Синяки и ссадины вместо извинений

Утро субботы встретило Антона серой хмарью за окном. Голова была тяжелой, словно набитой мокрой ватой, а вчерашние события казались то ли дурным сном, то ли затянувшимся бредом. Он вскочил с кровати, лихорадочно натягивая школьные брюки. Страх опоздать и снова встретиться с тяжелым взглядом матери или насмешками Кати подстегивал его. Он уже почти накинул зимнюю куртку и рюкзак, когда в дверях комнаты появилась Карина с полотенцем в руках. Она удивленно приподняла бровь. Тоша, ты это куда собрался в парадной форме и с рюкзаком? Совсем голову в лесу застудил? Она подошла и приложила ладонь к его лбу. Суббота сегодня, выходной. Директор же сказал, что по субботам младшие и средние классы пока не учатся, пока котельную в пристройке не починят. Забыл? Антон замер с одним рукавом в руке. Суббота? Вчера был четверг... или нет? Провал в памяти засасывал, как болото. Забыл, мам... Прошептал он, медленно опуская плечи. Раз уж встал так рано, хоть пользу принеси, она протянула ему несколько смятых купюр. Сходи за хлебом в магазин. Вот деньги и список нужного. Только быстро, туда и обратно. И не вздумай опять по лесу шастать! Антон кивнул, натянул куртку, ту самую, вчерашнюю, стараясь не смотреть на засохшие пятна грязи и вышел на улицу. Дорога к магазину прошла спокойно, но на обратном пути, когда пакет с теплым батоном приятно согревал бок, ноги сами собой замедлили шаг у знакомой тропинки, ведущей к лесу. Сердце забилось чаще. Привеееет, зайчик! Звонкий, почти музыкальный голос раздался из-за кустов замерзшей рябины. Антон отпрянул, едва не выронив пакет. На тропинке, прямо перед ним, сидела Алиса. В лучах холодного утреннего солнца её рыжая шубка казалась почти золотой, а маска ослепительно белой Уходи! Закричал Антон, его голос сорвался. Я знаю, кто вы такие! Я видел... я видел, что на поляне! Алиса обиженно наклонила голову, прижимая лапки к груди. Ой, как мы грубо заговорили! А вчера так мило хныкал у меня на плече. Ты всё не так понял, дурашка. Это была просто игра! Лес проверял тебя на смелость, а ты... эх. Она сделала несколько мягких шагов к нему. Антон застыл, не в силах пошевелиться от парализующего ужаса. Кстати! Она игриво вильнула хвостом. Ты подарок-то мой нашел? Я же вчера тебе в карман положила, когда ты убежать собирался. Какой еще подарок? Антон дрожащими пальцами полез в правый карман куртки. Его пальцы наткнулись на что-то бумажное и гладкое. Он медленно вытащил предмет на свет. В его руке лежала маска зайчика. Белая, с длинными ушами и прорезями для глаз, она казалась странно тяжелой и... живой. Она словно смотрела на него, призывая примерить. Это тебе, чтобы не бояться, прошептала Алиса, оказавшись совсем рядом. Её дыхание пахло лесом и почему-то ванилью. Надень её, и никто тебя не тронет. Будешь один из нас. Пока Антон в ужасе и оцепенении разглядывал маску, Алиса ловким, неуловимым движением скользнула рукой к его пакету с продуктами. «Щелк» и что-то тяжелое опустилось на дно пакета, прямо под батон хлеба. Ну, беги, Тоша! Мама ждет! она внезапно толкнула его в плечо и, звонко рассмеявшись, скрылась в густых зарослях ельника. Антон бежал до самого дома, не оглядываясь. Заскочив внутрь, он бросил пакет на кухонный стол и ушел в ванную вымыть лицо ледяной водой. Когда он вернулся, чтобы разобрать продукты, его взгляд упал на дно пакета. Там, рядом с хлебом, стояла стеклянная банка. Нутелла? выдохнул он, доставая её. Это была заграничная, дорогая шоколадная паста, которую в их поселке было не достать даже через знакомых. На крышке была приклеена маленькая записка, написанная корявым, детским почерком: Сладкоежке от Алисы. Чтобы не плакал. Увидимся в лесу! Антон посмотрел на банку, потом на маску зайчика, оставленную в прихожей. Руки его дрожали. С одной стороны, это было чудо, мечта любого ребенка. С другой он понимал, что за каждую ложку этой сладости лесу придется платить. И плата может оказаться непосильной. Ночь в посёлке была тихой и морозной, но для Антона она превратилась в липкий кошмар. Внезапно в стекло тихо постучали. За окном, в неверном свете луны, мелькал рыжий хвост и белая маска. Алиса, приплясывая на снегу, запела своим тонким, издевательским голоском: Я у Тоши под окошком похожу и попляшу! Макарену там станцую, а потом в лес приглашу! Она закружилась в нелепом танце. Тоша, звери проголодались! Нам тоже хочется сладостей. Теперь твоя очередь нести их нам! Я не пойду! Уходи! закричал Антон, прижимаясь к стене. Я ничего вам не принесу! Лиса замерла, и её голос стал вкрадчивым, как шипение змеи: Ой, как нехорошо... А может, ты Олю пригласишь с нами погулять? Она такая маленькая, мягкая... Зверям она очень понравится. Не трогай её! взвыл Антон. Вы монстры! Вы звери! Вы едите людей и пьёте их кровь! Охваченный безумием и паникой, Антон схватил банку нутеллы. В его воспалённом мозгу родилась дикая идея: если он станет «сладким», звери выберут его, а не сестру. Он дрожащими пальцами зачерпнул густую массу и густо, до самых бровей, намазал лоб. Я вкуснее! орал он, выбегая через окно на мороз в одних домашних штанах. Не трогай её! Слышишь, лиса ебучая?! Заебала ты меня уже! Ты мне всю жизнь сломала! Я тебя ненавижу! Съешь меня уже, я так больше не могу жить! Он упал на колени прямо в сугроб, сотрясаясь в рыданиях. Силы покинули его, сознание померкло, и Антон провалился в пустоту. Проснулся он от нежного прикосновения к руке. Вокруг было темно и пахло сухой травой, землёй и мускусом. Тошааа... Тошааа... Ласково звала Алиса. Где я?! А-а-а! Антон попытался вскочить, но голова отозвалась острой болью. Что со мной? Кто меня так?! Она вся в крови?! Да не ори ты, дурак! Фыркнула лиса, придерживая его за плечи. Никакой крови нет. Ты больной, сам лоб какой-то шоколадной пастой намазал, а потом такое устроил... Я думала, у тебя окончательно фляга свистанула. Пришлось тебя в нору тащить, чтоб не околел на улице. В памяти Антона всплыли кадры ночного безумия. На него накатила такая мощная волна панической атаки, что он начал задыхаться. Грудь сдавило тисками, он закрыл лицо руками и зарыдал, захлёбываясь от ментальной боли и утреннего холода. Я не могу... я больше так не могу... скулил он. Ты пугаешь меня... я хочу умереть из-за тебя, просто исчезнуть... Алиса вздохнула. В этом вздохе не было издёвки, только странная, хищная жалость. Она придвинулась вплотную, обнимая его. Одной рукой она начала расстёгивать пуговицы на своей тяжелой, пахнущей морозом шубе, а другой нежно гладила его по затылку, перебирая светлые волосы. Антон уткнулся ей в плечо, его колотило. Лиса распахнула полы шубы и, словно крыльями, обхватила его сначала с одной стороны, а потом с другой. Она прижала его к своему телу, делясь теплом. Всхлипы Антона становились всё тише. В коконе из лисьего меха было так тепло и странно спокойно, что его веки сами собой начали тяжелеть. Сознание снова начало уплывать. Алиса наклонилась к самому его уху и прошептала, когда его глаза уже закатывались: Пока ты со мной, тебя никто не тронет. Мой сладенький... шоколадный... вкусный зайчик... Он почувствовал, как она слизнула остатки нутеллы с его лба, а затем прикоснулась губами к коже. Был ли это холодный пластик маски или мягкие человеческие губы? Антон уже не понял. Тьма накрыла его, теплая и глубокая, как лисья нора.