OzSin - One Shot

«Я отреагировал так же, потому что хотел увидеть твою улыбку. Я вижу ее в течение дня, но иногда этого недостаточно». Он что, сейчас отвечал на мой вопрос, который я задала десять минут назад и который повис в воздухе? Или мне это показалось? Было ли то, что я услышала, правдой? Мое сердце колотилось так быстро, что сейчас я была уверена, что Озан это слышит. В то же время я теперь была уверена еще в одной вещи. Так же, как горела я, горел и он. Причем самым ярким пламенем. Чтобы осмыслить его слова, я быстро повернулась вперед и тихо закрыла глаза. Вообще, это нельзя было назвать осмыслением, я просто пыталась понять. Его чувства, его мысли, почему он так сказал... Я просто пыталась понять. Его слова так тронули мое сердце, что я чувствовала только его биение. Он должен был немедленно дать мне объяснение. Потому что я уже была готова поверить, что он действительно любит меня. Если бы оказалось иначе, я бы никогда не смогла прийти в себя. Не замечая, что сложила руки на коленях, я открыла глаза и в то же время убрала правую ногу, выставленную наружу, обратно в машину и потянулась к двери. Поскольку мы находились на закрытой парковке, кто-то мог нас увидеть. Конечно, мы бы не хотели, чтобы это случилось. Закрыв дверь, я снова повернулась к Озану, глубоко вздохнув, чтобы сохранять спокойствие. Меня встретил его прекрасный, полный ожидания взгляд. Напряженно откинувшись на сиденье, я дрожащим голосом выдохнула и заговорила. «Я... я не поняла, Озан?» Я запнулась, потому что сейчас я была так взволнована, что не знала, что сказать и что делать. Я никогда раньше не была такой, никогда не испытывала такого волнения из-за мужчины передо мной. Что же Озан со мной делал? «Синем, — сказал он, полностью поворачиваясь ко мне телом. Я же от волнения не могла повернуться к нему телом, сидела прямо, и только мой взгляд нашел его. Он был так близко ко мне, что у меня действительно случится сердечный приступ. Бывали ли моменты, когда мы были ближе? Да, конечно. Но сейчас не было камер, не было съемочной группы. Самое главное — не было сценария. Были только мы. Мы играли то, что написала для нас судьба. И я действительно так боялась. Боялась не услышать ожидаемых слов, остаться без него, что что-то повредит связи между нами. Я очень боялась. Чем дольше он молчал, тем больше неизвестность затягивала меня, это вот-вот заставило бы меня потерять самообладание. К счастью, вскоре я услышала его голос. «Мы знакомы с тобой больше года. Мы очень хорошо ладим, теперь понимаем друг друга даже по взглядам. С первого взгляда понимаем, что думаем, что скажем». «Озан, — сказала я, словно выдыхая, склонив голову к плечу. Я перебила его, но даже не знала, что сказать. «Пожалуйста, не перебивай меня. Я больше не могу держать некоторые вещи в себе», — сказал он, словно умоляя. Я глубоко вздохнула и, как и он, полностью повернулась к нему телом. Теперь мы были еще ближе, лицом к лицу. Когда я посмотрела ему в глаза, меня встретили маленькие искорки. Его глаза были влажными? «Однажды, — сказал он, пока мой взгляд на несколько секунд падал на переднее стекло. — Мне бы и в голову не пришло, что я соглашусь с Джиханом Альборой», — продолжил он со слабой улыбкой, когда наши взгляды встретились. В чем он соглашался с Джиханом Альборой? Мои брови слегка нахмурились, потому что я не понимала, о чем он говорит, и он снова заговорил. «Синем, мы смеялись, грустили, веселились, мы сделали много прекрасных вещей. И продолжаем делать». Я кивнула, как бы соглашаясь с ним, и он продолжил. «Но я посмотрел на себя и понял, что потерял голову. Что-то случилось. В моем сердце что-то началось». Мои брови снова нахмурились. «Мой разум говорил мне: "Нельзя. Запрещено. Невозможно"». Он сам на секунду рассмеялся. Я же, не потому что злилась, а, должно быть, от изумления, впервые не засмеялась вместе с ним. Я ждала. Я ждала его слов. И я так хорошо знала, к чему приведут эти слова. Потому что сейчас мы переживали дежавю в другой вселенной. Даже в настоящей вселенной. «Но другая часть меня всё возвращалась к тебе, Синем. Мое сердце сказало, что нет такого слова "запрещено". Сказало, что нет слова "невозможно"». Слеза скатилась из его глаза. «Я не смог убежать от тебя, я не смог убежать от этой любви». Я правильно слышала? Сейчас я умру. «Прости, я люблю тебя, Синем». Когда я впервые прочитала эти слова, они очень тронули меня. Они были написаны тонким пером, несли очень глубокий, очень особый смысл, я поняла это, читая. Затем я услышала эти слова от Джихана Альборы, которого играл Озан. Но не как Синем, а как Алья. И Алья была очень тронута. Алья была очень тронута тем, как красиво и проникновенно говорил Джихан. А сейчас я снова услышала те же самые слова от человека, который играл Джихана Альбору. Но на этот раз не как Алья, а как Синем. И то, что эти слова подходили и к нашей ситуации, так тронуло мое сердце, что кричало мне в лицо, что и мы, как Джихан и Алья, находимся внутри любви. Мое молчание нарастало как лавина, потому что я не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства, и в то же время не могла поверить, что сейчас мы с Озаном находимся в таком положении. Даже если бы я попыталась представить это в мечтах, могло ли получиться так прекрасно, говорил бы он так красиво, я не могла не думать об этом. «Синем?» — робко сказал Озан, когда взял мою руку в свои руки. Когда я почувствовала тепло его рук, я поняла, что этот момент действительно происходит. Я моргнула, не моргая, казалось, целую вечность, и приоткрыла губы, но ничего не смогла сказать. «Я знаю, это было очень внезапно, — сказал он, тяжело дыша. — Но я больше не мог держать это в себе». Он ждал от меня ответа, но я только смотрела на его лицо. Было ли происходящее сейчас сном? «Синем, скажи мне что-нибудь. Тебя что-то беспокоит?» Я только смотрела на его лицо, мой язык словно онемел. «Я знаю о наших обстоятельствах. Но смотри, я развелся на прошлых выходных». Не зная, когда мой взгляд упал на руль машины, я снова подняла глаза на Озана. «Ты развелся?» — прошептала я. Мой голос почти не звучал. На самом деле, я знала, что он развелся, но ему не обязательно было знать, что я это знаю. «Почему?» — продолжила я с той же бесстрастностью. «Не получалось, пока я любил тебя», — признался он. Я перестала дышать. Внутри меня всё задрожало. Эти слова убили меня. «Но и до тебя всё шло не так. Потом я узнал, что она играет в азартные игры. Всё порвалось. И хотя я предоставил доказательства, судья отдал Озана Али ей. Потому что он младше». Сахра говорила, что был сложный судебный процесс. Думаю, именно об этой проблеме она и говорила. Но теперь у меня была проблема еще серьезнее. Не я ли разрушила этот брак? Фраза «Не получалось, пока я любил тебя» могла быть истолкована так по-разному. Я могла бы быть счастлива, потому что в ней скрывалась мысль, что он любил меня уже давно. Или же могла бы сокрушаться, потому что его брак мог распасться из-за того, что он любил меня. Что же мне делать? Какую сторону мне выбрать? С другой стороны, он сказал: «И до тебя всё шло не так». Эти слова перекрывали только что проложенные пути. Что же мне делать? «Я... я, — сказала я, вырывая руку из его рук. Мне нужно было немного подумать. Мне нужно было побыть одной. — Мне нужно отдышаться». Схватив сумку, я быстро открыла дверь и вышла из машины. «Синем!» Его голос эхом разнесся по закрытой парковке, пока я, не оглядываясь, быстро направлялась к лифту и начала бежать. Моя правая рука была на сердце, я чувствовала, будто не могу дышать. «Синем, прости!» — крикнул он мне вслед. Его голос звучал так громко, что я на мгновение вздрогнула. Я быстро нажала кнопку лифта и стала ждать. Если бы он догнал меня, я бы упала в обморок в его объятиях. Мне нужно было немного отдышаться, если бы я увидела его глаза сейчас, я бы точно умерла. В тот момент, когда я услышала звук бегущих шагов, дверь лифта открылась, и я быстро вошла внутрь, нажав на любой этаж. Не имело значения, где я выйду, потому что я могла дышать сейчас в любом месте без него. Когда дверь лифта закрывалась, сначала я услышала его голос, потом увидела его тело. Но лифт уже начал подниматься на верхние этажи. «Прости, что влюбился в тебя!» Он что, думал, я не рада? Разве я сама не хотела крикнуть ему о своей любви? Больше всего хотела я, больше всего хотела обнять. Но это было нелегко. Нелегко. Нелегко было продолжать так работу, начатую как дружба. Нелегко было разом оставить позади наши жизни. Да, я была очень счастлива. Да, взаимность моей любви очень обрадовала меня. Так почему же я не чувствовала облегчения? Почему я так себя чувствовала? «Влюбиться — не преступление, — сказала я, словно выдыхая, зная, что он не услышит. — Наши сердца не были виноваты, Озан, это мы не смогли себя сдержать». Я никогда раньше не думала, что действительно пойму Алью. --- От Озана «Черт, что же я наделал?» — сказал я, швыряя куртку на кровать. «У этой женщины в жизни есть кто-то. Она что, прибежит к тебе, потому что ты развелся? Она что, тоже полюбит тебя, потому что ты полюбил?» Не зная, когда я начал ходить кругами, я прекратил ходить по комнате и быстро направился к столу, наливая в стакан виски. Я не хотел искать ее, но когда проходил мимо ее номера, мне стоило огромных усилий остановиться. Мне было очень любопытно, что она думает, в каком состоянии она находится, мне было чертовски любопытно. Но я должен был дать ей время. Я должен был оставить ее в покое. Не так ли? С другой стороны, я был полон нетерпения. Я переживал ситуацию, как будто молодой парень признавался в любви девушке и с трепетом ждал ответа. В моем-то возрасте. Я не жаловался. Но у меня были сожаления. Я думал: если бы мы встретились раньше. Если бы наши пути пересеклись раньше. Я знал ситуацию, в которой мы находились. Я также знала, как это отразится в СМИ. Однако любить его было фразой внутри меня, которая никогда не умолкала. Каждый раз, когда я собирался быть счастливым, чего-то не хватало мои глаза искали только Синем. Потому что некоторые люди поселяются в твоей душе, даже если не полностью входят в твою жизнь. Синем была самой моей душой. Даже не находясь рядом, она заставляла меня чувствовать, будто принадлежит мне. Я не знаю, как она это делала, но она делала. Даже когда в толпе никто не произносил ее имени, внутри меня всё говорило с ней. Я не знал, что она сделала со мной, но я был очень сильно влюблен. Мое сердце билось так сильно, даже когда я просто слышал ее имя, что иногда я не находил в себе сил стоять на ногах. Оно дышало в каждый момент, когда мы были рядом, будь то во время наших ролей или в перерывах между съемками. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять ее, а она понимала меня. И это было так прекрасно. Но Синем не дала мне ответа сегодня. Возможно, ее сердце не смогло выдержать услышанного, возможно, она не могла принять это от меня. Потому что я выплеснул наружу нашу дружбу, длившуюся больше года. Она не кричала и не плакала после моего признания. Она просто убежала. Неужели она не поняла, не поверила в мои чувства? Синем была единственным человеком, который понимал меня с одного взгляда за всю мою жизнь, знала, что меня огорчает, что радует. Она всегда понимала меня. Но ее нынешнее молчание очень пугало меня. Потому что человек устает больше всего от молчания того, от кого он ожидает понимания. Иногда некоторые любви терпят поражение от времени, а некоторые — от недостатка смелости. Я собирался сделать всё, что в моих силах, чтобы наша любовь не потерпела поражение от времени. Я нашел ее поздно, но не собирался терять. Я не собирался быть трусом. Я собирался идти до конца. Как и в эту ночь. Опрокинув стакан с виски, я быстро поставил его на стол и направился к кровати. Я не мог заглушить мысли в голове, мне нужно было спать. Иначе я бы просто сошел с ума. ~ Когда я открыл глаза, первым меня встретил свет, врывающийся в комнату. Затем я протянул левую руку к другому краю кровати. Он был пуст. Рядом не было человека, которого я хотел бы видеть рядом. Глубоко вздохнув, я встал с кровати и направил шаги в ванную. После быстрого душа я быстро оделся и вышел из номера. Было чуть больше восьми, через час должны были начаться съемки. Сегодня сцен с Синем, в которых мы должны были играть вместе, было очень мало. Когда мои шаги привели меня к двери номера Синем, я невольно остановился. Я хотел постучать в ее дверь, хотел увидеть ее прекрасное лицо. Но я не мог. Вчера она ушла, ничего не сказав. Возможно, она не чувствует того же, что и я. Возможно, если бы чувствовала, она бы ответила. В ее жизни был кто-то, и она была счастлива с этим. Я не хотел настаивать и терять нашу дружбу, которая и так пошатнулась. Быстро спустившись на парковку, я сел в свою машину. В тот момент, когда я собирался завести машину, кое-что попало мне на глаза. Бордовая кепка Синем, которую она надела вчера. Должно быть, она ее обронила. Я осторожно наклонился и взял ее кепку в руку. А пахнет ли она ее прекрасными волосами? Я понюхал. Запах исходил от нее густой волной. Как и Джихан Альбора, я тоже любил ее волосы. В каждый раз, когда мы обнимались, я гладил ее волосы, вдыхал их аромат. Это не было прописано в сценарии. Потому что это было искренним жестом. Пусть люди думают, что это манера любви Джихана Альборы, но пусть не забывают, что играющий его человек — это тоже я. Осторожно положив ее кепку на пассажирское сиденье, я глубоко вздохнул и завел машину. Пока я ехал на съемочную площадку, я не хотел оставаться наедине со своими мыслями, но и включать музыку тоже не хотел. Потому что каждая песня, которую я слушал, напоминала мне о ней. Она так глубоко проникла в меня, что я очень ясно чувствовал, что не смогу обходиться без нее. ~ «Итак, Озан, Синем. Вы готовы?» Подавленное лицо Синем сначала нашло режиссера, а потом меня. Я тихо кивнул. «Мы готовы», — сказала Синем. Я был так же подавлен, как и она, и причиной была прошлая ночь. Невозможность поговорить, впервые неспособность угадать, что она думает, так душили меня, что я не мог сосредоточиться. Каждый раз, глядя в ее глаза, я видел, как она отдаляется от меня, и это готово было убить меня. «Озан!» Кто звал меня? «Озан?» — сказал кто-то еще. Оторвав глаза от прекрасного лица Синем, я повернулся в сторону голоса. «Синем уже сказала свою реплику. Ты забыл свою?" —сказал Ахмет Ходжа, уже вставая и направляясь ко мне. Точно так же на нас смотрела вся съемочная группа. Я не мог ответить. Я не забыл. Я просто не услышал. Когда режиссер подошел к нам, Синем встала с места и вышла из комнаты. Мы снимали в больнице. «Озан, что с тобой происходит, сынок?» — сказал Ахмет, положив руку мне на плечо. «У тебя проблемы с Синем? У нее тоже лицо вытянулось» В тот момент, когда я собирался открыть рот, я огляделся. Увидев, что на меня смотрит вся съемочная группа, я снова закрыл рот. Должно быть, режиссер понял, потому что снова заговорил. «Ладно. Делаем перерыв на полчаса, ребята. Чтобы все были готовы!» Пока все потихоньку выходили из комнаты Альи, я откинулся в кресле. Подперев локтями колени, я закрыл лицо рукой. Тяжело вздохнул. Мне нужно было взять себя в руки. Мне нужно было думать только о работе, играть профессионально. Мне нужно было успокоиться. ~ «Брат, сегодня все только и говорили о вас», — сказал Атакан, словно желая привлечь мое внимание, чокаясь своей пивной кружкой с моим стаканом виски. Мы вместе спустились в бар нашего отеля. После ужина я не хотел идти в номер, потому что нигде не находил себе места. Пока от Синем не приходило ответа, я сходил с ума. По крайней мере, я хотел немного выпить и расслабить голову. «Ты же знаешь, что происходит, сынок, я просто не могу сосредоточиться на работе. Что же мне делать?» — сказал я, опрокидывая виски. «Ну, конечно, люди привыкли видеть вас смеющимися, все удивились, когда вы стали такими подавленными». Пока виски жгло мне горло, я толкнул стакан в сторону бармена. Пока бармен снова наливал, Атакан снова заговорил. «А вы вообще не оставались наедине? Не сталкивались случайно, брат?» «А если бы сталкивались, что изменилось бы, сынок? — сказал я, делая глоток виски. — В ее жизни есть кто-то». «Но, брат, они ведь расстались» — сказал Атакан. Минуточку, минуточку. Что он сказал? Быстро поставив стакан на стол, я повернулся к нему с расширившимися глазами. «Они расстались? Как?» «Да, брат, ведь с воскресенья вышли новости. Потом я не поверил, проверил. Действительно, она отписалась». — быстро сказал он. Сделав глоток пива, он продолжил: «А я думал, ты в курсе». «Откуда мне знать, сынок, я что, сижу в соцсетях, как ты?» — с упреком сказал я. Может быть, мой язык уже заплетался. Не помню, который это был стакан. Быстро допив остатки виски в стакане, я встал. «Брат, куда ты?» — спросил Атакан, поднимаясь. «Мне нужно поговорить с Синем. Если у нее в жизни никого нет, мне нужно выяснить, почему она мне не отвечает!» — сказал я, делая несколько шагов. «Брат, остановись, посмотри, сколько времени, не беспокой ее сейчас!» — сказал Атакан, хватая меня за руку. «Нет, не получится. Мы поговорим». Я быстро высвободил руку и вышел из бара. Мои шаги сначала привели меня к лифту, а затем на этаж, где были наши номера. Быстро, а может, и шатаясь, я прошел по коридору к двери Синем и ударил по ней ладонью. «Синем, — сказал я, словно выдыхая. — Открой, открой, поговорим». На этот раз я ударил сильнее. «Синем». В тот момент, когда я собирался снова ударить в дверь, я услышал звук быстро открывающейся двери. В тот же миг моя рука замерла в воздухе. «...если не любишь, так и скажи», — добавил я, пока моя рука всё еще была в воздухе. «Озан?» — сказала она своим прекрасным голосом. Затем она быстро приоткрыла дверь и сделала шаг вперед. На ней снова была одна из тех шелковистых пижам, которые ей так шли. «Что с тобой?» Не обращая внимания на то, что она стоит передо мной, я быстро взял ее за руку и втянул в номер. Когда дверь закрылась за нами, мы оказались в спальне. «Не получается. Я не могу вести себя так, будто вчера ничего не было. И не могу вычеркнуть тебя из своего сердца», — сказал я, и мои глаза наполнились слезами. «Если не любишь — скажи, что не любишь, не обрекай меня на большее мучение». «Озан, ты пьян», — сказала она, делая шаг ко мне. Ее приближение заставило мое сердце трепетать, я обвил рукой ее талию и сократил расстояние между нами. Когда ее сердце приблизилось к моему, наше дыхание смешалось. «Это ты меня опьянила. Твои холодные взгляды сделали меня таким». Ее руки нашли место на моей груди, и сначала она опустила голову. Затем наши глаза снова встретились. Ее губы приоткрылись. Она собиралась что-то сказать, но я не выдержал. Я не выдержал близости, ее красоты, ее запаха. Я пленил ее губы своими. Пока мои губы охватывали ее верхнюю губу, я сильнее прижал руки к ее талии. Я хотел чувствовать. Больше всего я хотел чувствовать ее. Чувствовать, как целую ее не как Джихана и Алью, а как Озана и Синем. Я хотел чувствовать наш первый поцелуй. Когда ее губы тоже охватили мою нижнюю губу, я почувствовал, что мы стали единым целым. Ее руки поднялись к моей щетине, затем наши шаги, как будто существовало правило и мы идеально ему следовали, в ту же секунду двинулись вперед мной и назад ей, мы во что-то врезались. В кровать. Пока наши тела медленно находили свое место на кровати, единственное, что я помнил, — это прекрасный запах ее шеи. ~ От Синем Когда мои глаза медленно открылись, я почувствовала, что моя голова лежит на поверхности, более твердой, чем обычно мягкая. Моя левая рука была не на кровати, а словно на ком-то дышащем, медленно поднимаясь и опускаясь. В то же время я чувствовала, будто сильная рука обнимает мою талию. Медленно подняв голову, я увидела, что сплю в обнимку с Озаном. Его прекрасные ресницы были уложены над глазами, он дышал спокойно. Глубоко, но тихо выдохнув, я не смогла больше держать голову на весу и снова положила ее на его грудь. Чувствуя запах, доносящийся до моего носа, я перенеслась в прошлую ночь. Он пришел ко мне пьяным. Он спрашивал, спрашивал, почему я не ответила ему взаимностью. И он был прав. На самом деле, я хотела, чтобы он знал, что очень хочу ответить. Но в моей голове крутились мысли. Я думала не столько о нас, сколько о том, что скажут люди. Я пренебрегла собственным счастьем. Однако сейчас я чувствовала себя такой счастливой и умиротворенной, что, думаю, это стоило всего.Стоило всех моих размышлений. Я немного сдерживала себя, потому что в тот момент не нашла в себе сил ответить. Я переживала свои эмоции так интенсивно, что побег стал для меня единственным решением. Но сейчас я видела, что быть рядом с ним, отвечать на его любовь, исцелило бы меня. Так же, как это исцелило его. Если бы он прошлой ночью не прижался ко мне, я не знаю, к чему бы всё привело. Потому что у меня не было сил остановить его, да и не могло быть. Я безумно хотела вдохнуть его запах, но для всего есть своё время. Сначала нам нужно было спокойно поговорить. Я медленно убрала свою левую руку с его груди и положила на его руку у меня на талии. Я бы отдала всё, чтобы он сейчас не проснулся. Потому что я не хотела разговаривать с ним вот так. Я медленно убрала его руку со своей талии и осторожно приподнялась. Так же тихо я встала с кровати, взяла свой телефон с тумбочки, подошла к балконной двери и слегка раздвинула занавеску. Солнце только начинало показываться, было чуть позже семи утра. Быстро собрав в сумку одежду на сегодня, расчёску и косметику, я вышла из комнаты. Пока он спал в моей комнате, я не могла принять душ, не могла собраться. Малейшее движение могло разбудить его, а я этого не хотела. Пока я сама не могла принять произошедшее, я не была готова к такому разговору с ним. Я знала, что было очень рано, но пойти мне было только в одно место. В комнату к Сахре. По плану на сегодня я вообще не должна была выходить из своей комнаты. Потому что у меня были съёмки, к которым нужно было подготовиться морально и физически. Эти съёмки должны были состояться вечером. Сцена любви. Отложив в сторону своё волнение, я старалась не думать о ней, чтобы не нервничать, но вчера Озан сделал кое-что, что взволновало меня ещё больше. Поэтому я не знала, смогу ли контролировать своё волнение вечером. Когда сонная Сахра открыла дверь, в которую я постучала, она, возможно, и не подозревала о случившемся. Но я была уверена, что с этого момента она будет волноваться не меньше меня. Вечер Мы закончили съёмку сцены, где Озан подхватывает меня на руки и вносит в номер отеля. Из-за холодной погоды мы сначала завершили все уличные съёмки. Теперь оставались съёмки внутри отеля, и мы начали снимать их по порядку. Была сцена, где я сижу на кресле для предложения в отеле. Он внимательно наблюдал. Меня снимали на этом кресле. Он внимательно наблюдал за мной. Он никуда не уходил. Просто смотрел на меня. Зная, что он наблюдает, я даже не могла сдержать улыбку во время игры. Его взгляд был на мне и когда я пила налитый в бокал вишнёвый сок, и когда по сценарию думала о нём. А теперь снимали Озана в одиночной сцене, в его собственном номере. Моё волнение было так велико, что, чтобы подавить дрожь в руках и ногах, я ходила по номеру кругами. Вся съёмочная группа была в комнате, где снимали Озана, а я не хотела идти в свой трейлер. Я хотела хорошенько изучить этот номер. Даже его ванную. В тот момент, когда мои шаги направились к двери ванной, дверь резко открылась, и пока моя рука оставалась на ручке, мой взгляд устремился на открывшуюся дверь. Увидев Озана и других людей, входящих внутрь, я, будто пойманная на месте, с огромной скоростью отскочила от двери и снова села на одиночное кресло. Пока я прочищала горло, наши взгляды с Озаном встретились. Я была уверена, что он помнит, что произошло ночью. Что он целовал меня, как мы упали на кровать вместе, как заснули в обнимку... Он помнил всё, не меньше меня. Но мы ни слова не говорили об этом. Потому что я убегала от него до самого вечера. Я не выходила из комнаты Сахры, пока не пришло время на съёмку. Потом, во время съёмки сцены в машине, во время сцены, где он несёт меня на руках в номер, мы никогда не разговаривали за пределами реплик. По требованию сцен я была кокетлива. И он тоже улыбался. Мы не выбивались из ролей, получались хорошие сцены. И получаются. Но никто, кроме нас, не замечал огня внутри нас. «Да, Синем. Ты знаешь, что будет», — сказал учитель Ахмет. «Озан возьмёт тебя на руки, и вы войдёте в номер так. Мы не будем останавливать камеру, пока ты не направишься в ванную». Пока я кивала, стараясь не замечать бешеного стука своего сердца, я встала и поправила подол собранного платья. Мой взгляд нашёл Озана, и он сделал движение, которое меня совсем не удивило — показал рукой на дверь. На мгновение улыбнувшись и стараясь не показывать своего волнения, я вышла из комнаты. Пока все занимали свои места, а камеры готовились снимать нас, Озан тоже подошёл ко мне и закрыл дверь номера. Мы были снаружи, рядом никого не было, мы нервничали и ждали голоса учителя. «Озан, возьми Синем на руки». Как только мы услышали голос учителя, всё будто перешло в замедленную съёмку. Наши взгляды встретились, он протянул руки и прочистил горло. Я осторожно приблизилась, его руки обхватили мою талию, и он поднял меня на руки. Когда наши взгляды снова встретились, он спросил: «Тебе удобно?» Мой взгляд разграблял его глаза, а по щекам разливалась кровь, когда я заговорила. «Как всегда, да». Он улыбнулся. Возможно, это была первая искренняя улыбка с тех пор, как мы сегодня вышли на площадку. «Мы готовы», — крикнул он по направлению внутрь. Мы услышали голос учителя. «Мотор, тишина, начали!» В ту же секунду я услышала голос Озана. Он сказал это прямо перед тем, как открыть дверь. «Я знаю, что ты тоже меня любишь». В тот момент, когда мой взгляд нашёл его, он открыл дверь и, стараясь быть осторожным, но всё же слегка ударившись о дверь, вошёл внутрь, держа меня на руках. В ответ на его последние слова я, улыбаясь, бросила на него боковой взгляд. Я также знала, что этот мой жест будет соответствовать Алье. В тот миг, когда он опустил меня на кровать, из его губ вырвалось слово: «Да». Я в ту же секунду приподнялась и, схватив его за ворот рубашки, притянула к себе. На самом деле мне нужно было взять его за руку, но раз уж он вёл себя непрямо, заговорив о нашей личной жизни прямо перед тем, как мы должны были войти в роль, то и я поведу себя так же. Не обращая внимания на его ошеломлённое лицо, я произнесла свою реплику. «А почему мы живём в разных номерах?» Он тоже вошёл в роль, несмотря на своё замешательство. «В каком смысле?» «Ну, мы ведь женаты, разве нет?» Он смотрел на меня так, словно, почему-то, это был его реальный мир. «Мы женаты», — сказал он с улыбкой. «Ты меня любишь?» «Очень», — ответил он. Как будто мы сейчас говорим о нашей жизни. Жизни Озана и Синем. «А я люблю тебя?» — спросила я, на лице появилась лукавая улыбка. Слегка намекая на то, что он сказал мне прямо перед началом сцены. «Ещё больше», — ответил он, смеясь. На самом деле он должен был сказать «да». Он снова ушёл от сценария. И я так хорошо понимала, почему он сказал «ещё больше». Я подстроилась под него. «Да», — сказала я, слегка кивнув. Затем добавила. Свою реплику, то есть. «Разве ты не мой муж?» — спросила я, слегка поджав губы. «Я твой муж», — сказал он, и его взгляд на мгновение нашёл мои губы. «Значит, я твоя жена, разве нет?» — спросила я, пока наши лица приближались всё ближе друг к другу. «Ты моя жена», — сказал он шёпотом, улыбаясь. На мгновение я закусила нижнюю губу и свела расстояние между нами к минимуму, приблизилась к нему ещё больше. Этого тоже не было в сценарии. «Тогда почему мы спим в разных кроватях?» О, должно быть, был удивлён нашей близостью, но не вышел из роли, долго смотрел на меня. Он приблизился, его нос коснулся моего. Пока его глаза пленяли мои губы, он потерелся носом о мой нос. Мы сейчас так импровизировали, что внутри себя я слышала только стук собственного сердца. Он приближался, приближался. Он собирался поцеловать. Если поцелует, то выйдет из сценария, он и сам это прекрасно знал. Быстро отведя глаза от моих губ, он поднял их к моим глазам. «Ты немного...», — начал он. «...слишком много выпила?» «Я выпила один бокал», — быстро ответила я. Меня начинало бросать в жар. «Один выпила?» — сказал он, будто не веря. Как будто он не смотрел, когда снимали сцену. «Поэтому ты всё разбила, а потом сказала мне, что пьяна?» «Я разбила нарочно», — сказала я кокетливо, прижимая своё лицо к его лицу. Он на секунду хихикнул. «Понял», — прошептал он. Он облизал свои губы. «Но ты пьяна». Он так хорошо знал, что я сейчас играю с ним, нарочно так себя веду. Что-то произошло — утром, когда я убегала от него, а теперь что-то произошло, что толкало меня к нему. Я стала такой, потому что он выставил напоказ мой страх перед собой «Ты говоришь, что я пьяна?» — сказала я с намёком. Как будто не он был пьян прошлой ночью. Как будто он не целовал меня так грубо прошлой ночью. «Нет. Ты сказала мне, что пьяна. Ты сказала». «А почему ты думаешь, что я пьяна?» Эти фразы так напоминали нам нас самих. Может быть, Джихан и Алья в каком-то смысле и правда были нами. «Разве я не захочу, если буду трезвой? Только когда пьяна?» — добавила я, не в силах сдержать улыбку. А он разве хотел меня, только когда был пьян? Его взгляд скользнул к моим губам. «Не знаю, может быть». «А разве ты не хочешь узнать?» — сказала я, снова намекая на нашу жизнь, так, чтобы понял только он. И он понял меня. Он приблизился, между нашими губами оставалось совсем мало места. «Хочу», — выдохнул он. Затем на мгновение промелькнула улыбка, он слегка отвёл голову назад. Потому что не выдержал, он тоже осознавал, что этот разговор описывает нас. Потом он быстро собрался и снова потерелся носом о мой нос. Как дыхание, прошептал: «Только потом не пожалей». Пути для сожалений мы уже прошли. Прошли прошлой ночью. Что бы ни случилось, мы вступили на эту дорогу, будучи безумно влюблёнными. Я отстранила своё лицо от его и встала. Сбрасывая пальто на кровать, я, как Алья, бросила взгляд на Джихана и открыла дверь, чтобы войти в ванную. «Стоп!» Когда мои шаги, направлявшиеся в ванную, развернулись назад, на секунду мои глаза встретились с глазами Озана. Я так ясно видела глубину в его взгляде, надеюсь, заметила это только я. «Вы были великолепны», — сказал учитель Ахмет. «Сняли в один дубль. Думаю, получилось». Затем его взгляд перемещался между нами. «Сделаем перерыв или продолжаем?» Когда наши взгляды с Озаном снова встретились, я покачала головой. Он тоже сказал: «Продолжим, учитель, давайте закончим». «Ну раз так. Тогда Синем, Озан», — сказал он, делая шаг к нам. «Сначала мы снимем, как Озан входит и произносит реплики. Потом не будет ни микрофона, ни наушников, ничего. Помните, мы должны снять это в один дубль». «Понял», — сказал Озан. Затем учитель повернулся ко мне. «Синем, ты зайди позже. Мы начнём с того момента, как Озан закроет дверь». Я слегка кивнула и, чтобы занять своё место, вошла в ванную. В это время я услышала голос учителя: «Мотор, тишина, начали!» Я сняла сапоги на каблуках, заняла позицию и стала ждать, когда увижу Озана в открытой двери. Моё сердце билось так бешено, что я могла упасть в обморок в любой момент. Когда мои глаза увидели Озана, я сложила руки за спиной и, улыбаясь, указала на душевую лейку над головой. Он тоже вступил со своей репликой. «Ты серьёзно?» «Да. Я протрезвею. Ты же сказал, что я пьяна?» — я глазами указала на ванну. «Под холодной водой». «Ты войдёшь? В одежде?» Я медленно закрыла и открыла глаза. «Не протрезвеешь». «Протрезвею», — сказала я уверенно. Было так странно, что эти написанные реплики так подходят нам, я была уверена, он заметил это так же, как и я. «Не сможешь включить», — сказал он вызывающе. Этих слов тоже не было в сценарии. «Смогу», — сказала я, глядя ему прямо в глаза. «Ты же не сможешь войти под холодную воду». «Я не могу войти под холодную воду?» — сказал он, жестикулируя для усиления фразы. Я слегка подняла голову.«Не сможешь». «Смогу», — сказал он с уверенным выражением. «Докажи», — сказала я, взглядом указывая на ванну. «Смогу», — повторил он и стянул с себя пальто назад. Сделал шаг по направлению к ванной. В тот момент, когда Озан ступил в ванну, я начала слышать звук и стук своего сердца ещё сильнее и отступила на несколько шагов назад. «Я пришёл», — сказал он, немного приближаясь ко мне. Улыбаясь, я слегка подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мы не могли убежать от этого, не могли сбежать с этой съёмки. Мы не могли убежать от нашей любви, не могли убежать друг от друга. Мы не могли убежать от судьбы Озана и Синем. «Добро пожаловать». Его взгляд упал на душевую лейку. «Открывай». «Открываю», — сказала я, глядя в самую глубину его глаз. «Открывай», — повторил он. Только я понимала, что он имеет в виду. Отпусти себя, освободи нас, говорил он. «Открываю», — сказала я снова, пока наши взгляды не отрывались друг от друга. «Стоп!» Я слышала голос учителя, но не могла оторвать глаз от его глаз. Я хотела почувствовать его запах ближе, хотела ощутить биение его сердца. Пока мы неподвижно стояли в ванне, один из сотрудников подошёл и встал между нами, чтобы снять с меня микрофон. Хотя наши взгляды разошлись на несколько секунд, когда они снова встретились, я увидела, что с Озаном проделывают ту же процедуру. Пока окружающие люди один за другим возвращались на свои места, Озан тоже приблизился ко мне. «Мотор, тишина, начали!» Когда мы услышали голос учителя и хлопок хлопушки, вокруг воцарилась полная тишина. Но я очень отчётливо слышала стук своего сердца. И была уверена, что Озан тоже его слышит. Моя левая рука потянулась назад к крану, и я осторожно открыла его. Затем холодная вода сначала начала литься мне на голову. Пока ледяная вода, касаясь моего тела, вызывала внутреннюю дрожь, я, несмотря на холод, изо всех сил улыбалась. Затем я потянулась рукой к рубашке Озана и притянула его к себе. Озан тоже получил свою порцию холодной воды, и его лицо расплылось в широкой улыбке. В ту же секунду его руки обхватили мою талию, а мои руки нашли себе место на его груди. Примерно через тридцать секунд, когда вода, льющаяся на нас сверху, начала теплеть, я поняла, что это сделал Озан, хотя он и старался этого не показывать. В тот момент, когда его руки крепко прижали меня к себе, я почувствовала одну из его рук на своём лице. Пока мой взгляд поднимался к его губам, он погладил мою щёку. Его губы были готовы коснуться моих, но поцелуя в сценарии не было, и сейчас он испытывал границы на прочность. Я слегка отстранилась, но Озан медленно развернул меня, и я почувствовала свою спину на стенке душевой кабины. В то же время он сцепил мою правую руку со своей левой. Прижимая меня к себе другой рукой ещё сильнее, он также прижал наши сцепленные руки к стенке кабины. Я не видела ничего, кроме Озана. Не слышала ничьих голосов. Я даже не знала, было ли в сценарии прижимание к стенке кабины. Но я знала, что будет съёмка издалека. Когда я мягко подняла голову, наши губы коснулись друг друга вместе с паром от горячей воды, лившейся на нас сверху. Я приоткрыла губы. «Озан», — прошептала я. Теперь не было никакого уклонения, не было побега, не было страха. Мы должны были быть счастливы. Я больше не буду превращать свою жизнь в ад, заботясь о том, что подумают люди. Я любила его, хотела его. Моё тело, моё сердце и мой разум горели ради него. Я не убегу, я поняла это ещё яснее, когда мы были так близки. Я безумно люблю его. «Ты был прав, — продолжила я свои слова. — От любви не убежишь. И я не смогла убежать от тебя». На его губах появилась улыбка, которую я не видела, но чувствовала своими губами. «В этой любви нет вины, Синем, — прошептал он. — В наших сердцах нет вины». «Нет», — сказала я, слегка покачав головой. «Я люблю тебя, — пробормотала я всем сердцем. — Я очень люблю тебя». Наши губы теперь были ещё ближе друг к другу. Потому что моя верхняя губа, как и прошлой ночью, снова оказалась между его губ. Когда мои губы нашли своё место, я снова услышала гул своего сердца. Где мы были, что делали, кто был вокруг — я не знала. Единственное, что я знала, это то, что безумно люблю его. Когда его губы оторвались от моих влажных губ, наши руки сцепились ещё крепче. Моя свободная рука крепче вцепилась в его плечо, его свободная рука туже обхватила мою талию. Его губы сразу же нашли себе место под моим ухом. «Я тоже люблю тебя, — выдохнул он. — Очень люблю». Его губы мягко поползли по моей шее, проложили себе там маршрут и начали оставлять поцелуи. Внутри у меня всё таяло, в сердце бушевали бури. И я была счастлива, спокойна. Даже услышав слово учителя «Стоп!», его губы не могли оторваться от моей шеи, и единственное, о чём я думала, это о том, что нам нужно побыть наедине как можно скорее. --- Я перед вами с длинной и, по-моему, прекрасной главойооой! Как вам? Жду ваших комментариев! Не забывайте оценивать, я вложила много труда!