие ошибки. Если Скип... – Ее голос снова затих. – Если Скип последний ложится спать, сигнализация всегда включена. – Мэр Гудвин опустила взгляд на стол. – Он обо всем заботится, – пробормотала она тихо, но Ройс все равно услышал.       – Забота обо всем подразумевает уровень преданности, который мистер Гудвин сегодня не продемонстрировал, – сказал Ройс.       Мэр сердито подняла глаза на Ройса.       – Что это должно означать?       Блу заерзал на своем месте, но Ройс продолжил:       – Он не позаботился о том, чтобы поехать с вами в полицейский участок, и, когда я разговаривал с ним, он казался более озабоченным планированием времени, чем вашей безопасностью. – Мэр резко вдохнула. Возможно, он был слишком резким, но Ройс быстро терял терпение по отношению к обоим Гудвинам.       Мэр выдохнула.       – Я понимаю, почему вам это кажется странным. У нас сложные отношения, но я могу вам обещать, что Скип никогда бы не причинил мне вреда и не угрожал бы мне.       – Даже если бы он узнал о ваших отношениях с Райаном? – спросил Блу.       – Даже в этом случае, – ответила она категорично. – Это не тот случай, когда виноват муж.       Ройс не был убежден, но настойчивые расспросы ни к чему не привели бы. Он не мог придумать больше вопросов, которые можно было бы ей задать в данный момент, по крайней мере, касающихся дела. Он посмотрел на Блу, который незаметно покачал головой. Почувствовав, что они получили от нее всю информацию, которую могли на данный момент, Ройс достал визитку из кошелька и положил ее на слоновую кость ее стола.       – Если вам что-нибудь придет в голову...       – Вы узнаете об этом первым, сержант. Могу я попросить вас об одолжении? – Ройс кивнул. – Я не дура, и я знаю, как ужасно эта ситуация выглядит для посторонних, но, пожалуйста, будьте добры к Райану. Он ни в чем не виноват.       – Обещаю, мэм, – торжественно ответил Ройс.       – Я тоже, – добавил Блу.       Она медленно поднялась со стула.       – Я пришлю Райана.       – Я все еще пытаюсь решить, ты смелый и отважный или просто идиот, – сказал Блу.       Ройс посмотрел на Блу, который выглядел гигантом на выбранном им элегантном стуле.       – Я бесстрашен. – Он поднял брови, заставив Блу улыбнуться. – Не могу поверить, что стул не сломался, когда ты начал ерзать.       – Ты называешь меня толстым?       – Блядь, нет. Ты гигантский медведь, сидящий в кресле, созданном для хрупкой женщины. Шансы не в твою пользу, мой друг.       – Лучше бы ты меня сейчас не проклял, членоголовый.       – Эй, только Сойер может меня так называть. Некоторые люди говорят «малыш», «милый» и «солнышко». Мы называем друг друга «засранцем» и «членоголовым».       Блу усмехнулся и покачал головой.       – Если прозвище подходит...       Через несколько минут в комнату вошел Райан. Он жестко сел в освободившееся кресло мэра и положил руки на стол.       – Мы слышали, что вас нужно поздравить, – сказал Блу. Ройс с нетерпением ждал, чтобы увидеть искреннюю реакцию молодого человека на предстоящее отцовство.       На губах Райана появилась едва заметная улыбка, что почему-то усугубило неприятные ощущения Ройса от всей этой ситуации. Парень был счастлив, и Ройс не имел права судить его, но ему трудно было с этим смириться.       – Да. Мы ждем ее в мае.       – Ее? – спросил Ройс.       – Это просто предчувствие. Я уверен, что у нас будет девочка.       – Райан, вы кому-нибудь рассказывали о своих отношениях с Лин? – спросил Ройс. Было странно называть ее по имени, но он хотел, чтобы интервью прошло в непринужденной обстановке. Упоминание мэра Гудвина наверняка заставило бы парня нервничать и испортило бы атмосферу.       – Я никому не рассказывал, – энергично ответил он. – Люди не поймут. По вашему языку тела я вижу, что вы тоже не понимаете.       – Мои личные чувства не имеют значения, – сказал Ройс. – Важно то, что здесь было совершено преступление. Вы и мэр – взрослые люди, давшие на это согласие. Мне этого достаточно. – Райан кивнул и расслабился. – Возможно ли, что кто-то подслушал ваш разговор с ней, или вы могли оставить что-то, что мог найти сосед по комнате или друг?       Он покачал головой.       – Нет. У меня нет соседа по комнате, а все мои друзья заняты обустройством своей новой карьеры. Я общаюсь с родителями и Лин.       Они продолжали задавать ему те же вопросы, что и мэру. Он подтвердил, как долго они встречались, хотя они могли бы отрепетировать это до прихода Ройса и Блу. Он сказал, что никто никогда не угрожал ему и даже не намекал, что знает о его отношениях с Линетт Гудвин. За свои двадцать с лишним лет он, безусловно, разозлил гораздо меньше людей, чем мэр, поэтому они быстро завершили интервью.       Райан тихо попрощался с мэром и молча последовал за Ройсом к его машине. К счастью, зрители рассеялись, и любопытного репортера к этому времени нигде не было видно. Райан ничего не сказал, кроме указаний, как добраться до его квартиры рядом с университетским кампусом, где он закончил учебу, а Линетт Гудвин все еще преподавала на полставки. На приборной панели Ройса загорелся индикатор низкого уровня топлива, поэтому он заехал на заправку на следующем перекрестке.       – Я сейчас вернусь.       – Без проблем. Думаю, мой босс не ждет, что я приду на работу вовремя, – ответил Райан с иронией.       Ройс достал свою карту из кошелька, а затем увидел записку, приклеенную над считывателем карт. На ней было написано: «Система банковских карт не работает. Для оплаты необходимо зайти внутрь». Задавшись вопросом, не является ли это предзнаменованием того, как сложится весь его день, Ройс заправил свой «Камаро» бензином, затем зашел внутрь и встал в очередь с дюжиной других разочарованных людей. Оплатив бензин, он вернулся к своей машине. Ройс был занят обдумыванием фактов по делу и не заметил высокого, красивого мужчину, приближавшегося к нему сзади.       – Красивая футболка. Ты собираешься пойти в ней на работу?       Ройс резко обернулся и увидел улыбающееся лицо Сойера. Он подозревал, что его парень слишком нервничал из-за того, что вручал ему ключ от дома, и не заметил, что на Ройсе было надето. Затем Сойер отвел взгляд от него и краем глаза посмотрел на переднее пассажирское сиденье, где сидел Райан Тедрик. Сойер узнал бы его как помощника мэра, но он ни за что не догадался бы о бомбе, которая взорвалась над ними в предрассветные часы.       – Это должна быть хорошая история, – сказал Сойер, приподняв бровь.       – Достойная фильма на «Лайфтайм». Я расскажу тебе все, после того как отвезу парня и переоденусь. Похоже, я не могу не выдавать себя.       Сойер широко улыбнулся, затем посмотрел на часы.       – Встретимся у тебя. – В его взгляде было столько страсти, что Ройс не мог не понять его намерения.