Часть 4
***
Бумага, которую она использовала на этот раз, была другой. Более тонкой. Почти прозрачной на свету. Она напомнила Энтони прессованные лепестки цветов… нежные, но выразительные. Как будто она выбрала ее не для показухи, а для небольшого бунта красоты ради красоты. Когда пришло письмо, он улыбнулся, даже не открыв его.«Лорд Бриджертон,
Вы просили меня мечтать. И я мечтала. Но предупреждаю вас, содержание этого письма совершенно нелепо и должно быть сожжено после прочтения, чтобы не повредить мою и без того сомнительную репутацию практичной молодой женщины.
Начнем с фактов: я финансово обеспечена. Я добрая. Я умею вести хозяйство и цитировать Вольтера (хотя я научилась не делать и то, и другое в один и тот же день).
И все же я мечтала.
О ком-то кто выше меня ростом… хотя это несложно. Желательно о ком-то моложе сорока лет, еще не полностью изношенном цинизмом. О ком-то, кто позволил бы мне сохранить свой банковский счет. Кто уважал бы мое желание иметь свои вещи: собственность, личную жизнь и идеи.
Я слышала, что в следующем сезоне приедут шотландские лорды. Говорят, они широкоплечие и любят от души смеяться. Возможно, кто-то из них не будет смущаться рыжих волос. Смею предположить, что при правильном освещении и если прищуриться, я могла бы сойти за горную розу.
Это моя глупая мечта. Надеюсь, она вас развеселила.
Ваша в гипотетическом скандале,
Пенелопа Фезерингтон.»
Энтони прочитал письмо три раза. К третьему разу в его груди скрутилось что-то теплое и ужасное. Да, она дразнила его… но за юмором скрывалось что-то сырое и острое. Тихое желание быть увиденной, не фрагментарно или как средство, а целиком. В его голове мелькнул образ ее волос, медных и огненных в лучах солнца. Он не хотел, чтобы их увидел шотландский лорд. Он хотел, чтобы она была в его доме. Он хотел, чтобы она была рядом с ним. И вдруг он не захотел ждать. На этот раз Энтони не ответил сразу. Он сидел и перечитывал ее слова, пока они не стали ритмом в его голове: Я мечтала. Я мечтала. Я мечтала. Каждая фраза оставила след, но одно изображение отказывалось исчезать: Пенелопа Фезерингтон в объятиях безликого шотландского лорда… широкоплечего, да, но скрытого в тени и незнакомого… смеющегося, возможно, над чем-то, чего Энтони никогда не услышит. Это раздражало его больше, чем он мог оправдать. Нет, не раздражало. Беспокоило. Он не хотел, чтобы она уехала в какое-то далекое поместье, из которого он будет получать лишь несколько строк в рождественском письме. Он не хотел, чтобы она была далеко от шумных завтраков в Бриджертон-Хаусе, от интриг Гиацинт, от неуклюжих попыток Вайолет свести его с кем-нибудь, от горячих споров Элоизы. Он не хотел, чтобы она была далеко от него. Поэтому на этот раз он отказался от осторожных формулировок.«Пенелопа,
ты прислала мне много прекрасных гипотетических вопросов. Могу я предложить несколько своих?
Что, если тебе не нужно будет смотреть в сторону Шотландии, чтобы найти того, кто тебя заметит?
Что, если мужчина, о котором ты мечтала, уже здесь?
Уже выше тебя ростом, и (чуть) за тридцать, и совершенно не заинтересован в том, чтобы лишать тебя независимости?
Что, если он не имеет ничего против твоих волос, а наоборот, находит их весьма привлекательными?
Что, если бы он был Бриджертоном?
Что, если бы он был мной?
С восхищением (и легкой дерзостью),
Энтони.»
Он быстро сложил письмо, прежде чем успел передумать. Пусть она думает, что он шутил. Пусть смеется, если ей нужно. Но идея была посеяна. Он больше не просто восхищался Пенелопой Фезерингтон. Он хотел ее. И теперь она знала об этом.***
Ее ответ пришел быстрее, чем все остальные. Печать была нанесена с большей силой, чем обычно, а складка вдоль сгиба была более резкой. Как будто письмо было написано за один присест… без правок, без раздумий… только с жаром и трепетом сердца, которое учится не доверять подаркам от той же руки, которая когда-то ранила его.«Лорд Бриджертон,
Не издевайтесь надо мной!
Если это ваша идея для легкого флирта, я предлагаю вам перенаправить ее на кого-то более подходящего.
Я не из тех женщин, которые могут пережить шутки над собой во второй раз, тем более от такого человека, как вы.
И если вы не шутите, если в какой-то момент опрометчивости вы имеете это в виду.
Тогда я должна спросить, предлагаете ли вы это из-за жестокости вашего брата, из-за вашей собственной вины или из-за какого-то уязвленного чувства рыцарства. Я не буду бальзамом для вашей совести.
Я не хочу быть выбрана в качестве искупления.
Я не хочу вашего сожаления.
Я не место, куда можно выливать свое сожаление.
Если вы имели это в виду, если вы действительно имели это в виду, то вы должны сказать это прямо. Без загадок. Без милосердия. Я достаточно долго была в стороне.
Пенелопа Фезерингтон.»
Энтони прочитал это с таким сильным восхищением, что у него почти перехватило дыхание. Она не упала в обморок. Она не хваталась за суетные надежды. Она стояла на своем, как королева на неровной земле, провоцируя его, чтобы он доказал серьезность своих слов. Она не будет вторым выбором. И Энтони… бывший виконт с списком вместо сердца… понял, что не хочет, чтобы она была таковой. Нет. Он хотел, чтобы она поняла, что он был искренен. И он начнет с правды.
