Часть 10
3 февраля 2026 г., 10:00
***
Все они собрались прямо у входа… Бенедикт, слишком сильно наклонившись над перилами лестницы, Вайолет, делавшая вид, что не подглядывает из окна гостиной, и Элоиз, стоящая на полпути по лестнице с выражением лица, будто она проглотила лимон посреди предложения. Когда Энтони выбежал из дома, как одержимый, никто не последовал за ним сразу. Они застыли на месте, глядя в высокие окна с широко раскрытыми глазами. Теперь они смотрели на него. На них… Смотрели, как он целует руку Пенелопы со всей торжественностью клятвы. Смотрели, как она улыбается ему, как будто знала его сердце дольше, чем он сам. И самое удивительное… смотрели, как они не расстаются. Не краснеют. Не объясняются. Просто… стоят там. Близко. Знакомо. Озарены чем-то, что еще не имеет названия. — О Боже, — прошептал Бенедикт. — Он влюблен в нее. Элоиза моргнула. — Нет, он не влюблен. Он не может быть влюблен… это… это Пен… — Посмотри на него! — Я смотрю на него и все еще не понимаю! Вайолет издала небольшой, задыхающийся звук… наполовину от радости, наполовину от недоверия… и прижала руку к сердцу. — Я все еще задаюсь вопросом… когда это произошло? Бенедикт все еще не отрывал глаз от окна. — А что еще важнее… как мы все это пропустили? Элоиза открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Она… Пенелопа! Моя Пенелопа! Пенелопа, с которой я не разговаривала несколько недель, потому что мы поссорились из-за… — Она замолчала и побледнела. Бенедикт поднял бровь. — Из-за…? Элоиза крепко скрестила руки. — Ничего. Глаза Вайолет, мягкие и блестящие, оставались прикованными к ее сыну… который теперь стоял в нескольких сантиметрах от Пенелопы, склонив голову и глядя на нее, как на откровение и награду. Вдовствующая виконтесса выдохнула с улыбкой. — Что ж, — тихо сказала она. — Похоже, он наконец сделал выбор. Бенедикт удивленно покачал головой. — Я просто не думал, что это будет она. Элоиза не сказала этого вслух. Но она тоже так думала. Я тоже.***
Энтони долго и напряженно смотрел Пенелопе в глаза. Его рука, все еще лежащая на ее руке, казалась на своем месте, как будто сам воздух вокруг них превратился в нечто новое, нечто определенное. На этот раз не было никаких колебаний. Никакого нервного искажения слов или тревожного переосмысления. Он хотел ее… просто и ясно. Он хотел ее слишком долго, чтобы скрывать это за формальностями. — Ты так и не ответила, — сказал он ровным и мягким голосом, но с ноткой нетерпения. — Ты выйдешь за меня? Пенелопа моргнула, как будто ей понадобилось время, чтобы полностью осознать этот вопрос. Затем на ее губах появилась медленная, дразнящая улыбка… та, которую он видел в ее письмах, та, которая заставляла его желать ее больше всего на свете. — Прямо здесь? Прямо сейчас? — спросила она, в ее голосе слышалось веселье, но смысл ее слов был несомненен. Энтони тихо рассмеялся, но не отпустил ее руку. — Прямо здесь, прямо сейчас, — сказал он, наклонившись ближе, его теплое дыхание коснулось ее щеки. — Если ты согласишься. Ее улыбка смягчилась, а в глазах заблестело что-то похожее на удивление. — Ты, наверное, сошел с ума, — прошептала она, но в ее голосе не было настоящего отрицания… только волнение от вызова, та же искра, которая всегда танцевала между ними. — Я был сумасшедшим в течение многих лет, — ответил он тихим, но уверенным голосом. — Но я не позволю тебе снова ускользнуть. Не сейчас. Смех Пенелопы, легкий и искренний, заполнил пространство между ними, и на мгновение показалось, что время замедлилось, оставив только их двоих, стоящих вместе в этой напряженной тишине. Энтони наблюдал, как ее пальцы прослеживали край его большого пальца, прикосновение было нежным, почти ласковым. Она вздохнула, успокоилась, а затем, слегка наклонив голову, ответила ему. — Может быть, я скажу «да», — сказала она мягко, дразня его. — Но только если ты пообещаешь, что будешь заставлять меня смеяться каждый день. — Я обещаю, — прошептал он в ответ, его губы были всего в сантиметре от ее губ. Пространство между ними как будто сократилось, притягивая их друг к другу с силой, которой ни один из них не мог противостоять.
