Синяки и ссадины вместо извинений

Яркий солнечный луч, пробившийся сквозь морозный узор на окне, заставил Антона зажмуриться. Он резко сел в кровати, озираясь по сторонам. Родная комната, знакомые обои, на столе стопка учебников. Неужели всё, что произошло ночью сумасшедший крик в лесу, шоколад на лбу и те объятия в лисьей норе было лишь плодом его больного воображения? Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянула мама. Она выглядела собранной и немного суетливой. Проснулся, соня? Мы с папой и Олей уезжаем в город, нужно оформить документы и кое-какие вещи забрать. Вернёмся поздно вечером, так что еда в холодильнике. Веди себя хорошо и никуда не уходи, она чмокнула и закрыла дверь. Вскоре внизу хлопнула входная дверь, заурчал мотор машины, и в доме воцарилась звенящая, давящая тишина. Антон откинулся на подушки. Голова всё ещё гудела, а лоб почему-то слегка пощипывало. Тихий, стук в окно заставил его сердце пропустить удар. Антон подошёл к стеклу и увидел её. Алиса стояла во дворе, прижав ладошку к стеклу. Она не пританцовывала, не смеялась просто ждала. Антон, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, спустился вниз и открыл засов. Лиса прошмыгнула в дом, стряхивая снег, и молча последовала за ним в спальню. Он снова лёг укрывшись одеялом, чувствуя невероятную слабость, а она присела на край кровати. Её движения были на удивление человечными. Алиса... прошептал он, глядя на её маску. Это всё правда? Лес, звери, мясо в снегу... Кто ты такая на самом деле? И что тебе от меня нужно? Алиса протянула руку в чёрной перчатке и начала очень ласково гладить его по плечу. Её голос звучал тихо и печально, без привычной издёвки. Правда у каждого своя, Тоша. Лес это место, где сбываются страхи. Но я... я на самом деле не злая. Думаешь, мне нравится прятаться за этой коркой? Она коснулась маски. Я не хочу быть зверем. Но чтобы снова почувствовать себя живой, мне нужен мой Зайчик. Тот, кто не побоится посмотреть в мои глаза. Тот, кто разделит со мной это одиночество. Антон слушал её, и страх, который терзал его все эти дни, медленно таял, превращаясь в густое, тягучее чувство. Он смотрел на её тонкие пальцы, на рыжий мех, и понимал, что в этом безумном, холодном мире только она была рядом, когда он ломался. Наверное... я в тебя влюбился, тихо признался он, удивляясь собственной смелости. Не знаю, что со мной происходит, но я что-то чувствую здесь, он приложил руку к груди. Ты кажешься мне единственной настоящей. Антон медленно поднял руку и положил ладонь на щёку лисьей маски. Он ощутил под пальцами не холодный пластик, а странное тепло, будто маска дышала вместе с ней. Он начал нежно гладить её, ведя пальцами по контуру острых ушей. Иди ко мне, попросил он. Он осторожно потянул её на себя. Алиса не сопротивлялась. Она легла рядом, хрупкая и легкая, и Антон крепко обнял её, уткнувшись носом в меховой воротник. В этом объятии не было ужаса только двое потерянных детей в огромном, заснеженном мире. Лиса прижалась к нему всем телом, и Антон почувствовал, как её сердце бьётся в такт с его собственным. Они лежали в тишине, нарушаемой только мерным тиканьем часов и свистом ветра в печной трубе. В этот момент дом казался крошечным плотом посреди бескрайнего черного океана тайги. Алиса, прижавшись к Антону, заговорила. На этот раз её голос был лишен всяких фокусов, он звучал надтреснуто и серьезно. Тоша, ты должен понять... Этот лес не просто деревья и снег. Это огромный, голодный рот, который никогда не наедается. Он живет за счет чужих надежд, обид и... детского смеха. Она приподнялась на локте, глядя на него сквозь прорези маски. Звери это те, кто сдался лесу. Те, кто позволил голоду сожрать свою человеческую душу. Хозяин леса дает нам силу, дает нам право кусаться, но взамен он забирает всё, что делало нас людьми. Мы становимся тенями, запертыми в шкурах. И чем дольше мы здесь, тем меньше нас остается под масками. Антон слушал, боясь пошевелиться. Холодная правда просачивалась в него, как ледяная вода. Я не хочу этого, прошептала Алиса, и её рука на щеке Антона дрогнула. Я не хочу однажды проснуться и понять, что я больше не помню своего имени, не помню вкуса хлеба, а помню только запах крови и вкус страха. Я хочу это исправить. Я хочу разорвать этот круг, Тоша. Но как? Что я могу сделать? Я же просто... очкарик, которого все бьют. Алиса наклонилась ниже, её маска почти коснулась его носа. Ты не просто мальчик в очках. Ты Зайчик. В тебе есть то, чего нет у других: чистое сердце и воображение, способное менять реальность. Лес выбрал тебя как жертву, но он ошибся. Ты ключ. Только тот, кто искренне полюбил зверя, сможет вернуть зверю человеческое лицо. Она взяла его руку и приложила её к своей груди, туда, где за мехом и одеждой скрывалось сердце. Мне нужна твоя помощь, чтобы противостоять Хозяину. Мы должны найти то место, где всё началось, Чёрный Гараж. Ты поможешь мне, Зайчик? Мы пойдем туда вместе? Не как хищник и добыча, а как... как те, кто нашел друг друга в этой тьме. Антон смотрел на неё, чувствуя, как внутри него зарождается новая, незнакомая доселе сила. Он больше не чувствовал себя слабым изгоем. Рядом с ней, в этом странном и пугающем союзе, он обретал смысл. Пойду, твердо ответил он. Я помогу тебе, Алиса. Что бы там ни было. Лиса тихо выдохнула, словно с её плеч свалилась невидимая гора. Тогда отдыхай, сладенький. Набирайся сил. Нам предстоит долгий путь, а Хозяин не любит, когда у него пытаются забрать его игрушки. Алиса ушла так же тихо, как и появилась. Просто растворилась в тенях коридора, оставив после себя лишь едва уловимый запах хвои и тепло на простынях. Антон ещё долго лежал, глядя в потолок, пытаясь осознать тяжесть тайны, которую она на него возложила. Черный Гараж... Место, о котором он ранее слышал, о котором говорили только шёпотом... Чувствуя, как во рту пересохло, он спустился на кухню. Руки всё ещё немного дрожали, когда он ставил чайник на плиту. Горячий чай с сахаром немного привёл его в чувство. Антон сидел у окна, грея ладони о кружку, когда калитка у забора резко ударилась и кто то прошёл и настойчиво постучал в дверь. Сердце ёкнуло: неужели родители вернулись раньше? Или это снова они? Петров, открывай! Это я, Пятифан! голос Ромки звучал хрипло и как-то непривычно надломленно. ВЫБОР ОТКРЫТЬ РОМКЕ ИЛИ СДЕЛАТЬ ВИД ЧТО НИКОГО НЕТ ДОМА