Cassette

      В первую пятницу августа, когда Уэнсдей, как по расписанию, пришла за своей вечерней порцией мороженого, блондинка вдруг спросила: - У меня завтра выходной. Не хочешь погулять? Заодно пополним запасы твоего холодильника. После моего последнего визита там снова остались одни яйца. Даже хлопьев нет.       Брюнетка приняла свой политый темным шоколадом пломбир и кивнула. - Хорошо.       Энид улыбнулась. Ей уже пора было закрываться, но она стояла в своей деревянной крепости и наблюдала за тем, как девушка, стоявшая перед ней, медленно, ложку за ложкой, отправляет мороженое в рот. За ее спиной садилось солнце, еще пару минут, и оно окончательно исчезнет, отдавая власть луне. - Уэнсдей. - Да? - Любишь закаты?       Аддамс развернулась в пол оборота и взглянула на уходящее солнце. Блондинка затихла, наблюдая за тем, как верхушка ярко-оранжевого диска отражается в черных глазах. - Да. - Легкий кивок. - Здесь закаты красивые. У меня дома в основном пасмурно, так что... - Так что наслаждайся, пока можешь.       И Уэнсдей наслаждалась. Солнце опускалось все ниже, а блондинка неспеша убиралась в павильоне. А когда та закончила, солнце уже село и небо приобрело темный оттенок. Щелчок двери заставил брюнетку оторвать глаза от звездного небосвода. Синклер ей улыбнулась, подошла ближе, ухватилась за пустой стаканчик из-под мороженого, выдернула его из чужих пальцев и отправила в мусорное ведро. - А у тебя? - Вдруг спросила Аддамс, возвращая взгляд на море. - В твоем городе красивые закаты? - Да. - Уверено отвечает девушка. - Сан-Франциско может похвастаться неплохими закатами.       Брюнетка нахмурилась и перевела глаза на легко улыбающуюся блондинку. Она не знала, могли ли люди пахнуть свободой, но почему-то была уверена, что Энид пахнет именно так. - Подожди, ты из Сан-Франциско? - Да. - И ты уже второй год приезжаешь сюда, чтобы подработать? - Да? - Синклер щурится, глядя на подругу и не понимая, что та хочет до нее донести. - В жизни не поверю, что здесь платят больше, чем в твоем родном городе.       Блондинка выдыхает, улыбается и мотает головой так, что волосы забавно подпрыгивают. - Дело не только в деньгах, Уэнсдей. - Она смотрит на смуглое, непонимающее лицо внимательно, запоминая его еще лучше, чем прежде. В какой-то момент ей становится неловко, и она отворачивается от брюнетки, отдавая свое внимание волнам. - Я уезжаю подальше от вечно докучающей матери и шумных братьев. От глупых одногруппников, которые так и норовят сказать что-то вслед, если встретят меня на улице. Да и Йоко в этом году здесь, со мной. Пускай мы видимся в основном только ночью, но... знаешь. От этого все равно становится легче. - Вот оно что. - Кратко отвечает девушка, медленно кивая и чуть щурясь, всматриваясь в легкую белую пену на воде.       Они вслушивались в шум волн еще какое-то время, прежде чем распрощаться и разойтись. Дойдя до дома, брюнетка, словно по расписанию, присела на диван, взяла со столика, лежавший подле печатной машинки, телефон и, аккуратно вращая диск, набрала уже знакомый номер. Ответили ровно через три гудка. Энид не сразу обратилась к ней, сначала крикнула что-то, по всей видимости, Йоко, а затем уже заговорила в трубку. - В квартире уже нечем дышать! Эта идиотка курит и курит, представляешь, Уэнсдей? Я ей все говорю бросить, а она нет и нет! - С вредными привычками не так легко попрощаться. - Пожимая плечами, пускай девушка этого и не видит, отвечает брюнетка. - Ты вообще на чьей стороне? - Театрально обижается Синклер, а затем ни с того ни с сего вспоминает какую-то историю и тут же переключается на другую тему. - Кстати, Уэнсдей, помнишь, я говорила про фильм «Сияние»?       Аддамс тихо угукнула, продолжая слушать. Она помнила абсолютно обо всем, о чем ей рассказывала яркая светловолосая девушка. О каждом просмотренном фильме, прочитанной книге, прослушанной песне. Поначалу она не старалась запоминать, но информация почему-то автоматически отложилась на подкорке мозга. А затем это стало необходимым. Запомнить каждое название, каждую страницу, каждую деталь, каждый куплет, о котором девушка говорила с придыханием и абсолютным восхищением.       И вот сейчас Синклер вновь рассказывала об очередном просмотренном фильме. А брюнетка внимательно ее слушала, поглядывая на стрелки часов. Но сколько бы Уэнсдей беспрерывно на них не смотрела, никак не могла понять, как часовая стрелка так быстро перепрыгивала с цифры на цифру. Попрощались они лишь тогда, когда Аддамс стала слышать частые зевки по ту сторону трубки. А на утро ее разбудил стук в дверь. Стук, который она уже выучила наизусть за эти два месяца.       Открыв дверь, Уэнсдей прищурилась. Солнце светило прямо ей в глаза. - Когда ты научишься звонить в звонок, а не обивать свои костяшки? - Никогда? - Пожала оголенными плечами Синклер. - Я уже привыкла. - Девушка чуть склонила голову, рассматривая слегка взъерошенную брюнетку в пижаме. - Ты спала? - Да? - Время два часа дня. Какой у тебя вообще режим сна? - По ситуации. - Ответила Аддамс, заходя в дом и молчаливо приглашая девушку следовать за собой. - Все с тобой ясно. - Пробурчала блондинка, тут же сворачивая на кухню.       Уэнсдей затерялась в комнате, подле открытого шкафа. Выбор одежды велик не был, потому, надев на себя не сильно короткие темные шорты и такую же черную майку, девушка медленно прошла на кухню и, будто уже по привычке, замерла в дверях, облокачиваясь оголенным плечом о дверной косяк.       Энид явно ощущала себя хозяйкой этого места, пускай ни она, ни Аддамс хозяевами не являлись. Последние, уже не сильно свежие куски белого хлеба поджаривались в тостере, в небольшой кастрюле варились остатки овсянки, в которую явно последуют пару различных видов ягод, которые блондинка аккуратно нарезала ножом на половинки. Ягоды были уже чуть мягкие, но явно съедобные, раз девушка так старательно их разрезала. - Завтрак без блинов? У тебя что, температура? - Завтрак? - Усмехнулась она. - Вообще-то уже обед. И... нет. - Мотнула головой девушка, волосы ее забавно подпрыгнули. Уэнсдей прищурилась, внимательно исследуя ровно стоящую фигуру. Синклер была одета в уже знакомые джинсовые шорты и явно новый топ. Ее поясница была оголена, и брюнетка вцепилась в открытый участок тела взглядом. - У тебя просто нет ни муки, ни молока. Мне банально не из чего готовить. - Какая жалость. - Прошептала Аддамс, продолжая вглядываться в молочную кожу и то, как под ней изредка, при шевелении, едва заметно двигались мышцы. - Садись за стол, хватит стоять. - Бросила блондинка, не оборачиваясь и аккуратно раскладывая кашу по тарелкам. - Иначе дыру в моей спине прожжешь.       Уэнсдей не спорила. Присела за стол, дождалась своей порции завтрака и, когда Энид села напротив нее, принялась есть. Все же было в этом что-то невероятно особенное и уже привычное. Они не ели ежедневно вместе, и все же, когда Синклер появлялась на ее временной кухне с утра или в любое другое время, в душе брюнетки что-то приятно разгоралось теплом. Возможно, от того, что девушка ужасно вкусно готовила из всего, что бы ни попалось ей под руку. Из остатков еды она могла сделать шедевр, который Аддамс с удовольствием съест. Может быть, дело было в той хрупкой, ужасно личной тишине с редкими разговорами ни о чем. А возможно, дело было в самой Энид.       До нее Уэнсдей ненавидела есть за одним столом хоть с кем-то, родители были редким исключением. Разговоры за столом она и вовсе считала лишней тратой времени. Она садилась восполнить энергию, а не обсудить погоду. Но с Энид девушка была готова обсудить все, не только погоду. - И все же, ягоды здесь ужасно вкусные. Нужно будет купить побольше в этот раз. - Не забивай мой холодильник бесполезной ерундой. - Чуть хмурится Аддамс, притворно кривя губы в недовольстве. - У тебя есть свой. - Это не бесполезная ерунда, а витамины, которые лишними не бывают. Так еще и отлично дополняют кашу. - Запротестовала Синклер, поднимаясь из-за стола и подходя к раковине, дабы вымыть за собой тарелку. - И мой холодильник забит банками с газировкой, пивом и полуживой едой на вынос, которую Йоко таскает не пойми откуда со словами о том, что обязательно это доест. Но по итогу все пропадает и летит в мусорку спустя пару дней. - Кошмар. Потому мой холодильник теперь стал нашим общим? Будешь ходить ко мне за ягодами и будить по утрам? - Ты сильно против?       Уэнсдей отвела взгляд от обернувшейся на нее девушки и опустила глаза в пустую тарелку из-под овсянки. Затем она обратила внимание на тосты, которые были чуть намазаны остатками клубничного джема, и тут же перешла на другую тему. - Нужно будет купить арахисовую пасту. - Ого. - Блондинка усмехается. - Неужели задумалась над тем, чтобы приобрести что-то вкусное?       Аддамс ничего не ответила, лишь поднялась со стула и покинула кухню, ухватив с собой плохо промазанный джемом тост. Найдя свой рюкзак у дивана, девушка накинула его на плечи и вышла в коридор. Дверь, ведущая на улицу, уже была открыта, а Энид дожидалась девушку у машины. Взяв с тумбочки в прихожей ключи, брюнетка вышла на улицу, заперла дверь и отворила машину. Синклер тут же плюхнулась на переднее сиденье и чуть вскрикнула, когда облокотилась о спинку и обожглась. - Черт, как же солнце палит! Не облокачивайся!       Уэнсдей послушалась и не стала испытывать судьбу. Аккуратно присела за руль, завела машину и выехала со двора. Блондинка вышла из машины, дабы закрыть ворота, затем вернулась на свое место, и автомобиль тронулся, выезжая на дорогу. Город в два часа субботнего дня был достаточно тихим. Редкие люди переходили дороги, дожидаясь зеленого цвета светофора, кто-то перебегал, не дожидаясь его. Дети прыгали по белым полосам зебр, не решаясь наступать на черные. Кто-то выгуливал собак, кто-то уже шел куда-то с кофе. И кто только пьет горячий кофе в такую погоду? Ни на что из перечисленного Аддамс не обращала никакого внимания, следя за дорогой. А вот Энид снимала каждую деталь их дороги на свою камеру.       Доехав до магазина, девушки припарковались и зашли в прохладное, наполненное кондиционерами здание. Синклер, схватив тележку, тут же исчезла в бесконечных полках с разноцветными упаковками. Для Аддамс это было пыткой - стоять по несколько минут на одном месте и рассматривать несколько видов макарон или каши. Она бы взяла первую попавшуюся в руки, Энид же что-то читала на пачках, сравнивая их. И в такие моменты блондинка выглядела по-своему прекрасной и сосредоточенной, потому Уэнсдей не сильно жаловалась на этот вид пыток. - Это ужасная фирма, что ты делаешь? - Какая разница? Она все равно намажется на хлеб и смешается с джемом. - Брюнетка выгнула бровь, глядя на подругу, которая грубо выхватила из ее рук банку с арахисовой пастой. - Это ужасно, Уэнсдей! Это... это не арахисовая паста, это сплошное безвкусное масло! Бери вот эту. - Она взяла с полки баночку чуть меньшего размера с желтоватой крышкой. - С джемом просто идеально сочетается. - Аддамс лишь закатила глаза. - Думаю, это все... Овощи, ягоды... - Блондинка посмотрела в тележку, перечисляя содержимое. - Каша... макароны, хлопья. - Последнее слово она выделила с недовольством. - Бекон брать не будем, меня уже тошнит от него! - Ты сама приходишь ко мне и ешь его, тебя никто не заставляет. - Если бы не я, он бы пропал! - Если бы не ты, он бы там даже не появлялся. - Аддамс. - Девушка прищурилась, хмуро глядя на брюнетку. - Замолчи и иди на кассу.       Она толкнула ей телегу, и Уэнсдей перехватила ее, отправляясь к кассам. Расплатившись и добравшись до дома, Энид все быстро и ловко разложила по местам, пока Аддамс молчаливо наблюдала за ней, цепляясь за каждое движение взглядом. - И каков дальнейший план твоей пытки надо мной? - Спросила девушка, когда Синклер отправила последнюю пачку макарон в верхний ящик. - Поверь, сегодня ты будешь меня ненавидеть и обожать сильнее, чем обычно. - Мы пойдем на кладбище и будем вызывать души утонувших в этом море людей?       Блондинка на пару секунд зависла, обрабатывая то, что услышала. А после нервно дернулась, делая шаг назад на всякий случай. - И часто ты подобным занимаешься?.. - У меня достаточно необычная семья. - Напомнила девушка. - Ну да... точно. - Она сглотнула и, мотнув головой, вернулась к теме. - Нет, мы не будем бродить по кладбищам, но эмоции ты от этого явно получишь. - Звучит не особо приятно. - Тебе понравится. - Энид подошла ближе и положила свои ладони на оголенные прохладные плечи. Уэнсдей хотела дернуться, отойти в сторону по привычке, но она замерла и приподняла голову, дабы встретиться с голубыми глазами. Тонкие светлые пальцы обжигали ее кожу. И ей не хотелось от этого сбежать. - Верь мне. - Я смешаю яд с твоими ужасно разноцветными посыпками для мороженого, если мне не понравится.       Синклер усмехнулась, спустилась своими ладонями вниз по смуглым рукам, заставляя девушку чуть сжаться, затем едва зацепилась самыми кончиками своих пальцев за чужие и потянула брюнетку к выходу. - Твоя задача сесть за руль и везти нас туда, куда я скажу. А затем я возьму все в свои руки.       И Аддамс послушалась. Села за руль, завела машину и, выехав со двора, поехала туда, куда указывала ей блондинка. Проехав через дворы, они выехали на дорогу, что тянулась вдоль моря. Энид на секунду отвлеклась от дороги, повернув голову к окну и замерев, наблюдая за бесконечным, начинающим едва-едва окрашиваться в желто-оранжевые цвета морским простором. Уэнсдей мельком взглянула на завороженную девушку и сжала пальцами руль сильнее, а затем, через силу, разжала губы и спросила: - Энид, куда нам? - Что? - Синклер отвлеклась от моря и вернула внимание на брюнетку. - На повороте, куда нам? - Прямо, все время прямо.       В машине играло радио, в окно задувал чуть прохладный, пахнущий солью августовский ветер. Аддамс, никуда не сворачивая, продолжала ехать вдоль моря. Солнце по правую руку опускалось все ниже к воде и заставляло чуть щуриться. А затем, в какой-то момент, блондинка ощутила, что автомобиль замедляется. Повернув голову к девушке, она заметила, что подруга хмурится, явно чем-то недовольная. - Что случилось? - Только не говори, что мы едем в этот... яркий, вырвиглазный рассадник шума.       Синклер посмотрела вперед и заметила впереди медленно крутящееся колесо обозрение. Под вечер оно зажглось неоновыми огнями. Там же виднелся небольшой кусок рельс от американских горок, и нужно быть глупцом, дабы не понять, что впереди находился парк аттракционов. Уэнсдей Аддамс глупой явно не была, потому замедлилась, а затем и вовсе свернула на обочину, затормозив. - Уэнсдей... - Нет. - Тебе понравится. - Понравится что? Огромные очереди? Куча крикливых детей? Или целующиеся на американских горках подростки? - Парк аттракционов ограничивается не только этим! - Запротестовала блондинка. - Я уверена, ты никогда там не была. - Сегодня еще и суббота, это в три раза больше людей! Нет. Ни за что.       Она начала выворачивать руль, дабы развернуться, но Энид перехватила ее руки и с силой сжала тонкие пальцы. - Уэнсдей! Пожалуйста, тебе понравится. - Залепетала она, буквально вонзаясь своим взглядом в душу. - Там... там американские горки, это же весело и страшно! И комнаты страха, и... колесо обозрения? Там так высоко, что в животе мурашки! А сейчас еще и закат, это же безумно красиво! И... и игровые автоматы, ты играла когда-нибудь? Там даже убивать можно! А тир? Я уверена, ты отлично стреляешь! - Кажется, девушка забыла, как дышать, пока говорила. - Я все оплачу, абсолютно все! Только, пожалуйста, давай сходим. Там... там есть вкусная еда! Ты когда-нибудь ела в парках аттракционов? Это вредно, но так вкусно! Прошу тебя, Уэнсдей, я все-все оплачу, только...       Позади раздался гудок автомобиля, и Синклер дернулась, поворачивая голову. Темный автомобиль проехал мимо, и для чего было так пугать? Блондинка вернула внимание на подругу и замерла, совершенно не узнав ее. Взгляд... иной. Удивленный, кажется. В черных глазах отражается солнце, оно тонет в черной смоле зрачков. Энид забывается, но она все еще сжимает чужие руки, не позволяя им оторваться от руля. Глаза напротив заставляют ее чувствовать слишком много и чересчур громко. Она ощущает, как сердце в ее груди стучит, а глаза... Черные, сейчас почему-то слишком большие и искренние. Будто из другого мира.       Уэнсдей теряет течение времени. Перестает считать секунды и смотрит на удивленную девушку. Глаза, сейчас спрятанные от солнца, кажутся темно-синими. И они почему-то заставляют девушку дрожать изнутри, ощущать себя абсолютно бессильной против этого взгляда. Брюнетка теряется, смотрит, как волосы горят на солнце, пока ветер чуть касается их, заставляя двигаться подобно языкам пламени. Она слышит, как их объезжают недовольные машины. Но ей было абсолютно все равно. Моргнула Аддамс лишь тогда, когда ощутила, как немеют пальцы. - Энид... - Прошу, пожалуйста. - Что, Йоко занята своей девушкой и тебе не с кем сходить? - Решила съязвить она, но тут же получила недовольный, даже чуть обиженный взгляд. - Дело не в Йоко! Я не собиралась идти с ней, я хотела с тобой! - Ее голос стал невероятно громким. - Уэнсдей, я все, что угодно сделаю, только... - Отпусти мои руки. - Голос не был ни твердым, ни мягким, но внутри блондинки почему-то все сжалось. - Уэнсдей... - Отпусти руки. - Пожалуйста... - Каждая буква дрожала. - Отпусти.       Внутри все сжалось до физической боли. Синклер затошнило, она перевела глаза на свои руки и, наконец, расслабила их, выпуская девушку из плена. В горле встал ком, и она через силу заставила себя его сглотнуть и отвернуться от девушки к окну. Солнце все еще ползло вниз, а в глазах собирались слезы. Это была глупая затея с самого начала. Она действительно ехала сюда с глупой, даже детской, надеждой на то, что такая девушка, как Аддамс, согласится провести время в шумном месте. Но детская надежда разбилась, и осколки жестоко впивались ей в сердце. Все это было действительно до ужаса глупо. Энид закрыла себе рот рукой, когда образовавшийся внутри новый ком захотел вылезти наружу с болезненным всхлипом. Слеза скатилась по ее щеке, когда машина, наконец, тронулась. Ее больше не интересовало ни море, ни солнце. Она смотрела вниз, на серый асфальт, который ничуть не менялся. - Я не позволю тебе за себя платить. - Почти неслышно произнесла брюнетка. Синклер хотела что-то ответить, но не могла перебороть ком в горле. - Недолго.       Энид не поняла. Сначала она подумала, что просто услышала что-то не то, но затем приподняла взгляд и поняла, что они все еще движутся вдоль моря. Машина не развернулась. Девушка резко повернула голову к Аддамс, а та продолжала смотреть на дорогу. Но, услышав тихий, едва различимый всхлип, на мгновенье взглянула на подругу, и все внутри сжалось. - Прекрати.       Синклер улыбнулась. Она выглядела абсолютно нелепо. Слезы катились из глаз, волосы горели на солнце, и улыбка, чуть кривая от внутреннего неспокойствия, украшала ее лицо. Безумно глупо, нелепо и красиво. - Спасибо... - Прошептала блондинка, аккуратно кладя голову на чужое, оголенное плечо. Но Уэнсдей тут же согнала ее, чуть дернув рукой, и тогда девушка вновь повернулась к окну.       Энид была ей благодарна, Аддамс буквально чувствовала это душой. Но вместе с этим чувством в душе, наконец, полностью взяло вверх другое осознание и ощущение. Она не могла идти против этой девушки. Она больше не сможет жить как прежде. И это понимание ломало все внутри нее, пока автомобиль приближался к назначенной точке.       Парк аттракционов действительно оказался шумным местом. Музыка, что общая, что у каждого отдельного аттракциона, создавала в голове странный дисбаланс. А от испуганных криков людей, катающихся на американских горках, начинала болеть голова. Кругом пахло попкорном, сладкой ватой и хот-догами.       Недолгий, около пяти минутный спор, привел их к тому, что сначала они пойдут на американские горки, а затем на что-то менее, как выразилась Энид, страшное. Но Уэнсдей горки страшными совершенно не показались. Резкие повороты, спуски и подъемы вызывали только странное ощущение движущихся внутри органов. Казалось, печень и желудок к концу поездки поменялись местами, а сердце сдвинулось куда-то выше к горлу. А вот блондинка, цепляясь руками за все, что только было вокруг нее, включая Аддамс, истошно кричала всю поездку. А затем едва не рухнула на колени, ощутив под ногами почву. - Ну и громкая же ты. - Пробормотала брюнетка, отводя девушку чуть в сторону, к фонарному столбу. - Тебе что, совсем не страшно?! - Возмутилась она, облокачиваясь плечом о фонарь. - Я думала... я была уверена, что вылечу! И разобьюсь и... - Я плавала с акулами, Энид. - Напомнила ей девушка. - Ты чокнутая! - Я думала ты это с первой встречи поняла. Блондинка лишь прикрыла глаза и глубоко вдохнула, упокаиваясь. - К черту, идем на карусели, это мой максимальный уровень безумия.       Уэнсдей лишь пожала плечами и двинулась за девушкой к невысоким цепочным каруселям. После которых они перешли на соседний, непонятный аттракцион, сути которого девушка не поняла, но улыбка на лице Энид закрывала все непонимания. - Мы не опоздаем на колесо? - Спросила брюнетка, вылезая из машинки для картинга, на которых они прокатились уже трижды. - Нет. - Синклер мотнула головой, а затем обратила внимание на опускающееся все ниже солнце. - Мы успеем поиграть в автоматы, я уверена, тебе должно понравиться убивать пиксельных человечков.       Аддамс чуть выгнула бровь. - Или можем сходить в тир, уверена, подержать оружие тебе больше понравится. Там разное есть! - Она двинулась вперед, обходя палатку с попкорном. - Можно пострелять по мишеням, можно покидать дротики. А можно покидать мячики в банки! - Можно все сразу. - Больше игр больше призов! Мячики ближе всего, пошли.       Энид ухватила девушку за руку и потянула за собой к ярко-красной палатке, где на длинном столе стояло несколько пирамидок с банками. Деньги были заплачены, и уже через пару секунд, настроившись, Аддамс кинула свой первый мяч, и башня тут же повалилась. За ней еще одна и еще. Игра оказалась слишком легкой, и через минуту брюнетка уже позволила Энид выбрать приз. Дротики тоже тяжестью не отличились. А вот стрельба лично блондинке показалась тяжелой, и она попала лишь в четыре мишени из двадцати. - Энид! - Голос был мужским и раздался не пойми откуда. Синклер тут же завертела головой, пока брюнетка выбирала себе винтовку. - Бруно? - Парень вышел из-за зеленоватой палатки с какой-то детской игрой. В его руках была сахарная вата, и он, ухмыляясь, подошел ближе. Уэнсдей, выбравшая к тому времени винтовку, с недовольством повернулась на парня и заметила, что за ним выходят еще двое. Аякс и Тайлер выглядели странно. Аякс явно был чему-то не рад, а Галпин, завидев брюнетку, заулыбался. - Не получилось выиграть? - Из меня плохой стрелок. - Не переживай, из меня неплохой. - Он тут же протянул купюру работнику тира. - Сейчас выиграю. - Очень сомневаюсь. - Пробормотала Аддамс, становясь напротив мишеней. - Ей твои подарки не нужны. - Ты хочешь поспорить? - Я и без спора знаю итог.       Парень усмехнулся и стал по левую от девушки руку, начиная прицеливаться. Уэнсдей размяла плечи, встала поудобнее и сделала выстрел. За ним последовал еще один и еще. Мишени падали, Энид наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом, пока Тайлер, кажется, сдерживал усмешку. Когда пули закончились и оба выпрямились, работник тира выглядел явно неуверенным, а вот Бруно, наоборот, очень даже хвалился, глядя на свои сбитые десять мишеней - приз среднего размера. Но, повернув голову правее, тут же убрал улыбку с лица. Работник указывал Аддамс на большие игрушки, явно позволяя ей выбрать, и тогда брюнет перевел взгляд на сбитые мишени. Все двадцать бело-красных кругов лежали сбитыми. - Что хочешь? - Уэнсдей повернулась к блондинке и та, отведя глаза от Бруно, подошла к подруге, указывая на большую плюшевую панду. - А вам? - Работник подошел к парню и указал на игрушки среднего размера. Бруно тут же грубо кинул винтовку на стойку и та едва не упала. - Сам в своих плешивых зверей играй. - Плюнул он, разворачиваясь и уходя куда-то в глубь парка. Аякс тут же пошел за ним, а Галпин, помедлив, повернулся к девушкам и подмигнул брюнетке. - Неплохо стреляешь.       Уэнсдей ничего ему не ответила и, развернувшись, пошла с Энид в сторону автоматов. Они шли с набором плюшевых зверей и отличным настроением Синклер, которая этих зверей прижимала к себе. Гигантская панда загораживала ей обзор, и Аддамс приходилось изредка хватать ее за плечо и тянуть в сторону, дабы та не врезалась ни в кого.       В игровых автоматах они провели немного времени. Блондинка быстро поняла, что подругу такое развлечение явно не веселит, потому, сыграв всего пару игр, вывела ее на прохладную вечернюю улицу, продолжая держать в руках игрушки. Уэнсдей, поняв, что такими темпами девушка просто споткнется и упадет, предложила отнести плюшевый зоопарк в машину. Сделав это и купив по дороге по хот-догу с напитком, они, наконец, дошли до колеса обозрения и сели в кабину. - Вкусно? - Энид улыбнулась, наблюдая за тем, как девушка надкусывает еду, пытаясь не капнуть на себя соусом. - Ожидала, что будет хуже. - Прожевав, ответила брюнетка. - Это еще не самый вкусный!       Колесо медленно крутилось, поднимая их все выше. Аддамс повернула голову к опускающемуся вниз солнцу. То, наконец, касалось воды, и море полностью стало красно-оранжевым. Закат был невероятным. - Тебе понравилось? - Тихо спросила Синклер, не решаясь повернуться к подруге. Та молчала какое-то время, потягивая напиток через трубочку. - Это... что-то новое. Терпимо. Неплохо. - Скучно? - Некоторые моменты были интересными. - Например... когда ты молча унизила Бруно? - Блондинка заулыбалась, поднося хот-дог к губам. - Он сам себя унизил своей призрачной самоуверенностью.       Энид засмеялась и брюнетка замерла, вслушиваясь в ее смех. - Я уверена, он там сейчас ужасно бесится. - Девушка улыбалась, явно гордая и довольная за подругу. - Его унизила девчонка. Он в бешенстве. - Она сделала небольшой укус, прожевала и, явно что-то вспомнив, заговорила. - В начале нашего общения мы пошли играть в автоматы. Он хвастался тем, какой он крутой игрок. Ну я и подумала, что передо мной наконец крутой соперник, предложила посоревноваться. Я выиграла его пять раз из пяти, дальше играть он не согласился. Говорил, что у него автомат поломан, пальцы болят и так далее. И, представляешь, пять дней со мной не разговаривал! Я у Тайлера тогда спрашивала, что произошло, а он мне и сказал, что Бруно взбесился из-за того, что девчонке проиграл. - Девушка пожала плечами, когда заметила, что Аддамс хмурится. - А я что? Я со старшими братьями живу! Я в эти автоматы с закрытыми глазами играть могу, все лазейки знаю. - То есть ты его еще и не честно выиграла? - Ну... это лазейки! Не моя проблема, что он их не знает!       И тогда Синклер замерла, замолкая. Уэнсдей... улыбнулась. Растянула уголки губ и посмотрела на нее довольной, хитроватой улыбкой. - Это прекрасно. - Прошептала брюнетка, убирая улыбку с лица. - И Ксавье боится этого клоуна... Просто посмешище. - Ну, знаешь... одно дело беситься, когда тебя обыгрывают, а другое... Бруно действительно силен. И если вдруг что, может даже граней не видеть. Видела я однажды, как он... побил парня какого-то... Зрелище не из приятных. - Всегда можно найти лазейку, если вдруг что. - Ответила Аддамс, поворачиваясь к солнцу. То садилось все ниже, уже наполовину погрязнув в воде. Кабинка поднялась практически на самый верх, и блондинка вдруг стянула с плеч рюкзак и вынула уже знакомую брюнетке камеру. Объектив тут же был направлен на красивый, будто в разводах акварели, небосвод. - Как же красиво... - Да, определенно.       Приятная тишина тянулась до самого низа. Энид снимала открывающиеся сверху просторы, пока Уэнсдей молчаливо наблюдала то за ней, то за тем, что происходит снаружи. Синклер ярко улыбалась, явно восхищенная и довольная. И тогда брюнетка поняла, что эта поездка того стоила.       Они сели в машину тогда, когда солнце практически опустилось. Энид обернулась и взглянула на плюшевый зоопарк, что находился на задних сиденьях, затем включила радио без спроса, взглянула на Аддамс, которая возилась с бумажником. - Извини, ты наверное не рассчитывала на такие траты, да? - Меня больше интересуют твои траты, учитывая, что ты копишь деньги. - Она отложила бумажник и завела автомобиль. - О, нет-нет! Я же откладываю и на подобные траты. Еда и некоторые развлечения. Ни все же лето без отдыха работать. Так и с ума сойти можно. - Тогда хорошо.       Автомобиль тронулся, выехал с парковки и свернул на дорогу, что вела вдоль моря. Вода окрасилась в цвет неба: желтые, красные, оранжевые, фиолетовые и малиновые оттенки смешались в море, создавая невероятное зрелище. Энид нежно улыбалась, рассматривая серьезное лицо подруги в лучах практически ушедшего солнца. Смуглая кожа приобрела слегка медовый оттенок, взгляд казался теплым, пускай лицо было сосредоточенным. Уэнсдей ощущала этот взгляд, но ничего не говорила, продолжая следить за дорогой. Она видела, как горело небо, а Синклер ощущала, как горят ее щеки. - Какой следующий план? Или отвезти тебя домой? - Спросила брюнетка, сворачивая на улицы города. Солнце уже село, а фонари и неоновые вывески освещали улицы и редких прохожих. - Не хочешь посидеть на пляже?       Словесного ответа не последовало. Уэнсдей молча свернула к морю, заставив Энид улыбнуться. Оставив машину на обочине, девушки аккуратно спустились на пляж и сели на еще теплый после солнца песок. Тишина была осязаемой. Ночное небо усыпано сотней самых разных звезд. Они блестели и отражались в голубых, ярких и, кажется, неспокойных глазах. Аддамс на небо не смотрела. Она выжидающе осматривала профиль задумчивой и молчаливой отчего-то девушки. Это было не совсем привычно, но брюнетка не жаловалась.       Энид действительно была слишком тихой. Шум волн перебивал поток ее мыслей, и она изредка прикрывала глаза, пытаясь вернуться к хотя бы одной, медленно ускользающей от нее мысли. Луна поднималась все выше за их спинами. Огромный белый круг, будто чуть поцарапанная тарелка, возвышалась над деревьями и крышами домов. Из ближайшего прибрежного клуба, здание которого было облеплено самыми разными неоновыми вывесками, доносилась музыка. Уэнсдей она не нравилась, она ее отвлекала. Мелодия мешала ей искать ответы в пушистых ресницах, голубых, отражающих небо, глазах.       Кто-то засмеялся за их спинами. Компания парней, что вышли из бара. Они загремели бутылками, одна, по всей видимости, упала на асфальт и разбилась вдребезги под хохот и неразборчивые ругательства. Музыка в один миг стала громче, а затем тут же утихла. Кто-то открыл дверь в бар. - Уэнсдей.       Брюнетка моргает, слыша свое имя. Продолжает молча смотреть до тех пор, пока Синклер сама не поворачивается к ней лицом. В голубых глазах что-то меняется, и Аддамс не понимает, что именно. Энид моргает и поворачивает голову еще чуть правее, поднимая взгляд на луну. - Вау... - Шепчет она, заставляя брюнетку тоже повернуться к небесному телу. - Какая красивая. - Красивая. - Соглашается Уэнсдей, и Синклер возвращает свое внимание на девушку, чуть улыбаясь. - Знаешь, я так редко вижу тебя в лунном свете. Это очень большое упущение. - Упущение? - Не понимает брюнетка.       Энид усмехается как-то... грустно. И сердце девушки пропускает удар, когда блондинка отворачивается и отдает свое внимание морским волнам. - Не подумай, ты и в солнечных лучах невероятно красивая. Но... луна делает тебя... другой. Знаешь... такой... Будто это твоя настоящая стихия. Ты более задумчивая и внимательная. Тихая... ты всегда тихая! Но эта тишина... иная. В ней хорошо. - Она нервно выдыхает, хватаясь за ткань своей футболки в районе груди. - Извини, я опять слишком много болтаю.       Уэнсдей молчит. Смотри, внимательно-внимательно. Губы блондинки дрожат, ресницы тоже. Казалось, что та вот-вот сорвется и начнет либо кричать, либо плакать. А может все сразу. Вот только причины Аддамс не видела. Как бы не пыталась рассмотреть ее на дне морских глаз, в пушистых ресницах, мягких розовых губах, светлых, с цветными кончиками волосах. Причины будто и вовсе не было. - Когда-то давно моя мать мне говорила, что лунный свет делает людей более искренними. - Прошептала брюнетка, сжимая в пальцах сухой, уже остывший, песок. - Думаю, твоя мама права. - Девушка улыбается, а затем возвращает взгляд на подругу и чуть щурится. - И все же... красиво ты сегодня Бруно уделала. - Уделала. - Повторила Аддамс, мотнув головой. - Громко сказано. Но я сделаю это еще раз, если придется. - Смелая какая. - Усмехнулась Синклер. - И все же... Уэнсдей, будь с ним аккуратнее. - Я уже Ксавье говорила и тебе скажу, что... - Да-да, я знаю. - Перебивает ее девушка. - Но... Зачастую он ходит не один. Бруно огромный накаченный парень. И Тайлер не маленький. Я... - Блондинка проглатывает слова, но затем, будто набравшись смелости, произносит тихое. - Я переживаю за тебя, Уэнсдей. - Незачем переживать. - Она пожала плечами. - Я ничего такого не сделала. Он меня не тронет. - И все же... будь аккуратнее.       Они встречаются глазами, и Аддамс чуть хмурится, раздумывая, а затем произносит короткое: - Я постараюсь.       Энид держит ее взгляд, улыбается, кивает, а затем вдруг меняет тему. - Знаешь... Я здесь уже второе лето провожу, а купалась от силы пару раз. Глупо даже. Провести три месяца на море и... Не поплавать в этом море. - Она видит замешательство в глазах напротив. - Нужно искупаться, первая неделя августа уже заканчивается. - Только не днем. - Думаешь, я поведу тебя на верную смерть в сборище полуголых людей? За кого ты меня принимаешь?       Синклер рассмеялась, заметив во взгляде подруги нечто странное. Брюнетка сжала губы, и взгляд из-под густых ресниц казался каким-то слишком глубоким. - Ну все-все. Можем... сходить вечером. Если ты конечно не против! - Энид кладет свою руку на песок и не сразу замечает под своими пальцами чужую ладонь. Аддамс опускает взгляд на свою прикрытую руку и ощущает, как внутри нее что-то сжимается.       Отстраняться от любого людского прикосновения, словно от огня, было у нее в крови. Брюнетка на автомате тут же отходила в сторону, стоило хоть кому-то приблизиться к ней слишком близко. Но Синклер никогда не вызывала в ней столь бурного желания держаться подальше.       Она поняла все уже давно, но каждый раз все равно удивлялась своему поведению. Потому что это было странно. Почему именно она? Эта яркая, улыбающаяся, веселая, временами колкая и непробиваемая девчонка? Слишком много эмоций и противоречий в одном человеке. У Уэнсдей это не укладывалось в голове. Как Энид могла в один миг улыбаться солнечной улыбкой, а в следующий ругаться и недовольно бормотать себе что-то под нос? Но страшно было даже не тогда, когда девушка ругалась, а когда замолкала. И своим молчаливым присутствием Синклер заставляла пожалеть обо всем ранее сказанном и сделанном. Брюнетка буквально кожей и каждым спрятанным под ней нервом ощущала эту тишину, от которой становилось невыносимо противно, страшно и даже больно. Видеть Энид грустной и задетой было невыносимо. Даже сидеть в полностью яркой цветной комнате было более приятно, чем это.       Возможно, именно из-за этого? Из-за странного противоречия в характере светловолосой девушки Аддамс так к ней тянуло? Или дело было в той особенности? Видеть людей насквозь. Словно это было чем-то столь необычным. Уэнсдей видела похожих людей и ранее, а еще ей удавалось знакомиться с людьми, у которых за плечами было множество других особенностей. Совсем маленькие дети, играющие сразу на нескольких инструментах так, словно им было не по пять лет, а по семьдесят пять, и они занимались этим всю жизнь. Невероятные художники, рисующие шедевры с закрытыми глазами или держа кисти в ногах. Поразительные скульпторы, среди которых были как взрослые, так и ее сверстники. И они своими руками создавали необыкновенные статуи и памятники.       Но почему-то из всего этого обилия людей в ее душу своими цветными ногтями вцепилась сияющая блондинка выше нее на полголовы, в глупых красочных нарядах, которая продавала на пляже мороженое, подбирая его под характер и настроение покупателя. - Все хорошо? - Энид чуть склоняет голову на бок, глядя на девушку, в глазах которой было слишком много мыслей. - Да.       Синклер слышит ее ответ, а затем опускает взгляд вниз, ощущая под своей ладонью какое-то шевеление. И лишь тогда она замечает под своей рукой чужие пальцы. Уэнсдей нервно играется с песком, скребет по нему пальцами настолько, насколько позволяет лежащая поверх ее руки светлая ладонь. Энид не разбирает, лишь чувствует и слышит. Чувствует холод песка и прохладную нежную кожу. Она чувствует ветер, который бежит к ним с моря, забираясь под одежду и обхватывая своими невидимыми руками все лицо. Она слышит, как шумят волны, как где-то далеко сигналит машина и как играет музыка в баре. А может быть, в клубе. Главное, что музыка есть и она достаточно громкая, но не перебивает голос волн. Блондинка чувствует, как стучит ее сердце и как сильно давит на нее пришедший август. Она боится опоздать, а скрывать правду уже становится неприятно и невыносимо. Но этой правды она боится не меньше пришедшего совершенно незаметно августа. Страх уже надоел. - Энид?       Страха слишком много, и он мешает ей быть счастливой. Потому девушка больше не боится. Синклер слышит свое имя, но ничего не отвечает. Она поднимает свои руки и аккуратно, слишком бережно касается чужих прохладных щек, тут же наклоняясь ближе. Энид слышит, как замедлилось ее сердце. Девушка ощущает под своими губами сухость чужих губ. Они не похожи ни на одни из тех, какие ей приходилось чувствовать ранее. Слишком мягкие и сухие одновременно. Блондинка слышит, как шумит море и как сменяется песня в баре. А затем она отстраняется, когда понимает, что не чувствует в ответ ничего. Синклер моргает и смотрит на сидевшую перед ней брюнетку. Уэнсдей замерла с широко открытыми глазами. Ее пальцы впились в песок, а губы чуть приоткрылись в немом удивлении.             И, увидев это столь удивленное, недоумевающее лицо, Энид вдруг ощутила, как страх с новой силой сжимает ее в тиски. Горло передавливают длинные пальцы, грудную клетку сжимает до боли, а в животе все переворачивается с ног на голову. Ее вдруг затошнило.       Уэнсдей моргнула, сгоняя с глаз пелену растерянности, когда со стороны бара раздался какой-то шум. Она наконец сфокусировала свой взгляд на перепуганной девушке, заглянула ей в глаза и, кажется, наконец нашла причину, что ранее искала. Она не была запрятана ни в волосах, ни в ресницах, ни на глубине глаз. Она была на поверхности. В отражении голубых, кристально чистых глаз. Причина была в ней.       И Синклер, видимо поняв, что брюнетка приходит в себя, вдруг резко поднялась на ноги. - Энид!       Аддамс удивилась сама от себя. Ее крик был столь неожиданным и громким, что тот эхом разошелся по морю. Но, по всей видимости, так и не достиг перепуганной блондинки. Уэнсдей сорвалась с места и побежала за девушкой, ощущая, как песок хватается за ее ноги, мешая набрать скорость. Брюнетка видит, как Синклер выбегает на проезжую часть, едва не попадая под колеса резко повернувшего из-за угла автомобиля. Тот сигналит ей, и в этом звуке теряется еще один громкий крик Аддамс. Энид не оборачивается. Она слышит где-то позади яркий, громкий голос, но продолжает бежать вперед по асфальту. Блондинка слышит музыку из баров и клубов. Она оглушает, мешает думать. И пускай. Энид ей благодарна. Сейчас думать - последнее, чего ей хотелось. Пускай музыка кричит, перебивая все то безобразие в ее голове. Пускай перебивает те крики за спиной. Ни то ли истерические, ни то ли напуганные. Девушка ощущает, как легкие сжимаются от недостатка кислорода. Мышцы начинают болеть. Кругом много запахов от алкоголя, самого-самого разного. И еды, жирные закуски в барах. Она сворачивает за угол столь резко, что едва не впечатывается в бежевую стену здания. Синклер выбегает на более спокойную и тихую улицу, бежит вверх, мимо жилых домов. Невысоких, темных, с негорящими в столь поздний час окнами. Высоко поднявшаяся луна и фонари освещают ей дорогу, она не понимает, бежит ли по тротуару или проезжей части. Они создают тени, и воображение их меняет. Девушка уверена, что несколько раз видела знакомую темную фигуру меж домов, у вывесок и за редкими, растущими вдоль дороги деревьями. А возможно, это все были цветы или столбы. Она не знает, она не всматривается и продолжает бежать вперед. Энид сворачивает с дороги, спотыкается о бордюр, едва не падая, и теряется за трехэтажным домом, когда видит выезжающую на нее черную машину с желтыми фарами. Синклер путает улицы и теряется во времени. Лишь когда колени стали буквально дрожать, она остановилась и поняла, что дом ее впереди.       Здесь было тихо. Ни музыки от баров и клубов, ни криков пьяных людей, ни шума волн. Даже машины в столь поздний час не ездили, шурша шинами. Девушка слышит, как захлопывается дверь, ведущая в подъезд. Дойти до него она не успевает. Ее кто-то толкает, и Энид, абсолютно обессиленная, падает на асфальт, обдирая ладони. - Где ты была? Ты хоть знаешь сколько времени?!       Синклер поднимает взгляд и видит перед собой подругу. Йоко, явно одетая впопыхах, стояла над ней и кричала на всю улицу, размахивая руками. - Что случилось?! Твоя Аддамс приезжала! Сказала, что ты сбежала, ничего не объяснила! Я думала, вы поссорились и ты просто убежала от нее и идешь домой! И я ждала, а она уехала и теперь весь телефон обрывает! - Ее крик перебивает все мысли в голове. А еще он явно разбудил пару людей, ибо свет в нескольких окнах зажегся. - Я ждала до последнего, а потом... Энид?       Ее голос стих. И блондинка готова была ее за это проклясть. Потому что мысли вновь закричали в голове. И стало ужасно тяжело. Их было чересчур много. Они придавливали ее к земле и мешали дышать. Стало слишком-слишком больно. - Энид, что произошло? Она тебя обидела? - Она? - Синклер смеется и удивляется от хрипоты собственного голоса. - Она бы никогда, Йоко... Йоко, это я идиотка. Я... Йоко...       Брюнетка подходит ближе и опускается перед ней на корточки, касается вздрагивающего плеча и видит, как слезы скатываются из голубых глаз. - Это я себе навыдумывала... Я позволила, а она... Йоко, Уэнсдей бы никогда... Это должен был быть идеальный день, но я все испортила...       Танака обняла ее. Асфальт был холодным, и Энид, от ветра, тоже. Она прижалась к подруге, продолжая что-то бормотать. Брюнетка гладила ее по голове, вслушиваясь в всхлипы и пытаясь понять, что же произошло. И в конце концов, когда холод стал уже противным, Йоко приподнялась и потянула за собой блондинку. - Пойдем домой.