Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 13 Разоблачение Чэнь Сюлянь питала к этому станку особые чувства. Он помогал ей столько раз, что стал похож на преданного друга, вот только слишком уж старый был. Ей хотелось водрузить на него Хэ Чжиго, да так, чтобы разом уместились все «Хэ Чжиго», но их было слишком много. Они теснились на газетных полосах в подвале, и Чэнь Сюлянь не могла разорвать их все. Раньше, избивая её, Хэ Чжиго часто твердил одну фразу: он, мол, практиковал цигун, учился в детстве у мастера, он не такой, как все, даже с третьего этажа упал и не разбился. Чэнь Сюлянь сперва не верила, но теперь поверила, Хэ Чжиго был вездесущ. Она помнила, как тащила его тело с первого этажа, как втискивала на станок, помнила каждый свой шаг в тот момент. Но утром, едва проснувшись, снова слышала его голос у самого уха. В тот день она сварила кашу и, завтракая, обратилась к Хэ Чжиго в подвале. Спросила, не хочет ли он есть. Хэ Чжиго молчал, и она съела всё сама. Чтобы он наконец замолчал, она добавила в кашу и его тоже. Лампочка в подвале слепила, от её света кружилась голова. Чэнь Сюлянь погладила станок, прижалась к холодному металлу щекой. Холодило приятно, особенно щёку, которую она недавно до красноты натёрла. Она вспомнила предыдущего мужчину, того, что лежал здесь раньше. Как его звали? Имя уже стёрлось из памяти, но она знала точно, это тоже был Хэ Чжиго. Хэ Чжиго умел притворяться. Он звонил в Инспекционное бюро и заявлял, что не бил жену, что это она ненормальная, что никакого домашнего насилия не было, что он невиновен. А потом бросал трубку, хватал Чэнь Сюлянь за волосы, тащил вниз и запирал в подвале, чтобы она «одумалась», чтобы написала ему покаянное письмо. Что говорил Хо Цинцзюнь, когда лежал здесь? То же самое: я не насиловал, я невиновен. — Я знаю правду, — сказала Чэнь Сюлянь станку. — Всё, что в репортажах, правда. То, что печатают в газетах, не может быть ложью. Он просто выкручивается. Станок молчал. Чэнь Сюлянь продолжила: — Потом, когда напишут и обо мне, тоже скажут правду: я убила Хэ Чжиго, потому что он нарушил закон. Зачем выпускать нарушителей? Выпустишь, и снова беда. Хэ Чжиго насиловал меня раньше, Инспекционное бюро его не арестовало, и он продолжал насиловать и бить меня на свободе. Что мне оставалось? Я сделала то, что должна была сделать. В подвале стояла сырая затхлость, и непроветренный запах крови начинал отдавать тленом. Чэнь Сюлянь смотрела широко раскрытыми глазами, в них была пустота. — Когда Хэ Чжиго исчезнет, я сама явлюсь с повинной. Я не хочу жить, мы уйдём вместе. Циньцинь больше бить не будут, она будет спокойно и счастливо ходить в школу. Собака просунула голову в щель двери, высунула язык и тявкнула несколько раз. Чэнь Сюлянь прошептала: — Тссс. Но было поздно, она уже слышала, как Хэ Чжиго снова пробуждается. Хэ Чжиго матерился целыми днями, не считая её за человека. *** Убийца никогда не использовала собственный идентификационный номер, поэтому отпечатки, оставленные ею на фотографии Хо Цинцзюня, не совпали ни с одной записью о въезде и выезде из жилого комплекса Пули. Системы контроля доступа в таких местах требовали лишь назвать номер, после чего автоматически заносили его в журнал. Цзян Лянь тщательно проверил все клининговые и транспортные компании, работавшие с районом Пули, он был убеждён, что убийца крутится где-то рядом. Здесь был её круг общения, отсюда она черпала информацию о жертвах. Инспекционное бюро методично прорабатывало связи всех этих людей: друзья, родственники, все попадали в поле зрения. Система сравняла отпечатки каждого, но совпадений не нашла. Янь Цзюньсюнь не отвечал на сообщения Цзян Ляня, ему нужно было лишь одно: избавиться от того, кто прицепился к нему до самого дома. Панда сидела на ковре и показывала Ши Шаньяну свой электронный фотоальбом. Ши Шаньян и вправду оказался другом панд, его терпение легко завоевало доверие, и пока Янь Цзюньсюня не было, Панда уже выложила всю свою подноготную. — Когда-то я была превосходной системой управления питомцами, но магазин закрылся, и хозяин сдал меня с рук. Я провела на рынке подержанных систем несколько лет, многое уже не помню, — голос Панды звучал тяжело. — Но мой родной дом определённо не здесь, среда слишком уж плоха. В общем, когда я очнулась, я уже была домашней системой господина Яня. Смысл моего существования: защищать господина Яня, как детёныша. Вот мой идентификатор. — Очень профессионально, — с неподдельным восхищением принял идентификатор Ши Шаньян. — Охранять детёныша, дело хлопотное, да? — Нет, что вы! — Панда старалась выгородить хозяина. — Господин Янь очень послушный. — Я знаю, — Ши Шаньян посмотрел на Янь Цзюньсюня. Тот встретил его взгляд. — Я и забыл, — вдруг сказал Ши Шаньян, доставая из кармана зажигалку и неспешно кладя её на журнальный столик. — У меня для тебя маленький подарок. — Зажигалка — нехорошая вещь, — Панда, слишком толстая, чтобы подняться, лишь положила лапы на живот, оглядывая обоих. — Господину Яню следует броси… Симуляция панды внезапно исчезла, с кухни донёсся булькающий звук тушёной похлёбки, и гостиная погрузилась в тишину. — Можешь идти, — сказал Янь Цзюньсюнь. — Рабочий день закончился. — Цзян Лянь всё ещё шлёт тебе сообщения, — кивнул Ши Шаньян в сторону коммуникатора Янь Цзюньсюня. — Может, это вызов на сверхурочные? — Я никогда не работаю сверхурочно, — едва Янь Цзюньсюнь произнёс это, как коммуникатор завибрировал. Он взглянул на незнакомый номер на световом экране, слегка нахмурился и принял вызов. — Привет. В ответ только несколько секунд мёртвой тишины. За эти секунды Янь Цзюньсюнь остро почувствовал неладное. Он решительно разорвал соединение и активировал домашний световой экран. На нём возникло ненавистное лицо Лю Чэня. В костюме, с безупречной причёской, он сидел перед камерой, выглядел вполне респектабельно. С напускной серьёзностью он вещал в объектив: — Теперь у меня есть основания обвинить Инспекционное бюро в халатности. Таинственный внешний консультант, которого они привлекли, некомпетентен в расследованиях. Психолог-профайлер без лицензии, которого Цзян Лянь возносит до небес, требует от нас молчания. Я подозреваю, что этот загадочный господин Янь участвовал и в других делах о серийных убийствах. Боже правый, это заставляет задуматься, способен ли Цзян Лянь вообще гарантировать… Сердце Янь Цзюньсюня сжалось. Окно было открыто, и он уловил запах предгрозовой сырости. Через пару секунд коммуникатор затрещал снова, непрерывное «бип-бип» резало тишину комнаты. *** — Соедини меня с Лю Чэнем, — Цзян Лянь, стоя в дверях своего кабинета, едва установилась связь, рявкнул: — Немедленно удали ролик, где упоминается профайлер! — Это что, прямое указание свыше? — на том конце Лю Чэнь спокойно произнёс. — С какой стати Инспекционное бюро требует от меня молчания? Я подозреваю злоупотребление полномочиями. Не надейтесь заткнуть мне рот, ждите проверки от Альянса! — Я? Злоупотребляю? — Цзян Лянь нервно рассмеялся. Он окинул взглядом операционный зал, резко развернулся и со всей силы лягнул дверь. Глухой удар «бам!» заставил всех в зале замолкнуть. Грудь Цзян Лянья тяжело вздымалась: — Удали. Сейчас же. Удали начисто и молись, чтобы это не разошлось. Я не стану ждать никакой проверки. Его привлечение к делу в Тинбо было абсолютно законным, ясно? Советую с этой минуты тебе писать объяснительную, Фу Чэнхуэй лично с тобой разберётся. Цзян Лянь сделал паузу на две секунды, ярость всё ещё кипела. — Идиот! Он в ярости разорвал связь. *** Чэнь Сюлянь за ужином наткнулась на страницу Лю Чэня. Она не знала, кто такой психолог-профайлер, и зашла в его чат. Паромщик: [В шоке, я дозвонился! Журналист Лю — просто божество.] Снизу мгновенно посыпались десятки ответов. [Правда ответил? Что сказал?] Паромщик: [Сказал «привет», «привет» ха-ха-ха, я записал, бесплатно скину братьям.] Чэнь Сюлянь проглотила последний комок риса и открыла голосовое сообщение. — Привет. Голос потревоженного профайлера был неожиданно молодым, чистым, с вежливой отстранённостью. Привет. Чэнь Сюлянь мысленно ответила ему. Она отставила миску, посмотрела видео Лю Чэня, разглядела размытый профиль Янь Цзюньсюня. Этот человек хочет поймать её. В Чэнь Сюлянь возникло странное чувство. Она всматривалась в размытый, но очень светлый профиль Янь Цзюньсюня. Он не был похож ни на одного из известных людей, о которых она слышала. Лю Чэнь говорил, что тот участвовал во многих делах. *** В этот самый момент Янь Цзюньсюнь ощущал себя главным действующим лицом под софитами, все вспышки камер неотступно следовали за ним. — Попроси и Маленького Оранжевого Дракона отключить уведомления, — сказал Янь Цзюньсюнь Панде. — Смени исходный номер. Панда сразу не ответила. Через несколько секунд её голос сменился на механический системный: — Принято. Переход в режим «Артемида». Активация полной закрытой защиты для Цзюньсюня. Но ничего не изменилось, коммуникатор продолжал вибрировать. — Запрос отклонён. Защитные данные «Артемиды» удалены. Номер 7-001 всё ещё проходит повторную верификацию. Запрос отклонён. Защитные данные «Артемиды»… Сигнал тревоги в комнате начал ненормально зацикливаться, а свет мигать. Янь Цзюньсюнь сидел в тишине, и эта тишина была зловещей. — Домашняя система подвергается злонамеренной атаке. Коммуникатор вышел из-под контроля. Рекомендуется временно прекратить использование… Коммуникатор внезапно умолк и сам принял вызов. Световой экран включил камеру, но на той стороне была кромешная тьма. Шум «шшш-шшш» напоминал рой мелких, вездесущих насекомых, вгрызающихся в тишину комнаты. — При-ве-ет-т-т, — голос с того конца, немного изменённый, растягивал слова. — Дай-ка посмо-отреть, ге-ени-ий… Коммуникатор вспыхнул снопом искр, изображение зависло, и вот уже Ши Шаньян повернул объектив на себя, улыбаясь в чёрный экран. — Ты ищешь смерти? В следующий миг коммуникатор добил разряд тока от ограничителя. Экран погас, застыв на кадре, где Ши Шаньян оскалил свои опасные клыки. В комнате воцарилась тишина, и все системы перешли в спящий режим. Бледное лицо Янь Цзюньсюня едва не попало в кадр. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum