Конец Уайлда

      Уайлд              Все выходные я мучился над тем, что же мне делать, и до сих пор не уверен, что принял правильное решение.       Но вот я здесь, вынужденный вернуться в этот ненавистный мне город, крадусь по странно знакомому дому и открываю дверь спальни, где находится человек, чье присутствие вызывает у меня раздражение.       Эти люди слишком долго здесь находятся, и пора дать им понять, что они здесь неугодны.       Я не плохой человек. Я даже не злой. Но когда дело касается этого города, я готов на все, чтобы обеспечить его безопасность. Для себя и для всех людей, которые оказались здесь. Уайлдс-Энд – это убежище от суровой реальности внешнего мира, и это никогда не изменится, пока у меня есть силы, чтобы его защищать.       В спальне на нижнем этаже спит тот же мужчина, что и в прошлый раз – Хадсон, судя по его удостоверению личности – и я подкрадываюсь поближе, желая узнать, остался ли он таким же привлекательным, каким я его помню, или я просто идеализировал его в своей голове. К сожалению, даже наблюдение за ним с расстояния в течение всей недели не помогло мне подготовиться к новой встрече с ним.       Он невероятно охуенно сексуален.       Я ненавижу его за это.       К счастью, это больше не будет проблемой.       На вечеринке он был бы именно тем типом мужчины, которого я бы выбрал из толпы. Здесь, в моем городе, он именно тот тип мужчины, которого я никогда не хочу видеть снова.       Я подхожу к окну спальни и с такой силой открываю его, что стекло дрожит в раме.       Мужчина поднимается с постели слишком медленно, чтобы это помогло ему защититься от нападения. Он ворчит, затем бормочет что-то неразборчивое, прикладывая дрожащую руку ко лбу. Сначала я боюсь, что он перевернется на другой бок и снова уснет, но постепенно его глаза открываются. Он моргает. Раз, другой.       Затем его взгляд устремляется на меня.       Он смотрит на меня сонным взглядом, а затем вдруг резко вскакивает, так что его спина ударяется о стену.       – Кто ты, на хуй, такой?       – Уайлд, – решительно признаюсь я, скрестив руки на груди, чтобы они не сжимались в кулаки.       Челюсть Хадсона судорожно двигается, как будто он пытается выбрать, как ответить, а его взгляд постоянно мечется к двери. Меньше всего мне хочется иметь дело со всеми тремя, когда я могу передать ему свое сообщение, поэтому я предупреждаю его, прежде чем он успевает позвать на помощь.       – Уходи.       – Прости?       – Я хочу, чтобы ты ушел.       Его кулаки сжимаются в постели, когда шок проходит и его охватывает паническая ярость.       – Что, блядь, ты имеешь в виду?       – Говори тише, – выдавливаю я сквозь зубы.       – Ты не будешь врываться сюда и говорить мне, что делать, – с трудом отвечает он.       – Я могу и буду.       – Иди на хуй.       – Я сказал, говори тише, черт возьми.       – Заставь меня.       – Это было бы слишком, блядь, легко. – То, как он доводит меня до бешенства, заставляет меня отчаянно искать повода для драки. Он должен быть напуган. Должен съежиться и пообещать уйти.       Я недооценил его.       Хадсон смотрит мне в глаза.       – Мои братья будут здесь, прежде чем ты успеешь поднять на меня руку.       Я пытаюсь изобразить на лице едкую улыбку, но у меня не получается.       – Мне неинтересно тебя трогать. Я здесь, чтобы поговорить.       – Поговорить? – То, как он выплевывает это слово, ясно дает понять, что он мне не верит. – Ты вломился в мой дом, чтобы поговорить?       – Да.       – Убирайся. – Он не пытается говорить тихо, и это меня раздражает.       – Я сказал тебе заткнуться.       – А я сказал тебе пойти на хуй.       Я подхожу ближе к его матрасу, выпрямляюсь во весь рост и смотрю на него сверху вниз. Он готов к драке и смотрит на меня, как запертое в клетке животное.       – Не испытывай меня, – предупреждаю я.       Блондин фыркает, и на его лице исчезает настороженность, сменяясь искрами вызова.       – Ты вломился сюда. Ты не вправе принимать решения.       Этот разговор еще раз доказывает, почему я ненавижу людей. Ему нужно было просто держать рот на замке и дать мне высказаться, чтобы я мог уйти, но вместо этого он бросил самосохранение на ветер. Я мог бы убить его здесь, и никто бы об этом не узнал.       Ему повезло, что, несмотря на все мои недостатки, я не убийца.       Но мое терпение на исходе.       Я в два шага оказываюсь у его кровати, приседаю, а затем хватаю его за икру. Надувной матрас позволяет мне слишком легко подтянуть его к себе, чтобы я мог посмотреть ему в лицо.       – Я скажу это только один раз, – предупреждаю я. – Забери своих людей и убирайся из моего ебаного города.       Вместо того чтобы выглядеть запуганным, он наклоняется ближе.       – Или что?       – Ты не хочешь знать ответ на этот вопрос. – Одной только мысли о Линксе достаточно, чтобы напрячь мои мышцы.       – На самом деле я довольно любопытный человек.       – Здесь есть люди... – Я сжимаю его сильнее. – Которых тебе не стоит испытывать.       Его взгляд, серебристый в темноте, переходит с одного моего глаза на другой.       – Ты лжешь. Этот город заброшен.       – Тогда какого черта я здесь делаю?       Внезапно его выражение лица меняется.       – Ты тот человек, который наблюдал за мной на днях.       – И с тех пор каждый день.       – Это жутко.       – Нет, жутко то, что ты здесь. – Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. – Я следил за тобой и за тем, что ты здесь делаешь.       – Почему? – спрашивает он. – Я тебе нравлюсь?       Прежде чем я успеваю возразить, он так внезапно толкает меня, что я отскакиваю назад. Он пытается приблизиться ко мне, но я вытягиваю руку и хватаю его за горло. Я хочу только одного – повалить его на задницу, напугать его настолько, чтобы он ушел, но вместо того, чтобы сжаться и сдаться, этот ублюдок сопротивляется. Он отталкивает меня локтем и бьет кулаком по голове. Я уклоняюсь, поднимаюсь на ноги, а он набрасывается на меня всем своим весом. Хадсон бросает меня на стену, но удерживает всего на секунду, прежде чем я отталкиваю его так сильно, что он теряет равновесие и падает обратно на матрас.       Я следую за ним, не задумываясь, и наваливаюсь на него всем телом. Его спина прижимается к кровати, я сжимаю его запястья и пытаюсь удержать его, пока он сопротивляется.       – Не глупи!       – Отпусти меня!       Я захватываю оба запястья одной рукой, а другой закрываю ему рот.       – Я сказал тебе, чтобы ты не кричал, блядь.       Он извивается под мной, и я напрягаюсь, чтобы удержать его, но я полон решимости выиграть этот бой. Я буду защищать свой город от таких, как он, и если для этого нужно напугать его, то так и будет, блядь.       – Я сделаю тебе только одно предупреждение, так что закрой свой умный рот и слушай. Собирай свои вещи. Собирай свое дерьмо. Убирайся отсюда. Мы не любим чужаков, и если Линкс узнает, что ты здесь, даже я не смогу удержать его от того, чтобы он снял с тебя кожу заживо. – Я преувеличиваю. В основном. Если я ненавижу людей, то Линкс их совершенно презирает. Я терплю его в городе, потому что он следит за дикими животными, но я ему не доверяю, и он, кажется, наслаждается тем, что люди его боятся. Я бы использовал это в наших интересах, но он не поддается контролю, и, хотя я хочу, чтобы эти парни убрались, я не хочу, чтобы им причинили вред. По крайней мере, так я думаю.       Мужчина пытается что-то сказать, но его слова заглушает моя рука. Мы оба слегка задыхаемся, нас разделяет меньше тридцати сантиметров, а мои колени давят на его ноги.       Пиздец, он действительно очень, очень красивый. Я ненавижу это.       – Просто кивни, что ты меня понял, – требую я.       Он злобно смотрит на меня, но кивает головой.       – Если я отпущу тебя, ты будешь молчать? Если заставишь меня сражаться со всеми тремя, ты об этом пожалеешь.       Его взгляд становится еще более гневным, и он снова пытается что-то сказать, прежде чем кивнуть.       Я продолжаю сжимать его запястья, медленно убирая руку от его рт.       – У тебя есть две секунды, чтобы слезть с меня, пока мы не проверим эту теорию. – Он выпячивает бедра, и они касаются моих.       Внезапный контакт заставляет меня отпустить его и отступить. Когда он садится, его взгляд по-прежнему мрачен, но, по крайней мере, он не выглядит так, будто собирается звать на помощь.       – Я хочу, чтобы ты уехал завтра, – предупреждаю я, вставая и поворачиваясь к окну.       Я не ожидаю, что его безрадостный смех последует за мной.       – Приготовься к разочарованию.       Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не подойти к нему и снова не схватить его за шею.       – Тебе не стоит играть со мной в эту игру, – шепчу я.       – Почему? Потому что ты какой-то большой, злой горный человек? Если бы ты хотел убить меня, ты бы уже это сделал.       Я ненавижу то крошечное чувство уважения, которое вызывают его слова, и я с трудом сдерживаю его. Он не смелый, он просто городской мальчик с большим ртом. Он больше не находится в стране закона и порядка, и он явно не понял, что правила здесь не действуют.       – Там, откуда ты, если с тобой что-то случится, если кто-то вломится в твой дом, кому ты позвонишь?       Его взгляд смягчается от внезапной смены темы.       – В полицию.       – А кому, по-твоему, мы звоним здесь? – Он не отвечает, и я злобно ухмыляюсь. – Я – полиция. Я – судья. Я – ебаный присяжный. Мое слово – закон. И когда я говорю тебе уйти, ты уходишь.       – Это большая власть... Будь осторожен. Не дай ей вскружить тебе голову.       – Надеюсь, ты будешь так же остроумен, когда тебя выгонят из моего города.       Я не ожидаю, что он улыбнется, и уж тем более не ожидаю, что он встанет и подойдет ко мне. Он находится в двух шагах от меня, и его низкий голос – это мягкое гудение, которое укрепляет его уверенность и подрывает мою.       – Твой город? – повторяет он. – Попробуй еще раз. Мы с братьями только что купили это место. И мы никуда не уйдем.