По ту сторону льда

День: 322. Время: 13:45. Столовая базы "Адам". — Не ешь. Лэйн вздрагивает, когда Ян забирает прямо у неё из-под носа кусок хлеба. Она непонимающе провожает летящий кусок в мусорное ведро. — Он плесневелый, – хмурится парень, внимательно осматривая свой. — Ты много съела? Девушка отмахивается, мол не знает. Она даже не чувствует никаких вкусов. Просто жуёт, желая утолить голод. — Я не заметила. От неё не укрывается промелькнувшее на секунду сочувствие в зелёных глазах. — Будь внимательней, хорошо? Лэйн не знает, как так вышло, что они обедают вместе уже продолжительное время. Ну, точнее, она приходит есть одна, а Ян подсаживается к ней. Лэйн не убегает. Странно, но она больше не удивляется его мягкости в голосе. Слова почти не теряются в горле, а сидеть с ним уже не так неловко, как когда-то. Возможно, причиной этому послужило их соседство и, соответственно, частые встречи. У них даже появился, скажем так, забронированный столик. В дали от центра, справа от стены под потухшей лампочкой. Здесь обычно никто не сидит. Кроме них. На языке вдруг ощущается несвежий привкус. Или это самовнушение после плесени. Лэйн, кривясь, запивает его чаем. — Неужели им всё равно на качество еды? — Видимо. Вон тот чёрный, да, с бородой, в прошлый раз отказался подавать мне салат, лежащий справа от него, – Ян говорит это с забавой, не излучая недовольства. — У них нет мотивации. — Мотивации? Ян делает глоток чая, глядя ей в глаза. Ему нравилось, очень нравилось выводить её на подобного рода диалоги. Нравилось говорить с ней о чём то серьезном и не всегда однобоком. Потому что на это Лэйн всегда отвечает. — Им ведь не платят. А за бесплатно никто работать не будет, – он откладывает пустую кружку и слегка наклоняется вперёд, опираясь на локти. Лэйн неосознанно зеркалит его позу, кладя подбородок на переплетённые пальцы. — У нас всех здесь одна мотивация – выжить. — Есть такой фактор – лень. Он всегда присутствует. Даже во время Апокалипсиса. Лэйн сверлит его взглядом самоуверенных глаз. — Не у все…, – она замолкает, вспоминая себя же у телевизора. Ей было лень тянуться за пультом. Поэтому его достал для неё Ян. Перегнулся. Он перегнулся через неё так, что почти коснулся её одежды своей. Девушка почти случайно опускает взгляд ниже его глаз на безрукавку. Обтягивающая и плотная. — Надо поднять мотивацию, – кивает она, вновь возвращая взгляд. Хитрость, плещущая в его глазах, беспокоит. — Как? – оголяя ряд зубов, искренне улыбается Ян. — Скажем Дмитрию. Лязг скоб сегодня громче обычного. День: 330. Время: 21:21. Столовая базы "Адам". В столовой также людно как всегда. Зайдя в помещение, Лэйн рыщет взглядом по углам. Чёрных волос нигде не видно. Лэйн поджимает губы и скрещивает руки на груди. Стараясь идти по краю, она надеется, что её не заметят. Лэйн садится за стол одна. Её окружают сети суеты и бесконечных голосов. Они смешиваются в одну большую лавину, и девушке хочется оказаться сейчас совершенно в другом месте. Где-нибудь на балконе, где её волосы обдувал бы ветер, а глаза смотрели в темноту. Где она была бы одна. Но последний пункт не обязателен. Лэйн жалеет, что пришла сюда и ей любопытно, где может быть Ян. Механически пережёвывая безвкусный пирожок с рисом, она вдруг вытягивается как струна. Между лопаток чешется. Девушка тяжело сглатывает и аккуратно смотрит за плечо. Пиллион вперивает в неё алые, словно налитые кровью, глаза. Он смотрит так пристально, сидя за столиком напротив, что Лэйн чувствует себя под прицелом пули. Поймав её взгляд, он зло ухмыляется и расслабленно откидывается на спинку дивана. Лэйн покидает столовую, съедаемая ужасным предчувствием. Коридор кажется лабиринтом. А Лэйн чувствует себя хомячком, за которым пристально следят безумные ученые. Она оборачивается через каждые пять шагов. Шёпот тут и там смешивается с эхом её шагов. Или чужих. Лэйн подавляет вскрик, когда Пеллион, подобно летучей мыши, приземляется прямо напротив неё. Она обнимает себя за плечи, застывая на месте. — Значит, сюда наконец-то подселили кого-то ещё? – спрашивает он, глядя на дверь её комнаты. Лэйн, напряжённая до предела, пожимает плечами. Она знает, зачем демон пришёл. — Но сейчас не об этом, – его красные огромные крылья угрожающе распахиваются сзади, припугивая. — Ты же помнишь про наш маленький договор? Ты обещала достать мне кое-что. Лэйн не предательница. Она хороший слушатель. Анна рассказывала каких трудов стоило сделать сыворотку, и красть её означало бы полностью подорвать доверие. Подорвать доверие Анны. В коридоре пусто и холодно. Не души. Когда Пеллион убьёт её, никто не услышит. Позже найдут лишь растерзанный труп, и только по шраму на руке между большим и указательным пальцем поймут, что это была она. Надежда угаснет в глазах людей, им будет не за что бороться. А Ян, наверное, будет смотреть в среду телевизор в одиночестве или не посмотрит его больше никогда. Девушка косится в сторону комнаты Яна, когда честно отвечает: — Я не украла пробирку. Сердце ухает вниз, когда Пеллион резко раскрывает красные крылья, разрезая воздух. Лэйн судорожно моргает и через секунду видит перед собой демона. Он яростно дышит ей почти в губы, ноздри раздуваются от гнева. Он утробно рычит: — Жалкие, лживые люди! Вы никогда не изменитесь! Демон хватает её за руку, впивается ногтями в кожу, не останавливаясь. Лэйн вскрикивает, чувствуя под своей кожей его острые полумесяцы. — Что, больно тебе? – издеваясь, рявкает Пеллион, выворачивая её руку. — Будет ещё больнее. Демон с размаху бьёт Лэйн по лицу – она слышит хруст хряща носа. Следующий его удар выбивает воздух из груди, и она врезается головой в стену. В глазах плывёт. Сквозь гул в ушах она не слышит его приближающихся шагов. Времени опомниться не было. Его грубая рука хватает её за горло, и Лэйн беспомощно глотает воздух ртом. Горло хрипит. Крик прорывается сквозь её сжатых зубов, когда он резко опускает руку. Она не успевает отдышаться – его нога с силой пинает её в живот, она падает на спину. Тело в панике костенеет под его весом – демон запрыгивает на неё сверху. Его удары обжигают. Кожа горит, будто в огне, сдираясь и разрываясь в клочья. Девушка разжимает мокрые от слёз глаза. Алые, налитые кровью огни напротив горят удовольствием и ненавистью, такой жгучей, что в сознании вспышкой мелькают воспоминания. День: 1. Время: 03:33. Коридор базы "Сибирь". Та же темень. Одиночество коридора. Ледяной пол под голой спиной – острые камни царапают кожу, впиваются в её позвоночник. Свет луны вовсе не помогает. Он лишь подсвечивает ненависть и похоть в этих больших синих-синих глазах, которые она так ненавидела. Капитан Ллойд ухмыляется, оголяя ряд жёлтых зубов. Его толстые мерзкие пальцы оставляют липкие ожоги везде. Он дотягивается до всего… Лэйн не может ему запретить. Её тело онемело. На языке обманчиво сладким привкусом ещё остаются капли лимонада. Ей не стоило его пить. Звук расстёгивающейся ширинки звучит, как снятый курок. Толчок. Толчок. Сильнее. Кожа царапается, нарываясь на камни под спиной. Затылок больно стукается со стенкой. Раз за разом. Без остановки. Синяки, Царапины, Ссадины, ожоги, ожоги, ожоги, ожоги, ожоги, ожоги. Везде. Лэйн грязно. Лэйн мерзко. Лэйн сгорает заживо. И холод с пола просачивается сквозь кожу, забирается в плоть и растворяется в венах. В самое сердце. Тёмная боль, ядовитое чёрное облако, проникающее во всё нутро. Удары Пелиона не такие грязные. Они честные, открытые. Он касается её… прикасается к её коже, бьёт, царапает и обжигает. А Лэйн не может разжать кулаки. Лэйн пропускает момент, когда снова может дышать. Воздух с трудом просачивается через горло, и она кашляет, понимая, что тело демона больше не прижимает её к плите пола. Мучительная пульсация во всём теле не даёт ей подняться. Она размыкает глаза, оставаясь лежать на холодном полу. Улавливает звуки своего дыхания, которое пытается просочиться через кровь в носу. Сердце стучит в ушах. Она едва слышит хриплый скулёж, принадлежащий не ей. Лэйн сжимает кулаки и медленно поворачивает голову на звуки. В глазах двоится, но даже сквозь едкий туман она различает фигуру. Его высокую фигуру, его чёрные волосы, разлетающиеся, колышущиеся в воздухе, пока он раз за разом бьёт кулаками по лицу Пелиона. Ян двигается быстро, так быстро, что Лэйн думает, что это мелькают кадры. На белоснежных бинтах растворяются алые капли. Пелион яростно вырывается, отчаянно ударясь крыльями об пол. Ян прижимает их одной рукой, демон скулит. Лэйн кажется, что ещё секунда – и он его убьёт. Бессмертного, спустившегося с ада. Но этого не происходит. Гул в ушах мешает услышать, что Ян говорит демону. Он хватает его за шкирку и Пелион, покачиваясь, скрывается во тьме коридора. Мгновение, и она видит его перед собой. — Лэйн. Его лицо другое. Лэйн не видела раньше этой серьезности. На острых скулах не играли желваки, а скобы теперь звенят не от улыбки, а от плотно сжатых челюстей. Его зелёные глаза лихорадочно бегают по её телу, цепляются за разбитый в кровь нос, за спутанные пыльные белые волосы, запачканным кровью. Он тихо выдыхает и тянет к ней руку, желая помочь подняться. Коснуться. Лэйн подрывается внутри. Сквозь болезненный хрип, она скрипит заплетающимся тяжёлым языком: — Н-нет. Его рука останавливается. Он смотрит с непониманием, но встречаясь с ней взглядами в его глазах вспыхивает осознание. Ян поджимает губы, не зная как помочь. Его лицо искажает выражение беспомощности, а рука неловко падает вниз. На мгновение девушка прикрывает глаза, слушая гулкое сердце. Остатки воспоминаний, повинуясь её воле, скатываются вниз, в глубину души, до которой никто не может дотянуться. Даже она сама. Лэйн перекатывается на бок, кряхтит и пытается подняться на ноги – от прилагающих усилий тело бросается в дрожь. Ян дёргается, кидается к ней, но вновь останавливается, беспомощно застыв от её взгляда. Паника и угроза. Вот что Ян в них читает. Прикосновения. Она не позволяет касаться себя, даже не даёт помочь. У Яна скручивает желудок, глядя на её хрупкую, раненую фигурку, что, держась дрожащими руками за стену, пытается подняться. В груди всё сжимается, переворачивается. Он хочет помочь, но не знает как. — Я провожу тебя до комнаты. И взгляну на раны, хорошо? – спрашивает Ян, прокашлявшись. У Лэйн нет сил говорить. Она обходится быстрым кивком и бредёт к двери комнаты. Благо, пройти всего пару шагов. Ян открывает перед ней дверь. Проскакивает в комнату и просит сесть её на кровать. — Лэйн, где аптечка? — Тумба. Второй ящик. Пока парень роется в ящиках, девушка прокручивает в голове случившееся. Снова. Ян снова спасает её. Зачем? Какая ему выгода? Хочет войти в доверие? Подобраться к Книге? Сделать должницей? Сначала спасает, а потом окажется на месте Пелиона и капитана Ллойда сверху, прожигая её кожу спичками, туша о неё сигареты. От сравнения девушку начинает мутить. Она судорожно начинает искать пакет или тазик, хоть что-нибудь. Ян реагирует быстро. Сообразив источник соответствующих ситуации звуков, он быстро подставляет перед ней железное ведро у окна. Он успевает вовремя. Лэйн рвёт, выплёскивает кровь и остатки травмирующих воспоминаний. Она слабо ощущает, как парень аккуратно и осторожно, не касаясь её шеи, собирает в руки её волосы. Отдышавшись, девушка поворачивается к нему. Ян убирает ведро подальше и возвращается к ней с ваткой и перекисью. Он больше не такой, каким был в коридоре. Его лицо выражает привычное спокойствие, и только глаза не сверкают привычной хитростью и теплотой. — Позволишь? – его рука медленно приближается к её лицу и останавливается в нескольких сантиметрах. Ян тут же спешит добавить. — Я обвяжу пальцы марлей. Так будет лучше? Лэйн смотрит на его лицо и раздумывает. Он словно открытая книга, которая пустая внутри. Но она знает, ей так только кажется. Строчки на ней написаны невидимыми чернилами, и пока девушка не может их прочитать. Она с некой рассеянностью понимает, что хочет. Хочет прижечь страницы утюгом и прочитать всё до точки. Ян терпеливо ждёт ответа. Лэйн сканирует взглядом тряпочку, которая будет отделять их. Ей важна эта дистанция. Она медленно кивает, приподнимая подбородок. Мужчина облегченно выдыхает и в следующее мгновение на его лицо падает тень сосредоточенности. — Я осторожно. Обещаю. Он мочит марлю в воде и его рука медлит, дрогнув, перед тем как коснуться её щеки. В спине у Лэйн натягивается струна. Она ощущает почти невесомое прикосновение его пальцев, обмотанных в марлю. Они теплые, даже сквозь ткань, худые и длинные. Ей кажется, будто он выводит на ней какие-то линии. Сначала круги, потом они вытягиваются в полосы, соединяются друг с другом. Будто художник оставляет след на чистом белом полотне. Мужчина сощуривает глаза, собирает тряпочкой пыль с её лица. Потом берёт ватку, перекись. Ян произносит с мягко, будто пытается убаюкать: — Будет щипать. Лэйн нервно дёргает щекой, призывая скорее покончить с этим. Первой Ян прижигает рану на скуле – самую глубокую после носа. Рана шипит, всасывает раствор, и девушка прикусывает язык, чтобы молчать. Боль действует агрессивно. С языка, не жалея, срывается: — Ты опять это делаешь, – огрызается она. — Делаю, что? – не отвлекаясь от работы, тихо спрашивает Ян. — Помогаешь. — Я не… — Зачем? Зачем ты делаешь это? Она почти шипит по мере того, как Ян залечивает синяки один за другим. Прикрывает от боли глаза. Её брови болезненно складываются к верху, и Ян убирает ладонь. Большой палец чешется, пульсирует с одним желанием – разгладить эту морщинку, успокоить волну до чистой глади, но она резко распахивает веки. Смотрит затравленно, и сквозь пелену злости Ян разглядывает страх. Это заставляет его замереть с поднятой рукой. Досада и грусть сжимают в тисках сердце. Он опускает руку, отходя от неё. Усмехается грустно, краешком губ. Тишину не разрезает привычный лязг скоб. — Мне нужно было пройти мимо? — Например. Почему не прошёл? — Я захотел помочь. Так поступил бы каждый на моём месте. — Откуда ты знаешь? – девушку охватывает злость, она раздражённо зыркает на него. — Знаю. В людях присутствует такое качество, как доброта, – парень продолжает мягко обрабатывать ссадины на левой стороне лица. Он осматривает её нос. Он ровный, без горбинки. Простой, аккуратный. Но сейчас кровоточащий. Ян не смеет прикоснуться к коже пальцами – ему кажется, они слишком большие, кажется, что едва подушечка пальца коснётся этого острого кончика, как Лэйн ощетинится, вскинется и отползёт на несколько метров, а на носу останется грубый шрам, который не излечить, который останется на ней следом. Поэтому Ян лишь убеждается, что перелома нет, и вставляет смотанный в моток пучок ваты и в ноздрю. Лэйн горячо выдыхает, обжигая его кожу, и он позволяет себе на секунду задержать руку у её лица. — Мне не нужна ничья доброта, –выплёвывает она, заставляя Яна снова остановиться. — И твоя тоже. Последние слова бьют под дых. Ян удивлённо распахивает глаза. — Иногда всем нужна помощь, Лэйн, –переходит на шепот Ян. — Не заметила, чтобы ты помогал другим. — Хорошо. Считай, ваши крики мешали мне спать, – совершенно бесстыдно и с толикой раздражения врёт Ян, не скрываясь. — Но это ложь. Ты помог мне не из-за этого. — А что такого в том, что я помог тебе, Лэйн? – он задаёт этот вопрос громче, чем остальные. — Я не доверяю тебе. Этот холодно брошенный ответ оставляет на лице Яна глубокую задумчивость, а в сердце осколок. Он поджимает губы, отходя от неё. Дистанция и пропасть. Глубока и далёкая. Правильная. Такая, какая и должна быть, отдающая холодом. Ян останавливается посреди комнаты и опирается бёдрами о стол, забирая в миг всё то, что чувствовала Лэйн пару минут назад. Тепло. Сейчас ей снова холодно. Она почти жалеет, что сорвала с языка эту фразу. Вопрос Яна делает ещё хуже: — Ты боишься меня? Страх… её паразит, червь, поселившийся давно-давно. Прижившийся настолько, что растворился в коже. Ползает, копошась в органах, разгоняя кровь. И ест, ест, ест, пожирает, так много и ненасытно. Но Яна ли она боится? Или возникновения чувства беспомощности, отчаяния? Боли… Яну необходимо, очень необходимо услышать, хотя бы прочитать ответ в её глазах, но Лэйн, будто специально, устремляет взгляд в пол. Он хочет, чтобы она сказала хотя бы одну буквы, хотя бы просто посмотрела. Ян ждёт минуту, две, пять и десять. Она молчит. Ледянеют пальцы на ногах. Атмосфера в комнате меняется. Кажется, завыл за окном ветер. А в их сердцах оставил рубец осколок – её ледяной осколок. Его вздох растворяется в повисшей на плечах тишине. Ян встаёт и в два шага оказывается у двери. — Спокойной ночи, Лэйн, – бросает он, не глядя. А Лэйн смотрит в след. Она ёжится. По плечам бегут мерзкие мурашки. Ей холодно. Но она не двигается с места. Рука сама тянется к щеке. Туда, где выводил пару минут назад Ян линии, стирая пыль и кровь. Туда, где она ищет то тепло, которое он оставил у неё на лице. Но пальцы находят лишь болючий синяк. Всё тепло давно поглотил её холод.