Часть 15
6 апреля 2026 г., 15:07
Хадсон
Когда Уайлд вернулся с мотоциклом, я оживился, ища еще один повод подразнить его и втянуть в... ну, в то, чем бы это ни было. Но он просто бросил мотоцикл посреди улицы и снова уехал.
Прошло уже несколько дней, а я его ни разу не видел. Никто не наблюдает за нами с обзорной площадки. Никто не трогает наши вещи. И когда я внезапно просыпаюсь посреди ночи, ожидая увидеть его в своей комнате, там никого нет.
Я не говорю, что ночные преследователи – это хорошо, но нельзя сначала настроить человека на одно, а потом полностью лишить его этого.
Это охуенно грубо.
Неделю назад я бы сказал, что это хорошо. А сейчас – как будто кто-то царапает мне спину когтями. Ни за что на свете я не позволю ему так меня игнорировать.
К счастью, доктор оказался прав насчет моей лодыжки, и после нескольких дней покоя я снова могу на нее наступать.
Харт злится, что я поцарапал мотоцикл, и разговаривает со мной только потому, что я травмирован, а Кеннеди не перестает крутиться вокруг меня, как какая-то квочка. Я должен ежедневно напоминать себе, что люблю своих братьев. Что главная причина, по которой мы здесь, – это они.
Но это не облегчает ситуацию, когда Харт отказывается отдать мне ключи от мотоцикла, чтобы я мог снова отправиться на поиски Уайлда. Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять, что это было правильное решение. Только когда мое сотрясение мозга прошло, я осознал, насколько все было плохо.
– Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? – спрашивает Кеннеди, заглядывая в мою комнату с озабоченным выражением лица.
– Я снова могу ходить. Я в порядке.
Уверения не помогают разгладить морщины у его глаз.
– Просто иди.
– Ладно, но если я понадоблюсь, позови. Я не буду включать музыку.
Вопреки моему желанию, его забота иногда трогает меня. Это один из тех редких моментов, когда я вспоминаю, что мы действительно заодно. Как только он исчезает, я снова кричу ему, и Кеннеди возвращается, подняв брови, как щенок, ожидающий лакомства.
– Прости, что заговорил о твоих бывших. Это было подло с моей стороны.
Его энтузиазм немного угасает.
– Да. Я понимаю.
Мы на мгновение замолкаем.
– Это действительно так плохо, что я хочу найти кого-то? – спрашивает он, поглаживая большим пальцем деревянную дверную коробку. Мы оба смотрим, как его ноготь легко впивается в мягкое дерево.
Плохо ли это? Объективно, я думаю, что большинство людей ответили бы «нет». Но мне не нравится видеть, как он снова и снова страдает.
– Проблема не в том, что ты хочешь остепениться. Проблема в том, что тебе все равно, с кем это будет. Ты заслуживаешь кого-то, кто достоин тебя, Кенни. Я не говорю этого достаточно часто, но ты классный парень.
Его губы пытаются растянуться в улыбке, но что-то все еще беспокоит его.
– Давай заключим сделку? Если я откажусь от свиданий на, скажем, шесть месяцев, ты тоже не будешь писать Саттону в течение этого времени.
Эта сделка застает меня врасплох, в основном потому, что Саттон был последним, о ком я думал.
– А... ладно.
– Я серьезно. Даже если он напишет тебе, не отвечай. Заблокируй его, если понадобится. Я не единственный, кто заслуживает лучшего.
Теперь я понимаю, как все устроено. Если я не буду отвечать, Саттон просто переключится на что-то другое. Даже если я пошлю его на хуй – это его все равно заинтересует, потому что наши отношения именно настолько больные и извращенные. Но с другой стороны, это шанс для Кеннеди защитить себя. Может, если мы втроем ближайшие полгода будем заниматься исключительно этим местом и ничем больше, то выйдем из этой истории хотя бы немного менее сломанными, чем сейчас.
– Хорошо. Договорились. Никаких контактов.
Надежда в его глазах робкая, но она есть.
– Это пойдет нам на пользу.
– Теперь нам нужно найти способ достучаться до Харта.
Кеннеди с сомнением широко раскрывает глаза, продолжая ковырять дерево.
– Иногда мне кажется, что ему нравится быть несчастным.
– Возможно. А может, он просто забыл, как быть другим.
– Это может измениться, правда?
– Конечно, – лгу я, потому что меньше всего на свете мне хочется, чтобы Кеннеди потерял свой вечный оптимизм. К тому же, я тоже хочу в это верить.
Снаружи раздается звук автомобиля, и я вздыхаю и с трудом поднимаюсь на ноги.
– Помяни дьявола.
– Он вряд ли дьявол.
Я похлопываю Кеннеди по плечу, проходя мимо.
– Он твой близнец. Ты должен так говорить.
Мы подходим к входной двери, и я уверен, что Харт уже ждет – как всегда, от него так и прет раздражением, – но нашей машины нигде не видно.
Я оглядываюсь на Кеннеди.
– Ты слышал машину, да?
– Мне показалось, что слышал.
Мне стыдно за свою нетерпеливость, когда я поворачиваюсь в другую сторону, ожидая увидеть Уайлда на краю леса. Его тоже здесь нет.
Закат уже начался, и ночь наступает, бросая длинные тени на город. Хотя по названию это и город-призрак, и поначалу, когда мы только приехали, здесь было немного жутковато, я не видел никаких доказательств существования настоящих привидений. Возможно ли, что Кеннеди и я одновременно испытали одну и ту же галлюцинацию?
– Странно...
– Может, Харт что-то забыл, – предполагаю я.
Кеннеди достает свой телефон, чтобы проверить.
– Сеть ловит, я позвоню ему.
Затем он замирает, чтобы не потерять сигнал, нажимает на номер Харта и включает громкую связь.
– Что? – отвечает тот.
– О, привет. Просто интересно, когда ты будешь...
Вдали мигают фары.
– Это ты? – заканчивает Кеннеди.
– Что я?
– Едешь по дороге?
Судя по звукам, доносящимся из телефона, он за рулем.
– Нет, мне еще час ехать.
– Тогда...
Я спускаюсь по ступенькам, когда машина приближается.
– Что происходит? – спрашивает Харт.
– Кто-то приехал.
– Что? – Похоже, он нажимает на газ. – Кто это?
– Не знаю. Машина, похоже, черная, но отсюда я не могу хорошо разглядеть.
Однако она быстро приближается. Здесь, где с трех сторон нас окружают холмы, солнце садится быстро, из-за чего в этом месте темнеет раньше, чем должно быть. Проходит всего минута, и элегантный черный внедорожник врывается в город, а затем внезапно замедляется. Фары освещают меня, когда он подъезжает ближе, а затем опускается пассажирское окно.
Насколько я могу видеть, в машине четыре человека. Пассажир на переднем сиденье пристально смотрит на меня, и когда они подъезжают достаточно близко, автомобиль почти останавливается.
– Эй, привет? – окликаю я их, но мужчина не отвечает, а водитель немного наклоняется, чтобы я мог его хорошо разглядеть. Свет из салона автомобиля освещает его лицо. Он красив, с густыми черными волосами, пустыми глазами и татуировками в виде зубов на губах и обеих щеках. Как у скелета.
– Классные татуировки, – произношу я, стараясь не отшатнуться от машины.
Человек-скелет коротко смеется, затем нажимает на газ. Я смотрю, как они покидают город и выезжают на гравийную дорогу, пока их стоп-сигналы не исчезают за деревьями.
Кто они, блядь? Судя по пятисекундному общению, я сомневаюсь, что они здесь случайно. Они друзья Уайлда? Они не выглядели дружелюбными, но откуда мне знать. Уайлд тоже не выглядит дружелюбным.
– Что происходит? – Голос Харта, доносящийся из телефона Кеннеди, возвращает меня в настоящее.
– Кто они, блядь?
Кеннеди выглядит так, будто он ни в чем не уверен.
– Думаешь, они заблудились?
– Ни за что. Это не были лица людей, которые заблудились.
– Кто-нибудь может мне объяснить, что, блядь, происходит? – требует Харт.
Кеннеди снова обращается к своему телефону, но мое внимание по-прежнему приковано к дороге. Стоит ли предупредить Уайлда? Я, может, и не люблю этого парня, но не хочу, чтобы он в одиночку имел дело с этим татуированным ублюдком, кем бы он ни был. Наши отношения – это сложная смесь несовместимых целей, нездорового сексуального напряжения и взаимной неприязни, и все же я хочу поехать.
Только отчасти потому, что это дает мне повод найти его.
Я подхожу к Кеннеди и забираю у него телефон.
– Где ключи от мотоцикла?
Хартвелл пренебрежительно фыркает в трубку.
– Не твое дело.
– Где они, блядь?
– Ты ни за что не сядешь на эту штуку.
Кеннеди морщит лицо, и сразу же выглядит виноватым.
– У тебя сломаны пальцы.
– Они мне не нужны, чтобы ездить. – Я протягиваю руку Кеннеди. – Я знаю, что они у тебя.
Его взгляд скользит по телефону, и Харт стонет.
– Да еб твою мать, Кенни. Ты не умеешь хранить секреты, даже если от этого зависит твоя жизнь.
– Он не любит лгать, – заступаюсь я. – Это не плохо.
– Как скажешь. Я все равно в получасе езды от тебя и не могу помешать тебе поступить опрометчиво. Езжай. Убей себя. Мне все равно.
Я протягиваю руку Кеннеди, и он, кажется, хочет поспорить, но затем достает ключи из заднего кармана. Дело в том, что Кеннеди мог бы легко меня остановить, если бы захотел. Мы раньше боролись для развлечения, и хотя я никогда в этом не признаюсь, я действительно старался победить. Он без сомнения сильный ублюдок.
К счастью для меня, он также слишком добр.
Мы все замолкаем, когда приближается еще одна машина, и этот водитель тоже замедляет ход, чтобы посмотреть на нас, а затем снова уезжает.
– Это была еще одна машина? – рычит Харт.
– Да. – Я направляюсь к мотоциклу. – Я вернусь, как только смогу.
Они не спорят со мной. Наверное, они слишком хорошо меня знают для этого.
Моей лодыжке не нравится держать мой вес так долго, как сейчас, но как только я запускаю мотоцикл и уезжаю, она наконец-то получает облегчение.
Я понятия не имею, куда иду, когда сворачиваю на грунтовку, но думаю, что раз я однажды нашел дом Уайлда, то смогу сделать это снова. Сейчас уже почти совсем темно, и, обогнув очередной поворот, я замечаю что-то светящееся сквозь деревья. Похоже на огни, но довольно далеко от гравийной дороги.
Я останавливаюсь и пытаюсь оценить расстояние, гадая, не там ли оказались те машины.
Ну, отсюда я этого не узнаю.
Я поворачиваю на первую тропу справа и следую по ней, пока она не начинает разветвляться снова и снова. Я углубляюсь в лес, издалека заявляя о себе ревом мотора и пытаясь не терять из виду огни, пока пробираюсь сквозь деревья и заросли кустарника, мешающие мне видеть.
Чем я ближе, тем меньше это напоминает машины и все сильнее – что-то куда более крупное. Наконец я нахожу более просторную дорогу, достаточно широкую для машины, которая, похоже, приведет меня в нужном направлении.
Я замедляю ход, приближаясь, и рассматриваю прочную темную деревянную стену высотой примерно пять метров и хаос из громоздких внедорожников, грузовиков и фургонов, припаркованных прямо рядом с ней.
Что, блядь, здесь происходит?
Я паркую мотоцикл, спускаюсь с него и подхожу ближе, пока не нахожу проем в стене, который, должно быть, служит входом. Там стоят два человека и разговаривают с Букером, и, пока я смотрю, он кивает, и они проходят мимо, входя в странное здание.
– Привет, док, – говорю я, выходя из тени. Он не выглядит удивленным, увидев меня.
– Извини, Хадсон. Еще не время снимать швы. Приходи позже.
– Ты знаешь, что я пришел не за этим. – Мой взгляд скользит по большой внешней стене. – Что это?
– Что это? Жизнь? Вселенная? Наше творение?
Я пристально смотрю на него.
– Что происходит внутри? Прямо за тобой. Почему здесь столько машин? Это вечеринка или что-то в этом роде?
Губы Букера подрагивают.
– Или что-то в этом роде.
– Не хочешь быть более конкретным?
– Не особо.
– А можешь?
Его милое лицо просветляется.
– Должно быть, тебя очень раздражает, что ты не в курсе.
– Учитывая, что я должен знать, что происходит в моем собственном городе, да. Это охуенно раздражает, – говорю я, не в силах сдержаться
Его глаза немного сужаются, но улыбка остается на месте.
– Городе Уайлда.
– Где он вообще?
– Если бы он хотел, чтобы ты знал, он бы тебе сказал.
Он не может мне ничего сказать, если я его не видел.
– Он не появлялся с тех пор, как я получил травму. – Я делаю вид, что не придаю этому значения. – Может, он отступил.
– Я бы на твоем месте не надеялся.
Я положу конец этой ситуации. Я делаю шаг, чтобы обойти Букера и войти внутрь, но он сразу же преграждает мне путь.
– Тебя нет в списке.
– Проверь еще раз.
– Не нужно. Я его составлял.
Я сдерживаю желание выругаться. Я проведу эту беседу не злясь и не оскорбляя его. Я смогу.
– Тогда для тебя не должно быть сложно добавить меня. Хадсон Беллами. Два Л.
– Проклятье, забыл ручку.
Я снова пытаюсь обойти его, но Букер с неожиданной силой хватает меня за правое запястье. Он поднимает мою травмированную руку перед моим лицом.
– Не заставляй меня снова причинять тебе боль, – шепчет он.
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы пропустить меня. – Мой голос граничит с гневом и болью, но я как-то удерживаю его ровным.
– Плохо то, что это закрытое мероприятие. Тебя не приглашали. Поэтому я предлагаю тебе уйти, пока дело не дошло до неприятностей. – Он отпускает мою руку, отталкивая меня назад, и я спотыкаюсь.
– Могу я хотя бы поговорить с Уайлдом?
Букер пристально смотрит на меня.
– Нет.
Я впиваюсь ногтями в ладонь, сдерживая желание ударить его.
– Не здесь, – добавляет он, и это помогает мне взять гнев под контроль. – Но я могу сказать тебе, где он будет после этого.
– И где?
– В Уэйворде. Как только он закончит, он отправится туда. Он делает это каждую ночь, когда у нас проходит одно из этих мероприятий, сколько я себя помню.
Уэйворд. Это в двух часах езды отсюда.
Тем не менее, похоже, я ничего не вытяну из Букера, а город пробуждает во мне воспоминания.
Уэйворд – это место, куда Уайлд ездит снимать парней. Странная информация, но я рад, что ее запомнил, потому что у меня появилась идея.
И Уайлду она не понравится.
