Час дьявола

      Инспекторы по условно-досрочному освобождению Джасмин Пепперс и Мигель Эспозито были чертовски заинтригованы тем, почему детективы заинтересовались Беннеттом, Пуллманом и Грейнджем, но не отказались им помочь, когда Ройс и Сойер уклонились от ответов на их вопросы. Пепперс и Эспозито рассказали им, где эти парни жили, работали и проводили свободное время. Эспозито курировал Беннетта и Грейнджа, а Пепперс – Пуллмана. Они сказали, что у каждого из условно освобожденных безупречная трудовая биография и они никогда не опаздывали на проверки. По всем свидетельствам, они хорошо адаптировались к жизни за пределами тюрьмы. Оба инспектора были опытными ветеранами и меняли график своих внеплановых посещений дома и на работе, чтобы оставаться непредсказуемыми, что затрудняло мужчинам возможность обмануть их. Эспозито передал им графики работы Грейнджа и Беннетта, а Пепперс позвонила начальнику Пуллмана, чтобы узнать, где в этот день работает его бригада маляров. Если бы Ройс или Сойер позвонили этому человеку, он мог бы предупредить Пуллмана, что полиция его ищет, но Пепперс регулярно звонила, чтобы узнать его местонахождение. Если начальник Пуллмана предупреждал его, это играло им на руку и гарантировало, что он будет на работе после обеда.       Чтобы Феликс не следил за ними, Ройс позвонил Чену и попросил прислать им другую машину из автопарка – тюнингованный черный «Шевроле Тахо» с тонированными стеклами. Это был гибридный внедорожник, специально разработанный для правоохранительных органов. Киомо не задавал вопросов, хотя Ройс знал, что ему чертовски любопытно, что же это за секретное расследование. Если бы понадобилось расширить оперативную группу, Ки был бы его первым выбором.       – Эта машина просто охуенно крутая, – сказал Ройс, нажимая на газ, когда выезжал с парковки. – Эти темные стекла помогут нам противостоять Флибэгу.       – Противостоять? – спросил Сойер.       Ройс фыркнул.       – Я знаю слова, ЗМ. Я ходил в колледж и все такое.       Сойер протянул руку и положил ладонь на затылок Ройса, слегка сжав его, прежде чем отпустить.       – Я не хотел сказать, что ты не умный или у тебя нет обширного словарного запаса – просто это напомнило мне одну из моих аудиокниг, вот и все.       – Да? – спросил Ройс, и его голос прозвучал низко и густо, словно патока. – Я многому научился, слушая твои книги. – Он даже вел в телефоне список вещей, которые хотел попробовать.       – Хватит уже, – сказал Сойер, качая головой. – Перестань использовать этот голос, когда мы на работе. – Протянув руку между ног, Сойер поправил себя. – Ты заставляешь меня хотеть проверить эффективность темных стекол.       – Знаешь, проверить подвеску тоже было бы неплохо, – добавил Ройс. – Мы никогда не знаем, на какой местности окажемся. – Он думал о деле Бенсона-Уэмбли, когда они вместе с десятками других людей проводили поиски на территории в триста километров, включая отдаленные места, куда можно было добраться только по грунтовым дорогам, а некоторые участки едва ли можно было отнести к категории коровьих троп, ведущих к болотам и маршам.       – Ты искушаешь меня так, как ни один другой человек, – хрипло произнес Сойер.       – Тебе никогда не хотелось переспать с кем-нибудь во время обеденного перерыва?       – Не в полицейской машине на публике, где нас может кто-нибудь заметить, и никогда без оглядки на последствия. – Сойер с трудом сглотнул. – Дело в том, что ты мог бы остановиться на парковке у того продуктового магазина и повалить меня на заднее сиденье, прежде чем я даже осознал бы, что мы делаем. И даже тогда я пожалел бы только о том, что не почувствовал, как ты изливаешь в меня свою сперму. Меня раздражает латексная преграда между нами, и я хочу, чтобы ее не было. Что ты думаешь о том, чтобы мы сдали анализы?       Ройс резко повернул голову, чтобы посмотреть на Сойера.       – Серьезно?       – Осторожно! – крикнул Сойер.       Вернув внимание к дороге, Ройс резко затормозил, чтобы не врезаться в «Приус», который внезапно остановился перед ним.       – Блядь! Ты решил обсуждать наш секс без презерватива именно сейчас?       Сойер рассмеялся, явно наслаждаясь властью, которую он имел над ним. Последним смеялся Ройс, когда, взглянув в боковые зеркала, заметил просвет в потоке машин и резко сменил полосу движения. Он свернул на ту самую парковку у продуктового магазина, которую Сойер только что указал как потенциальное место для секса.       – Э-э…       Ройс остановился в задней части парковки.       – Теперь ты не такой смелый, да? – Сойер только моргнул, и Ройс продолжил. Он поднял один палец. – Я бы ни за что не отказался почувствовать, как твоя задница сжимает мой голый член, когда я тебя трахаю. – Два пальца. – Я хочу, чтобы ты тоже наполнил меня спермой. – Три пальца. – Скажи мне, когда и где мне нужно сдать анализы. – Четыре пальца. – Я не собираюсь портить наши отношения, наклоняя тебя над чем-то, когда есть вероятность, что кто-то другой это увидит. Ни за что, засранец. – Пять пальцев. – Следи за Беннеттом.       – А? – сказал Сойер, выглядя и звуча очаровательно ошеломленным.       – Это тот продуктовый магазин, где работает Джон Беннетт. По словам Эспозито, он упаковывает покупки, собирает тележки, моет туалеты и убирает разлитое на пол в проходах. – Какое же падение с высоты менеджера банка. – Сейчас он на смене, стоянка для тележек переполнена, и это лишь вопрос времени, когда он выйдет их забрать.       Сойер с трудом сглотнул и посмотрел в лобовое стекло.       – У них будет работать не один упаковщик. Может, нам стоит зайти и поговорить с ним?       Ройс покачал головой, хотя и нервничал из-за тикающих часов.       – Я не хочу усложнять ему жизнь, если он не тот, кого мы ищем. Его начальнику не понравится, что копы пришли и задают ему вопросы.       – Верно.       – Ага, ну, некоторые люди действительно меняются после отбытия срока. – Это случалось нечасто, но иногда люди использовали свой второй шанс и шли по жизни дальше. Ройс не хотел все испортить без причины. Он пристально посмотрел на Сойера, что заставило того лишь ухмыльнуться. – Держи свои лапы и грязный рот при себе, а пошлые мысли – за пределами работы. – Ройс посмотрел на часы. – Девяносто минут до полудня. – Не то чтобы он рассчитывал раскрыть дело за такое короткое время.       – Да, сержант, – ответил Сойер, отдав ему честь. – Ты раскрываешь во мне стороны, о существовании которых я и не подозревал.       Как бы Ройс ни любил слышать эти слова, он одновременно и боялся их. Сойер был воплощением мании контроля – у него все было на своих местах. Ройс же был беспорядочным человеком, и его появление в жизни Сойера сопровождалось одной переменой за другой. Он не хотел, чтобы Сойер обижался на него из-за хаоса, который, казалось, всегда окружал его. Сейчас все казалось новым и захватывающим. Они жаждали друг друга и не могли удержать руки при себе. Такая интенсивность не могла сохраняться долго, верно? А что потом? Пальцы Ройса крепче вцепились в воображаемый выступ, не желая пока довериться падению.       – И мне это охуенно нравится, – сказал Сойер, словно прочитав его мысли. Ройс рискнул посмотреть на него и увидел в темных глазах Сойера только искренность. – Ладно, может, тебе стоит приглушить свои феромоны «трахни меня», пока шеф не заставила нас заниматься контролем парковочных счетчиков, как она и угрожала. – Они оба знали, что Эллен Ригби не из тех, кто бросает пустые угрозы; она не говорит просто так, чтобы услышать свой голос.       Ройс самоуверенно ухмыльнулся.       – Я могу попробовать, засранец, но ничего не обещаю.       Они обменялись многозначительными улыбками, после чего Сойер пристально всмотрелся в лицо мужчины на фотографии.       – Последние десять лет в тюрьме не пошли на пользу Джону Беннетту. – Он протянул газету Ройсу. С седыми волосами, глубокими морщинами и обвисшими щеками Беннетт выглядел на шестьдесят восемь, а не на сорок восемь.       – Я не знаю никого, кто бы вышел в лучшем виде после пребывания в Клубе Фед .       – Может, подъедем поближе, – сказал Сойер. – Сзади мы выглядим, как будто замышляем что-то недоброе. Кто, черт возьми, паркуется в самом дальнем месте от входной двери в августовскую жару? – Хотя август уже почти закончился, жара и влажность еще некоторое время будут держаться. – Если нам придется долго ждать, менеджер может вызвать полицию. Готов поспорить на сто минетов, что у Феликса есть рация. Он услышит, как прибывший на вызов офицер отменит его и сделает какое-нибудь презрительное замечание о тупых детективах, а потом начнет выяснять, какие именно тупые детективы не могут провести нормальную слежку. Тогда нам придется отказаться от этой крутой тачки, чтобы снова попытаться сбить его со следа.       – Он пожалеет, если снова будет мешать нашему расследованию, – проворчал Ройс, переключив коробку передач с парковки на драйв и подъехав поближе к месту, где стояло больше всего тележек. Он никогда не злоупотреблял своим служебным положением, но если Феликс продолжит следовать за ними, это сорвет их попытки вести наблюдение за подозреваемыми. – Так лучше?       – Намного.       Этот маневр оказался ненужным, потому что Беннетт вышел за тележками не позднее чем через пять минут.       – Ну вот, – сказал Сойер, выпрямившись на сиденье. – Как будем действовать?       – Мило и ненавязчиво, – ответил Ройс. – Не стоит его злить.       Ройс и Сойер вышли из машины и пошли к стоянке тележек. Беннетт был так занят попытками разъединить две сцепленные тележки, что не заметил их приближения.       – Джон Беннетт? – спросил Ройс, стараясь говорить твердым, но бесстрастным тоном.       Беннетт резко поднял голову и тут же начал оценивать их как потенциальную угрозу – навык, которому в тюрьме быстро научится любой, кто хочет выжить. Его глаза прищурились, когда он заметил их значки и кобуры на плечах.       – Чего вам, блядь, надо? – спросил он. – Я отсидел свой срок. Оставьте меня в покое.       Ройс с трудом сдержал желание ответить ему резко, но это только усугубило бы его враждебность. Джон Беннетт – человек, который из менеджера банка с приличным окладом превратился в парня, собирающего тележки, размахивающего метлой и убирающего за другими людьми дерьмо – в буквальном смысле.       – Мы здесь не для того, чтобы вас беспокоить, мистер Беннетт, – сказал Сойер.       Он закипел, агрессивно скрестив руки на груди.       – Да? Если бы это было правдой, вы бы не появились здесь, на моей работе.       – Слушай сюда, умник, – сказал Ройс. Вот тебе и мило и ненавязчиво. – Если бы мы хотели доставить тебе неприятности, мы бы зашли в магазин и спросили у твоего менеджера, можно ли с тобой поговорить. Мы этого не сделали, потому что люди заслуживают второй шанс, чтобы не проебаться снова.       Напряжение в теле Беннетта слегка ослабло, но его голубые глаза по-прежнему были суровыми и подозрительными.       – Ну так задавайте свои вопросы.       Ройс намеренно оставил информацию о трех поджогах расплывчатой, потому что ему нравилось, когда подозреваемые случайно заполняли пробелы информацией, которую мог знать только преступник или его сообщник. Беннетт не клюнул на приманку, категорически отрицал, что знает что-либо о недавних пожарах, и утверждал, что полностью исправился.       – Вы проходите терапию от зависимости? – спросил Сойер.       – Это часть условий моего условно-досрочного освобождения, детективы, о чем, как я подозреваю, вы уже знаете. – Они знали. – Я готов на все, чтобы не вернуться в тюрьму, – сказал он, полностью отбросив враждебность. – Это настоящий ад на земле.       Затем Ройс спросил о его алиби в связи с тремя поджогами пустующих домов и инцидентом прошлой ночью, когда кто-то разгромил дом мэра.       Взгляд Беннетта стал еще более суровым.       – Я спал, – лаконично ответил он.       – Есть кто-нибудь, кто может это подтвердить? – спросил Сойер.       – Нет. Моя жена развелась со мной, дети отказываются со мной разговаривать, и не так много женщин готовы дать шанс преступнику, по крайней мере, не те, которые мне нравятся. Вы не знаете, придумал ли кто-нибудь приложение для знакомств для таких, как я? – спросил он. Его хохот прозвучал сухо и хрипло.       – Насколько я знаю, нет, но, вероятно, это лишь вопрос времени, – заметил Ройс.       – Может, вам стоит его разработать, – предложил Сойер.       – Мне? Мои навыки работы с компьютером весьма примитивны. Я умею что-то искать, но программирование приложений – это выше моих сил, – ответил Беннетт.       Сойер достал визитную карточку и протянул ее ему.       – Если услышите что-нибудь об этих пожарах, позвоните мне?       Беннетт несколько секунд пристально смотрел на визитку, а затем принял ее, коротко кивнув.       – Хорошего дня, мистер Беннетт, – сказал Ройс, прежде чем повернуться и направиться к внедорожнику.       – Ну? – спросил Сойер, как только они сели в машину.       Ройс пожал плечами.       – Его трудно понять. – Он бросил взгляд на Сойера. – Мне понравилось, как ты поступил с этим приложением для знакомств. Хороший способ выяснить, какими навыками он обладает.       – Маловероятно, что поджигатель и разработчик сайта – одно и то же лицо, но быть предусмотрительным не помешает.       – Он живет недалеко от мест трех пожаров, и у него нет алиби, так что он по-прежнему остается подозреваемым, – сказал Ройс.       – Да, я согласен.       Следующим был Кертис Пуллман, и хотя он не жил рядом с местами пожаров, его текущая рабочая площадка находилась неподалеку от всех трех мест происшествий. После того как Пепперс уточнила местонахождение Пуллмана у его начальника, она сообщила им, что он работает в этом районе уже почти два месяца. Маляр, нанявший Пуллмана, в то время выполнял подряд на покраску нескольких жилых комплексов в этом районе. Пуллман обладал необходимыми знаниями и имел доступ к катализаторам, таким как растворитель для краски.       Пуллман прислонился к своему грузовику и курил сигарету, когда Ройс подъехал на парковку комплекса.       – Вот и наш парень, – сказал Ройс, кивая в его сторону.       Пуллман наблюдал, как они выходят из машины и идут к нему, не изменяя своего поведения. Он не напрягся, не выглядел агрессивным или нервным. В отличие от Беннетта, Пуллман не принял боевую позу, когда Ройс и Сойер представились. Он вежливо кивнул и пожал им руки.       – Чем могу помочь? – спросил он.       Ройс ожидал, что Пуллман примет оборонительную позицию, когда начнутся вопросы, но тот отвечал на каждый из них без колебаний. Пуллман утверждал, что не читал в газетах о пожарах, и, как и Беннетт, посещал сеансы психотерапии. Он категорически заявил, что не несет ответственности, но при этом не смог предоставить свидетеля, который подтвердил бы, что во время пожаров он спал дома. Он взял визитку Ройса и сказал, что позвонит им, если узнает что-то важное.       – Нет алиби и есть доступ к растворителю, – сказал Сойер, когда они выехали с парковки. – Он остается в поле нашего зрения.       – Согласен.       Арчи Грейндж работал в третью смену на заправке, поэтому он был не слишком рад, когда его разбудили из глубокого сна, чтобы задать вопросы. Ройс решил, что Грейндж заслужил прозвище «Ласка» не только за свое подозрительное поведение. С прилизанными назад волосами, маленькими глазками на узком лице и худощавым телосложением Грейндж очень напоминал это животное.       – Я покончил с той жизнью, – сказал Грейндж, как только начался допрос. – Если я не буду вести себя прилично и держать рот на замке, меня убьют. Может, сейчас мне и нечем особо хвастаться, но я горжусь тем, что у меня есть. На эту дерьмовую квартиру и свою подержанную одежду я заработал честным трудом. – В отличие от Беннетта и Пуллмана у Грейнджа было надежное алиби. В те ночи, когда нападали Пуристы, он работал и назвал имена своих коллег, которые могли это подтвердить.       Из всех троих Грейндж был главным подозреваемым Ройса из-за его прошлого, связанного с преступным миром Саванны. Хотя его преступления не ограничивались поджогами, огонь был его излюбленным оружием. После допроса Грейндж оказался в самом конце списка подозреваемых, пока его алиби не подтвердится или не будет опровергнуто. Он отказался взять визитку, потому что разговор с полицией о чем бы то ни было мог быть неверно истолкован как сдача криминального авторитета.       – Что теперь? – спросил Сойер, когда они уехали.       – Вернемся в участок и выясним, хочет ли шеф, чтобы мы за ними следили, исходя из той скудной информации, что у нас есть. А потом будем ждать, пока часы пробьют полдень.       У Сойера зазвонил телефон, и он простонал, увидев, кто звонит. Глубоко вздохнув, он натянул на лицо улыбку и ответил на звонок.       – Привет, мам. – Сойер замолчал, слушая то, что говорила Эванджелина. Ройс бросил взгляд в его сторону и заметил, что у него покраснели щеки. – Я забыл его спросить. У нас вчера был сумасшедший день, и это вылетело у меня из головы. – Сойер издавал звуки одобрения, продолжая слушать. Он грубо фыркнул. – Конечно, мне не стыдно за свою семью. Мама, мы работаем над одним безумным делом. Обещаю, что спрошу его. А? – Краем глаза Ройс увидел, как Сойер повернулся и посмотрел на него. – Да, я сейчас с ним. Нет, мам. Я спрошу его, как только мы закончим разговор, – вздохнул Сойер. – Просто дай мне пятнадцать минут, ладно? Я тебе напишу. – Сойер кивал, хотя мать его не могла видеть. – Я тебя тоже люблю, мам. – Сойер отключился и рассмеялся.       – Итак, что ты хочешь у меня спросить?       – Наверное, я должен был рассказать тебе об этом раньше, но говорю тебе сейчас, пока наши отношения не зашли слишком далеко. Еще не поздно сбежать.       Ройс не знал, как ответить, поэтому просто усмехнулся.       – Выкладывай. Я не боюсь Эванджелины О’Нил.       Сойер фыркнул.       – Это ты сейчас говоришь.       – Выкладывай.       – Моя мать очень любит торжества.       – И? – спросил Ройс, не понимая, к чему он клонит.       – Она хочет отпраздновать твое повышение, – сказал Сойер, смущенно улыбаясь. – Ты можешь отказаться, Ро. – Сойер не часто использовал сокращенную версию его имени, но Ройсу нравилось, когда он это делал. – Ты важен для меня, и моя мать это знает. Она также устала от того, что я отнимаю у тебя все время и не даю семье познакомиться с тобой. – Слова Сойера сыпались из него, как будто он боялся, что не успеет их все выговорить, если будет ждать. – Мы можем сказать ей «нет», если тебе некомфортно.       К этому моменту они уже подъехали к участку. Ройс с трудом сглотнул, стараясь подавить ком в горле, и поставил внедорожник на стоянку. Для него было очень важно, что Эванджелина хотела отпраздновать его повышение. Если бы его мать была жива, она устроила бы праздничный ужин со всеми его любимыми блюдами. Тонкий, но назойливый голосок в глубине сознания Ройса, тот, который сомневался, достоин ли он Сойера, подумал, что, возможно, именно Сойер испытывает неуверенность в этой ситуации. «Забывчивый» – это не то слово, которым кто-то мог бы его охарактеризовать. Он действительно забыл или просто тянет время?       – Тебе неудобно, что я встречусь с твоей семьей? Поэтому ты ничего не сказал?       – Вовсе нет, – решительно ответил Сойер. – Я просто умираю от нетерпения похвастаться тобой и познакомить тебя с ними. Когда мама впервые заговорила об этом, я испугался, что это слишком большой шаг, ведь ты еще не раскрылся ни на работе, ни перед родными. Я обещал не давить на тебя сверх меры и был искренен, но вчера я действительно собирался тебя спросить. Но потом случился инцидент с Пуристами, а потом ты прошел через весь бар и поцеловал меня на глазах у всех, и после этого предложил мне свою задницу. Я сильно отвлекся по всем правильным причинам и забыл о ее приглашении на ужин. – Сойер глубоко вздохнул и улыбнулся ему. – Ройс, ты не хотел бы поужинать с моей семьей?       – Да, звучит неплохо, – сказал Ройс.       Улыбка Сойера стала еще шире.       – Да?       Ройс нежно погладил Сойера по лицу.       – Сообщи маме до того, как часы пробьют полдень, а то Пуристы будут гнобить нас еще долго.       Сойер быстро набрал сообщение и спрятал телефон.       – Я сказал ей, что ужин состоится, но о дате и времени нам придется договориться позже.       Кстати, о времени. Ройс взглянул на часы на приборной панели. Осталось десять минут, и отсчет продолжается.