Груз ответственности

Каким же облегчением было увидеть на календаре, что сегодня суббота, и несмотря на то, что Нэнси не удалось выспаться, от факта, что наступила суббота, в какой-то мере прибавлялись силы. Хотя от мысли, сколько нужно за эту субботу успеть сделать, энергия резко пропадала. Нэнси всегда была совой, но сейчас она стала просыпаться раньше всех, уже в семь утра, потому что не могла дольше лежать в кровати. Гораздо легче было уйти в гостиную с книгой и заполнить голову, погрузившись в художественную литературу, чем бездельно ворочаться в постели, уставившись в потолок. Пока Майк и Холли спали, у Нэнси было немного времени привести себя и свой рассудок в порядок, борясь с сонливостью. Через пару часов на кухню прибежала Холли, в голубой кофте и в коричневых штанах, с заплетенными хвостиками, и вручила ей стопку одежды, которую нужно постирать и вернуть Эрике. — Доброе утро, — бодро поздоровалась она, садясь рядом с Нэнси на диван. — Доброе, — приобняла ее старшая, откладывая книгу. — Что тебе на завтрак сделать? С этим я справлюсь. — Я яичницу хочу. Можно я пока мультики посмотрю? — Конечно. Холли осталась смотреть Лунни Тьюнс, пока Нэнси отошла на кухню, пытаться приготовить глазунью, желательно не пригоревшую. — Кстати, я принесла вчера свой комбинезон и забыла тебе его отдать, — вспомнила девочка, подскакивая со своего места и быстро шагая в коридор, откуда она вернулась с пакетом, из которого виднелась яркая ткань. — Ты сильно его любишь? — скептично оглядывая грязную и испачканную во все, что только можно, одежду, спросила Нэнси. — Ну да, — недоуменно кивнула она. — А что? — Тогда я попробую отстирать, — пообещала старшая, предвкушая, сколько махинаций придется проделать с этой тканью. — Мы с Майком просто выкинули нашу одежду, но раз тебе он нравится, я попытаюсь почистить его. — Думаешь, он не отмоется? — Не знаю, но мама часто жаловалась, что она не может отстирать одежду, когда мы возвращались с очередной операции по спасению мира, — Нэнси вспомнила, сколько раз Карен приходила к ней с теми или иными вещами, возмущаясь, что у нее ничем не получается убрать эти странные пятна от слизи из Изнанки или разводы от керосина. Странный все-таки у нее выдался подростковый период. — Ну я не сильно расстроюсь, если ты его выкинешь, — пожала плечами Холли, прекрасно понимающая, в каком состоянии ее комбинезон. — Я попробую, но не буду обещать, что верну его первоначальный вид, — Нэнси убрала этот пакет на тумбу в коридоре, чтобы заняться ею позже, а потом подумала, что стоит его замочить заранее, поэтому она закончила с готовкой и направилась в ванную. То, что она попытается залить его водой с порошком, ощущалось, как на ножевое пластырь прилепить, но других вариантов, как это сделать, у нее пока не было. Майк выполз из своей берлоги через еще час, но тот сам справился с завтраком, поэтому Нэнси могла не повторять ритуал со сковородкой и яйцом, а с чистой совестью присесть, пока брат жарил себе тосты. — Какие планы на сегодня? — прибежала к ним за стол Холли. — Вечером парни придут помочь убраться, — поставил их в известность Майк. — Отлично, это будет очень кстати, — кивнула Нэнси. — А насчет планов: съездить в районе обеда в больницу к родителям, а потом уборка. Думаю, это займет очень много времени. Мама просила что-то принести? — Да, она попросила ей что-нибудь почитать привезти, а то она даже с соседками поговорить не может и ей скучно. — И пару блокнотов, а то они быстро закончатся, — добавил Майк. Пока младшая сестра ушла обратно к телевизору, Майк спустился к себе, а Нэнси убирала на кухне, в коридоре зазвонил телефон, и на другом конце оказался тот, кого старшая Уилер совсем не ожидала услышать. — Здравствуйте, а можно с Холли поговорить? — узнала Нэнси Дерека. — Привет, да, одну секунду, — девушка отвернулась от телефонной трубки, повышая тон. — Холли! Тебя к телефону! Девочка удивленно подбежала, но узнав, кто звонит, обрадовалась и с энтузиазмом ответила, Нэнси остановилась чуть поодаль, с любопытством наблюдая за чуть язвительной, но от того не менее искренней сестрой, которая вдруг сдружилась с этим мальчиком. А ведь буквально неделю назад она его на дух не переносила, а семейку Тернбоу и сама Нэнси не сильно жаловала, но их сын оказался весьма смышленым ребенком, да и с Холли они вроде неплохо подружились. Дерек оказался не тем болваном, которым его считали, до того, как… оу. В суматохе и во всем этом дурдоме она совсем забыла, во что они превратили дом Тернбоу. Чисто теоретически, это, конечно, было, как минимум, неэтично, но они вроде как спасли их ребенка и вернули из другого измерения, так что можно считать, что они возместили им ущерб. Тернбоу об этом правда не знают, но эту мелочь можно опустить из внимания. — Нэнс, можно Дерек вечером придет к нам? — обратилась к ней Холли, когда старшая уже вернулась на кухню, оставляя детей. — Мы хотим в настольную игру поиграть. — Холли, давайте через пару дней, когда мы приведем в порядок дом? — она еле сдержала нервный смех от мысли, что их дом был уже даже не в таком плохом состоянии по сравнению с тем, каким они оставили после себя дом семьи Дерека. — Мы уберемся и потом хоть каждый день сидите у нас. — Но друзья Майка придут, это нечестно! — Они придут помогать убирать! — Мы не помешаем, — продолжала выпрашивать она. — Ну пожалуйста, мы у меня в комнате будем, в спальню он не пойдет. — Хорошо, — сдалась Нэнси, предположив, что так, может быть, даже лучше: пока все будут заниматься уборкой, Холли не останется снова одна, как вчера вечером. — Мы можем его забрать, скажи, что мы в районе двух подъедем. — Ура! — подпрыгнула сестра, коротко приобняла старшую и убежала обратно к телефону. Через полтора часа, собрав маме сумку с парой книжек, закинув туда заодно несколько журналов, взяв две тетрадки и халат, про который вспомнила Холли, когда они уже сели в машину, они выехали втроем в больницу. Здесь до сих пор творился хаос из-за произошедшего два дня назад, поэтому на нее толком никто и не обратил внимания, когда она пришла, расписалась на стойке, пока медсестра что-то эмоционально говорила по телефону, не удостоив Уилеров даже взглядом и даже не возмутившись по поводу правила «не больше двух посетителей за раз». Нэнси ненавидела эту больницу. Причину любить это место у нее в целом не было, но после того, что здесь с ней и Джонатаном произошло летом несколько лет назад, она вообще не хотела возвращаться сюда. Каждый раз, когда что-то в Хоукинсе напоминало ей о тех травмирующих воспоминаниях, она начинала отсчитывать месяцы до момента, когда она сможет отсюда уехать, чтобы ничего из этого больше не видеть. Мама не спала, когда Нэнси с Майком заглянули в стеклянное окошко на двери, но и их она не заметила. — Привет, — негромко позвала Нэнси, подходя к койке, чтобы не мешать остальным, брат с сестрой следовали прямо за ней. — Привет, родные мои, — оживилась Карен, замечая, кто зашел, но тут же поморщилась от боли при речи. — Не надо разговаривать, — мягко касаясь ее руки, покачала головой Нэнси, садясь на стул рядом с кроватью. Холли осторожно присела на край кровати, Майк взял второй стул себе и устроился справа от старшей сестры, пока мама с трепетом осмотрела каждого, слабо и болезненно, но при этом радостно улыбаясь. — Тебе лучше? — спросила младшая, сжимая вторую ладонь мамы. Женщина моргнула в знак согласия, не отпуская ладоней дочерей. — Это хорошо, — кивнула Нэнси, едва ощутимым движением касаясь лба мамы, чтобы смахнуть челку, которая лезла в глаза. — Говорят, ты стала героем. Карен только пожала плечами, будто это была полнейшая ерунда, и это не она, еле двигаясь, смогла уничтожить трех монстров. Женщина кивнула на блокнот, который лежал на тумбочке около ее кровати, и как только Майк подал его и ручку, Карен уже бодрее, чем раньше, начала писать на бумаге, где остались еще вчерашние записи. «Как вы?» По большей части говорила Холли, Нэнси часто вставляла что-то от себя, пытаясь ненароком напомнить младшей сестре об их договоренности в машине, что маме не нужно рассказывать сильно шокирующих и ужасных историй, пока та не поправится. Майк лишь изредка вставлял довольно односложные фразы, но Нэнси видела, как крепко он держит руку матери, отдавая немую, но теплую поддержку. — Кстати, я же тебе не рассказала, мы с Дереком теперь друзья, — вспомнила Холли. — И он сегодня вечером к нам в гости придет. Брат перевел удивленный взгляд с младшей сестры на старшую, которая лишь кивнула, чуть пожимая плечами. «Это не тот, кто обижал тебя?» — с беспокойством уточнила Карен, оглядывая старших детей, видимо, в надежде, что те прояснят ситуацию или хотя бы проследят позже. — Да, это он, но он стал хорошим, мам, — заверила ее младшая дочь. — Я потом расскажу все. Мама все-таки вытянула из Майка рассказ о том, что сегодня вечером парни придут помочь с уборкой, на что мама заявила детям, что те должны их отблагодарить, попросила Нэнси приготовить ужин, на что брат с сестрой чуть усмехнулись себе под нос. — Можно я к Макс ненадолго загляну? — спустя полчаса попросила младшая сестра, на что мама чуть кивнула, после чего Холли наклонилась, чтобы невесомо приобнять маму на прощание, Майк присоединился к ней, и они вдвоем вышли из палаты. Нэнси еще нужно было обсудить с мамой несколько вещей, которые были бы неинтересны младшим, поэтому девушка оставила их на последний момент. «Как ты?» — опередила ее с вопросом мама, переводя полный беспокойства взгляд на свою старшую дочь. — Со мной все в порядке, мам, — выдохнула Нэнси, махнув рукой. — Мы вернули Холли домой, это самое главное. Они с Майком хорошо держатся. Нэнси хотела бы ей рассказать больше, но в палате были еще люди, а мама сейчас находилась не совсем в том состоянии, чтобы слушать ужасы, да и сама женщина очень выразительно указала ручкой на слово «ты». — Все нормально, правда. Разгребаем беспорядок дома, да и еще миллион дел, которые срочно нужно решить, поэтому мне некогда особо думать. В понедельник нужно доехать на работу, надеюсь, мне позволят вернуться. А так, в остальном все неплохо, наверное. Дома спокойно. Вас только не хватает. Естественно, Нэнси не рассказывала, как за последние несколько дней чуть не погибла раз пятнадцать, а дважды вовсе уже успела с жизнью попрощаться, сейчас все приходило в норму, незачем было пугать ее. «Ты можешь взять деньги в банке. Ты уже совершеннолетняя. Я напишу тебе отдельно, как это сделать» — Хорошо, я как раз хотела с тобой об этом поговорить. На продукты и прочие затраты деньги я найду, но дома нужно будет сделать ремонт. Между вашей спальней и комнатой Майка дыра в стене, ее нужно отремонтировать. «Оставь, как есть, отец потом разберется, тебе хватит итак забот, милая» Нэнси не могла не улыбнуться маме, которая смотрела на нее своим теплым взглядом и со слабой улыбкой. «Холли вчера сказала про девушку Майка, как он?» — Он почти не выходит из подвала, — вздохнула Нэнси, опуская взгляд. — Но он не закрывается от нас с Холли, рядом с ней он держится. Я не знаю, что сказать, мам. Он любил ее. Карен лишь напряженно кивнула, задумавшись о чем-то, вероятно, тоже вспоминая осень, когда пропала Оди, и что было у них дома в тот период. — Но он помогает мне с Холли, — Нэнси знала, что мама беспокоится о них всех, и очень хотела рассказать ей побольше хороших новостей, насколько это было возможно. — Да и Холли тоже. Хорошо, что у тебя получилось научить хотя бы ее готовить, иначе я бы отравила их случайно к вашему возвращению. Мама беззвучно засмеялась, и Нэнси могла только понадеяться, что это не отдается еще более сильной болью, но видеть искреннюю улыбку на болезненном и бледном лице женщины было дороже всего. «Я горжусь вами» — Спасибо, мам, — выдохнула Нэнси, и опустила голову, едва касаясь опустившись лбом на мамино плечо, аккуратно, чтобы не причинить боли растерзанной коже под больничной робой. — Все будет хорошо. — Конечно, будет, — просипела она в ответ, касаясь макушки дочери. — Врачи не говорят, когда примерно тебя выпишут? «Точно не в ближайшие две недели. Я с ума тут сойду. Отец вышел из комы?» — Я еще не заходила к нему, а администратору было не до нас, когда я расписывалась. Вы устроили тут знатный переполох. «Где в это время была ты?» — Ох… — как объяснить это помягче? — Искала Холли. Я все расскажу тебе, когда ты поправишься. Я не могу этого говорить тут. Но нам с Майком пора уже все тебе рассказать. Мы должны были сделать это раньше. «Я так понимаю, вся испорченная одежда была испачкана не в обычной грязи?» — Ну да, что-то вроде того, — тихо засмеялась Нэнси. — Это очень долгая история. Думаю, ты удивишься. «Даже после того, что произошло дома?» — Да, думаю, там все равно есть, чему удивиться, — усмехнулась девушка. — Кстати об этом, чем ты обычно отстирывала все наши вещи? Оказалось, что Холли вчера успела рассказать про то, как ее на ночь к себе забрали Синклеры, а старшие дети Уилеры с Джонатаном отправились чистить кухню, поэтому Нэнси рассказала свою часть, что они успели сделать дома за сутки и как сейчас обстоят дела там. «Как Байерсы? Где они?» Логичный вопрос, Нэнси следовало его ожидать, но как ответить на него маме, даже не знает, что шериф Хоппер, оказывается, жив, она затруднялась. — Они потеряли дочь, — шепотом произнесла Нэнси, проглатывая тут же появившийся при мысли об Оди ком в горле, который мешал произнести эти слова. Она слышала сдавленный вздох мамы и чувствовала, как она сильнее сжала ее руку. Не стоило говорить об этом только оправившейся от страха потерять собственных детей маме. Особенно про ее подругу, о которой она, наверняка, итак много думала. «Пожалуйста, передай им мои соболезнования, пока я сама не могу» — Конечно, как только увижу ее. И да, есть одна новость: шериф Хоппер жив, — попыталась сгладить рисующуюся картину Нэнси, даже если это было невозможно, глядя на то, как глаза ее мамы заблестели. — И Байерсы сейчас у него. Она дала матери пару секунд переварить эту информацию, глядя на то, как брови женщины поползли вверх от неожиданности, вспоминая, с какими лицами они все слушали рассказ Джойс, Хоппера и Мюррея в хижине в тот день, когда они только приехали. У Нэнси перед глазами всплыли выражения Джонатана и Уилла, и она не сдержала нервного смешка от этого воспоминания: пожалуй, большего изумления она еще не видела на лицах Байерсов. А те видели очень много. Но не каждый день они узнавали, что их мама слетала на Аляску не на конференцию, а чтобы вызволить Хоппера из русской тюрьмы, в которую они потом еще и вернулись, чтобы уничтожить Демогоргона, по пути чуть не разбившим на самолете, и потом едва улетев домой на вертолете русского, который чуть не сдал их в КГБ. — Я же говорю, там найдется, чему удивляться, — попыталась разбавить Нэнси. «Я так понимаю, это только начало?» — Ну в общем-то да, — пожала плечами она, не став лукавить. За последние года, она заметно сблизилась с мамой, и, в отличие от периода, который пришелся на начало ее подросткового возраста, они начали иногда общаться по душам и слушать друг друга, но из-за всех секретов, которые хранила Нэнси, между ними все равно существовала огромная пропасть, которая становилась все шире от того, как часто Нэнси проводила время вне дома. Они во многом не понимали друг друга, у них сильно различались взгляды на многие вещи, но не это мешало им. Сейчас же, когда Нэнси наконец-то может рассказать, что происходило за пределами стен дома с ней и с Майком, она надеялась, что эта пропасть станет меньше. Одна из вещей, которые она очень хорошо усвоила за последние года: молчание разрушает связь людей. — Мне пора, — с сожалением в голосе заметила Нэнси, взглянув на часы, и понимая, что уже скоро придут друзья Майка, поэтому ей нужно ехать, тем более еще нужно успеть забрать Дерека. — Тебе принести что-нибудь завтра? Оставив на прощание нежный поцелуй на маминой щеке и забрав два листка, вырванных из блокнота, один с подробной инструкцией, что делать в банке, а второй — со списком вещей, что мама попросила привезти в следующий раз, Нэнси вышла из палаты, подошла к медсестре, узнала, что отец все еще не очнулся, после чего направилась к лифту. В палате у Макс было очень много людей, удивительно, как ни одна медсестра до сих пор не разогнала всю эту честную компанию. Помимо Холли, которая снова уселась на край кровати в ногах Макс, и Майка, молча стоявшего неподалеку, здесь были еще и Лукас с Дастином. Нэнси, приобнимая Мэйфилд, узнала, как Макс себя чувствует, но все остальное время парни изо всех сил поддерживали беспрерывный диалог на какую-то непонятную старшей Уилер, которая пришла в разгар бурного обсуждения, тему, поэтому Максин больше внимания отдавала этому разговору, пока Нэнс чуть в сторонке наблюдала за ребятами. Лукас, Дастин и Уилл поехали на велосипедах: они бы не поместились все в машину, они уже слишком сильно выросли, чтобы их можно было потеснить на задних сидениях, а велики они вообще не прикрепили бы. К тому же Синклер еще задержался ненадолго, чтобы вырвать немного времени с Макс наедине. Дерек ждал их на повороте на Бэйтри, что позволило Нэнси даже не заезжать на улицу, где они разворотили на машине несколько участков и где стоит дом Тернбоу, который они без разрешения перевернули с ног на голову. Дети без умолку трещали о чем-то своем, Нэнси не сильно поняла тему и решила не вникать, радуясь, что они стали друзьями, Майк просто ушел в прострацию, уставившись в окно, оперев голову на локоть и не замечая ничего. Нэнси подмывало спросить, что с домом Дерека и с родителями, но не знала, как это помягче затронуть эту тему, и уже поставила в голове галочку, чтобы не забыть уточнить у Холли, говорил ли мальчик что-то про это, как эта дилемма разрешилась сама собой. — У нас дома ремонт, ко мне нельзя, — рассказывал Дерек для Холли, но двое старших тут же навострили уши, а Тернбоу уже повернулся вперед, ловя глаза Нэнси в зеркале заднего вида. — Родители, кстати, не знают, что там произошло. Военные сказали, что это их вина. Но вы знатную херь там наворотили. Можно ли позволять ребенку ругаться в ее присутствии? Нэнси решила, что может закрыть глаза на это; в целом, это даже забавно, если не выходит за рамки. — Да, извините за это, кстати, — заворачивая на светофоре, произнесла она. — Военные компенсировали? — Ремонт пола да, но расхераченное вино отца нет, — усмехнулся он, а Нэнси про себя сделала заметку поговорить с Холли насчет выбора выражений. — И вы мне ничего не рассказали! — обвинила их Холли. — И про то, что вы увезли их семью в амбар какой-то, тоже. — Справедливости ради, вот на этом моменте меня уже не было, — поднимая указательный палец, уточнила старшая Уилер. — Меня тоже, — отозвался Майкл. — И где вы были? — получая шанс выведать ответы на вопросы, не упустила его Холли, тут же высовываясь чуть вперед между сиденьями. — Ну… — начала девушка. — Мы пытались поймать сигнал на машине, и Стив попутно проломил около пяти заборов. А потом мы попали в Изнанку. «Где мы расплавили лабораторию, чуть не уничтожив вообще все раньше времени. Разрушительно, однако, вышло», — промелькнуло у нее в голове, но озвучивать она это не стала. Младшие на пару секунд пораженно замолчали, Майк, слишком привыкший к подобного рода вещам, лишь напряженно усмехнулся с истории про заборы, но ничего не сказал. — Нехило, — присвистнул Дерек, откидываясь на спинку сиденья. — Ну а ты, Майк? — повернулась на него Холли, чуть отойдя от полученной информации. — У меня не такой фееричный рассказ, мы с Лукасом рванули на ферму, как только эти четверо уехали, — указав на Нэнси большим пальцем, пожал он плечами. Холли попыталась выведать еще что-нибудь, но старшие уходили от подробных ответов, пытаясь не задевать опасных тем лишний раз, Холли и Дерек все еще просто дети, маленькие дети, которые прошли через сильнейшие потрясения, хватит с них. Может быть позже Майк с Нэнси решатся рассказать младшей сестре чуть больше, но это будет потом. Дети быстро поняли, что их интерес не собираются удовлетворять, поэтому вернулись к собственному обсуждению чего-то более позитивного. Нэнси слушала их в пол-уха, только контролируя, чтобы ее младшая сестра не набралась каких-нибудь отборных словечек от друга, радуясь тому, как этим двоим удается не унывать и все еще сохранять детскую непринужденность и искру задора. У дома она заметила один велосипед, которого точно не было здесь до этого, но она не так хорошо знала, кто на каком велосипеде из детей катается, поэтому могла предположить только методом исключения, что приехал Уилл. И ее догадка оказалась верна, младший Байерс обнаружился около их задней двери, застывший в каком-то ступоре. Он обернулся на звонкие голоса Холли и Дерека, который выпрыгнули из машины, стоило ей остановить ее на парковке возле дома, и которые тут же налетели на Байерса с приветствиями. Майк последовал за ними, пока Нэнси забирала из багажника вещи, которые она до сих пор оттуда не убрала за отсутствием сил вчера. — Уилл, а ты правда рисуешь? — донеслось до Нэнси, когда она захлопнула дверь с коробкой в руках. — Ну да, немного, — скромничал Уилл, и старшая Уиллер сразу уловила этот смущенный тон Байерсов, все-таки Уилл был очень похож на старшего брата многим, особенно реакцией на свое творчество. — А ты сможешь нарисовать небо с облаками на потолке в моей комнате? — с энтузиазмом попросила девочка. Не только Уилл удивленно уставился на младшую Уилер, Майк, стоящий рядом в ожидании, пока старшая сестра подойдет с ключами и откроет дом, чтобы всем им зайти, тоже вылупил глаза на Холли. — Холли, я же просила, — покачала головой Нэнси, хотя Уилл, кажется, не выглядел сильно загруженным этой просьбой, а вот после слов Нэнси он заметно напрягся, хотя девушка не поняла отчего. — Потолок? — удивился он, ожидая каких-то более подробных объяснений. — Чувак, ты нарисовал картину на стене в амбаре, — включился в диалог Дерек. — Это был не совсем я, — замялся он, слишком очевидно избегая взгляда Нэнси, которая вдруг поняла, в чем дело. Неужели он боялся, что она против его присутствия здесь из-за его признания? Глупости и предрассудки. Она понимала, из-за чего он нервничает, но после всего, это была несусветная глупость. Она знает его уже десять лет, а за то время, что они с Джонатаном были в отношениях, они неплохо сдружились. Она знала Уилла Байерса как невероятно доброго, самоотверженного и сильного мальчика — вот, что было важно. И она была бы полной дурой, если бы ее после пяти лет постоянного хождения по тонкому канату, балансируя между жизнью и смертью вместе с ним в том числе, ее беспокоило, кого он любит. Ей было его по-человечески безумно жаль, но последнее, что она могла бы допустить, так это отторжение к нему из-за его каминг-аута. — Ребят, идите вовнутрь, играйте, потом поговорите с Уиллом, — прервала сестру Нэнси, открывая им дверь в дом, куда дети тут же прошмыгнули и скрылись на втором этаже. — Уилл, остановись на минутку. Майк хоть и не был слишком проницательным, взгляда сестры хватило, чтобы тот, недоуменно чуть вздернув бровь, развернулся и зашел в дом вслед за младшими. Байерс неуверенно змер, или скорее остолбенел, не поднимая на нее взгляд, стремительно отводя его. — Я просто чуть пораньше приехал, не рассчитал время, — вдруг начал зачем-то оправдываться он. — Я так и поняла, мы только из больницы, — она не знала, как мягче подвести разговор, чтобы не резать с плеча, потому что в данном случае эта ее стандартная тактика точно не сработает. Нэнси была прямолинейна, она не любила ходить вокруг да около, предпочитая ставить вопрос прямо и получать на него такой же ясный и точный ответ. Но, как показала многочисленная практика, этот метод работал слишком редко, и ей стоило научиться быть чуть деликатнее. Пожалуй, с этого момента как раз стоит начать учиться этому. Уилл явно не тот человек, на которого стоит давить, Нэнси это отлично знала и принимала во внимание. Уилер помнила, каким маленьким и хрупким мальчиком она его увидела впервые. Эти дети выросли рядом с ней, она видела их совсем крохотными мальчишками восьми лет, она видела их непоколебимую дружбу и самоотверженность каждого в моменты, когда дело касалось кого-то из их партии. Эти мальчики стали ей родными, все трое. Нет ничего такого, что могло бы это изменить. — Как родители? — попытался поддержать он диалог, на что Нэнси сочувственно улыбнулась, у которой в голове прекрасно складывался пазл, глядя на поведение Байерса. — Ты боишься меня? — она пыталась поймать его взгляд, чтобы понять, на какую кочку можно наступить в этом болоте, по которому она двигалась, но его глаза были спрятаны за ресницами. — Что? Нет! — засопротивлялся он, но Уилер слышала сомнение в его голосе. — Знаешь, я должна тебя предупредить, мальчики идиоты, — пошутила она, после чего он резко вскинул на нее недоверчивый взгляд. Она искренне улыбнулась, наблюдая за тем, как он пытается понять, правильно ли ее понял, и как уголки его губ неуверенно дернулись вверх. — Извини, у меня была голова слишком сильно занята проблемой спасения мира, чтобы дать реакцию сразу, но я хочу, чтобы ты знал: для меня это ничего не меняет, — кладя руку ему на предплечье, произнесла Нэнси, наблюдая, как в его глазах загораются радостные искорки. — И не надо меня боятся. Я думала, ты знаешь, что я не кусаюсь. — Майк рассказывал другое, — отмирая, фыркнул он, сдерживая смех. — Больше слушай этого придурка, — закатила глаза Уиллер. Уилл несмело рассмеялся, заражая своей улыбкой и Нэнси, которая коротко, но крепко обняла мальчика, чувствуя, как тот расслабился в ее объятиях, отвечая на них. — Спасибо, — тихо произнес он, отстраняясь. Нэнси лишь кивнула ему, ободряюще похлопывая по плечу. — Если единственное, что тебя пугало, это страх, что я, как цербер, не пущу тебя, то пойдём вовнутрь. Я сыта сегодня. Байерс снова рассмеялся и кивнул ей в ответ, отрывая ей дверь, чтобы пропустить вовнутрь. — А насчет просьбы Холли, ты не обязан соглашаться, — начала Нэнси. — Но если есть желание порисовать на потолке, то мы дадим тебе полотно. — Что за потолок? Я, честно говоря, ничего не понял. Нэнси объяснила ему идею, и облегченно выдохнула, когда Уилл согласился с неподдельным энтузиазмом перед идеей отвлечься на рисование, долгое и значимое. — Ради интереса, ваша мама в курсе этой идеи? — уточнил он, когда они уже договорились, что Нэнси купит в ближайшее время краску и что Уилл начнет завтра, чтобы не ждать следующих выходных. — Конечно, нет, — озвучила очевидный факт она. — Но я думаю, они смогут смириться. Не бойся, тебя не выдадим. — Договорились, — улыбнулся он, заговорщически кивая. Уилл ушел к Майку, и они вдвоем скрылись в подвале до прихода Лукаса и Дастина, которые появились через двадцать минут. — Предлагаю разделиться по комнатам, чтобы быстрее с этим покончить, — начала Нэнси, когда они поднялись на второй этаж, чтобы оглядеть на свежую голову объем работы. — Если что-то разломано и это явно не получится починить, выкидывайте нафиг. Мусорных пакетов должно хватить. Пятна на ковре не трогайте, этим я займусь позже. Майк в паре с Лукасом пошли в его комнату, пока трое оставшихся из их компании импровизированных уборщиков занялись спальней четы Уилер. Огромная дыра в стене по сути стирала грань между комнатами, а Лукас еще и открутил дверцы шкафа, чтобы было удобнее убирать крупные обломки, поэтому все то и дело перемещались туда-сюда, и работать такой компанией оказалось удивительно весело. Это было не то веселье, от которого все смеются, на их лицах едва ли появлялась улыбка, это был тот вид веселья, когда душа на секунду может расцвести, когда вам хорошо рядом друг с другом, когда вы без слов поддерживаете ближнего лучше, чем самая надежная опора. К тому же, будучи поглощенной бессмысленным диалогом между парнями, в который они то и дело привлекали и саму Нэнси, у нее не было времени думать о том, что вообще привело их всех сюда. Было видно, как все они пытаются создать видимость, что они в порядке — очевидно, ни один из них не был на самом деле в нормальном состоянии. И в том числе и Лукас, и Дастин, которые старательнее всех поддерживали беседу, чтобы не погружаться в тишину, которая убила бы их всех сейчас, были надломлены. Но, как наблюдатель со стороны, Нэнси не могла не пропустить через себя маленькую радость, что Хэндерсон вышел из себя, хотя еще неделю назад он отталкивал всех друзей и не принимал никакой помощи, но сейчас он наконец-то смог принять реальность и смириться. Нэнси вспомнила, как в один момент между ним и Стивом вернулось единодушие; кажется, пока они с Джонатаном тонули в вязкой субстанции, Дастин со Стивом склеили свой разбитый тандем. И хотя Нэнси все еще дивилась, как они вообще смогли подружиться и сойтись, этот дуэт всегда казался со стороны на удивление гармоничным. Лукас в силу своего боевого характера лучше всех скрывал, что на самом деле таилось внутри него. Но что-то в его интонациях, в его глазах и движениях выдавало его истинное состояние. Он тоже потерял подругу. Но Синклер не показывал ничего: ради Макс, ради парней, ради, вероятно, самого себя. Он лишь напустил на себя деланный энтузиазм и стремление к уборке, глотая свои переживания, глуша все свое волнение за своих близких, не высказывая, как сильно тревожиться за Макс, за своих друзей и за сестру. — Джонатан тоже хотел прийти, — тихо произнес Уилл, когда он помогал Нэнси с разборкой кровати, у которой разломились поддержки для верхней части. — Но он все утро промотался, помогая маме, и уснул, когда приехал. — Он уже очень сильно помог, — тепло улыбнулась Нэнси, поддерживая стул, пока Байерс откручивал крепления наверху. Он кивнул ей, снова погружаясь в свои мысли. Уилл с Майком мало участвовали в беседе, пока двое их друзей старались втянуть в разговор обоих, чтобы те не унывали — за что им определенно нужно отдать должное уважение. Спали ли Байерсы вообще последние дни? Уилл и сам выглядел не очень хорошо, под глазами залегли слишком большие мешки, и он периодически резко останавливался, болезненно потирая глаза. Нэнси сильно сомневалась, что после того, через что пришлось пройти Уиллу, тот спит спокойно — кому бы вообще это удалось? Лукас что-то крикнул Дастину, Майк в своей манере язвительно поддакнул, Хэндерсон лаконично показал им в дыру в стене средний палец, чуть не роняя один из мешков мусора, в который кидал все, что собирал с пола. — Да не у меня рулон! — отрицал Дастин, когда Лукас продолжал настаивать. — А у кого тогда? — У меня, — отозвался Уилл, перекидывая в «окно» этот рулон мусорных пакетов. Несмотря на все дурачества, они полностью закончили за час, убрав весь мусор и оставив в комнатах только то, чему удалось уцелеть в ту ночь. Нэнси оставалось только почистить ковры, и на этом уборку можно будет считать законченной. Останется только починить все разрушения и заделать стену. Через сорок минут все, в том числе и Холли с Дереком, сидели за большим столом, поедая пиццу и непрерывно болтая. Нэнси никогда не была сильно близка с компанией брата: у нее были воспоминания с каждым из его друзей, но они никогда не проводили время вместе, как сейчас. Единственный раз она присоединилась к их кампании в «подземельях и Драконах», нарядилась эльфом, и они даже неплохо провели тогда время вместе. Но после того раза она ни разу не согласилась повторить это, предпочитая проводить время за своими заботами, а те перестали ее звать. Но эти мальчики заметно повзрослели, и хотя они остались такими же балбесами, какими всегда были, невозможно было не заметить, как все они выросли. Нэнси сама не заметила, как была вовлечена в их диалог об обычных повседневных вещах, за которым время стремительно пролетело, приближая ночь. Парни уехали втроем, Нэнси поехала провожать Дерека, Уилл отказался ехать, сказав, что хочет прокатиться с Дастином, и дав ей шутливое обещание, что больше он ее не боится. Когда она вернулась со своей короткой поездки, Майк уже привычно спрятался у себя, а Холли все еще играла в своей комнате. — Спасибо, что разрешила Дереку прийти, — неожиданно сказала ей девочка, когда Нэнси заглянула к ней, чтобы отправить готовиться ко сну. — Хорошо провели время? — приобнимая сестру, спросила Нэнси. — Да! Мы сначала играли в настолку, а потом мы решили сделать дом из картона. Я не думала, что Дерек так хорошо мастерит. Смотри, как получилось. Холли указала ей на свой стол, где стоял действительно аккуратный двухэтажный картонный дом, раскрашенный в ярко зеленый цвет и с красными окошками. — Вау, это очень круто. А для кого он? — В нем живут два путешественника во времени, которые разработали свою машину для этого и теперь они пытаются раскрыть все тайны, — воодушевленно рассказала она, показывая, что внутри дома они сделали большой гараж, куда нарисовали миниатюрные плакаты с чертежами, которые выглядели скорее, как чертежи по базовой геометрии, но для детей это выглядело очень «научно». — В следующий раз мы хотим слепить из пластилина машину времени и поставить сюда, — показала на пустое пространство в гараже девочка. — А еще мы сделали им красивые часы, потому что мы решили, что у путешественников во времени должны быть особые часы, а не обычные скучные. — Это очень здорово! — искренне восхитилась она, рассматривая маленькие детальки. — А кто придумал историю про путешественников? — Я предложила идею, но идею с часами предложил Дерек. Так странно, неделю назад мы терпеть друг друга не могли, и я думала, что он полный придурок, а он оказался классным. И теперь он тоже в нашей компании, девочкам он тоже нравится. Холли начала рассказывать о всем своем школьном дне, о том, что после ее возвращения, учительница теперь смотрит на нее, как на сумасшедшую. — Она итак подумала, что у меня крыша поехала, когда увидела, как я разговариваю с Генри, а теперь она, наверное, думает, что я вообще свихнулась, — пожаловалась она, вертя в руках одну из своих игрушек. — Знаешь, иногда лучше казаться сумасшедшей, — заметила Нэнси, сидя на кровати сестры. — Посмотри на своего брата, которому всегда было всё равно, что о нем думают другие, его заботило только то, что говорили о его друзьях. — А тебя? — полюбопытствовала Холли, вызывая у Нэнси нервный смешок. Она вспомнила себя в шестнадцать лет, ту осень, и вина вперемешку со стыдом снова подступили к горлу. — Не могу тут похвастаться тем же, — призналась она. — И точно не горжусь этим. Раньше меня даже слишком сильно беспокоило общественное мнение. Но знаешь, я поняла, что уж лучше быть изгоем, чем пытаться казаться кем-то другим в чужих глазах. А у тебя много друзей, это самое главное. Вот, что на самом деле важно. Холли серьезно кивнула, обдумывая слова сестры, которая в свою очередь улетела в свои мысли, но спроси у нее, о чем она думала, она бы не ответила. В голове будто кружился рой пчел, и Нэнси цеплялась взглядом за каждую, тут же теряя ее в общей массе, цепляясь за другую, и так бесконечно. — Я же забыла сказать, — ухватилась за одно из звеньев этой цепочки, прервала тишину. — Уилл согласился раскрасить тебе потолок. Мы с ним договорились, что он начнет завтра. — Правда? — обрадовалась она. — Круто! Вот мама удивится, когда вернется. — Маме вообще предстоит еще очень многому удивиться, — коротко рассмеялась Нэнси, поднимаясь с кровати. — А теперь пойдём спать.

***

У нее был достаточно большой список дел, чтобы посетовать на тот факт, что в сутках всего двадцать четыре часа, но она хотела сделать еще две остановки. Кладбище Хоукинса. Она слишком давно сюда не заходила. Заехав в цветочный и купив четыре хризантемы, она заставила руки крутить руль в нужном направлении — прошло четыре года, но дыра в сердце все еще не затянулась. Ей всегда было физически тяжело идти по дорожкам между могилами к мраморной плите с именем Барбара Холланд. Нэнси слышала о том, что многие разговаривают с душами погибших, но она сама так и не смогла ни разу вымолвить ничего больше, чем «прости меня, Барб». Это было выше ее сил, ком в горле и слезы не давали словам, что она всегда хранила на душе, слететь с ее губ. У памятника стояла ваза со свежими цветами, мистер и миссис Холланд явно были тут вчера или уже сегодня. Нэнси даже не помнила, когда последний раз виделась с ними, в последнее время они почти потеряли связь, но она знала, что они остались в Хоукинсе, потому что не смогли бы уехать от места, где погибла и похоронена их единственная дочь. Уилер аккуратно опустила хризантемы на землю рядом с памятником, и остановилась в полуметре, не отводя взгляда от портрета подруги. — Барб, представляешь, все наконец-то закончилось, — сдавленным голосом прошептала она, чувствуя, как ее глаза заполняются слезами. — Мне тебя так не хватает. Прости меня. Пожалуйста, прости меня, мне так жаль. Ты тоже должна была увидеть этот момент. Нэнси уже не видела ничего из-за слез, которые заполонили ее глаза. Ее подруга погибла от рук этого монстра, на долбанной вечеринке. Они были обычными подростками. Нэнси еще понятия не имела, что им предстоит пережить в ближайшие четыре года, еще даже не представляла, во что обернется одна ночь шестого ноября 1983 года. Они были просто глупыми подростками и детьми, которым пришлось резко и слишком рано повзрослеть. — Прости меня, если сможешь, — прошептала Нэнси, и тут что-то коснулось ее плеча, заставляя ее вздрогнуть всем телом и обернуться, но она ничего не увидела. Она уже подумала, что сходит с ума, но тут она заметила летящий листик, который облетев ее приземлился ровно рядом с белыми хризантемами и больше не шевелился, так и оставшись лежать на земле у основания могильного памятника. Нэнси улыбнулась сквозь слезы, улыбкой полной боли, скорее механической, но внутри нее будто ожила надежда. Несколько лет назад Нэнси не верила в знаки судьбы и в совпадения, основываясь на научных опровержениях и логике, но сейчас она была готова поверить во что угодно, поэтому она быстро заткнула здравый рассудок, оставляя место для святой веры. Даже если это невозможно, она хотела надеться, что это была Барб. Нэнси на ватных ногах вышла с кладбища, села в машину и уткнулась лбом в сложенные на руле руки. Вероятно, она еще долго бы не смогла уехать, если бы не количество дел, которые ей нужно было успеть завершить к обеду. Ее правая нога нажала на газ резче, чем следовало бы, и машина чуть не задела ограду грядки около похоронного бюро, но она успела войти в поворот и выехать на дорогу. В продуктовом было, к счастью, не сильно много людей. В очереди на кассе она увидела двух бывших одноклассниц, но Нэнси лишь тихо скрылась за рядами с макаронными изделиями, чтобы не быть замеченной, сейчас она была совсем не в состоянии мило общаться с теми, с кем у нее не было вообще ничего общего. А вот в строительном магазине людей было значительно больше: столько людей вынуждены ремонтировать дома и теперь закупались материалами для этого. Одна удача помогла Нэнси, которая не встретила никого знакомого в той степени, чтобы вступать в диалог из вежливости и правил приличия, все были достаточно поглощены своими заботами, поэтому Уилер спокойно выбрала две банки нежно голубой краски и одну — белой, и вышла из магазина, оплачивая ее почти последними карманными. Следующим пунктом в плане Нэнси разобралась с банком и теперь им было, на что жить, потому что в ином случае они бы вряд ли протянули до ее зарплаты на одних сбережениях девушки. Это заняло несколько больше времени, чем предполагала Нэнси: слишком много формальностей из-за того, что девушка появилась здесь впервые без родителей. Они втроем навестили маму, Нэнси нашла в себе силы поговорить с врачом и узнать не самый радужный его прогноз по поводу их отца, но младшим она ничего не передала, не надо им знать опасения врача, что Тэд может остаться инвалидом после полученных травм. Что-то внутри Нэнси ломалось от каждой тревожной новости. Но она изо всех сил старалась не подавать виду перед братом и сестрой. Она уже почти нажала на кнопку третьего этажа, где находилась палата мамы, у которой сейчас были Майк и Холли, как вдруг передумала и чуть изменила план. Макс была в палате на удивление одна, девушка без эмоций смотрела в потолок, но стоило Нэнси появится в ее поле зрения, она будто вынырнула из своих мыслей и радостно улыбнулась. — Привет, — заглянула в дверь Нэнси. — Как ты тут? Уилер аккуратно обняла ее, и Макс смогла в ответ положить руку ей на плечо, пытаясь приобнять в ответ — это уже прогресс. — Привет, Нэнс, — ответила Мэйфилд, когда Нэнси отстранилась. — Да вот все еще пытаюсь понять, где я провела полтора года своей жизни. Странное чувство, я здесь почти прописалась, но по сути позавчера впервые увидела эту палату. Зато Лукас, наверное, уже видеть не может эти стены. — Я даже не подумала об этом, даже дико, что все знают эту палату лучше тебя самой, — задумчиво усмехнулась Нэнси. — И как долго тебе еще здесь лежать? — Кто бы знал, — она недовольно поджала губы от мысли, что ей придется провести тут еще одну вечность. — Но ты уже двигаешь руками? — О, да, хотя бы им вернулась подвижность, — оптимистично кивнула она. — Но врач сказал, что с ногами дело обстоит сложнее. Курс восстановления точно потребуется, так что ближайший месяц я точно на коляске вместо скейта. Не думай, что я жалуюсь, но это малость унизительно. — Ты потом вернешься к Синклерам? — Вероятно. На самом деле, я не знаю, как их отблагодарить за это. Я даже не знаю, где моя мама осела сейчас, Лукас сказал, что она перестала здесь появляться через два месяца. Мне бы хотя бы вещи забрать из трейлера, если она все еще в нем. — Я могу доехать туда на днях, если она меня впустит, — предложила Нэнси, в которой горело отчаянное желание помочь Макс. Не только из благодарности за помощь Холли; они не были чужими, а в ту отвратительную неделю на весенних каникулах Нэнси сильно привязалась к ней, и она действительно волновалась за Мэйфилд. Она найдет время доехать до трейлерного парка и попытаться поговорить с матерью Макс, если понадобится, или, по крайней мере, просто забрать вещи из трейлера и оставить с миром эту женщину. — Не стоит, — покачала головой Макс отводя взгляд. — Это не самое презентабельное место. — Макс, ты правда думаешь, что после всего произошедшего, я буду судить о тебе по тому, какой у тебя дом? — Нэнси легонько коснулась ее руки, призывая взглянуть на себя. — Забрать всю одежду? — Да, — неловко улыбнувшись, выдохнула она. — А то, боюсь, доброта Эрики не вечна. Я не могу стащить весь ее гардероб. — Там еще и Холли помогла, — усмехнулась Нэнси, попутно напоминая себе постирать ту одежду и сходить поблагодарить Синклеров. — Как она кстати? Уже все из вас с Майком выпытала? Она очень хотела послушать всю историю, но сон победил ее любопытство. — Мне пока удается убежать от этого разговора, — коротко засмеялась Уилер, но тут же вернула серьезный тон. — Она в порядке. Насколько это возможно, по крайней мере. Лучше расскажи, как ты сама? Нэнси взглянула ей в глаза, надеясь, что Макс не станет убегать от ответа. Уилер слишком хорошо знала, что такое потерять подругу, что значит понять тот факт, что ты больше ее никогда не увидишь, а тут Оди умерла прямо на глазах у Макс. От этого осознания у Нэнси сдавило грудь, будто кто-то стянул ей ребра жгутом. Это слишком много горя для одной шестнадцатилетней девочки. — Сойдет, — тихо, поджав губы, произнесла Мэйфилд, опуская глаза. — Вроде нужно радоваться, но слишком больно. Нет, конечно, я рада, но… — Но внутри что-то сломалось, — закончила за нее Нэнси, крепко сжимая ее руку. — Да, — судорожно выдохнула Макс. — Но она знала, что делает. Наверное, она наконец-то освободилась от этих мудаков. По крайней мере она получила свободу. Жаль, что это был единственный способ. В коридоре послышались два знакомых голоса, которые обратили на себя внимание девушек. — Лукас вернулся, — со слышимой радостью в голосе почти трепетно произнесла Макс, подтверждая догадки Нэнси. — Макс, ты же помнишь, что я живу через дом? — поднимаясь со своего места, мягко улыбнулась Уилер. — Да уж твой братец не даст мне забыть, — усмехнулась Мэйфилд, но Нэнси знала, что та поняла. В палату зашел Лукас с пакетом, чуть удивился присутствию здесь одной Нэнси из всех Уилеров, поздоровался, они обмолвились парой фраз, после чего девушка оставила подростков наедине, давая им необходимое пространство и уединение. А вечером у них дома вновь собралась вся компания, оккупировав комнату Холли. Уилл пренебрег правилом «я рисую в одиночестве», и они все вместе сидели в спальне младшей Уилер, пока Байерс расписывал потолок, а все остальные либо помогали ему, чем могли, подавая те или иные вещи, или просто составляли компанию. Лукас пришел на пару часов позже. Холли тоже присоединилась к ним, и парни, которые оказались прекрасными няньками, в какой-то момент все были вовлечены в настольную игру с угадыванием слов — даже Уилл, который пытался и участвовать, и не упасть со стремянки. Когда ближе к девяти Нэнси заглянула к ним, она увидела совершенно очаровательную картину: Холли умудрилась уговорить Дастина заплести тому его длинные кудри и теперь пыталась побороть Майка, чтобы сделать то же самое. Лукас лишь пытался не привлекать к себе внимание, но Нэнси видела, как его распирает от смеха. — Чья идея? — прислоняясь к дверному косяку, засмеялась Нэнси, жалея, что здесь нет Джонатана, чтобы запечатлеть эту картину. — Холли спросила у Дастина, почему он не заплетается, — ответил Лукас, не выдерживая больше и взрываясь смеха. — А Майк сам подписал себе смертный приговор. — Я и тебя могу заплести, — пытаясь вырваться из крепкой хватки брата, который всячески пытался безболезненно закрутить ей руки, чтобы не позволить прикоснуться к своим волосам. Уилл слез со стремянки спустя несколько часов работы, уже нарисовав фантастически красивое небо, Нэнси смогла найти мамин Полароид, чтобы все-таки сфотографировать ребят. К этому моменту на головах у всех четверых были прически с яркими резинками. Майк по классике скорчил самую недовольную рожицу, Уилл поднял на спину радостную Холли, скромно улыбаясь, Лукас и Дастин встали по обе стороны, и Нэнси щелкнула эту картину, которая даже напоминала нормальность. Нэнси была благодарна Лукасу и Дастину за то, как они старались вытянуть своих друзей, чтобы те не утонули в скорби и в кошмарах, а в компании неутомимой Холли, у них не было шанса погаснуть, та обладала удивительным умением взбодрить всех рядом находящихся и убедить в чем угодно. Даже уговорить Майка на то, чтобы заплести тому волосы. Это была лишь иллюзия, что они в порядке. Никто из них не был на самом деле. Все четверо старались держаться ради друг друга, но каждый из четверки знал боль, которая таиться в сердцах каждого из них. Но им было легче, когда они держатся вместе, и пока на их лицах сияют искренние, а не натянутые сквозь боль улыбки, Нэнси позволяла этой иллюзии оставаться перед глазами. Им надо с чего-то начинать. И эта фотография, которая сейчас выдвинулась из фотоаппарата, зафиксировала момент, с которого они начали.

***

— Холли, пора вставать, — присаживаясь на край кровати, произнесла Нэнси. Сама Нэнси встала час назад от телефонного звонка, и, проклиная все, на чем свет стоит, спустилась вниз. — Добрый день, — послышался из трубки женский голос. — Не смогли до вас вчера дозвониться. Вас беспокоят из начальной школы Хоукинса, звоним сообщить, что занятия возобновляются сегодня в обычном режиме. — Хорошо, спасибо, — постаравшись вложить в голос максимум приветливости, сколько возможно в разговоре с человеком, который разбудил тебя в семь утра, когда ты едва ли спал полночи. Несмотря на все физическое истощение, Нэнси очень долго не могла уснуть вчера вечером, так еще и просыпалась несколько раз от постоянной тревоги, что что-то происходит. Ее будил каждый шорох за окном, и она каждый раз резко распахивала глаза, стоило какому-то звуку проникнуть в комнату, а так как Холли, которая на еще одну ночь попросилась к ней в комнату на ночь, тоже беспокойно спала, постоянно ворочаясь, Нэнси подскакивала еще и от каждого прикосновения, боясь, что это сестра проснулась и будит ее. По итогу уснула она только под утро, надеясь, что у нее есть несколько часов до будильника, но школьная администрация решила по-другому, разбудив ее за час до него. — Зачем? — поморщилась Холли, кутаясь в одеяло. — Пора в школу, — улыбнулась Нэнси, уже подумывая оставить и младшую дома, но тут же отмела эту идею. — А она будет? — сонно приоткрывая глаза, уточнила она. — Да, мне позвонили час назад. Так что, если не хочешь опоздать, нужно подниматься. Холли кивнула и села на кровати, оглядываясь, и Нэнси улыбнулась на ее растрепанный вид, ее хвостики распушились во все стороны, и она сейчас была очень похожа на одуванчик. — Давай, поднимайся, собирайся и спускайся вниз, я пока на завтрак что-нибудь придумаю. — А у нас есть хлопья? — спросила она, вставая с кровати. — Должны были остаться, я посмотрю. Нэнси дождалась, пока Холли возьмет из своей комнаты чистую одежду, и как только младшая сестра скрылась в ванной, она пошла вниз, налить себе кофе и накрыть стол к завтраку. Смысла занимать большой стол в столовой она не видела, их всего трое дома, так что им хватит и того, что стоит на кухне. — Точно, надо позвонить в школу, — опомнилась она, вставая из-за стола, чтобы подойти к телефону. Старшая школа никогда не была милым и дружелюбным местом, и администрация в ней была такой же, поэтому Нэнси и не ожидала, что ей ответит добрый и приветливый голос. — Старшая школа Хоукинса, — послышалось недовольное приветствие, и Нэнси узнала этот голос по единственному случаю, когда она видела эту женщину в школе во время своей учебы. — Добрый день! Я хочу предупредить, что Майкла Уилера не будет ближайшие дни в школе, — она искренне надеялась, что работница не спросит причины, потому что меньше всего она сейчас хотела распинаться о семейной ситуации. — А вы осведомлены, что Майкл не появлялся в школе уже четыре дня? — высокомерно и равнодушно уточнила она. — Да, я в курсе, и на то есть уважительная причина. — Почему вовремя не предупредили? — Извините, случился форс-мажор, — кажется, без хоть какой-нибудь легенды все-таки не получится обойтись, но она усердно продолжала ходить вокруг да около. Нэнси совсем не хотела распространяться о том, что их родители попали с тяжелыми ранениями в больницу, после чего пропала их сестра, и прошло только два дня с момента, как все разрешилось. Хоукинс итак маленький город, по которому слухи разлетаются в мгновение ока, ей хватит и этого, незачем лишний раз запускать новый источник для сарафанного радио. Не хватало еще, чтобы соседи начали заходить к ней со своими соболезнованиями и пожеланиями здоровья родителям. — Хорошо, я запишу, до свидания, — наконец произнесла женщина и резко бросила трубку, не дожидаясь ответа собеседницы. Перед тем, как вернуться на кухню, она зашла к себе в комнату, быстро заправила кровать, переоделась в джинсы и серый свитер, которые удачно прикрывали все синяки на ее теле, взяла сумку. Прикинув, сколько ее не будет дома, она взяла бумажку со своего письменного стола, наскоро настрочила Майку записку, на случай, если он ее потеряет, и вышла из комнаты. — Ну что, готова ехать? — взглянув на время, спросила Нэнси, заходя обратно на кухню. — А Майк не идет? — она огляделась по сторонам, будто ища его в комнате. — Нет, он пару дней дома побудет, — покачала головой она, прикрепляя записку для брата на магнит на холодильник. — Я отвезу тебя, и потом поеду по делам. — А можно я на переднем поеду? — попросилась Холли, просовывая руки в куртку, которую ей протянула Нэнси, после чего схватила свой маленький рюкзак и вышла на улицу. — Садись, — улыбнулась старшая Уилер, открывая машину. Холли радостно заскочила на пассажирское сидение, пристегнула ремень и закинула свой рюкзак назад, когда Нэнси выехала с парковки их дома. — Так странно делать обычные вещи после всего произошедшего, — поделилась Холли, прерывая тишину в машине. — Да, это каждый раз казалось чем-то сюрреалистичным, — согласилась Нэнси. — Особенно когда ты едешь на следующий день по улицам города, а все осталось таким же, как было. Всегда начинало казаться, что сходишь с ума. — Ну сейчас мы явно не сходим с ума, — обведя рукой все последствия апокалипсиса, разрушенные дома и железные пластины на улицах города. — Лучше бы мы сошли с ума, — негромко произнесла старшая, пытаясь представить, сколько времени потребуется городу, чтобы восстановить все разрушения. На улицах было много людей, которые расходились по своим делам, как ни в чем не бывало, и Нэнси могла лишь в сотый раз за эти года удивиться, насколько никого не беспокоит, что именно было под железными плитами, что случилось с городом и кто в этом виноват. Город содрогнулся от потерь и разрушений, но это консервативное общество все равно существовало в абсолютно неизменном режиме, как было два года назад, как было пять лет назад, как было десяток лет назад. Те, кто хоть немного беспокоился, быстро уехали до введения карантинного режима, а все остальные жители даже не решились спасти себя, оставшись в этом проклятом городе. Этот застой отражался абсолютно в каждой стене этого города; Нэнси была уверенна, что разрушенные здания, когда их отремонтируют и отреставрируют, будут выглядеть ровно так же, как они выглядели до катастрофы. Потому что люди здесь не принимают изменений, не стремятся к переменам, они любят привычный уклад жизни. Они отдают дань памяти, но только той, что останавливает их изменить чертов фасад здания, потому что они всегда жили в таком доме, но им не важно, что улицы этого города в том виде будут напоминать, сколько на самом деле изменилось. Они не хотят признавать, что мир движется, что Земля вертится, они живут в своих мирах, в вакууме этого города, интересуясь только своими жизнями и сплетнями о чужих. — Хорошего дня, — пожелала Нэнси, когда они подъехали к зданию начальной школы. — Я заберу тебя вечером. И помнишь, не нужно никому ничего рассказывать. По школе слишком быстро распространяются слухи. Знаю, как это бесит, но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Хорошо, пока, — серьезно кивнула младшая и выпрыгнула из машины, на прощание улыбнувшись сестре и махнув рукой. Нэнси не смогла заставить себя уехать, пока она не увидела, что Холли на входе в школу радостно обнялась с подругами, и они все благополучно зашли в школу, и только убедившись в этом, она нажала на педаль газа и поехала прочь от школы. Хотелось биться о стену от мысли, что им снова затыкают рты. Она была готова закричать, трубить во всех дворах и писать на каждом столбе о том, кто виноват в том, что пережили эти дети, но Нэнси повзрослела, ей пришлось. И теперь выше ее амбиций стояла одна вещь — безопасность ее семьи. А эту тайну ей придется нести с собой, хотя бы до момента, когда это перестанет быть риском для ее родных.

***

The Hawkins Post, место, которое не принесло ей почти ничего, в которое она бы с радостью не возвращалась бы, но ей явно нужно найти подработку на следующие полгода, что она точно проведет в Хоукинсе, а так как газетное издательство у них в городе одно, ей явно нужно ее место, поэтому она закрыла багажник машины и направилась в здание, где уже провела последний год и возможно проведет еще почти столько же за неимением лучших вариантов. — Мисс Уилер, вы наконец-то вернулись! — толи с сарказмом, толи действительно дружелюбно поздоровалась с ней секретарь главного редактора, когда Нэнси прошмыгнула к его кабинету, надеясь не быть никем замеченной. — Здравствуйте, миссис Вэллоу, подскажите, мистер Джонс здесь? — она очень надеялась, что сейчас выглядит хотя бы прилично для разговора с начальником, и для той просьбы, что у нее была к нему. — Да, сейчас уточню, занят ли он, — она встала со своего места, заглянула в кабинет, и через секунду пропустила Нэнси в открытую дверь. Девушка нацепила на себя самую вежливую и приветливую улыбку, на которую была способна, и как всегда в этом кабинете включила актерскую игру и очарование, чтобы получить то, что ей нужно было. Это просто подработка, которая немного затянулась по времени из-за всех внешних обстоятельств, но это все еще не то место, где она собиралась застрять надолго, ей просто нужна работа в полставки, чтобы получать нормальную зарплату, которой ей хватало на карманные расходы, пока она жила с родителями, и на то, чтобы некоторые деньги откладывать на будущее, и чтобы не сидеть дома до лета в ожидании поступления в колледж, а иметь хоть какую-то журналистскую практику в это время и строчку про работу в своем заявлении на поступление. Мистер Джонс был довольно милым человеком, и Нэнси он даже нравился, он не относился к таким болванам, каким был Том и его идиоты-дружки, он ее даже уважал и принимал ее статьи в печать, она ценила это, поэтому она и сейчас надеялась, что, если она даст ему расплывчатое объяснение, что случилось и куда она пропала на почти неделю, то он простит ей отсутствие и позволит выйти на работу на следующей неделе. — Я, естественно, не прошу зарплаты за эту неделю. Мне просто нужно привести в порядок дела дома, и я снова выйду на работу, — завершила свою длинную речь она, пытаясь считать его реакцию. — Хорошо, но у меня нет мест на полную ставку, — наконец произнес он, и Нэнси внутри возликовала. — Если вас устроит продолжить на полставки, то я готов провернуть эту схему. Вы ценный сотрудник, мисс Уилер, но учтите, я не смогу идти вам на встречу каждый раз, если это повторится. Если переводить это на человеческий: у меня не хватает сотрудников после этого катаклизма, но средств, чтобы выплачивать ей за полную ставку, у меня тоже нет в распоряжении. Они кормили друг друга лестью, пытаясь казаться дружелюбными, Нэнси отлично это знала, и именно поэтому она не упоминала про ставку сразу: произвести впечатление, что согласен на условия, которые перед тобой ставят, чтобы дать понять, что ей важно получить работу именно здесь, заведомо планируя именно так. Нэнси неплохо научилась читать людей, можно это записать в список положительных характеристик в заявлении в колледж? — Конечно, полностью устроит, и я обещаю вам, мистер Джонс, это был единичный случай из-за форс-мажора, — кивнула она, поблагодарила его, и после того, как они договорились, что на работу она выйдет в понедельник, пожала ему руку и вышла из кабинета. У нее оставалось немного времени до окончания школьного дня, и она отправилась в трейлерный парк. Пустынное в любое время года и дня место. Она поежилась от воспоминаний, что здесь произошло. Смогла бы Макс вернуться сюда? Вряд ли — это место хранит слишком много дерьмовых событий в своей истории. Нэнси вспомнила о Эдди и Фреде, и по спине прошелся ледяной холодок. За всю дорогу до дома Максин она встретила лишь одного человека на крыльце своего трейлера: мистер Мансон сидел, нервно куря сигарету, сгорбившись на лестнице. Он узнал ее — журналистку, которая пыталась выведать у него, что случилось в его доме. Уилер вежливо кивнула, думая о том, сколько человек на самом деле сделал, сам того не ведая, и думала, что тот едва ли отреагирует, но он отсалютовал ей сигаретой и тут же погрузился обратно в свои мысли. Нэнси постучала в дом, который казалось был заброшен уже давно, и ответа не последовало. Уилер нажала на ручку двери, но она была заперта — неужели мать Максин сбежала? Куда? Она не успела до карантинного режима, насколько было известно Нэнси, так куда она могла деться? — Так вы действительно подруга Макс Мэйфилд? — послышался сзади мягкий голос, который Нэнси уже забыла. Мистер Мансон стоял в метре от нее, уже без сигареты, по одному взгляду на него Нэнси видела, насколько он устал. Так выглядят люди, у которых не осталось никаких сил, эта энергия в них уже не возобновляется. Его голос был старше, чем мужчина, в интонации проскользнула добродушная, но болезненная, оттого будто острая усмешка. Он не был старым, но глаза его показывали, что человек постарел. — Да, я правда ее подруга, — мягко улыбнулась Нэнси. — Сюзан уехала, — погрустнев, сказал он, кивая в сторону дома за ее спиной. — Но куда? — она постаралась убрать из голоса откровенное осуждение этой женщины. — Карантин ведь? — Не знаю, не сказала, — пожал он плечами. — У нее ведь дочь, — неверяще уставилась на мужчину Нэнси. Насколько нужно быть ничтожным человеком, чтобы бросить свою единственную дочь, которая лежала в больнице в коме? — Боюсь, что бутылки выбили это из ее головы, — вздохнул мужчина. — Вы, наверное, пришли за вещами девочки? — Да, забрать одежду, а то в больничной робе далеко не сходишь. — Я забрал все, когда дом опустел. Подозревал, что за ними вернутся. Слышал, девочка вышла из комы? — Да, наконец-то очнулась, — с облегчением кивнула Нэнси, а в голове промелькнула мысль, как теперь сообщить ей, что она лишилась еще и матери. — Ей есть, где жить? — он двинулся в сторону своего трейлера, жестом подзывая ее шагать за ней. — Да, есть. Семья ее друга готова забрать ее к себе. — Слава богу, — удовлетворился он, и девушка слышала, что это не было напускным или наигранным беспокойством. — Нечего ей делать в этой дыре. — Мне жаль, мистер Мансон, — произнесла Нэнси, смотря на человека перед ней с уважением и состраданием. — Не жалей старика, милая, — горько усмехнулся он, похлопывая ее по плечу. — Нэнси Уилер, так? — Так, — выдохнула она, почему-то завороженная этим голосом. Этот человек был словно нереальным, будто призрак старца, который явился перед ней. Потерпевший столько горя, но все еще способный отдать душу незнакомым людям, попавшим в сложности. — Удачи тебе, Нэнси, — улыбнулся он. — Здесь все, что было в ее комнате. Одежду, фотографии я завернул в конверт, постеры со стен тоже. Там было довольно пусто. Извинись перед ней за то, что я выкурил ее сигареты. Должен буду. Нэнси коротко усмехнулась на эту шуточную просьбу, и понадеялась, что Макс больше не вернется к курению в целом. Откуда та брала сигареты? Таскала у матери? Курила ли она, или, как Джонатан раньше, лишь поджигала, чтобы почувствовать запах, которым несло от Билли Харгроув за километр? — Спасибо, — кивнула Уилер, забирая слишком маленькую сумку для той, в которой лежала жизнь девочки-подростка. — Спасибо вам огромное. — Иди с богом, Нэнси, — мягко произнес он. — Пойдем, донесу до машины сумку. Мужчина снова забрал сумку и проводил девушку до машины, помогая загрузить ее на пассажирское переднее сиденье. — Я вам очень благодарна, — перед тем, как сесть в машину, произнесла она. — Вы помогли всем, когда дали то интервью. Вы дали ключевую наводку. — Виктор Крилл? — его голос надломился, но звучал задумчиво, Нэнси знала, что он хочет просто получить ответы на свои вопросы за неимением ничего другого. — Его сын, — да к черту все правила о неразглашении, он заслуживает знать хоть какую-то правду, как умер его племянник. — Вы не перестаете удивлять, Нэнси, — чуть дернув бровями, принимая информацию. — Если появится желание еще меня удивить, то мои двери будут открыты. Нэнси охотно пожала протянутую руку мужчины, после чего она все-таки села в машину и уехала, заметив, что мистер Мансон провожает ее взглядом. Нэнси знала, что вернется когда-нибудь, потому что это приглашение было просьбой, было отчаянной просьбой человека, который хочет знать, что произошло с его родным человеком и которому не остается ничего кроме догадок и скорби. Мысли вертелись вокруг увиденного: мистер Мансон, человек, который даже не знал Макс толком, помог девочке, когда родная мать ее просто бросила. Куда могла уехать Сюзан? Когда? На эти вопросы у Нэнси не было ответов. Она заглянула в сумку, наверху в которой лежал конверт, сделанный наскоро из обычного листа бумаги. Возможно, это было неэтично прикасаться к нему, но она аккуратно развернула его, доставая фотографии: на них были ребята, где все вместе, где Макс с Лукасом, где с Оди вдвоем, на одной они были втроем с Уиллом и Лукасом, одна со снежного балла с Синклером, где они вшестером весной 84 собрались у Байерсов в гостиной, где их сфотографировал Джонатан. Здесь было около дюжины фотографий, и на каждой из них были запечатлены обычные подростки, счастливые и все еще умеющие радоваться обычным вещам, которые знали, что монстры существуют, но думали, что ворота навсегда закрыты и больше им не грозит опасность. Сейчас этим детям всего по шестнадцать, но они все уже гораздо старше. Нэнси подъехала даже раньше конца уроков, поэтому видела всех детей, которые прошли мимо ее машины: кто-то запрыгивал в рядом припаркованные автомобили к родителям, кто-то уезжал на велосипедах, кто-то подбегал к мамам, ждущих их неподалеку от калитки. У всех этих детей продолжается беззаботное детство. Нэнси впервые почувствовала зависть, которая мигом сменилась злостью — злостью на то, что у ее сестры больше не будет этого. У Майка забрали весь подростковый возраст, а теперь еще и у Холли. Пока для всех детей это было приключением: военный лагерь, дни без школы, легальные ночевки без родителей —для Холли и еще одиннадцати детей это была борьба за жизнь. Нэнси вышла из машины, чтобы переложить сумку Максин в багажник, освободив для младшей переднее сиденье. Нэнси готова сделать все, чтобы детство сестры продолжало рассыпаться теми же красками, и самое простое, что она может сделать, это разрешить быть маленькому приключению и озорству. Холли попрощалась со своей компанией и устало пошла к машине, чуть оживляясь, когда увидела, что Нэнси ждет ее снаружи, явно готовая впустить ее вперед. Майк на ужин не вышел, и Нэнси честно хотела сослать это на то, что у него закончились силы на социальное взаимодействие после того, как он выдавливал из себя все выходные хоть какое-то общение, но она понимала, что это лишь побочный эффект одной большой катастрофы. И она знала, что брату нужна помощь, но тот это отрицал, и поэтому она не стала настаивать на своем обществе, когда отнесла ему еду вниз вечером и получила «нет» на вопрос, хочет ли он, чтобы она осталась.