Конец Уайлда

      Хадсон              Не могу сказать, что я был в восторге от идеи обменять секс на инструменты, так что когда Уайлд мне отказал, я почти почувствовал облегчение. Почти. Потому что теперь у меня кончились идеи.       Я не уверен, что произошло прошлой ночью, но после того, как мы закончили, был момент, когда все стало слишком реальным. Я смотрел на него и видел за этой бородой дикаря настоящего человека – и я ни за что не хочу, чтобы это повторилось. Никогда больше. Я бы хотел и дальше видеть в Уайлде лишь ходячий дилдо и источник своего вечного раздражения.       У меня редко бывает связь, поэтому я использую ее, чтобы позвонить нашему менеджеру и узнать, что там происходит. Я почти затаив дыхание жду, что он объявит мне, будто мир объят пламенем, но все напряжение улетучивается, когда он подтверждает, что все идет как обычно.       – Харт достал для меня все, что нужно, – говорит он, и это заставляет меня резко остановиться.       – Харт?       – Да, он связывается со мной каждый день. Если он не звонит, то присылает пару писем. Он заключил для нас контракт, который начинается в следующем месяце, так что сейчас я занимаюсь закупкой всего необходимого.       Я до сих пор не уверен, что правильно все понял, но и не хочу, чтобы мое недоверие к брату стало слишком очевидным.       – Рад это слышать, – отвечаю я неопределенно, прежде чем мы прощаемся.       Потом я торчу посреди улицы, глядя на место, где обычно стоит наша машина. Харт уезжает на ней почти каждый день, и я думал, что это потому, что он хочет проводить здесь как можно меньше времени, но, судя по всему, он на самом деле… чем-то занимается все это время.       Я не должен был так удивляться.       Не должен.       Потому что если он ведет себя продуктивно, а Кеннеди – ответственно, то я – брат-неудачник.       Блядь, я этого не предвидел. Мы ведь переехали сюда именно затем, чтобы этого не случилось. Я слушаю гул дрели, расхаживая по комнате. С одной частично выведенной из строя рукой я прибрал на стройке все, что смог, и теперь мы пытаемся перейти к следующему этапу, но это такой охуенно долгий процесс. Ни один из электриков, к которым мы обращались, не заинтересовался работой здесь, и у нас заканчиваются варианты. Может, мне самому пойти и стать квалифицированным электриком? У нас нет столько лет, чтобы тратить их на такое.       Я уже готов вырвать себе волосы, когда поворачиваюсь на звук какого-то… скрипа?       Дорога пуста, и Кеннеди перестал сверлить, но звук, похоже, доносится не из дома.       Скрип. Скрип. Скрииип.       Похоже на… сломанное колесо. Возможно.       Я обхожу ближайший дом, прислушиваясь к звуку. Он прекратился, но я знаю, что здесь кто-то был. На нашей территории никого нет, и я уже начинаю думать, что мне это привиделось, когда, вернувшись на улицу, чуть не натыкаюсь на мужчину.       Он высокий и худощавый, с густыми растрепанными черными волосами, а его темные глаза широко раскрыты под проколотыми бровями. Я почти уверен, что это тот парень, который помогал Уайлду следить за нами. Достаточно одного взгляда на его испуганное выражение лица и тележку, полную наших инструментов, чтобы мой шок исчез.       Я толкаю его к стене ближайшего здания и прижимаю руку к его горлу.       – Ты украл наши инструменты!       В доме слышен шум, вероятно, это Кеннеди, но я слишком сосредоточен на человеке, стоящем передо мной.       Он поднимает руки между нами, безумно качая головой, словно испугавшись, и, возможно, я бы больше заботился о его чувствах, если бы не поймал его с нашими вещами.       – Какого хуя ты делаешь? – требую я.       Он не отвечает, только продолжает качать головой, прижимаясь к стене здания, будто надеется каким-то образом раствориться в ней.       – Хадсон? – спрашивает Кеннеди, остановившись у подножия парадной лестницы. – Что происходит?       – Посмотри, что в тележке.       – Это… наши инструменты?       – Именно. Я поймал этого ублюдка с ними!       Мужчина пытается вырваться из моих рук, но я давлю на него предплечьем еще сильнее. Его взгляд устремлен куда-то на землю, и он только без перерыва качает головой.       – Боже, Хадди, – говорит Кеннеди, подходя к нам. – По крайней мере, дай ему объясниться.       – Объяснить, как он оказался с нашими вещами? Для меня это довольно очевидно.       – Я серьезно. – Кеннеди хватает меня за руку. – Отпусти его.       – Мы не можем проявлять слабость перед этими людьми!       – Я не проявляю слабость. – Он сердито смотрит на меня. – Ты сам сказал мне отстаивать свои права, так что теперь я это и делаю. Отпусти его. Ты делаешь ему больно.       Я, конечно, не причиняю ему боли, но такая прямолинейность Кеннеди заставляет меня отступить. Я постепенно ослабляю хватку на горле парня, и он без сил опирается на стену. Сердце у меня все еще колотится – это настойчивая, упрямая реакция буквально на все, что со мной происходит.       – Даже не думай убегать, – выдавливаю я сквозь зубы.       Кеннеди бросает на меня предупреждающий взгляд, но поворачивается к мужчине.       – Ты в порядке?       Он не отрывает взгляда от земли, но через мгновение кивает.       – Прости за Хадсона. Мы все немного нервничаем.       Он снова кивает.       Кеннеди подходит ближе.       – Я Кеннеди. А как тебя зовут?       Мужчина отрывает взгляд от земли, скользит им по мне, а затем останавливается на лице моего брата. Наступает долгая пауза, но мужчина поднимает руку и делает два быстрых, резких движения над ртом.       – Ты… не можешь говорить? – спрашивает Кеннеди, и я смотрю на парня, ожидая подтверждения.       Вместо этого он вздыхает. Это один из тех вздохов, которые охватывают все тело, от которых опускаются плечи, а затем он прочищает горло и опускает взгляд куда-то в область шеи Кеннеди.       – Зигги. – Это едва слышный шепот.       – Зигги? – переспрашивает Кеннеди, и, когда мужчина не отвечает, на лице моего брата расцветает его привычная улыбка. – Это ты украл наши инструменты?       Мужчина качает головой.       – А знаешь, кто это сделал?       Он кивает.       Я наконец понимаю, что затеял Кеннеди. Этот парень умеет говорить, но явно не хочет этого делать, по крайней мере в нашем присутствии.       – Это был Уайлд? – перебиваю я.       Зигги бросает взгляд в мою сторону, но так и не решается посмотреть на меня. Он не подтверждает это, просто переносит вес на другую ногу и пинает землю.       – Я приму это за «да», – говорю я, но ответа по-прежнему нет.       – А… – Кеннеди прищуривается, глядя на тележку с инструментами. – А Уайлд сказал тебе вернуть их нам?       Еще одна пауза, затем еще один кивок.       Ну, блядь.       Я напал на посланника.       Я запускаю обе руки в волосы. Мы в новом месте, но я все тот же. Когда это закончится?       – Прости. Мне охуенно сильно жаль.       Он меня вообще не замечает, и я не могу сказать, что виню его за это. То, что должно было раскрыть в нас самое лучшее, выявляет во мне самое худшее, и мне это совсем не нравится. Я такой напряженный и нервный, и можно было бы подумать, что после вчерашнего оргазма, от которого просто расплавились мышцы, я буду в гораздо лучшем настроении, но на самом деле стало только хуже. Намного хуже. Потому что я уже хочу этого снова, и это усугубляет чувство вины, ведь этого вообще не должно было произойти.       – Так не может продолжаться, – говорю я, скорее себе, чем им. – Вся эта ебаная ситуация – такая ебаная глупость.       Кеннеди игнорирует меня.       – Тебе здесь нравится? – спрашивает он Зигги.       И снова парень без слов подтверждает это.       – Уайлд возвращает инструменты в качестве жеста примирения?       Единственным ответом становится пожимание плечами.       – Он еще и мотоцикл помыл?       Зигги быстро качает головой, затем бросает на меня взгляд, будто боится, что я снова на него наброшусь, а потом переключает все свое внимание на Кеннеди. Он указывает на свою грудь.       – Это ты сделал? – Выражение лица Кеннеди смягчается. – Спасибо. Это было очень мило.       Зигги продолжает смотреть себе под ноги.       Я обмениваюсь взглядом с братом, потому что не знаю, что нам теперь делать. Я знаю только одно: хочу поскорее покончить с этим. Мой взрывной характер – не новость, но я не хочу настраивать всех против себя, и если Уайлд возвращает нам инструменты, это заставляет меня думать, что, что бы ни произошло прошлой ночью, он тоже это почувствовал.       Может, он понял, что я тоже не ходячий дилдо.       Это не выглядит как что-то хорошее.       – Это прозвучит неожиданно, – предупреждаю я их обоих. – Но я думаю, мне нужно поговорить с Уайлдом.       – Поговорить? – повторяет Кеннеди, звуча настороженно.       – Да. Поговорить. – Потому что, несмотря на все те разы, когда мы ругались друг с другом, мы на самом деле никогда этого не пробовали. Звучит оскорбительно скучно, но на данный момент я готов попробовать что угодно. Кто знает? Может, если Уайлд узнает, как отчаянно мне нужно разнести его город, он вдруг решит, что это нормально. Сомнительно, но он не сможет сказать, что я не пытался.       – Он дома? – спрашиваю я Зигги.       Опять молчание в ответ. Я это заслужил, но от этого не становится менее обидно. Я бросаю на Кеннеди взгляд «помоги мне», который ему явно кажется забавным, но он все равно помогает.       – Если Хадсон поедет к Уайлду, он его там найдет?       Зигги снова пожимает плечами.       – На хуй, я все равно поеду.       Кеннеди следует за мной к мотоциклу.       – Не ссорься с ним.       – Не буду.       – У тебя все еще сломаны пальцы.       – Прекрасно знаю.       Он стоит перед мотоциклом, пока я забираюсь на него.       – И не спи с ним.       Я натягиваю шлем, уже ненавидя себя.       – Не нужно. Он меня вчера ночью удовлетворил.       – Хадсон!       – Знаю, знаю. Глупые решения для меня не новость. Но я действительно собираюсь поговорить с ним и, надеюсь, прийти к какому-то решению.       Беспокойство на его лице немного спадает.       – Ты думаешь, это возможно?       – Не знаю. – Я завожу мотоцикл, и громкий рык двигателя заполняет улицу. – Но я должен что-то сделать.       Он похлопывает по рулю.       – Тогда удачи.       Что-то подсказывает мне, что она мне понадобится.