Cassette

      Уэнсдей проснулась, когда услышала стук закрывающейся двери. Открыв глаза, она приподнялась и ощутила, как с ее плеч что-то соскальзывает. Обернувшись, она увидела на диване ярко-красное одеяло. Спину невероятно ломило. Она уснула прямо за столом в ужасно согнутом состоянии, и позвоночник, казалось, буквально согнулся дугой на вечность вечную. Встав на ноги, брюнетка ощутила себя огромным, совершенно не гибким камнем. Шея болела, плечи были напряжены, а про спину даже думать не хотелось. Кое-как размявшись, Аддамс вышла из гостиной и отправилась на кухню. Там не пахло солнечным морским утром. Окно было открыто, и свежий, чуть прохладный утренний воздух проникал на кухню, но весь запах соли и зелени перебивал аромат... чего-то сладкого. Опустив глаза чуть ниже, девушка заметила на столе тарелку с блинами и записку под пустой белоснежной чашкой. Медленно подойдя к столу, она взяла лист бумаги в пальцы и прочла кривоватый почерк. "Доброе утро! <3 Не знаю, ешь ли ты такое, но я не могла не отблагодарить за помощь. Так что, надеюсь, тебе понравится. Приятного аппетита! Жду тебя сегодня за мороженым. :)"       От записки почему-то веяло теплом и... заботой? А глупая улыбающаяся рожица в конце и кривое сердечко в начале заставили ее ощутить в животе щекотку. Уэнсдей перевела взгляд на белую тарелку с блинами и чуть нахмурилась. В последний раз ей кто-то что-то готовил лет так восемь назад. И то, это была мать. Никто чужой лично ей ничего и никогда не готовил. Это было странно и в новинку.       Аддамс сложила лист и положила его в карман пижамных брюк, затем подошла к турке и принялась варить бодрящий напиток, вдыхая свежий воздух, что проникал в окно и цеплял занавески. Когда кофе был сварен, а стрелки часов показывали ровно семь утра, девушка села за стол и, поставив чашку чуть левее, придвинула к себе тарелку с завтраком. Блины были нежными и буквально воздушными. Они таяли на языке, были в меру сладкими и отлично сочетались с кофе. Уэнсдей даже не заметила, как покончила с завтраком и сидела уже перед пустой тарелкой и чашкой. Ни кофе, ни блинов не осталось, и аромат завтрака тоже медленно растворялся, заставляя девушку ощутить какую-то слабую, чужеродную тоску в душе.       Но она быстро избавилась от нее, умывшись холодной водой. Переодевшись и накинув на плечи рюкзак, Аддамс поспешила на пляж. Холодный, безлюдный утренний пляж был прекрасным местом. Море тихо шептало, редкие небольшие волны накатывались на пляж и тут же возвращались обратно. Тишина была осязаемой и столь спокойной, что у девушки, казалось, от ощущений замерло сердце. Она медленно повернула голову левее и заметила вдали девушку. Энид несла в руках какой-то деревянный ящик, а за ней, с таким же ящиком, шел парень. Уэнсдей нахмурилась, узнавая в парне Бруно. Вся тишина и спокойствие мигом исчезли. Она ускорила шаг и дошла до палатки с мороженым, остановившись в паре шагов и дожидаясь, когда из домика выйдет Энид. Но первым, из-за здания, с очередным ящиком, в котором находились стеклянные бутылки с лимонадом, вышел парень. Он тут же замер и едва не уронил бутылки, испугавшись. Блондинка, заметив это, выпрямилась и тут же посмотрела на девушку с виноватым выражением лица. Затем молча приняла от парня ящик и, поставив его на пол, вновь выпрямилась. - Там последний остался. - Произнес Бруно, переводя нервный взгляд на брюнетку, будто обращался к ней, давая понять, что через минуту его здесь уже не будет.       Он скрылся, и Аддамс отдала все свое внимание девушке за прилавком. - Он... пришел извинится и захотел помочь. Ну а я что... - А ты простила, даже... - Я не прощала! - Выкрикнула девушка. - Я сказала, что подумаю и...       Из-за угла вышел Бруно, он поставил ящик с напитками на прилавок и чуть хмуро оглянулся на Уэнсдей, давая понять, что слышал весь разговор. Но Аддамс было плевать, она готова была сказать ему в лицо о том, какой он идиот и урод, но это было не ее дело, потому она лишь проследила за тем, как парень мило улыбается Энид, которая не ответила ему той же улыбкой, берет свой скейтборд, оставленный у лавочки, и, прощаясь, идет в сторону дороги. - Не упади. - Говорит ему в след брюнетка, за что получает лишь молчаливый средний палец. - Уэнсдей. - Что? Я не собираюсь делать вид, что он чуть не утопил тебя. - Он просто... видимо хотел со мной искупаться, вот и все. - А ты не хотела этого. - Напомнила ей девушка. - А он на это наплевал. Будь я на твоем месте, он был бы у меня на последнем месте в списке потенциальных партнеров. И на первом в списке пропавших без вести. - Будь ты на моем месте, то любой человек в независимости от характера, поступков и даже пола, был бы на последнем месте. - Энид чуть скривила губы. - На счет списка пропавших без вести говорить не буду.       Уэнсдей нахмурилась и сложила руки на груди. Ее глаза заискрились. - Не делай вид, что знаешь меня, будто мы знакомы десять лет. - Извини, такой у меня дар. Видеть людей насквозь. - А он, что, под барьером?       Уэнсдей не понимала, что вообще ее заставляет говорить. Недолго думая, девушка решила, что это был всего лишь интерес ради научных целей. Она смотрела, как Энид, чуть вспотевшая, в рабочей полосатой одежде перебирает стеклянные бутылки, гремя ими, и изредка стирает пот со лба. Жарко ей не было, но таскать тяжелые ящики с напитками было явно нелегко. Девушка за прилавком то поднималась, то опускалась обратно на корточки, то разворачивалась к ней спиной, убирая напитки в холодильник, то возвращала на Аддамс все свое внимание. И брюнетка не могла отвести взгляда, продолжая говорить и слушать. - Конечно нет! Просто... Он мне нравился, понимаешь? Я с прошлого лета с ним знакома! И мы гуляли и много времени проводили вместе, затем разлучились и вот снова встретились. Он... По началу был милым, веселым, но затем... Я начала узнавать его все больше и... Это все очень сложно, знаешь? - Она вынула из ящика прозрачные бутылки, наполненные желтым лимонадом. - Он не хороший человек, но и не ужасный! Вернее... у него есть огромный грех, но... В общем я не могу просто взять и обрубить все резко под самый корень. Это... страшно? Я не собираюсь его прощать и вряд ли еще хоть раз подойду с ним близко к воде. Но и игнорировать его совсем я не могу. - Ясно. - К тому же... Он сильный. А ящики, знаешь ли, тяжелые. М? - Энид улыбнулась. И эта улыбка была ярче утреннего, поднявшегося над ними солнца. - Чего ты вообще к нему так прицепилась, а? Неужели переживаешь за меня? - Мне все равно. - Произнесла холодно брюнетка. - Я пришла за обещанным мороженым. - Ты знаешь, во сколько я открываюсь. - Синклер продолжала улыбаться, кидая ящики на песок за пределами павильона и заполняя холодильник до отвала. - Я пришла заранее. И... - Она затихла, а затем ощутила на себе внимательный взгляд голубых глаз. - Спасибо. - Прошептала она еле слышно. - За завтрак. - Понравилось?! - Девушка тут же повеселела. - Это было... неплохо. - В смысле... съедобно, но не идеально? - Улыбка тут же спала с ее лица, и брюнетке это... не понравилось. - Нет, это было... хорошо. И вкусно.       Аддамс не пожалела, что переступила через себя в тот момент. Кроме них двоих на пляже больше никого не было. Их видело только сонное, медленно поднимающееся солнце, еще прохладный после ночи песок, листья пальм, которые гнулись к деревянным домикам, доски которых тоже подслушивали и подглядывали за ними. Но брюнетке было плевать на все эти неживые предметы, что их окружали. Потому что слова ее заставили блондинку улыбаться вновь, только на этот раз с новой силой. Улыбались не только губы, но и глаза. Они сверкали, будто голубая водная гладь в лучах солнца. - Видимо у меня талант к готовке. - Гордо произнесла Синклер, ставя на рабочее место стаканчик с ложками и трубочками. - Возможно стоило послушать брата и идти на повара. - А по итогу, на кого ты учишься? - О... на менеджера по продажам? - Произнесла девушка так, будто и сама была не уверена, на кого конкретно учится. - Мама хотела, чтобы я связала свою жизнь с торговлей. Ведь... она сомневается, что магазины и товары пропадут в ближайшие лет пятьдесят. Так что я всегда при деле и при деньгах... - Но тебе не нравится. - Ого, Шерлок, вы тоже научились читать людей насквозь? - Мне не нужно этого уметь. У тебя все на лице написано, к тому же ярко-красным маркером.       Энид засмеялась и, увидев, что до открытия осталось жалких пять минут, улыбнулась, глядя на девушку. - Но, ты права. Я всегда мечтала стать режиссером... - Мечтательно прошептала она, глядя на небо. - Это же так интересно! Создаешь свои миры... Ну или не всегда свои, но все же! Это же так интересно. Вот ты пишешь книгу, представь, если я однажды смогу воплотить ее в фильм! - Сможешь? - Спрашивает девушка. - Или смогла бы? - Смогу! - Заявляет она. - Именно поэтому я здесь торчу уже второе лето. Я коплю деньги на учебу. Мама наотрез отказалась оплачивать мне учебу, которая якобы приведет меня к нищете и голодной смерти. Так что... Я взяла все в свои руки. - Синклер пожимает плечами и отворачивается, хватая бумажный стаканчик. - Накопленных за все это время денег мне с головой хватит. Я не только летом работаю, но и во время учебы. Так что... У меня еще есть год, чтобы дособрать нужную сумму. - Она набрала в стаканчик мороженого и повернулась обратно к девушке. - А ты? Как окончишь книгу и получишь диплом, что будешь делать? - Запрусь в четырех стенах и буду всю жизнь писать книги, как мечтала с самого детства.       Энид нахмурилась, взяла из железной посуды что-то зеленое и посыпала поверх пломбира. - Как-то... скучно? Планируешь всю жизнь прожить в одиночестве? - Найди хоть кого-то, кто осмелиться жить со мной без страха. - Я. - Гордо заявила девушка, рассмеявшись и протянув брюнетке стаканчик с мороженым. - Я пережила эту ночь. - Перед этим испугавшись, что я собираюсь убить тебя? Похвально. - Уж извини, никто до этого не тащил меня к себе в дом и не начинал разговор с того, где бы я прятала яды, будь я убийцей. Ты первая такая, запиши в свой послужной список.       Уэнсдей на это лишь закатила глаза и приняла свое мороженое, протянув девушке деньги. Синклер по привычке стала считать сдачу, но, заметив на себе хмурый взгляд черных глаз, тут же закрыла кассу и, улыбнувшись, стала ждать, когда Аддамс приступит к десерту. И брюнетка приступила. Она отправила в рот мороженое и приподняла брови. Это было вкусно, не сильно сладко и... интересно? - Что это? - Перечная мята. - Произнесла она, наблюдая за тем, как девушка отправляет ложку за ложкой в рот. - Неплохо, да? Пожалуй именно так я тебя и вижу. - Энид оперлась спиной о холодильник, тот чуть покачнулся. - Темный шоколад, кофе и перечная мята. Идеально. - Почему именно темный шоколад, а не горький?       Синклер не успела ответить, ее перебил громкий голос. - О, доброе утро!       Ксавье буквально влетел в свой павильон, громко ударив дверью, а затем тут же выскочил из него. Он выглядел помято, с синяком под глазом, волосы были распущены, и причесаться он явно забыл. - Доброе... - Неуверенно произнесла блондинка. - Тебя кто побил? - Потом расскажу. - Он замялся и вновь затерялся в небольшом домике.       Энид пожала плечами и вернула внимание на девушку, которая уже доела свое мороженое. - Потому что у тебя темная душа, а не горькая. Это разное. - Как по мне, это одинаковое. - Темный шоколад сбалансирован. - Пояснила девушка. - Он в меру сладкий и в меру горький. - Так ты видишь меня? В меру сладкой и в меру горькой? - В точку. - Она вновь заулыбалась. - К слову! Я подумала вчера перед сном над твоим вопросом и...я бы хранила яд здесь. - Синклер указала на металлические емкости с крышкой, в которых хранились различные посыпки, фрукты и ягоды для мороженого. - Не сильно заметно, ведь так? - Я тоже думала над этим. Это самое первое и логичное, что пришло мне в голову. - Ну вот. - Девушка притворно надула щеки и отвернулась. - И зачем я потратила на это десять минут своего сна? - Мне нужно твое мнение, а не свое. Я списываю героя с тебя. - То есть... - Блондинка повернулась обратно к ней лицом. - Я могу делиться с тобой своим мнением? - Разумеется. - Брюнетка кивает и опускает взгляд на свой пустой бумажный стаканчик. - Сделаешь мне еще мороженого? - Любой каприз за ваши деньги. - У меня столько денег, что ты устанешь выполнять мои капризы. - Проверим. - И подмигивает. И от этого жеста внутри Аддамс что-то щелкнуло. Она чуть нахмурилась, отвернулась, выкинула стаканчик в мусорное ведро, а повернуться больше не смогла. И пересилила себя лишь тогда, когда Энид позвала ее, протянув очередной десерт.       Наверное, именно тогда все и началось. Мороженое стало глупым предлогом для встречи. А встречи - поводом для обсуждения. Уэнсдей приходила с тетрадью ранним утром, брала мороженое, которое Энид будто бы создавала под ее настроение, затем садилась на лавочку подле ее павильона и смотрела на море до тех пор, пока блондинка первая не начинала с ней разговаривать. Они часто уходили от обсуждения книги на что-то более личное. Блондинка рассказывала о своей жизни, а Аддамс запоминала каждую деталь и записывала самое важное. Она выстраивала из характера Синклер персонажа, который идеально подойдет для ее истории. То, что она не записывала, можно было и забыть, но брюнетка почему-то решила оставить это в памяти. Банальная любимая марка печенья или цветы, бренд одежды, любимое время года - на удивление Аддамс, весна, а не лето, как она предполагала, - любимая книга или даже предмет в школе. Все это не было столь важно для персонажа, но каждое слово отпечаталось на подкорке и больше никогда оттуда не исчезало. Энид не была глупа и являлась настоящим мастером общения. Люди тянулись к ней подобно железу к магниту и это впечатляло. Эта странная, глупая обаятельность работала и на брюнетку. И Уэнсдей потратила три бессонные ночи на то, чтобы понять, что именно ее так влекло к девушке. И как оказалось, пожалуй, все и сразу. Аддамс от природы тянуло к необычным, талантливым людям и Синклер, пожалуй, была именно такой. Необычной. Начиная от безумно яркой внешности, заканчивая характером. Ее было легко обидеть, но эти обиды она забывала достаточно быстро. Взять того же Бруно, который к июлю уже, по всей видимости, был молчаливо прощен. Парень чаще стал появляться возле палатки с мороженным, приезжая на глупой доске с колесиками. Энид не прогоняла его, но и не обращала на него должного внимания, как раньше. Но и игнорировать потенциального клиента она не могла. Говорить приходилось, когда Бруно заказывал у нее мороженое, и не один раз за день. - Завтра возьму себе выходной. - Протянула блондинка, убирая рабочее место. Солнце уже село, а людей на пляже осталось единицы. - Синоптики обещали невыносимую духоту. Ездить в такую погоду на велосипеде... Нет уж. - Ненавижу лето за духоту перед грозами. - Пробормотала Аддамс, доедая свое мороженое. - Июль обещает быть дождливым. Завтра только третье число, а тучи уже движутся к нам. - Буду сидеть дома весь месяц. - О нет, ты же покроешься плесенью. А мне тебя потом отмывать от этой гадости! - Я не могу покрыться плесенью из-за того, что просижу дома, Энид. - У тебя случайно нигде нет кнопки, которая отвечает за твое чувство юмора? Я бы немного подкорректировала настройки.       Уэнсдей закатила глаза и двинулась вперед по пляжу, в сторону дома. Блондинка, почему-то, двинулась за ней. - Я не робот, Энид.       - А иногда мне кажется, что это именно так. Бип-бип. - Она согнула руки в локтях и чуть подвигала ими. - Я Уэнсдей, мое топливо - это кофе и мороженое. - Синклер засмеялась, увидев недовольное выражение лица девушки рядом с собой. - Ты вообще хоть что-то ешь, помимо сладкого холодного недоразумения? - Ела яичницу на завтрак. - И все?! За весь чертов день?! - Ее голос буквально отразился от неба и вернулся обратно. - Ты идиотка! - Извини? - Нет, не извини! Ты таскаешься по жаре голодная, даже без головного убора! Ты подохнуть здесь хочешь? Я не собираюсь закапывать тебя на пляже, ясно? - Ближайший к моему дому магазин находится в двадцати минутах ходьбы. Я не настолько люблю есть. - У тебя есть машина. - Напомнила ей девушка грубым, явно недовольным голосом. - Это пять минут времени. И дело не в любви к еде, а к обязательству. Или у тебя какие-то проблемы с едой? - Нет никаких проблем, мне просто некогда есть.       Они остановились у ведущих вверх ступеней. Но Уэнсдей смотрела не на них, а на море. Небо почернело, вода казалась огромным морем нефти. Это было прекрасно. Погода будто отражала весь тот гнев, что сейчас разгорался внутри блондинки. - Ты что, забываешь есть? - Когда я пишу и ловлю себя на мысли, последнее, чего я хочу, это отвлекаться на еду. - Учитывая, что ты пишешь практически постоянно, ты только завтракаешь и перебиваешься мороженым.       Аддамс не ответила ей. Даже не кивнула, потому что ответ был ни к чему. Энид прекрасно понимала, что она права. Они проводят практически весь день рядом, но блондинка надеялась, что девушка хотя бы ужинает перед сном. А та приходила домой, явно заваривала себе кофе или чай и садилась писать дальше. - Завтра утром я привезу тебе нормальный завтрак. - Я не нуждаюсь в подачках. - Это не подачки, это забота. - Я не нуждаюсь в заботе.       Подул прохладный ветерок, и блондинка чуть вздрогнула, ощущая его на своих ничем не прикрытых руках. Футболка была свободной и от ветра ничуть не защищала. Море начинало волноваться сильнее, и Аддамс не понимала, как завтра утром погода из столь прохладной перейдет в полнейшую духоту. - А я и не спрашивала о твоих нуждах. Я ставлю тебя перед фактом.       Иногда Уэнсдей это впечатляло, иногда раздражало. То, как эта светлая, радужная, по-детски наивная девчонка в один миг теряла всю свою солнечность и становилась колючей, холодной, стоявшей на своем девушкой. В такие моменты брюнетка привыкла молчать. Потому что уже поняла, что спорить просто бесполезно. Это ее заставляло ощущать нечто новое. До их знакомства Аддамс удавалось переспорить лишь родителям и, всего однажды, преподавателю. А тут появляется это солнечное недоразумение, которое, на первый взгляд, кажется слишком чистой и не способной на споры, и ломает всю ее картину мира. - Тебе пора идти. Уже темно. - Спокойной ночи, Уэнсдей. - Ужасных снов, Энид.       Но никто из них с места не сдвигается. Они еще около пятнадцати минут стоят в полной тишине. И лишь ветер и волны нарушают ее. Ужасное спокойствие рядом с друг другом завораживает и пугает. Это Энид привыкла находиться рядом с людьми. Молчать рядом с ними, смеяться и плакать. А Уэнсдей еще ни разу не ощущала такого спокойствия рядом с кем-то. Все люди до этого вызывали в ней раздражение и презрение на уровне ДНК. Здесь все было иначе. И это ее интересовало, манило, заставляло привязываться. И последнее было самой пугающей ошибкой.

***

      Ее разбудил настойчивый стук в дверь. Открыв глаза, брюнетка тут же посмотрела на часы. Десять. Она уснула пять часов назад на диване в окружении бумаг. Окно было настежь открыто. Пару ее записей слетело на пол, и она едва не наступила на исписанные текстом листы. Дойдя до двери, Аддамс открыла ее, уже зная, кого там увидит. - Доброе утро, доставка еды. - Блондинка ярко заулыбалась. И как можно было быть вечно такой бодрой и ясной? - Я не заказывала. - И закрыла дверь.       Прошло наверное секунд десять, прежде чем она услышала по ту сторону двери яростное: - Уэнсдей!       Она могла представить у себя в голове лицо ошеломленной, обдумывающей произошедшее Синклер. И это лицо заставило уголки ее губ дернуться. - Вы ошиблись адресом. - Она вновь открыла дверь. - У тебя что появилось чувство юмора? Я плохо влияю на тебя. - Это не шутка, это факт.       И она вновь хотела закрыть дверь, но девушка опередила ее. Подставила ногу и протиснулась в дом, обходя временную хозяйку помещения и заходя на кухню. Она сняла с плеч свой рюкзак и стала вынимать из него продукты. Кухня в один миг оживилась. Брюнетка исчезла в ванной, дабы привести себя в порядок, а когда вернулась, на кухне уже пахло чем-то вкусным. Чайник шумел, сообщая о том, что вода вскипела. На белых тарелках, стоявших подле тостера, лежал хлеб с намазанным поверх неизвестным продуктом. На сковороде жарились яйца с беконом. А сама Энид стояла напротив окна и что-то нарезала в глубокую тарелку, стуча ножом по пластмассовой доске.       Это было... странно. Утро Уэнсдей началось не с тихой чашки кофе и яичницы, а с шума, запаха свежих овощей, кофе, хлеба, который выпрыгнул из тостера. Блондинка отвлеклась от нарезания овощей, вынула два куска хлеба, положила их на тарелку и засунула новую партию в тостер, тут же возвращаясь к нарезанию огурца. - Я не жду гостей. - Произнесла брюнетка, подходя ближе к девушке. - Я тоже. - Тогда кому столько еды? - Нам. Я не позволю тебе питаться одной яичницей, особенно сегодня. У нас большие планы и если ты нормально не позавтракаешь, то упадешь в обморок. - Какие еще планы? - Холодно поинтересовалась Аддамс. - Прогулка по городу. Уже июль, а ты только на пляже и была. Город-то красивый. - Сегодня душно, а ты собираешься гулять по городу? - Мы собираемся. - Я никуда не собираюсь. - Перестань.       От тона, которым Энид это произнесла, в девушке что-то щелкнуло. - Перестать что? Ты без спроса приходишь ко мне, устраиваешь на кухне кулинарное шоу, а затем сообщаешь, что у нас, оказывается, какие-то планы? - Уэнсдей нахмурилась и подошла еще ближе. Она облокотилась о столешницу спиной и, сложив руки на груди, принялась смотреть на светлое лицо. - Я не просила ни о салате, ни о прогулке. Мне не нужна нянька, которая будет вытаскивать меня на прогулку, лишь бы я не умерла от голода и нехватки свежего воздуха в четырех стенах.       Ее это действительно разозлило. Внезапные изменения в жизни, нарушение привычного ритма заставили брюнетку потерять душевное равновесие и дать слабину. Злость вырвалась наружу. Вот только последнее, чего ей хотелось, это задеть Энид. - А тебе и не нужно просить, ясно? Ты ничего не ешь, работаешь мозгом сутки напролет. Ты портишь свое здоровье! - Она сжала нож в ладони сильнее. - И, напомню, я предупредила вчера о том, что заявлюсь к тебе. И ты не сказала ничего против. - Но я и не ответила согласием. - По твоему молчанию все было ясно. - Точно. - Уэнсдей отошла от девушки и опустила взгляд на стол, там лежали лишь приборы. Пара вилок и ложка, видимо, для салата. - Я и забыла, что ты читаешь мои мысли и лучше знаешь, что мне нужно, а что нет. - Я переживаю, ясно? - Блондинка развернулась так резко, что зацепила нож и тот рухнул на пол с противным звоном в сантиметре от ноги девушки. - Представляешь, друзьям это свойственно! - Друзьям? Мы не друзья.       Синклер нахмурилась. Услышав, как шумит яйцо на сковороде, она выключила плиту, дабы еда не подгорела, и, развернувшись к девушке, сложила руки на груди, отзеркаливая ее поведение и движения. - Вот оно как? А кто же мы? - Знакомые. - Знако-о-омые. - Протянула блондинка. - Открою тебе великую тайну: когда люди начинают проводить друг с другом больше времени, а мы рядом практически весь день. Когда у них появляются общие темы для разговоров и когда они начинают переживать друг за друга, то это уже не знакомые. Но да, такой девушке, как ты, это явно сложно понять.       Аддамс должна была напасть. Ей нужно было оттолкнуть от себя озлобленную блондинку. Она ощущала от нее опасность. Эмоциональную. Уэнсдей вновь хотелось сказать, что никакие они не друзья, что ей плевать на стоявшую перед ней девушку, что не нужна ей никакая забота. Но она молчала. И так долго, что Синклер, не выдержав, развернулась и резкими движениями переложила яйца с беконом на тарелки, отправила на них же салат другой, только что вынутой из ящика ложкой, и застыла, погрузившись в мысли на несколько минут. - Если ты никуда не хочешь, ладно. Не иди. - Ее голос был... тихим и острым. Он растерял всю свою яркость и теплоту. Аддамс поджала губы, переводя взгляд с напряженной спины на опустевшую сковороду, затем на тосты, намазанные неясно чем, на тарелку со свежим салатом и вдруг моргнула, осознавая странное. Продукты не были бесплатными. Конечно, Синклер явно кормила себя, но здесь продукты были рассчитаны на двоих. Блондинка потратила свои деньги на то, чтобы покормить нелюдимую брюнетку, хотя копила на мечту и любой цент был ей важен. - Не хочешь есть? Не ешь. Ты права, я тебе не нянька. - Голос становился все острее и холоднее. Это было неприятно. Странно. Неуютно. Будто стоявшую только что под солнцем Аддамс резко толкнули в ледяные воды Антарктиды. Резкая смена обстановки заставила ее едва уловимо вздрогнуть. Энид отошла от рабочей зоны, схватила тарелку с завтраком, только одну, прошла мимо Уэнсдей и грубо поставила ее на стол. - Не хочешь быть друзьями? Хорошо. Не нужно. Это просто я идиотка. Надумала себе всякого. Хочешь, чтобы я просто была человеком, с которого ты спишешь образ для своего героя? Отлично. Ладно.       И, отойдя от стола, буквально пронеслась мимо брюнетки. Последнее, что Уэнсдей услышала, это как дверь в ванную резко захлопнулась. Дальше в ушах образовался звон. Ей было... противно. От своих резких слов, от своих мыслей, от себя в целом. Словно в тумане, не слыша ничего вокруг, она дошла до стола и присела на стул перед тарелкой. Синклер сказала, что это ее дело, есть или нет, но все равно поставила тарелку на стол. Лишь одну. И туда, где обычно сидела брюнетка.       Ей впервые жалко кого-то. Впервые ее желание выстроить границы отозвалось в ней противной липкостью. Ее резко выстроенный забор пронзил грудь яркой блондинки насквозь. И ей от себя тошно.       Она не хотела есть. Пускай завтрак и выглядел ослепительно вкусно, прямо как с рекламного постера, но аппетита не было. Брюнетка не слышала всхлипов или шума воды. В ванной в конце коридора была тишина. Гробовая.       К тому времени, как Энид появилась на кухне, еда уже остыла. Уэнсдей так и не тронула свой завтрак. Она лишь смотрела на него, молчаливо ожидая действий вошедшей девушки. А Синклер не шумела. Она молча взяла свою тарелку, поставила ее на стол и села напротив брюнетки, тут же начиная есть. Аддамс подняла на нее глаза, и внутри все обрушилось. Пушистые ресницы были сырыми, щеки покраснели явно от слез и попыток их стереть. Оказывается, это очень неприятно, когда из-за тебя кто-то плачет. Уэнсдей привыкла наводить страх, пугать, отталкивать от себя. Но еще ни разу она не доводила кого-то до слез. Особенного того, кто был к ней отчего-то добр. Ужасное чувство буквально переполнило ее. Она взяла вилку в пальцы, и та чуть из них не выскользнула. Ее знобило. Казалось, температура тела то поднималась, то опускалась. Аддамс наколола на вилку половинку помидора, затем лист салата, огурец и наполнила овощами рот. Пережевывала, медленно, не спеша. Салат был заправлен малым количеством майонеза. Было вкусно, свежо и нежирно. Но ей вдруг захотелось выплюнуть все, что она поместила в рот. Ее тошнило от самой себя. - Тебе не обязательно есть. - Напомнила блондинка.       Голос ее разрезал пространство. В ушах все еще звенело, но она услышала Энид сквозь весь этот шум. - Нужно поговорить. - Вырвалось у брюнетки. Вилка аккуратно опустилась на стол. - Говори. - Синклер кивнула, не подняла глаз. - Я уже все сказала.       Уэнсдей молчала еще с минуту, подбирая слова. Но затем поняла, что подготовиться к неизвестности просто невозможно. И заговорила. Пыталась криво объяснить что-то про то, что ей ужасно непривычно чье-то столь яркое присутствие рядом. Что никто и никогда до Энид не делал для нее ничего подобного. Она привыкла отталкивать, а здесь все получалось наоборот, она будто была магнитом для миловидной яркой девушки. Душу буквально терзало когтями, но Аддамс не замолкала, продолжала что-то говорить, а Энид слушала ее. Лишить писателя слова казалось неким достижением. Но Синклер от этого достижения приятно не было. Она же знала, видела девушку насквозь и почему-то наплевала на все, что знала. Решила все за нее, ворвалась со своими планами и даже не спросила мнения, как она сказала, своего друга. Блондинке в моменте стало от самой себя неприятно. Что же она за друг такой, раз все решила за двоих? - Предупреждай о планах заранее. Даже если это поход в магазин.       Энид застыла. Предупреждай? Значит, Аддамс ждет от нее и в будущем каких-то планов? Значит, не вычеркнет ее сейчас же из своей жизни? - Обещаю. - Тихо произносит Синклер, накалывая на вилку бекон.

***

      Прогулке было суждено состояться. Единственный выходной Энид не мог просто прогореть. Потому, скрепя сердцем, Аддамс покинула прохладу стен и вышла в духоту узких улиц. Город действительно был красивым. Множество зданий буквально пахли историей, и Синклер снимала на свою камеру каждый дом. Блондинка мало что могла рассказать о той или иной улице, но если вдруг вспоминала какие-то ранее услышанные факты, то с удовольствием рассказывала о них девушке, медленно идущей за ней. Уэнсдей ощущала, как таяла. Духота была хуже жары. От солнца всегда можно было спрятаться, а от духоты деться было просто некуда. Даже к вечеру не становилось прохладнее. Асфальт под ногами такой горячий, что вот-вот расплавится. Брюнетка все ждала этого. Ждала, когда ступит и застынет, потому что не сможет сделать следующего шага. Асфальт засосет ее подобно болоту у ее родного дома. - Хочешь зайдем в книжный магазин? - Энид развернулась и, склонив голову, уставилась на Аддамс. Та еле оторвала взгляд от асфальта. - Ты спишь? - Я таю. - Надеюсь от меня. - Усмехнулась Синклер, подходя ближе и опуская камеру объективом к асфальту. - Очень смешно. - Буркнула девушка. - Кто из нас еще робот, Энид. Ты вообще восприимчива к температуре?       Уэнсдей действительно не понимала, как можно было быть столь бодрой и радостной в такую погоду. - Ты буквально вела меня продрогшую домой в июне. - Напомнила ей блондинка и, ухватив девушку за руку, повела вперед. - Пойдем, купим холодной воды и зайдем в книжный.       Это была уже третья бутылка за день. Аддамс их считала. В ее теле было уже сто процентов воды, но легче не становилось. Жаркое солнце пряталось за медленно идущими в их сторону тучами. Девушка все ждала, когда же наступит дождь. Но того все не было.       Книжный безымянный, по всей видимости, магазинчик прятался за углом. Возле него стояла статуя неизвестного для брюнетки человека. Он, по всей видимости, был связан с писательством, судя по каменной книге в его потресканной руке. Зайдя в помещение, брюнетка тут же с облегчением выдохнула. Небольшой магазинчик был пропитан прохладой. Кондиционер тихо жужжал где-то за стеллажами с книгами, в которых тут же затерялась Энид. Уэнсдей прошла мимо нее и свернула к полкам с детективами, где пропала на, казалось, целые часы. Она рассматривала черные и серые обложки книг, читала аннотации про убийства и задумывалась над тем, купить ли ту или иную книгу. Аддамс оторвалась от текста тогда, когда ощутила на себе внимательный взгляд. Сидя на корточках перед книжной полкой, она оторвала взгляд от книги и повернула голову левее. Там, за стеллажом, что был забит книгами, стояла Синклер. Девушка выглядывала из-за полок, рассматривая Уэнсдей. И когда встретилась с ней взглядом, улыбнулась и вышла из-за стеллажа. - Выбрала что нибудь?       Ее тихие шаги перебили все мысли. - Д-да... - Аддамс нахмурилась, не ожидая от себя такой странной реакции буквально ни на что. - Пожалуй, выбрала. - Тогда пойдем, а то я скоро в льдышку превращусь. - Это лучше, чем бесследно растаять. - А вот и нет! Мы не можем торчать здесь, у нас еще много классных мест.       Уэнсдей закатила глаза и пошла за буйной девушкой. Оплатив товары, они тут же отправились в рюкзак Энид. Стоило им выйти за дверь, как духота тут же обволокла их с новой силой. Но Синклер, кажется, даже не обратила на это внимания и тут же пошла вдоль улицы. Асфальт превратился в красивую, выложенную камнем дорожку. Из окон доносились голоса, музыка, шум вентиляторов и кондиционеров. Казалось, весь город сегодня замер, а люди на улицах были лишь проекциями. Уэнсдей отказывалась верить, что столько людей сегодня решило пройтись по магазинам, а не остаться в холодных стенах своих домов и квартир. Брюнетке впервые за проведенное здесь время так захотелось домой. В прохладный, даже морозный особняк. Но дом был далеко, а Энид и море были здесь. Она не могла сдаться духоте и уехать домой, не дописав книгу. - Смотри! Какой яркий. - Блондинка подняла свою камеру и направила ее на высокий, ярко-оранжевый дом. Низ его был разрисован синими осьминогами. - Похоже на работу Ксавье. - Может быть. - Уэнсдей лишь скривилась. Столь яркое здание вызывало в ней тошноту, она тут же отвернулась от него и пошла вдоль улицы. Мимо нее проехал парнишка на скейтборде, а за ним еще пару человек. - Почему все передвигаются на досках с колесами? - Это скейтборд. - Энид догнала ее. - Это круто! Правда.. сложно, но круто! Бруно работает в магазине, где их продают. - Я знаю что это. Но я все еще не понимаю их смысла. - Ну... это быстро. И трюки на них делают крутые. Мне Бруно показывал. Там, - Синклер махнула влево. - Есть целая площадка для трюков. Парни обычно собираются там вечером и... прыгают, крутятся. Чего они только на этих досках не делают! - Вижу, Бруно тебя этим явно впечатлил. - Голос ее моментально стал холодным. - Ну... это и вправду было красиво. - Энид стала звучать менее уверенно, затем обогнала девушку и, развернувшись, стала идти спиной вперед, глядя на Аддамс. - Слушай, он поступил плохо, я знаю, но... Мы с ним не общаемся сейчас, чего ты так холодно на него реагируешь? - Он мне противен. Одним только именем.       Уэнсдей нахмурилась. Противен. Это было мягко сказано. Ее буквально выворачивало наизнанку, когда Энид начинала говорить о нем. И дело было не столь в парне, сколько в том, что о нем говорила именно яркая блондинка. - Хорошо-хорошо. - Синклер улыбнулась. - Буду говорить о нем меньше.       Аддамс ей не ответила. Они молча перешли дорогу и свернули куда-то в ужасно узкий переулок. Пройдя через него, они вышли к небольшому, наполненному людьми парку. И кому действительно хотелось гулять в такую погоду? - Пойдем, я занесу свои книги домой. Подождешь? - Ты живешь здесь? - Брюнетка подняла голову. Три этажа, дом не новый и не старый. Серо-голубоватого цвета. У кого-то в окне играло радио. - Мы с Йоко снимаем там квартиру. В прошлом году я жила не здесь. - Ясно. - Она кивнула и повернула голову чуть левее, заметив магазинчик. - Пойдешь со мной? Или подождешь в духоте? - Синклер усмехнулась, ища в кармане ключи. - Пойду куплю воды. - Снова? Ты скоро лопнешь! - Поспеши. - Лишь кинула Уэнсдей, развернулась и быстро пошла в сторону магазина.       Энид выдохнула, покачав головой, и вошла в дом. Поднявшись на третий этаж, она ловко открыла дверь и вошла в двухкомнатную квартиру. Она была достаточно старой, пошарпанной, оттого и цена на нее была невелика. Первые пару дней блондинке было неприятно здесь спать, но затем она привыкла и спокойно проваливалась в мир Морфея после рабочего дня. Комната ее находилась в конце коридора, потому, разувшись, положив камеру на тумбу и сняв с плеч рюкзак, она поплелась вперед. Но до комнаты так и не дошла.       Услышав странный звук, она повернула голову и замерла у комнаты своей подруги. Двери были открыты, окно тоже. Ветра не было, но в помещении все равно было прохладнее, чем на улице. Но эта прохлада не спасала Синклер, которая буквально ощущала, как ее тело розовеет и плавится от страха, смущения и полнейшего непонимания.       Рюкзак выпал из ее рук и громко рухнул на пол. Этот звук буквально разрезал все: время, пространство и ее прежний мир. Она не моргала. Лишь смотрела в комнату своей подруги.       Йоко и Дивина целовались в свете уходящего солнца. Они сидели на застеленной фиолетовым одеялом кровати. Их руки казались непослушными, а губы соприкасались. По всему телу блондинки прошла дрожь, когда девушки, услышав шум упавшего рюкзака, буквально оторвались друг от друга и с испугом, не меньшим, чем у Синклер, посмотрели в сторону коридора. Йоко была ошарашена, а вот Дивина, кажется, напугана до смерти. Она зажала рот рукой и закричала, вжимаясь в стену. Ее глаза в панике забегали по лицу блондинки, а та лишь сделала шаг назад и, заметив, что Танака поднимается на ноги, сорвалась с места и выбежала из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. - Энид! - Панический крик Йоко вырвался из квартиры на лестничную площадку и ворвался в блондинку копьем.       Синклер распахнула дверь и выбежала на улицу, тут же врезаясь в подходящую к подъезду девушку. Они обе рухнули на каменную плитку. Уэнсдей зашипела, ощущая неприятную боль в районе копчика. Ее стеклянная бутылка с лимонадом с громким звоном разбилась о землю. - Энид, ты куда несешься?! - Повысив голос спросила Аддамс. - Нам нужно идти, сейчас! - Она поднялась на ноги и, схватив девушку за ладонь, потянула ее, дабы та быстрее встала. Но стоило брюнетке подняться, как из подъезда выскочила Йоко. - Энид! - Йоко, послушай, я!..       Танака схватила ее за плечи, оттянула от непонимающей Уэнсдей и встряхнула. - Стучаться нужно! - Да откуда я знала, что вы... Т-ты... и она!.. - Молчи!       И блондинка замолкла. Казалось, она буквально проглотила язык. Все внутри переворачивалось снова и снова. Она подозревала, нет, даже знала, что ее подруга никогда не уделяла никакого внимания парням. Разговоры о мальчиках ей никогда интересны не были, любой подошедший к ней красавчик был моментально отшит со словами: «Я в отношениях». Вот только никогда и ни в каких отношениях Танака не была. В какой-то момент Энид просто спросила напрямую, почему та не хочет дать хоть одному парню шанс. А та так же прямо ответила, что парни ее не интересуют. Синклер до сих пор помнила тот разговор. После прямой и уверенной фразы Йоко вдруг испугалась. Слез в ту ночь было много, точно так же как смеха и обещаний, что блондинка никому и никогда не проболтается об этом. Прошло уже около восьми лет, а Энид до сих пор молчала. Но даже все зная и понимая, Синклер от чего-то испугалась, увидев свою подругу с другой девушкой. - Никому! - Ты же знаешь, я не скажу. - Зашептала блондинка. - Я просто не ожидала!       Ее пугало все. Реакция подруги, которая почему-то тоже испугалась. За что? За то, что Синклер разболтает кому-то? За Дивину, которая от испуга, наверное, до сих пор сидела, вжавшись в стену, совсем одна в квартире? Ей было страшно за собственные мысли и за собственную странную реакцию. Она же знала, видела, замечала, как Йоко поглядывала на Дивину. Это же все было просто вопросом времени. Возможно, она не ожидала, что времени потребуется столь мало. - Никому. - Еще раз, более грубо, повторила Танака. - Никому. - Кивнула она. И в этом кивке было все. Обещание, страх за саму себя и за будущее, только не ясно чье именно.       Йоко отпустила ее. Выдохнула громко, медленно. Она прикрыла глаза, переводя дух, а затем открыла и осмотрела сначала подругу, затем брюнетку, стоявшую все это время чуть в стороне, подле осколков от разбитого лимонада. Уэнсдей отчего-то нахмурилась, встречаясь с Танакой взглядом, и та, будто почувствовав что-то неладное, молчаливо развернулась и быстрым шагом отправилась в сторону подъезда.       Аддамс сложила руки на груди и повернула голову к блондинке, которая тут же сорвалась с места и быстрым шагом направилась вперед по улице. - Энид! - Уэнсдей крикнула, но та не ответила и брюнетка перейдя на бег, стала догонять девушку.       Блондинка, кажется, видела какую-то цель. Ибо Аддамс не знала, как еще объяснить то, с какой целеустремленностью и скоростью девушка двигалась вперед. Люди буквально расступались перед ней. Энид шла прямиком к уходящему за горизонт солнцу. Они свернули за угол и вышли на каменную площадь с различными лавками, где продавалось все: от еды до сувениров. Отсюда было идеально видно красно-желтое море. Небо затягивалось тучами, и солнце, прячась от них, уходило под воду. Волосы девушки горели, и брюнетка не могла отвести от них глаз. Уэнсдей то ускорялась, то замедлялась, пытаясь не отставать от девушки. Под ноги бросился рыжевато-белый кот, и Аддамс на секунду замедлилась, а затем вновь перешла на бег, догоняя Синклер. Та вновь свернула, спряталась за торговые лавки и вышла к спуску к пляжу. Ступени были окружены двумя каменистыми стенами, обросшими травой, лозой и другими растениями. Брюнетка даже не заметила, как каменистые ступени сменились песком, которым тут же наполнились кеды. Море перед ней горело, а Энид, наконец, остановилась и упала на белую, пошарпанную лавочку.       Их стояло несколько. Около пяти или... четыре с половиной. Одна из лавочек покосилась, и на нее уже вряд ли кто-то садился. Все они были белыми, но краска с них уже осыпалась. Пляж здесь выглядел не ухоженным. Под ногами, в песке, виднелись крупные камни, острые ракушки, осколки и ветки. Рядом с лавочкой стояла переполненная пустыми банками, бутылками и пачками от закусок мусорка. Судя по всему, здесь мало и редко кто бывал.       Уэнсдей подошла ближе к девушке и присела рядом с ней. Блондинка пыталась выровнять дыхание, но у нее все никак не получалось. Она закашлялась, затем вновь пыталась дышать, но вздохи и выдохи получались резкими и быстрыми. На секунду Аддамс показалось, что девушка вот-вот словит паническую атаку. - Энид? Эй, Энид! - Я... - Голос ее был сиплым. - Извини... сейчас...       Уэнсдей повернула голову к морю. Ветер становился холоднее, и она, наконец, расслабилась. Духота за весь день ей знатно поднадоела. И по дождю она уже успела соскучиться. Блондинке потребовалось около трех минут, чтобы, наконец, выровнять свое дыхание. - Уэнсдей? - Да?       Синклер, кажется, хотела что-то спросить, но все никак не решалась. Девушка заметно погрустнела, и от этого брюнетке было не по себе. Она все ждала, пока та заговорит, и, когда солнце уже наполовину спряталось под водой, а небо стало еще чернее, наконец подала голос первой: - Что, Йоко кого-нибудь убила? И теперь ты соучастница?       Энид резко повернулась на нее и насупилась. Ее губы подрагивали, и казалось, что еще чуть-чуть, и она зарыдает. И на секунду Уэнсдей подумала, что случайно угадала причину такой эмоциональной встряски. - Нет. - Блондинка мотнула головой. - Просто... Уэнсдей? - Что? - Как ты... Как... - Она не могла подобрать правильных слов, дабы не звучать слишком резко или не спугнуть вовсе. - Если бы перед тобой поцеловалось две девушки или... два парня, как бы ты отреагировала?       Аддамс нахмурилась, не понимая, с чего вдруг девушку вообще заинтересовало ее мнение на этот счет. - Никак. А что я должна сделать? - Тебе не было бы противно? - Мне противно от любых отношений, Энид.       Синклер скривила губы от такого ответа и, сложив руки на груди, посмотрела на девушку со странным выражением лица. - Ну вот... а если бы у тебя из выбора были бы парень и девушка, кого бы ты выбрала? - Никого. - Уэнсдей. - Мне все равно, Энид. Кто из них тише и менее надоедливый, того бы и выбрала. - А если бы менее надоедливой была бы девушка? - Значит выбрала бы ее. - Для отношений? И тебя бы не смутило, что это девушка? - Нет, Энид, не смутило бы. Мне все равно, хоть парень, хоть девушка. - Брюнетка выгнула бровь, все еще не понимая, почему они об этом говорят. - К чему такой допрос? Ты готовишь меня к тому, что тебе нравятся девушки? Меня абсолютно не интересуют твои предпочтения. - Что?! Н-нет! Нет-нет-нет! Я не... - Синклер отвернулась, закрыв лицо руками. - Господи, Уэнсдей... н-нет... Просто... - Она выдохнула, выныривая из ладоней. - Просто... - Йоко любит девушек?       Энид не ответила. Но ее лицо заметно изменилось. Брови нахмурились, губы поджались. Она выглядела так, будто Аддамс только что обвинила ее подругу в ужасном преступлении. - Уэнсдей... - Я никому не скажу. - Спасибо. - Прошептала она, возвращая внимание на подругу.       Это стоило того. Буквально услышать то, как с плеч блондинки падает тяжелый камень, было приятно. - И все же... Если бы мне нравились девушки, ты бы... - Мне все равно. Даже если бы ты мечтала выйти замуж за кактус. - Кажется, это уже начинало немного раздражать брюнетку. - Энид, мне абсолютно плевать на других людей, а уж на то, с кем они спят, так тем более.       Это было сложно. Синклер отвела взгляд от девушки и прикусила нижнюю губу. Странное воспоминание, которое начало появляться изредка с начала лета, вновь настигло ее. Поцелуй с Йоко на их пижамной вечеринке в подростковом возрасте. Обычное баловство, которое почему-то оставило на блондинке странный, даже болезненный след. Танака предложила это тогда, когда девушка еще не знала о вкусах своей подруги и согласилась из любопытства. Энид была уверена, ей будет совершенно все равно на содеянное или вовсе не понравится. В этом же не было ничего такого, девочки в школе, даже ее одноклассницы, часто встречали друг друга поцелуями в щеки и объятьями. Так что... Что такого в том, чтобы попробовать что-то более интересное, чем поцелуй в щеку?       И они попробовали. И Синклер не осталась равнодушной, и отвращения у нее никакого не было. Ей было... приятно. Губы подруги были куда нежнее, чем все те губы ее парней, с которыми ей удавалось целоваться в школьные годы. А затем, через какое-то время, Йоко вдруг призналась в том, что парни ей вовсе не нравятся. И в Энид что-то рухнуло. Разбилось, а затем собралось заново. Нечто новое, иной взгляд на все, что ее окружало. И как бы с тех пор девушка не старалась смотреть на парней, ничего интересного в них она не находила.       И, увидев сейчас то, как Танака целует другую девушку, внутри вновь что-то щелкнуло. Она убежала, испугалась. Не их, а себя и того, что творится внутри. Все восемь лет, с того признания подруги, и даже до него, Энид слышала от братьев и матери то, какие люди, любящие свой пол, ужасны. Они называли их всеми отвратительными словами, какие только существовали. И блондинка терялась. Она видела счастливую Йоко, у которой горели глаза при виде другой девушки, она вспоминала тот глупый поцелуй, а затем вслушивалась в слова братьев о том, что парней, которых привлекают такие же парни, нужно заживо сжигать.       В голове было ужасное вязкое месиво из непонимания, страха, любопытства и собственных чувств. И стоило Уэнсдей войти в ее жизнь, как все это месиво стало еще более липким и не дающим покоя. - Думаю, нам пора расходится. Скоро начнется дождь.       Брюнетка поднялась с лавочки, прошла мимо девушки и остановилась, не услышав ничего позади. Обернувшись, она увидела, что Синклер все еще сидела на месте. - Энид? - Я... я не хочу домой, Уэнсдей. Там... - Если не пойдешь домой, промокнешь под дождем, замерзнешь, заболеешь и не сможешь нормально работать. Следовательно не заработаешь денег на свою мечту.       Слова прозвучали строго. Словно от матери, которая беспокоиться за будущее своего ребенка. Блондинка замешкалась. Разве можно заболеть от летнего дождя? Идти домой к Йоко она точно не собиралась. - Я не пойду домой. Там Йоко и... В общем, я не хочу им мешать. - Это не только ее квартира, ты имеешь право там находится. - Дело не в праве, а в моем желании, Уэнсдей! - Энид спрятала лицо в ладони. - Они же там и... мне будет стыдно, безумно!       Уэнсдей замирает, наблюдает, анализирует. Блондинка говорит что-то себе в руки, повторяя слова о том, как ей будет стыдно и что она еще минимум неделю не сможет встречаться с Йоко взглядом. Синклер из-за этого, казалось, готова была исчезнуть. Аддамс же не понимала, что в этом такого. Люди целуются часто, везде, многие плюют и целуются прямо посреди улиц, в центре огромных городов. Ее родителям, например, всегда все равно, где они, как выглядят, кто рядом. Они целуются абсолютно везде, потому что любят друг друга. Ничто и никто не мог им помешать любить. А тут Энид стеснялась собственной подруги? - Переночую у Ксавье! Или Аякса! - Выпаливает блондинка. - Или у Бруно на крайний случай!       Вдали загремел гром. Уэнсдей делает глубокий вдох. Легкие сжимает невидимая сила. Синклер, наконец, выныривает из ладоней, и брюнетка видит на ее щеках слезы. Соленые, мелкие, неприятные. Ветер задул с новой силой. Из мусорного ведра выскочила жестяная банка и упала на песок. Небо над головой было чернее вороньего пера. С секунды на секунду дождь обрушится на них таким потоком, что смоет в море. Спешить уже смысла не было, они все равно не успеют. - У меня. - Что?       Ее вопрос затерялся в шуме ветра и волн, но девушка прочла его по губам. Аддамс замерла от этой картины. Блондинка повернулась на нее. Ее волосы раздувал ветер, на голове уже через секунду было непойми что. Вся красивая прическа превратилась в не менее красивый бардак. Волны позади нее пенились, небо темное-темное, и она, вся такая яркая и эмоциональная, на фоне этого безумия. - Переночуешь у меня.       На лицо упало первых пару капель дождя. Всего секунда, Энид даже не успела подняться, как эти пару капель превратились в настоящий ливень. - Ты серьезно?! - Синклер наконец встала на ноги и подошла ближе. Ветер уносил мусор в море, а волны прибивали его обратно к берегу. За стеной дождя практически ничего не было видно, блондинке пришлось подойти практически вплотную, чтобы видеть и слышать девушку.       Уэнсдей ей не ответила. Лишь кивнула, развернулась и сорвалась с места. Крупные капли больно хлестали по щекам. Синклер старалась нагнать брюнетку, но та то и дело терялась в непроглядном дожде. Ветер буквально сдувал с ног, пару раз девушки падали на песок. И если Аддамс ворчала от недовольства, то Энид смеялась. Сырой песок лип к ее коленям и одежде, оставался крупицами на ладонях, и ей было все равно. Челка противно прилипла ко лбу, и ее никак не получалось убрать. Она вновь падала и липла к коже, раздражая. За пеленой дождя Уэнсдей едва не пропускает ведущую наверх лестницу. Казалось, они ушли так далеко вглубь города, но по пляжу до дома добежали чуть меньше чем за десять минут. Блондинка подскальзывается на сырых каменных ступенях, едва не летит вниз, но продолжает улыбаться. Аддамс требуется не больше минуты, чтобы отворить калитку, а за ней и дверь. Первую она не запирает, и та бьется о забор из-за ветра и вот-вот норовит оторваться и улететь в сторону воды. - Это безумие! - Кричит Энид. С нее льется дождевая вода. Брюнетка захлопывает дверь и задвигает щеколду. - Это просто безумие! - Это отвратительно. - Шипит девушка, ощущая на себе сырость одежды. - Никогда бы не подумала, что возненавижу дождь. - Ты что, никогда не гуляла под ливнем?! - Предпочитаю наблюдать за дождем из дома. - О боже, Уэнсдей! Ну и скучная у тебя жизнь! - Синклер смеется, хлопает подругу по плечу и буквально летит в ванную, едва не поскальзываясь на полу. Аддамс спешит за ней, но когда заходит в ванну, тут же замирает от шока. - Молись, чтобы я не вытолкнула тебя на улицу прямо сейчас, терять нам уже нечего. И... Уэнсдей? Эй?       Брюнетка молчит. Она смотрит в голубые глаза, борясь с желанием опустить их ниже, на оголенные плечи и живот. Синклер стояла без футболки. Она скручивала свою одежду над ванной, выжимая из нее всю воду. - Ты весь пол сейчас зальешь, если не разденешься. - Я не стану раздеваться перед тобой.       Блондинка чуть кривит губы и вешает выжатую футболку на край ванной, тут же расстегивая ширинку шорт. - Твое право. Я приму душ, не против?       Уэнсдей тут же выходит из ванной, захлопывая за собой дверь, и движется в сторону кухни. Пол действительно был залит дождевой водой, придется все вытереть. Она снимает с себя одежду и выжимает над кухонной раковиной, вешает ее на спинку лишнего деревянного стула и аккуратно идет в комнату, дабы укутаться в полотенце на время. Энид заканчивает с водными процедурами быстро и выходит из ванной, укутанная в черное полотенце. - Извини, другого там не было. - Она встречается со временной хозяйкой дома в коридоре. - Можешь найти ту одежду в шкафу. Третья полка снизу. - Кратко бросает брюнетка, направляясь в сторону ванной. Она кладет свою пижаму на крышку корзины с грязным бельем, распахивает полотенце и вешает его на крючок. В ванной комнате пахло ее гелем и шампунем. Энид явно пользовалась ими. От этого осознания живот покрылся мурашками. Девушка взглянула на парочку стоявших в углу ванной бутылочек. Одна из них была открыта. Еще одно подтверждение того, что блондинка действительно пользовалась ее ванными принадлежностями. Живот сводит тугим, непонятным ощущением. Будто узел завязался. Уэнсдей нервно выдыхает и встает в ванную, включая воду. Потоки, подобно дождю, только куда теплее, скатываются по ее телу. Тепло, приятно. Она распускает свои волосы и делает глубокий вдох. Пахнет жасмином от открытой бутылочки с шампунем, девушка берет ее в руки и, выдавив на ладонь немного содержимого, заводит пальцы в волосы, намыливая их и избавляясь от запаха дождя.       Она находится в ванной куда дольше блондинки. Смывает с себя дождь и мысли. Странные, непривычные. В голове почему-то искрами вспыхивает разговор часовой давности. Она ведь действительно никогда об этом не задумывалась. О том, кого бы она выбрала, если бы пришлось. Есть ли сильная разница? Что мужчины, что женщины одинаково надоедливые. Прислонившись лбом к старой, чуть потрескавшейся голубой кафельной плитке, девушка вспоминает всех мужчин в своей жизни. Ее отец был умен и опрятен, брат... не сильно отличался умом, но для своего возраста был достаточно опрятным, если не считать того, как ужасно и невежественно он ел за столом. Ее губы чуть скривились от воспоминаний о том, как крошки все время летели через весь стол, если брат вдруг начинал говорить. Все парни в начальной школе были противными задирами в рванных от прогулок рубашках и брюках. В средней школе от них стало ужасно пахнуть, и они ничуть не задумывались над тем, чтобы использовать духи. В старшей многие все же начали за собой следить, но все еще оставались те, кто максимально плевал на гигиену. Аддамс всегда держалась от них подальше. Сейчас, в университете, ее одногруппники выглядели как забитые, напуганные жизнью мальчишки с книгами в руках. Мало в них было привлекательного, особенно для Уэнсдей.       Оторвавшись от стены, брюнетка сделала силу напора чуть больше. Вода из душа, теплая, не сильно горячая, обрушилась на ее плечи и спину, а она вновь прижалась к стене лбом, размышляя о девушках.       Девушки на протяжении всей ее жизни были приятными. Мать всегда была элегантной, сильной и умной. От нее вкусно пахло, а в ее гардеробе всегда была идеальная изящная одежда. В начальной школе все девочки были такими же. Аккуратными, ухоженными, тихими и не желающими все вокруг уничтожить. В школе они тоже явно пораньше мальчишек узнали, что такое духи. Девушки всегда казались ей легкими и спокойными. Они вечно крутились перед зеркалами, делали себе большие черные ресницы и красили губы ярко-красной помадой. Этого Аддамс никогда не понимала. И все же... Девушки явно казались брюнетке куда приятнее парней, и в груди вдруг что-то укололо.       Она обманула Энид? Если бы ей дали выбор между парнем и девушкой, действительно ли ей было так все равно, кого выбрать? Уэнсдей выпрямилась, струи воды потекли по ее лицу. Нет, ей не было бы все равно. Если бы перед ней, например, стояли Ксавье и Энид, она бы выбрала Энид.       С этим осознанием Аддамс, наконец, выключила воду и вылезла из ванной. Теплая вода стекала на плитку, которой был выложен пол. Вытеревшись полотенцем, девушка быстро оделась и вышла из теплой ванной в прохладу коридора. Там пахло чаем, овощами и чем-то сладким. Странное сочетание. С кухни доносилось шипение радио. Слова какой-то веселой песни то и дело обрывались. Уэнсдей медленно прошла на кухню и замерла в дверях. Фигура в черном чуть пританцовывала, стоя у плиты. Запах сладкого оказался ароматом блинчиков, которые медленно складывались в невысокие башенки на двух алебастровых тарелках. Рядом с ними стояла еще одна глубокая тарелка с неизвестным содержимым. - Тебе явно нравится готовить это сладкое недоразумение.       Синклер вздрогнула, едва не выронив лопатку из рук. Радио вновь зашипело, обрывая музыку. Девушка резко развернулась на пятках и заулыбалась. - Я голодна. А блины - это быстро и вкусно. И тебе они тоже понравились в прошлый раз.       Врать на этот счет было бесполезно. Брюнетка действительно даже не заметила, как блины исчезли с тарелки в июне месяце. - В холодильнике есть еда, не обязательно устраивать на моей кухне кулинарное шоу второй раз за день. Можно было быстро нарезать салат. - В твоем холодильнике мышь повесилась! - Запротестовала блондинка, разворачиваясь к сковороде и снимая с нее блин. - Если не считать привезенных сегодня мной запасов, которые уже нужно пополнять. Я не рассчитывала тратить их еще и на себя. - Там есть овощи. И яйца. - Она подошла ближе, наблюдая за тем, как аккуратно девушка наливает на сковороду тесто. Блинчики получались идеально ровными. Рядом со сковородой для блинов стояла еще одна, там находился уже пожаренный бекон. Сбоку раздался резкий звук, и брюнетка повернулась на его источник. Рядом с окном стоял тостер, из него выпрыгнуло два куска белого, чуть поджаренного хлеба. - Овощи? - Спросила Энид, усмехаясь и приподнимая брови. - Это ты о том полуживом помидоре в самом углу холодильника? Который я уже выкинула сегодня утром. Или про пару огурцов? От которых тоже пора уже избавиться. А, нет-нет, это ты, наверное, про листья салата, которые уже давным-давно сгнили, да? - Она вновь поворачивается к ней лицом, продолжая играть бровями. Те то опускались, то поднимались при сарказме. - Ты когда в последний раз заглядывала в сам холодильник, а не только на его дверцу, дабы взять яйцо для несчастной пустой яичницы? Уэнсдей, у тебя до сегодняшнего дня даже бекона не было!       Аддамс отвела от нее взгляд и сложила руки на груди. Ее верхняя губа непроизвольно дернулась. Это был проигрыш. Брюнетка даже не знала, что у нее есть помидор в холодильнике. Вернее, был. Но она была почему-то уверена, что еда там точно есть. Оказалось, что нет. И когда только там остались одни яйца? Видимо, ей действительно стоило сходить в магазин и хорошо закупиться на долгое время. Питаться за счет Синклер она явно не планировала. - Садись. - Произносит блондинка.       Уэнсдей хотела возразить, но, увидев, как девушка аккуратно проходит мимо нее с двумя тарелками, в которых лежало несколько небольших аккуратных блинов, вдруг прикусила язык и молчаливо села за стол. Гордость в ту же секунду обрушилась на пол с громким звуком. - У тебя нет ни макарон, ни риса, так что... Это импровизация. - Произнесла блондинка, отходя от стола и копошась с чем-то у тостера. - А... бутерброды с плавленым сыром и беконом? Я не уверена, каково это на вкус, - Она вновь подошла к столу и поставила на него небольшую тарелку с парой тостов. - Но я не собиралась есть яйца, меня от них уже тошнит. - Ты даже их не ела. - Возразила Аддамс. - Вот именно! - Энид вновь отвернулась и взяла, по всей видимости, последнее на сегодня блюдо. - А меня уже тошнит от одного только упоминания!       На стол опустилась небольшая глубокая тарелка с салатом. Видимо, из остатков принесенных сегодня утром Синклер овощей. - И чай! - Произнесла девушка, возвращаясь к, явно вскипяченному ранее чайнику. - Энид, мне не три года, я в состоянии сама налить себе хотя бы чай. - Я твой гость. Причем внезапный! - В чашки упало по пакетику чая. - Дай мне отплатить хотя бы чем-то!       Уэнсдей чуть поджала губы. Ей хотелось сказать, что Синклер уже отплатила ей сполна. За июнь ее книга значительно выросла. Новые страницы появлялись изо дня в день. А списанная с Энид девушка-убийца нравилась ей даже больше ее предыдущих маньяков. Этот персонаж был... необычным. Противоречивым, из-за чего у девушки буквально плавился мозг при его написании. И ей это нравилось. Она получала огромное удовольствие, полностью погружаясь в работу, раздумывая над деталями и тем, а может ли этот убийца повести себя так? Некоторые идеи приходилось отбрасывать, скребя сердцем, просто потому, что они не подходили ее новому персонажу. Но легкое огорчение быстро сменялось приятным предвкушением от новой идеи. - Уэнсдей? Ты здесь?       Аддамс моргнула. Дважды. Прежде чем понять, что ее зовут. Подняв глаза с еды на Синклер, девушка замерла. Энид смотрела на нее. Открыто, большими голубыми глазами. Но взгляд был... странным, каким-то иным, ранее неизведанным. Брюнетка молчаливо кивнула в вопросе, преодолев себя, и девушка улыбнулась. - Хватит думать о своих историях, ешь. Приятного аппетита. - Приятного... - Она выдыхает и берет в руки импровизированный блондинкой тост. Надкусывает его и едва не вздыхает с восхищением, вовремя себя остановив. Это было вкусно. Приятное сочетание. Энид, кажется, тоже понравилось. Она облизнула губы и, медленно разжевывая, аккуратно поедала ужин.       Радио продолжало шипеть. Веселая музыка сменилась на спокойную. За окном все еще шел дождь. Капли били по окнам, не давая стеклу и секунды передышки. Они молчали, вслушиваясь в это странное спокойствие. Аддамс никогда бы не подумала, что однажды будет сидеть вот так с кем-то в арендованном на лето доме и неспеша ужинать приготовленной чужими руками едой. - У тебя вкусно получается. - Тихо, дабы не перебить дождь, произносит брюнетка, запивая блинчик чаем. - Спасибо. - Энид улыбается, и Уэнсдей понимает, что хочет сказать что-то еще, дабы она не переставала делать это. - Мама говорит... что это единственное, чем я смогу порадовать своего... будущего мужа. - Она пожала плечами и подняла глаза на хмурую Аддамс. Та, кажется, явно не поняла сказанного. - Ну... знаешь. В детстве, когда я еще готовить не умела, мама всегда говорила, что меня никто не возьмет замуж и что я никому такая буду не нужна. Я испугалась, что останусь одна на всю жизнь и умру в одиночестве. Потому... классе в третьем начала помогать ей на кухне, а затем стала готовить и сама. Но... - Синклер помялась, сделала глоток и отвернулась к окну, дабы проследить за медленно скатывающимися по стеклу каплями. - Теперь она вновь говорит, что меня никто не возьмет замуж. Потому что... хозяйка из меня ничтожная. Я просто ненавижу убираться! Представляешь? - Блондинка возвращает глаза на внимательно слушающую ее Аддамс. Черные глаза в тусклом свете изредка моргающей лампы выглядели завораживающими. На секунду девушка даже запнулась. - В-все эти... швабры, тряпки. Я на дух не переношу! Моя комната - это настоящий хаос... У меня столько вещей, что даже представить страшно. - И что, все еще страшно остаться в одиночестве? - На самом деле? Да. Но... Знаешь, я всю свою сознательную жизнь забочусь о братьях и вижу, как мать печется о них и отце. И... неужели я в какой-то момент окончу учебу, уйду из дома к... такому же мужчине? Которому снова должна буду готовить... Убирать, мыть посуду... Аааа... - Энид тяжело выдохнула и, отодвинув от себя чашку, сложила руки на столе, уперевшись в них лбом. Она что-то проворчала в них, затем поднялась, вновь посмотрела в бездну перед собой и, чуть смутившись, вернула внимание на капли дождя. - А дети? Мама ждет внуков, представляешь? Лет с шестнадцати она только и говорит о них! Вот вырастешь... родишь... бла-бла-бла. - Передразнила она мать. - Мне было шестнадцать! Я хотела тусоваться, а она повторяла и повторяла все это. А я и так все свое свободное время уделяла младшим братьям! В какой-то момент от мысли о собственных детях меня начало выворачивать на изнанку!       Уэнсдей слушала ее, не моргая. Стрелки часов давно уже перевалили за полночь, а они сидели на кухне и разговаривали. Вернее, это Энид разговаривала. Ее голос перебивал шум радио и стук капель дождя. - Но ведь... Не все мужчины такие, как мои братья, верно? Хотя тот же Бруно, - Блондинка заметила, как взгляд девушки изменился при упоминании этого имени. Она замечала это каждый раз и все никак не могла понять, что не так. Неужели этот парень действительно настолько раздражал брюнетку, что от одного лишь имени ее воротило? - Я же думала, представляла, а что если... И... Знаешь, он такой неряшливый! Просто невыносимо! Я была у него в гостях и... Да у меня, по сравнению с ним, идеальная чистота! Я даже боюсь представить, сколько он не стирает свои вещи! - И каков итог? - Я... Я не знаю, Уэнсдей. Это так сложно... Я не хочу быть одна! Это страшно, скучно... невыносимо. Но мысль о том, что мне придется жить с кем-то... вот таким... - В ее глазах начали собираться слезы. Аддамс не понимала, неужели кого-то действительно настолько пугает одиночество? - Это тоже невыносимо! - Просто не живи с мужчиной. - Спокойно произносит брюнетка, допивая свой уже остывший чай. Тарелки опустели еще около получаса назад. - Ч-что?.. - Синклер явно опешила. Ее глаза стали размером с крышку от бутылки. Яркие, голубые, чуть сырые от слез. Зачаровывающие. - В мире есть не только мужчины, Энид.       Радио вдруг зашипело и отключилось. Уэнсдей повернула к нему голову и нахмурилась. Неужели сломалось? С чего вдруг? Но ни через минуту, ни через две оно так и не заговорило вновь. Не говорила и блондинка. Она сидела и смотрела на Аддамс с широко раскрытыми глазами, в которых мелькало все и сразу. Испуг, осознание, удивление. Эмоции сменяли друг друга, кружили голову, заставляя сердце буквально выпрыгивать из груди. Энид ощутила себя провинившимся ребенком и влюбленным подростком одновременно. Это странное чувство жара, которое распирало ее изнутри, было невыносимым. Губы онемели, и ей потребовалось время, чтобы, наконец, издать хотя бы какой-то звук. - Ч-что?       Захотелось пить, но чай кончился. Слова буквально царапали пересохшее горло. - Что? Мы же сегодня это обсуждали. В мире есть не только мужчины. - Н-нет же! Нет! Ты что... Т-ты... - У Синклер ладони потеют. И она нутром чувствует, как глупо сейчас выглядит. Ей стыдно и страшно. Грудь разрывается от чувств. - Это же... - Неправильно? Противно? - Уэнсдей, кажется, злится. И Энид становится еще более неуютно. - Страшно? - Нет! - Выпаливает она, обрывая поток слов подруги. - Нет, нет и нет! Это... я не знаю, ясно?! Я совру, если скажу, что не думала об этом, но!..Но... Это не... Это же... - Неправильно? - Повторяет она. - Непривычно! Я не знаю! - Блондинка вот-вот готова была разрыдаться прямо за столом. Аддамс видела это, щурилась, приглядывалась, будто в ожидании. - Когда Йоко рассказала мне, я... Я растерялась! Я не знала и не понимала, как это. И, конечно же, я долго думала над этим. Даже Йоко над собственной ориентацией так долго не раздумывала, как я!       Уэнсдей забыла, в какой момент спокойный, рассудительный разговор о будущем превратился в настоящую эмоциональную кашку. Она видела и слышала все переживания блондинки, и у нее самой внутри что-то переворачивалось. Все это время она считала, что ей абсолютно все равно на то, какого пола мог бы быть ее партнер. А сегодня все изменилось. И у Энид, кажется, тоже. Вот только если брюнетку это не ударило так сильно, как ей казалось, то вот Синклер буквально выворачивало наизнанку от этого медленного, скребущего когтями осознания. - И мама, конечно я ее боюсь! Ты представь, с самого детства она говорит мне о муже, а тут я вдруг... что? Что? Мама привет, я влюбилась в девушку, у меня не будет мужа и детей, которых ты так хотела. Да меня убьют на месте! - Которых ты так хотела. - Повторила Аддамс, медленно поднимаясь со стула. Она подошла к окну и выглянула в него. Темно, ничего не видно, а дождь все идет и идет. А разговор на кухне становится все тяжелее и душевнее. Это было странно. Ей не хотелось прекращать это. Хотелось слушать. Хотелось понять, что девушка, с которой она знакома жалкий месяц, чувствует. Ради книги. Конечно же, только ради этого. - В этом вся суть. Ты не хочешь этого. Ты пытаешься выполнить мечту своей матери, а не свою. А сама то ты чего хочешь?       Вопрос повис в воздухе. Брюнетка сложила антенну радио и подвинула его ближе к стене. Капли медленно стекали по стеклу. В нем отражалось лицо Уэнсдей, стол и девушка за тем самым столом. Аддамс нахмурилась, медленно развернулась и застыла. Энид сидела, согнувшись над столом. Ее руки подпирали лоб, по щекам текли тихие слезы. Нет, не тихие. Беззвучные. Она не кричала, не говорила, даже не всхлипывала. Соленые ручьи просто молча текли по коже, срывались с подбородка и падали на стол, рядом с пустой чашкой из-под чая. Брюнетка ощутила себя отвратительно, увидев это. Девушка ненавидела слезы. Свои она не видела уже с десяток лет, а от чужих тошнило. Эмоции - это слабость. Но сейчас, глядя на Энид, ее не тошнило. И слабой ее брюнетка точно не считала.       Подойдя медленно к столу, Уэнсдей тихо опустилась на свой стул, сложила руки на столе и замерла в ожидании. Синклер не смотрела на нее. Она вообще никуда не смотрела. Прикрыла глаза и продолжала молча плакать. Стрелки часов миновали цифру два на циферблате. И тогда слезы, кажется, кончились. Энид медленно приподняла голову, взглянула на подругу и поджала губы. - Я хочу быть счастливой. - И ты будешь счастливой, если выполнишь мечту матери, а не свою? Будешь счастливой, если проживешь чужую жизнь? - Нет... Нет, не буду. Но... Уэнсдей, я такая слабая... Я же всю жизнь только ее и слушаю. Я же... - Ты не слабая. - Слова прозвучали вместе с громом за окном. - Ты как минимум работаешь наизнос, зарабатываешь на свою мечту. Ты уже идешь на перерез матери. - Это разное, ясно?! Одно дело... пойти на другую работу, грубо говоря. А другое... другое это... - Признать, что тебе нравятся девушки? - Мне не нравятся девушки! - Ее крик отразился от холодных стен дома. - Мне... Уэнсдей... Нет-нет-нет. Это...       Страшнее всего признаться не родителям, а себе. И Энид воротило от самой себя. От царапающего слишком резкого осознания, от страха перед матерью и страхом перед будущим в целом. Голова раскалывалась. Она не была готова ко всему этому. Не думала, что так получится. Хотелось выкинуть все мысли хотя бы на секунду и вздохнуть с облегчением. Но они не уходили, лишь кружились и кружились в голове. - Уэнсдей... я устала. - Ты знаешь где кровать. - Знаю... - Медленно и неуверенно блондинка поднялась на ноги. Колени подкосились, но она все равно сделала шаг в сторону коридора. - Спокойной ночи, Уэнсдей. - Ужасных снов. - Произнесла Аддамс, а затем, нахмурившись, дополнила. - Энид.       Она слышала, как Синклер ложится в постель. Как шуршит одеяло и щелкает заведенный будильник. Уэнсдей осталась на кухне перед пустой посудой. Спать она не торопилась. У нее внутри бушевал ураган не меньший, чем у блондинки. И ей стоило с ним разобраться.