Cowboy Like Me

Утро вторника началось с короткого брифинга по скрытой связи. — Сегодня на бранче в саду отеля. Событие для избранных гостей, — голос Жени был лишён каких-либо оттенков, только сталь. — Восс будет там со своей свитой. Наша задача: закрепить легенду. Мы с Аней — супруги в стадии острого, публичного кризиса. Ты — униженная, я — взбешённый неудачник. Саша и Марк оценивают обстановку. Андрей, нужна чистая аудиотрансляция с места. Вопросы? Бранч проходил в оранжерее отеля, среди пальм и орхидей. Солнечный свет, разбиваясь о стеклянный купол, создавал душную атмосферу парника. Идеальное место, чтобы что-то красивое завяло на корню. Леонардо Восс восседал за центральным столиком с парой деловых партнёров. Краузе, как тень, стоял у служебной двери. Аня вошла одной из первых. Лёгкий кремовый костюм, безупречный макияж. Она заняла столик в стороне, недалеко от Восса, в зоне его видимости. Через пятнадцать минут ворвался Женя. Эрик Грант был в той же рубашке, что и вчера, помятой, с тёмными кругами под глазами и расстёгнутым воротником. Он шёл прямо к ней, слегка пошатываясь и привлекая к себе недоумённые взгляды. — Марго! — его голос был громким, сиплым, разрезал светскую болтовню. — Сидишь тут, как королева? На чьи деньги, интересно? На мои последние? Или уже присмотрела нового спонсора? — Он бросил грубый взгляд в сторону столика Восса. Аня не вскочила и не вздрогнула. Она медленно подняла глаза на супруга, и в её взгляде была ледяная, бездонная усталость, перемешанная с презрением. — Эрик, ради всего святого, не здесь. Уйди. — Не здесь? — он фальшиво рассмеялся, наклоняясь над её столиком так близко, что она почувствовала запах дорогого коньяка и глубокого запоя. — А где, дорогая? В номере, который я ещё оплачиваю? Или, может, тебе уже приготовили комнату в пентхаусе? Повезло, да? Краем глаза Аня видела, как Краузе сделал едва заметный шаг вперёд, оценивая угрозу. Лео Восс не оборачивался, но разговор за его столом на секунду замер. Он слушал. — Ты пьян. И жалок, — прошептала она, но так, чтобы слова долетели до Жени и до ближайших столиков. — Свои провалы оставь при себе. Не смей вымещать их на мне. — Мои провалы? — он ударил ладонью по столешнице, зазвенела посуда. — А чьи это связи ты использовала, чтобы пролезть на этот бранч? Чьё имя открывало тебе двери, пока я их зарабатывал? Ты — мой самый дорогой и самый неудачный актив, Маргарет! В этот момент к столику, нахмурившись, подошёл администратор отеля. — Сэр, миссис, пожалуйста, успокойтесь или я буду вынужден… — Не беспокойся, мы уже уходим! — рявкнул Женя, но не на подошедшего мужчину, а на свою супругу. Он резко выпрямился, сгрёб её бокал с апельсиновым соком и с силой поставил его обратно. Лёд и жидкость плеснулись на скатерть, оставив жирное оранжевое пятно. — Наслаждайся своим… одиночеством. Оно тебя к лицу. Он развернулся и пошёл прочь, нарочито споткнувшись о ножку соседнего стула. Спектакль был окончен. Грязно, громко и убедительно. Аня осталась сидеть, глядя в пустоту. Её плечи слегка ссутулились — поза полного опустошения. Она чувствовала на себе взгляды. Среди них — долгий, тяжёлый, пристальный взгляд Леонарда Восса. Он видел всё. Видел её унижение. Любые подозрения в её сторону должны исчезнуть. Кто станет подозревать женщину, которую только что так публично растоптали, в том, что она — опасный агент? Через полчаса, когда она уже собиралась уходить, к её столику подошёл официант. — От господина Восса, миссис, — он поставил перед ней чистую фарфоровую чашку с дымящимся капучино. Рядом, на блюдце, лежала сахарная пилюля и крошечная, свёрнутая в трубочку записка. На записке было изящным почерком написано: «Завтра». Это было напоминание и своеобразная поддержка. Она медленно развернула пилюлю и опустила её в кофе, не поднимая глаз, но позволив слабой улыбке появиться на её лице. Это было её молчаливое «да».

***

Весь день прошёл в тишине и сосредоточенности. Она не выходила из номера. Проверяла оборудование с Андреем по защищённой линии. Заколка-камера, «родинка», браслет — всё было безупречно. На следующий день Саша зашла на пять минут — принести платье. Не броское, тёмно-серое, из мягкого шёлка, облегающее. Платье, в котором удобно двигаться, садиться, вставать… и, при необходимости, бежать. — Он сегодня не будет смотреть на декольте, — сказала Саша, поправляя складки на плече. — Он будет смотреть тебе в глаза. И на карты. Помни об этом. В 20:30 раздался стук в дверь. В дверном глазке Аня увидела того самого человека в светлом костюме, которого Марк отмечал как «новое лицо» из охраны Восса. Его звали Карстен. Он был вежлив, холоден и проводил её прямо до пентхауса. Никаких лишних слов и никаких вопросов. Лифт поднялся бесшумно. Двери разъехались прямо в прихожую пентхауса Леонарда Восса. Воздух здесь был другим — не отельным. Пахло старым деревом, дорогими сигарами и мускусом. Звуки города сюда не доходили, их заменяла тихая, почти неслышная классическая музыка. Восс встретил её сам. Без Краузе, без Шталь. Он был в тёмных брюках и чёрной водолазке, что делало его менее официальным, но оттого только более опасным. — Маргарет. Добро пожаловать в мою скромную обитель, — он улыбнулся, и в его улыбке была смесь гостеприимства хозяина и азарта игрока. — Игроки уже на месте. Пойдёмте. Он повёл её по просторной гостиной. Глаза Ани, натренированные, выхватывали детали: расположение дверей, отсутствие видимых камер, приоткрытую на сантиметр дверь в кабинет, где в полумраке угадывался силуэт сейфа. Всё было так, как она запомнила из чертежей Марка. В отдельной комнате, за зелёным сукном покерного стола, уже сидели трое мужчин. Восс представил их коротко: швейцарский банкир, техасский нефтяник и японский коллекционер современного искусства. Все — серьёзные, спокойные, с деньгами, для которых это была просто ещё одна игра в долгом вечере. Они кивнули ей, не проявляя особого интереса. Аня заняла своё место. Она выбрала стул, чтобы видеть и дверь в кабинет, и большую часть комнаты. Её уверенность читалась в каждом жесте. Пульс, как докладывал Андрей тихим голосом в ухо, был 72. Восс сел напротив, раздал карты. Его взгляд встретился с её. — Ставки, леди и джентмены. И помните, — его глаза блеснули, — самое интересное начинается, когда все думают, что знают вашу карту. Но ошибаются.

***

Тишина за столом была обманчивой. Её нарушали лишь шелест карт, сухой стук фишек и скупые реплики игроков. Поза Ани была расслабленной, но её мир сузился до двух реальностей: зелёного сукна перед ней и тихих голосов в скрытом наушнике. «Ты в эфире. Связь стабильная. Марк на выходе из служебного лифта. Женя и Саша на связи, если что», — тихий голос Андрея прозвучал в её ухе, успокаивающе. Игра началась с низких ставок. Аня играла осторожно, изображая любителя, изучающего правила. Её настоящая партия происходила на другом поле. «Поворот головы на 30 градусов вправо, как будто раздумываешь о ставке», — скомандовал Андрей. Она сделала это плавно. Периферийным зрением зафиксировала планировку: основной выход в гостиную, та самая приоткрытая дверь в кабинет, ещё одна, предположительно ведущая в гардеробную или служебную комнату. «Карстен у лифта. Другой охранник, блондин, у входа на террасу. В помещении — чисто. Я у служебного выхода. Дорога от тебя ко мне: через гостиную, направо, коридор десять метров», — голос Марка прозвучал более чётко, без помех. Она кивнула, делая вид, что обдумывает ставку, и бросила фишки. — Колл. «Сейф. В кабинете. За массивным столом из тёмного дерева. Угол обзора плохой. Нужно сменить позицию», — доложил Андрей, получая данные с её заколки-камеры. Через несколько раздач Аня сделала вид, что ей душно, и попросила стакан воды со льдом. Пока слуга выполнял просьбу, она встала и отошла к окну, якобы разглядывая стол с новой позиции. Это позволило и рассмотреть кабинет с нового ракурса. Камера в заколке зафиксировала сейф — массивную модель «Schlagel» старого образца, встроенную в стену за картиной, которая сейчас была немного сдвинута. «Вижу. Модель устаревшая, но надёжная. Механический замок с кодом. Нужно увидеть панель ближе, чтобы оценить износ кнопок», — заключил Андрей. — Ваш ход, мисс Грант, — вежливо напомнил Восс. Она вернулась к столу с лёгкой, извиняющейся улыбкой. Игра набирала обороты. Техасец, проиграв крупно, с шумом удалился. Банкир и японец оставались непроницаемыми. Аня позволила себе выиграть несколько средних банков, создавая образ начинающего везунчика. Её браслет периодически слабо вибрировал — Андрей сигнализировал, что сканирует эфир на предмет скрытых камер или датчиков движения. «В комнате чисто. Только одна видимая камера в углу над дверью в гостиную. Она статична. В кабинете, судя по всему, нет. Уверен на 85%», — передал Андрей. Крупье раздал новые карты. Настала очередь Ани принимать решение. «Твой ход. Не торопись. Он смотрит на твои руки. Расслабь кисти. Сделай вид, что нервничаешь из-за игры, а не из-за обстановки», — сказал в наушник Женя, низко и без эмоций. Она сжала и разжала пальцы, принимая карты. Показала лёгкое разочарование при плохой руке — всё как учил Марк. В перерыве, когда банкир вышел покурить на террасу, а японец удалился в уборную, Аня осталась с Воссом наедине. Он налил ей коньяку. — Вы играете интересно. Не так, как я ожидал от… человека в вашем положении, — заметил он, вращая бокал. — А какое у меня положение, герр Восс? — спросила она, ловя отблеск огня в своём бокале. — Положение человека, который учится плавать, уже оказавшись на глубине. И делает это удивительно грациозно. Он смотрел на неё так, будто видел не Маргарет, а того, кто скрывался за ней. Она улыбнулась, опустив глаза, и в этот момент её взгляд случайно скользнул по его левой руке. На мизинце — кольцо с резным камнем. Возможно, просто украшение. «Зафиксировал. Увеличиваю. Сложно сказать, есть ли на кольце полость. Запомни: левая рука, мизинец», — тут же отозвался Андрей. «Подтверждаю. На всех фото с деловых встреч это кольцо на нём. Постоянный аксессуар», — чётко прозвучал голос Саши спустя всего тридцать секунд «Хорошая находка. Может быть важной. Не зацикливайся. Возвращайся к игре», — произнёс Женя. Игра возобновилась. Ближе к двум часам ночи банкир извинился. Японец, проиграв последний банк Воссу, вежливо поклонился и удалился. Они остались вдвоём. На столе лежала её скромная прибыль и его — внушительная стопка фишек. — Спасибо за игру, Маргарет. Вы оказались достойным соперником, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — И, думаю, вы заслужили нечто большее, чем кусочки пластика. Он встал и жестом пригласил её следовать за собой в кабинет. Сердце Ани ударило в рёбра. «Идёт. Готовься», — прошептал Андрей. «Смещаюсь к точке напротив кабинета. Если дверь закроется дольше чем на три минуты без голосового сигнала — вхожу», — чётко и спокойно предупредил Марк. В кабинете Восс подошёл к сейфу. Аня замерла в дверях, сохраняя дистанцию, но её глаза и камера жадно впитывали детали: он встал так, чтобы частично закрыть панель телом. «Сосредоточься на сейфе. Код, движение рук. Всё остальное — шум», — скомандовал Женя. Пальцы Леонардо быстро, привычно пробежали по клавишам. Шесть нажатий. Без писка, без свечения. Механика. «Пять… возможно, два… семь… левый край… последняя — в центре… Шесть цифр. Составляю матрицу вероятностей», — сосредоточенно проговорил Андрей. Сейф открылся с глухим щелчком. Внутри лежали папки, несколько шкатулок и… длинная узкая коробка из тёмно-синего бархата. Восс вынул её. — Я коллекционирую не только воспоминания, но и красоту, — сказал он, открывая коробку. Внутри, на чёрном шёлке, лежало колье. Не современное, а винтажное, с крупным каплевидным изумрудом, окружённым россыпью бриллиантов. Оно было потрясающим и стоило, вероятно, целое состояние. — Это работа ювелира дома Картье, 1920-х годов. Его носила одна очень… свободолюбивая особа. Мне кажется, оно отражает нечто в вас. Силу, скрытую под безупречной огранкой. Он сделал шаг вперёд, предлагая примерить. Это был тест на алчность, на слабость, на её истинную сущность. Аня заставила себя улыбнуться с лёгким, искренним изумлением. — Это невероятно красиво. Но слишком… громко для меня. Оно требует истории, которой у меня нет. Я бы чувствовала себя вором в чужой судьбе. — Иногда, чтобы обрести свою судьбу, нужно на время примерить чужую, — парировал он, но не стал настаивать. Закрыл коробку и вернул её в сейф. — Как знать, может, однажды вы передумаете. «У меня есть пять вероятных комбинаций кода на основе износа кнопок. Нужна физическая проверка», — снова послышался голос Андрея из наушника. Когда Карстен вновь сопровождал её в лифте, Аня молчала. Её разум был переполнен данными: код (шесть цифр, частично видимых по износу кнопок, который позже смоделирует Андрей), модель сейфа, расположение, отсутствие дополнительной охраны в кабинете, кольцо на его руке. И странное, неловкое чувство от этого почти-подарка. Он не пытался купить её. Он признавал. Предлагал сделать соучастницей своего мира. «Ты чиста. За тобой нет хвоста. Возвращайся в номер тем же путём. Я на связи», — сообщил Марк. «Задание выполнено. Возвращайся. Завтра разбор», — последним прозвучал голос Жени, усталый, но твёрдый.

***

you're a bandit like me

eyes full of stars

На столе перед Женей горели три экрана. На центральном — размытая, но стабильная картинка с камеры в заколке Ани. Вид сверху на зелёное сукно, руки с картами, уголки лиц других игроков. На левом экране — схематичный план пентхауса Восса, составленный Марком на основе сканов и наблюдений. На правом — бегущие строки кода и данные с биометрических датчиков Ани: пульс, частота дыхания, уровень кожно-гальванической реакции. Цифры прыгали, но оставались в зелёной зоне. Она держалась. Женя сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы сцеплены под подбородком. Он впитывал каждое движение её головы на экране, каждый сдвиг в биоритмах, каждый полутональный изгиб её голоса в наушнике — всё это складывалось в трёхмерную картину происходящего в той игровой комнате на двадцать пятом этаже. Слишком прямая посадка. Откинься на полдюйма. Расслабь плечи. Ты не на допросе. Он нажал кнопку передатчика: — Твой ход. Не торопись. Он смотрит на твои руки. Расслабь кисти. Сделай вид, что нервничаешь из-за игры, а не из-за обстановки. На экране её пальцы сжали карты, потом разжались. Хорошо. Услышала. Исполнила. Рядом, за другим столом, Андрей, сгорбившись, что-то бормотал себе под нос, его пальцы летали по клавиатуре. Женя бросил на него взгляд. — Андрей. Активность сетевых узлов в пентхаусе? — В норме, — не отрываясь, пробурчал тот. — Фоновая передача данных, ничего массивного. Системы наблюдения работают в стандартном режиме. Никаких признаков тревоги или целенаправленного сканирования нашего канала. Пока. — Держи меня в курсе, — он включил рацию. — Саша, что можешь сказать о том слуге у камина? В динамике раздался лёгкий шорох и голос Саши, приглушённый, будто она говорила, прикрыв рост рукой: — Да, подтверждаю. Стоит как вкопанный, но глаза бегают. Не охранник в чистом виде. Возможно, техник или оператор внутреннего наблюдения. Ане нужно быть аккуратней рядом с ним. — Учтём, продолжай наблюдения, — коротко кивнул Женя. Он снова уставился на центральный экран. Игра шла. Техасец выбыл. Банкир был непоколебим. Японец — тёмная лошадка. Женя мысленно раскладывал их психологические профили, пытаясь предугадать, кто может стать проблемой. Банкир — нет, он здесь ради денег и связей. Японец… С ним было сложнее. Молчание могло быть как признаком полного контроля, так и ширмой для чего-то другого. Сосредоточься на Воссе. Остальные не важны. Он ведёт её. Провоцирует. Смотрит на реакцию. Она отвечает… правильно. Метафору подобрала удачно. Хорошо. Он увидел, как её взгляд на доли секунды скользнул по руке Восса. — Андрей, увеличь фокус на его левой руке, — скомандовал он. На экране изображение дернулось, увеличилось. Кольцо. — Вижу шов, — тут же отозвался Андрей. — Могла бы быть полость. — Саша, — Женя переключился на другой канал. — Есть данные по кольцу со старых фото? — Подтверждаю. На всех фото с деловых встреч это кольцо на нём. Постоянный аксессуар. — Хорошая находка. Может быть важной, — заключил Женя. — Аня, не зацикливайся. Возвращайся к игре. Он видел, как она микродвижением головы показала, что поняла. Его собственные мышцы были напряжены, словно он сам сидел за тем столом. Каждая её ставка, каждый блеф были его собственным ходом в этой сложной партии. Он чувствовал холодную ясность, знакомую по самым важным стартам в карьере. Мир сузился до этих трёх экранов и голосов в наушнике. Когда игра окончилась, и Восс повёл её в кабинет, Женя выпрямился. Критическая фаза. — Марк, смещайся к точке напротив кабинета. Если дверь закроется дольше чем на три минуты без голосового сигнала — входишь. Приоритет — её эвакуация. Документы — вторичны. — Понял. Двигаюсь. На экране они вошли в кабинет. Картинка с камеры показывала пол, ножки стола, нижнюю часть сейфа. Проклятый угол обзора. — Андрей, звук, — тихо сказал Женя. В динамиках раздались звуки: скрип паркета, лязг металла. Затем — приглушённые, но отчётливые щелчки поворотного механизма. Женя закрыл глаза, полностью сосредоточившись на слухе. Шесть щелчков. Быстро, уверенно. — Записывай последовательность по тональности, — бросил он Андрею, хотя знал, что тот уже это делает. Затем — звук открытия тяжёлой двери. Шуршание. Голос Восса, предлагающего колье. Женя мысленно напрягся. Это был классический приём проверки на алчность и самообладание. Откажись. Но не грубо. Покажи, что ценишь, но не хочешь. И он услышал её ответ. Идеальный. С восхищением и лёгкой грустью. В её голосе не было фальши. Была странная, неуместная в этой ситуации подлинность. От этого у него похолодело внутри. Когда дверь сейфа закрылась с окончательным щелчком, а Аня вышла из кабинета, Женя позволил себе медленно выдохнуть. Воздух в комнате показался ему ледяным. Он откинулся на спинку стула, почувствовав внезапную, глубинную усталость. — Марк, она выходит. Готовься к её возвращению по маршруту «Альфа». Саша, отбой, возвращайся на базу. Андрей, начинай анализ данных. Мне нужны все вероятные комбинации кода и полная схема охраны на основе сегодняшних наблюдений к утру. Когда вернётся Марк, поможет. Женя выключил центральный экран. Комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь холодным свечением мониторов Андрея. Женя поднялся, подошёл к мини-бару и налил себе воды. Мужчина сделал первый глоток, глядя в тёмное окно. Операция шла по плану. Они получили доступ, разведданные, психологический профиль цели. Всё было безупречно. Но в тишине комнаты, нарушаемой лишь щелчками клавиатуры Андрея, его преследовала одна мысль. Не об операции. О том, как звучал её голос, когда она отказывалась от колье. Слишком правдиво. Слишком… по-человечески. А в их деле быть человеком — самая большая уязвимость.