Конец Уайлда

      Уайлд              Этот ублюдок. Я киплю от его наглости и поворачиваюсь, чтобы вернуться к грузовику. Зигги ждет, подняв брови до линии волос, и я фыркаю, садясь на водительское сиденье, а он скользит на соседнее.       Мы сидим, но я не запускаю двигатель.       – Похоже, вежливые просьбы больше не работают, – говорю я, стиснув зубы.       Зигги быстро три раза стучит по губам, и мне с трудом удается не закатить глаза. Конечно, послать Руни, вероятно, было бы разумным решением, поскольку он на тысячу процентов лучше меня ладит с людьми, но в этой ситуации я не могу быть вежливым. У нас нет времени на эти игры, потому что чем дольше эти братья здесь находятся, тем больше у них шансов узнать об остальных.       – Руни был бы слишком любезен в этой ситуации.       Зигги использует указательный палец и мизинец, чтобы сделать рога над головой.       – А Линкс не был бы достаточно милым.       Мои мысли разбегаются, пока я сосредоточенно смотрю вперед на верхушки зданий, которые едва видны над линией деревьев.       Я пытался быть милым. Я пытался объяснить ему и дать ему легкий выход.       Если он не хочет этого, то он заставляет меня действовать.       – Эти парни хотят поиграть в дикарей? Давай покажем им, как трудно жить таким образом.       Выражение лица Зигги мрачнеет.       – Расслабься, я не причиню им вреда, – говорю я, запуская двигатель. – Но мы находимся очень, очень далеко от цивилизации. И есть только один путь сюда и обратно.       Когда Зигги переводит взгляд на окно, я принимаю это как знак, что он не поможет мне в моем плане. В городе у меня более чем достаточно людей, которые с удовольствием возьмутся за тяжелую работу. Мы, Вендеры , держимся вместе.       Я отвожу Зигги и направляюсь домой. Я должен был отправиться на самый дальний край нашей земли, чтобы проверить, сделали ли мы все возможное для предотвращения пожаров этим летом, но это придется отложить.       Как и все остальное на этой неделе.       Я также отложил все тренировки, и, поскольку до нашего ежемесячного боя осталась всего неделя, я чувствую себя не в форме. Фоли воспользуется этим в своих интересах, а нам очень нужны деньги от победы в этом месяце. Пора заправлять бензобак, а старой пожарной машине, припаркованной рядом с моим домом, нужно заменить аккумулятор.       У меня более чем достаточно денег на обе эти вещи, но я стараюсь не тратить их на повседневные нужды, когда это возможно. Эти деньги предназначены для чрезвычайных ситуаций, и я ненавижу тратить их.       Если бы эти братья хотели жить здесь и следовать нашему образу жизни, мы бы с радостью приняли их в нашем районе. Но с течением времени я научился читать людей, и эти парни – источник проблем. У них есть планы, и я сильно сомневаюсь, что их планы совпадают с тем, чего мы хотим для Уайлдс-Энда.       Дело даже не во мне.       Я не создавал этот город. Я не заявлял на него права. Меня приняли здесь, как и всех остальных, и это дало мне новый старт, поэтому я взял себе имя в честь этого места.       Я здесь уже так долго, что большинство людей забывают, что сначала был город.       Я должен сделать все, что в моих силах, все, что необходимо, чтобы защитить наш дом.       По крайней мере один из братьев покидает город каждый день около восьми, и если я хочу, чтобы дорога была перекрыта до его возвращения, у меня нет лишнего времени.       Первым, кого я нахожу, оказывается Руни, который без вопросов присоединяется ко мне, и мы вместе отправляемся к доктору. Его кабинет служит одновременно медицинской клиникой и хирургическим помещением, и мы в шутку называем это место «разделочной», потому что доктор Букер питает нездоровый интерес к крови.       – Какая прекрасная картина, – говорит Букер, когда мы подъезжаем. Он примерно такого же роста, как Руни, с растрепанными каштановыми волосами и карими глазами, в которых всегда светится садистская искорка. Он обращает эти глаза на меня. – Кто ранен?       – Никто, но я уверен, что ты уже слышал о братьях в Олд-Энде?       – Слышал. Думал навестить их.       Это именно то, чего я не хочу. Уайлдс-Энд достаточно изолирован от остального мира, и некоторые из тех, кто здесь живет, например Букер и Линкс, никогда не выходят в цивилизацию. Я делаю это только тогда, когда это абсолютно необходимо. Из-за этого они… другие. Мы здесь это понимаем, но городские парни не поймут, а нам меньше всего нужно, чтобы о городе и его жителях пошли слухи.       Нас оставляют в покое. Нам позволяют существовать.       Это буквально все, чего мы хотим от жизни.       – Не нужно, – говорю я, прерывая эту мысль, не дав ей сформироваться. – Я уже сделал это вчера вечером. Сказал им, чтобы они убирались из нашего города, и, судя по всему, они не собираются прислушиваться к моему предупреждению. Поэтому мы пойдем туда, чтобы забаррикадировать дорогу.       Я чувствую взгляд Руни на своем лице, потому что я еще не рассказал ему об этом.       – На следующей неделе у нас «Бедствие», – указывает Руни. – Как люди будут добираться сюда, если не смогут пользоваться дорогой?       – Братья не продержатся так долго. Как только они уедут, мы опять уберем баррикаду. – В моей голове всплывает ответ этого человека, который он дал мне утром. – Иначе Букеру придется объявить, что на этот раз мы будем использовать Хобби Стрейт.       – Ты хочешь, чтобы люди ездили по этой дороге в темноте?       – У нас нет других вариантов.       Букер выглядит довольным. У него пухлые розовые щеки и невинный детский вид, которые совершенно не соответствуют тому, как он на моих глазах резал кожу, словно масло.       – Если кто-нибудь съедет с Хобби Стрейт, я с удовольствием помогу.       – О, мы знаем. – Я указываю на грузовик. – Залезай. Между валунами у холма и теми двумя деревьями, которые Пикарды срубили на днях, мы должны полностью перекрыть доступ по этой дороге.       – Ты знаешь, как я отношусь к физическому труду, – говорит Букер, но все равно забирается в мой грузовик. Руни следует за ним, и как только я сажусь на водительское место, мы трогаемся.       Нам требуется час, чтобы загрузить заднюю часть грузовика, и я беспокоюсь, что он опасно перегружен, но он выдерживает, пока мы едем к смотровой площадке. Машина из Олд-Энда исчезла, как я и предполагал, но пропал и звук тяжелого труда людей, раздававшийся эхом по холму. Они все уехали? Я напряженно вслушиваюсь в попытке уловить какие-нибудь признаки жизни, но ничего не слышу.       Я возвращаюсь на грунтовую дорогу, ведущую к асфальтированной, и еду через старый город, замечая, что все закрыто на замок. Я бы почти подумал, что они опомнились, если бы не три пустых складных стула, стоящих вокруг раскладного стола, заставленного кухонной плитой и кухонными принадлежностями.       Я резко останавливаю машину и отстегиваю ремень безопасности.       – Подождите секунду, – говорю я остальным, прежде чем выйти из машины.       Никто не противостоит мне, поэтому я подхожу прямо к их вещам, беру варочную панель и бросаю ее в ноги со стороны пассажира. Хотелось бы посмотреть, как они захотят остаться, не имея возможности приготовить еду.       – Ты в порядке? – спрашивает Руни, сдерживая смех.       – Теперь это мое.       – Рад, что ты не принимаешь это на свой счет.       Он может шутить сколько угодно; Руни никогда не понимал нашей потребности в секретности, и я не собираюсь ему этого объяснять. Он пришел в Уайлдс-Энд с прошлым, как и все мы, поэтому я делаю это как для него, так и для остальных.       Конечно, мы могли бы отдать Олд-Энд этим парням и держаться подальше, но на этом все не закончится. Никогда не заканчивается. Они разрушат город, а потом перейдут к окрестностям. Есть только одна причина, по которой они могут потрошить дома, – чтобы их перестроить. И единственная причина для этого – деньги. А это говорит мне о том, что они планируют модернизировать и продать.       Кто знает, с каким количеством людей нам придется иметь дело?       Нам нужно остановить их, пока их только трое.       Я еду по дороге из Олд-Энда, пока мы не доезжаем до места примерно в восьмистах метрах от него. Затем я съезжаю на обочину, выключаю двигатель и поворачиваюсь к остальным.       – Обычно они уезжают на несколько часов, но я еще никогда не видел, чтобы они уезжали все сразу. Нам нужно действовать быстро. На всякий случай.       – Слишком легко. – Руни вылезает из машины и следует за мной к задней части грузовика. Букер идет прямо за нами, и хотя большинство людей недооценивают его из-за милого лица и пухлого телосложения, я знаю, что он один из самых сильных мужчин в городе. Как будто подтверждая это, он поднимает огромный камень на оба плеча и с легкостью несет его к передней части машины, где оставляет на дороге.       – Здесь подойдет?       – Идеально, – говорю я ему.       Мы достаточно далеко от Олд-Энда, чтобы идти пешком отсюда было неудобно, а привозить припасы – практически невозможно. Мне нужно, чтобы эти братья поняли, что мы не шутим. Как только они уедут, я смогу вернуться к своей спокойной жизни.