Часть 8
***
Он никогда в жизни не писал двух писем так быстро… и никогда так по-разному. Первое было аккуратно написано на бумаге с гербом виконта, с чистой синей печатью Бриджертонов. Корректное, скромное. Безопасное. Второе было написано после полуночи. Без титула. Без формальностей. Без стыда. Официальное приглашение«Мисс Фезерингтон,
От имени моей матери и остальных членов нашей семьи я хотел бы пригласить вас провести несколько недель с нами в Обри-Холле. Сезон закончился, в доме стало тише, и я подозреваю, что мои братья и сестры сговорились свести меня с ума.
Ваше присутствие может оказать успокаивающее влияние. Или стать приятным разнообразием.
Конечно, у вас будут свои комнаты, полный доступ к библиотеке, а Бенедикт уже предложил поделиться своей частной коллекцией французских гравюр.
Мы будем рады видеть вас.
Ваш
Энтони Бриджертон.»
Письмо, которое он не показал своей матери«Пенелопа,
Я прочитал твое письмо десятки раз. Возможно, я никогда не перестану.
Прошлой ночью я ласкал себя, произнося твое имя. Не быстро. Не как мужчина, отчаянно ищущий облегчения.
А медленно. Намеренно.
Как будто твои руки заменили мои. Как будто твое дыхание было там, витало у моего уха, когда я шептал, как я хочу тебя. Я представлял себе изгиб твоих грудей под моим ртом. Твои бедра, обхватывающие мою талию, когда я впервые погрузился в тебя. Твой голос, задыхающийся, умоляющий меня не останавливаться.
Но я остановлюсь. Потому что письма, какими бы откровенными они ни были, никогда не сравнятся с реальностью, когда ты под мной, над мной, обнимаешь меня в жаре и голоде, между шелком.
Приезжай. Приезжай в Обри-Холл. И позволь мне показать тебе, на что способен Повеса с большой буквы «П», когда он серьезно настроен.
Приезжай, и позволь мне сладко, медленно, снова и снова погубить тебя.
А потом ответь смотря мне в лицо:
Выйдешь ли ты за меня?
Э.»
Он запечатал оба письма. Первое он передал дворецкому с тщательными инструкциями. Второе он вложил в ладонь своего самого доверенного лакея, сказав только пять слов: — Отдай это ей, прямо сейчас. Затем он ждал. И представлял, как она читает его. И почти сошел с ума.***
Письмо пришло через три дня. Энтони сразу узнал бумагу. Ее бумага для писем… .толстая, бледно-голубая, с едва заметным водяным знаком в виде прессованных фиалок в углу. Без аромата. Без сургучной печати. Только ее элегантный почерк, наклонный, но аккуратный, ровно по центру конверта. Его руки были слегка влажными, когда он развернул конверт. Внутри была одна строка. Одно предложение.«Лорд Бриджертон,
Я прибуду в следующий вторник.
Пенелопа Фезерингтон.»
Ни слова о его втором письме. Никаких краснеющих чернил. Никаких дразнящих шуток. Никаких упоминаний о том, как он писал о кулаках в волосах, ртах на бедрах или шептанных молитвах о моей. Только факты. Вежливо. Пунктуально. Безупречно сдержанно. Что делало все еще хуже. Энтони прочитал строку еще раз, улыбаясь, как человек, который потерпел поражение. Она приедет. И она хотела, чтобы он ждал.
