Конец Уайлда

      Хадсон              – Я иду к тебе, – говорю я Уайлду, еще не успев выйти из «Логова». – У меня все болит. Не заставляй меня тащиться домой. Без споров, только на этот раз, ладно?       Все тело горит и покрыто синяками, но, черт возьми, это было безумно весело. Не помню, чтобы у меня адреналин так зашкаливал… уже целую вечность. Я подпрыгиваю на носках, готовый к новому раунду, даже несмотря на то, что мои плечи зажаты и напряжены от всех тех ударов, которые я нанес.       Завтра у меня будет все болеть.       – Я не за рулем, – предупреждает он, но это звучит как «да», чего я не ожидал.       – Я не против прогуляться.       Он уходит в лес, а я следую за ним, как послушный щенок. После сегодняшнего вечера у меня кровь бурлит, и последнее, чего я хочу, – это идти домой и спать. Я хочу, блядь, прыгнуть с парашютом. Или спеть в караоке. Или… Или…       – Дерьмо, я как под кайфом.       – Почему, по-твоему, я всегда оказываюсь в Уэйворде после матча?       Я догоняю его, понимая это лучше, чем когда-либо.       – Хорошо, что сегодня тебе не нужно ехать так далеко.       Уайлд не соглашается, и я уделяю ему больше времени, чем позволяет мое терпение.       – Правда? – требую я.       – Еще не решил.       Это справедливый ответ. Я знаю, что так и есть. Мы ничего друг другу не обещали, и все мои отношения были неэксклюзивными… наверное, всегда. Но это не мешает мне сжать челюсти.       – Почему? Ты хочешь трахаться, и я хочу трахаться. Зачем тратить топливо?       – Топливо?       – Именно.       Он останавливается, едва различимый в темноте, но, возможно, он видит лучше, чем я, потому что я чувствую, как он смотрит на меня.       – Ты стоишь больше, чем бак топлива, Хадсон.       У меня сводит живот от нервов, пока он продолжает идти.       – Значит, ты останешься?       – Я этого не говорил.       Мне приходится прикусить губу, чтобы не вступить с ним в спор. Уайлд не даст мне больше, так что я должен предложить ему то, от чего он не сможет отказаться. Соблазнить его, чтобы он остался. Убедиться, что Уэйворд даже не придет ему в голову.       Я все еще ломаю голову над планом, когда мы доходим до его дома, и что-то привлекает мое внимание в лунном свете.       Его душ на открытом воздухе.       Я весь в поту и выгляжу отвратительно после матча, так что у меня есть веская причина воспользоваться душем. Веская причина, помимо желания раздеться перед ним и свести его с ума.       – Приятного вечера, – говорю я ему, отходя от него и направляясь к задней части дома. Вечер прекрасный, и теплый душ кажется чертовски райским наслаждением.       Я снимаю футболку через голову, а затем включаю душ. Вода нагревается быстро, и я тут же решаю, что больше не буду мучиться холодным душем дома, когда у него есть этот.       – Что ты делаешь? – спрашивает Уайлд, когда я сбрасываю шорты. Мой член уже наполовину твердый, и если он все-таки попытается уехать и оставить меня, я не уверен, что смогу удержаться от того, чтобы погнаться за его машиной. Ещё никогда я не нуждался в том, чтобы он трахнул меня так сильно, как сегодня.       Секс после драки – это то, чего я раньше не пробовал, но, судя по тому, как я уже дрожу, готов поспорить, что это будет нечто невероятное.       – Принимаю душ, – говорю я ему. – Ты меня там так испачкал.       Я вхожу под струю воды, лицом к нему, и запрокидываю голову под напор воды. Даже не глядя, я чувствую его взгляд на себе, и, черт возьми, от этого мой член мгновенно становится тверже.       Я отказываюсь смотреть на него, но трудно сохранять самообладание, когда Уайлд хранит полное молчание. Когда он не прикасается ко мне и не слышно, как одежда падает на землю. Уайлд по-прежнему самый упрямый мужчина, которого я когда-либо встречал, и хотя это раздражает, я бы не хотел, чтобы он менялся.       Я медленно моргаю, вытирая воду из глаз, и смотрю туда, где оставил его. Он расположился на кресле и наблюдает за мной, и по моим венам пробегает искра триумфа. Если Уайлд хочет шоу, я его ему устрою.       Моя рука скользит по груди, по животу, пока я не обхватываю ею свой набухающий член. Блядь, я обожаю быть возбужденным. Я люблю секс и то кайфовое состояние, которое он дарит, даже если каждый раз, когда я с Уайлдом, я жду, что все рухнет сразу после него. Этого никогда не происходит, но меня не покидает это чувство.       Как будто стыд и сожаление заложены в моей ДНК, и я задаюсь вопросом, как мне функционировать, когда этой привычной волны эмоций не наступает. Не то чтобы я повысил свои стандарты в отношении Уайлда, но я не ненавижу себя полностью за то, что сплю с ним.       Так выглядит уважение?       Я не собираюсь это анализировать, когда ощущение от прикосновения руки к моему жаждущему члену отвлекает все мое внимание. Он смотрит на меня, откровенно разглядывая мое тело, его взгляд скользит от грудных мышц к прессу, к члену и обратно. Что-то в этом хищном взгляде заставляет мою грудь гореть сильнее, чем от горячей воды.       Пульсирующая, страстная жажда, наполняющая меня, умоляет Уайлда встать и присоединиться ко мне, но он только опускается ниже в кресле, раздвигая ноги, а его твердый член гордо выпирает из-под свободных спортивных шорт. Вид этого твердого очертания заставляет мои яйца сжиматься от предвкушения.       – Я думал, ты уходишь, – бормочу я.       – Я уходил.       – Так уходи.       Он медленно проводит языком по губам.       – Ты точно знаешь, что со мной делаешь, Хадсон.       Затем он достает этот великолепный член. Мы смотрим друг другу в глаза, находясь, может быть, в двух метрах друг от друга, молча лаская себя и желая, чтобы один из нас преодолел это расстояние. Я мог бы кончить прямо так. От того, что он смотрит на меня и возбуждается при виде моего тела. Возможно, я не во всем прав, но я забочусь о себе, и по его взгляду заметно, насколько он ценит мои усилия, и это вызывает мощный прилив эндорфинов.       – Иди ко мне, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.       Его лицо почти не меняется, но я уже понимаю, что он откажет мне, поэтому опережаю его.       – Сейчас же.       – Сейчас?       Я киваю, нервно, но решительно.       – Мне очень нужно, чтобы твой член оказался у меня во рту.       От грубого ругательства Уайлда меня затапливает чувство победы. Он яростно стягивает рубашку через голову, уверенно переступает мускулистыми ногами и сбрасывает шорты. Лунный свет заливает его обнаженное тело – мышцы, волосы, кожу и шрамы, полностью открытые моему взору.       Через вожделение просачивается что-то новое.       Что-то сырое и неожиданное, но столь же возбуждающее.       Знают ли те, кто когда-либо был с ним, что они упустили?       Он приближается медленно, словно пугливый зверь. Стоит ему подойти ближе, я отступаю, чтобы освободить ему место под струями воды. Уайлд берет стоящий позади меня флакон с мылом, наливает немного на ладонь и протягивает мне. Затем мы намыливаем друг друга в полном молчании, но его взгляд говорит обо всем.       Он хочет поглотить меня.       Я жду, когда он закончит. Он окунает голову под струю воды, его распущенные локоны прилипают к коже, а потом эти глаза вновь раскрываются и приковывают меня к себе.       – Твои ресницы, – хрипит он, обхватив мою челюсть ладонью. – Я хочу видеть их влажными, когда ты смотришь на меня, стоя на коленях, с моим членом во рту.       Я дрожу от желания.       – Это приглашение?       – Считай это требованием.       Мне должно быть стыдно за то, как сильно меня это возбуждает, но вместо этого я играю прямо по его фантазиям. Я наклоняюсь под душ, стараясь, чтобы вода попала мне в глаза, а затем опускаюсь на колени.       Уайлд возвышается надо мной – его крепкое тело, выкованное десятилетиями упорного труда, заставляет меня чувствовать себя маленьким и беспомощным. Вряд ли я когда-либо испытывал подобное чувство до встречи с ним.       Я смотрю на Уайлда сквозь ресницы, наблюдая, как его грудь вздрагивает от внезапного вздоха. Затем, придав своему лицу самый невинный вид, на который я способен, я наклоняюсь вперед и беру его в рот.       Он уже покрыт соленой смазкой, кончик гладко скользит по моему языку, но я не останавливаюсь, чтобы насладиться этим, – я смотрю ему в глаза и медленно опускаюсь на каждый его сантиметр. Я провожу языком по горячей плоти, оглаживая набухшую вену. Когда его кончик упирается мне в горло, я расслабляюсь и принимаю его в себя.       Пальцы Уайлда запутываются в моих волосах, когда он отодвигается и снова и снова вводит свой член в мой рот, сначала дразняще, но потом все менее сдержанно.       И как бы мне ни хотелось, чтобы он снова кончил мне в рот, мне нужно, чтобы он трахнул меня. Нужно так, будто я развалюсь на части, если он этого не сделает.       Поэтому я отстраняюсь, прежде чем он успевает слишком возбудиться, а затем встаю на ноги.       – Не сегодня, – говорю я ему. – Сегодня я хочу, чтобы ты трахнул меня в задницу.       Он выключает воду и хватает полотенце. Я наблюдаю за тем, как он торопливо вытирается, после чего бросает его мне.       – Я вернусь через секунду. Начни готовиться.       – Без смазки?       – Ты сам разберешься.       Его длинные, тяжелые шаги уносят его прочь от меня, и к тому времени, как он доходит до дома, я уже стер с тела столько воды, сколько смог. Я плюю на пальцы, затем протягиваю руку назад и вдавливаю палец в свою дырочку. У меня есть опыт в роли пассива, и иногда слюны бывает достаточно, но если бы это зависело от меня, я бы скакал на его члене часами, а слюна так долго не держится.       Если Уайлд не вернется с лубрикантом и как минимум тремя презервативами, он окажется совершенно не готов.       Я только что вставил второй палец в свою дырочку и начал растягивать себя, когда он вышел обратно на улицу. В руках у него лубрикант, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что он уже надел презерватив, а его член блестит.       – Начал без меня? – спрашиваю я, указывая на него.       Его взгляд скользит по двору.       – Иди за мной.       Он ведет нас к оранжево-бежевому полосатому гамаку, натянутому между двумя толстыми стволами деревьев.       – Это ни за что не сработает.       Он придерживает его и бросает бутылку внутрь.       – Залезай и перебирайся на другую сторону.       Я все еще сомневаюсь, но к черту. Я делал вещи и похуже, чтобы переспать с кем-нибудь.       Уайлд держит гамак, пока я забираюсь внутрь, и через мгновение он следует за мной. Гамак с тревожным раскачиванием приходит в равновесие, и тогда… тогда я уже не так сильно ненавижу эту идею.       Тело Уайлда плотно прижимается ко мне, натяжение гамака сжимает нас так, что у меня в животе все переворачивается. Его нос касается моего уха, а ногу он закидывает на мое бедро.       – Все в порядке?       Я быстро киваю, хотя вдруг уже не уверен, что все в порядке. Что-то в том, как мы обнимаем друг друга, его дыхании на моей шее, теплой коже, прижатой к моей, – все это кажется совершенно иным, отличающимся от всех предыдущих раз. Только когда пальцы Уайлда, уже покрытые смазкой, прижимаются к моей дырочке, я осознаю, что на секунду ушел в себя. Как будто я пытаюсь отделиться от всех эмоций, бурлящих внутри меня.       Я расслабляюсь, позволяя ему проникнуть внутрь, и наслаждаюсь ощущением его массивных пальцев. Это неспешно и не грубо, просто нежное растяжение, когда он добавляет третий палец, который я принимаю легче, чем обычно, благодаря тому, что начал подготовку заранее.       Он не торопится, попеременно поглаживая мой вход и погружая пальцы глубоко внутрь. Он растягивает меня, дразня то место, от которого по моим яйцам пробегают мурашки, а потом делает что-то, от чего у меня, блядь, сердце останавливается.       Он прижимает свои губы к моему плечу.       Это настолько неожиданно нежно, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он делает это снова. Мы оказываемся нос к носу, настолько близко, что его дыхание скользит по моим губам, вызывая покалывание от желания поцеловать его. Взгляд Уайлда скользит по моему лицу, брови сдвинуты, словно этот момент застал его врасплох не меньше, чем меня.       Я наклоняюсь вперед, ожидая, что он отступит, но после ужасающе долгой секунды Уайлд наклоняется ко мне. Наши губы соприкасаются, и от этого контакта по моему телу пробегает ток.       Его губы мягкие, борода щекочет, и он целует так, словно испытывает меня. Будто ему интересно, захочет ли он большего. Мое любопытство исчезло в ту же секунду, как его губы коснулись моих, потому что я определенно хочу большего, и я показываю ему, насколько.       Мой язык скользит по его губам, и они приоткрываются, как раз настолько, чтобы я мог воспользоваться моментом. Я продвигаюсь вперед, создавая пространство, чтобы выпустить все эти нежелательные эмоции, желая передать их Уайлду вместо того, чтобы держать их в себе, но в тот момент, когда наши языки соединяются, эти эмоции взрываются. Эта волна наполняет мою грудь, проникает глубоко, – это резкая, острая, счастливая боль, заставляющая меня целовать его еще глубже, словно я ищу чего-то большего.       Пальцы Уайлда уходят из меня, и тут же его член прижимается к моему отверстию. Я готов к нему, и все время, пока он проникает внутрь, он раскрывает меня и оставляет беззащитным.       Мне это не нужно, потому что я полон желания.       Это новый, свежий вид потребности, по сравнению с которой простое возбуждение отходит на второй план, и когда он резко выдвигает бедра вперед и наполняет меня до краев, гамак дрожит под нами, раскачивая нас вместе и заставляя чувствовать, что все так чертовски правильно.       Мой поцелуй становится глубже – это отчаянное безумие, стремящееся удержать эту связь, которую мы никогда раньше не создавали. Он трахает меня медленно и глубоко, стараясь не раскачивать гамак, и это нежное проникновение – давление на мою простату – пробуждает мой оргазм.       Он – горячий груз, прижатый к моей спине, грубые волосы на его ногах щекочут мои, руки – тяжелый якорь, когда он обхватывает меня и держит крепко, как будто любой маленький зазор между нами стал бы катастрофой.       Уайлд углубляет поцелуй, глубоко вонзаясь в меня. Его толчки – долгие, тягучие и почти лишенные контроля. Все его тело натянуто как струна, словно он из последних сил сдерживается, и от этой его мощи я чувствую, как мой член начинает источать жидкость.       Я поддаюсь желанию прикоснуться к себе. Впитывая каждый стон Уайлда, я прижимаюсь к нему и обхватываю член ладонью. Мы сплелись воедино, и для меня перестало существовать все, кроме обнаженной кожи и одурманивающего кайфа.       Он поглощает меня, все мои чувства охватила эйфория, пока он трахает меня до беспамятства. Я настолько привык к быстрым и грязным перепихонам, что эти медленные, чувственные толчки перестраивают химию моего мозга. Мы целуемся, пока у меня не начинает болеть челюсть и не сводит шею. Мы извиваемся вместе, пока я с удивлением не замечаю, как солнце целует горизонт.       Я понятия не имею, как долго мы уже лежим, запутавшись в этом гамаке, не имею понятия, как долго наши тела ищут друг друга, его член погружается и выходит, пока я не становлюсь измученным, задыхающимся, потным комком желания.       Мои яйца сжимаются, и стоны, которые я ему дарю, становятся безумными.       – Я почти кончил, – хриплю я, прижавшись губами к его губам.       Уайлд рычит, и его дикая страсть действительно возбуждает меня.       – Кончай, – приказывает он, ускоряя неглубокие толчки. Он зарывается лицом в мою шею. – Блядь, Хадсон, пожалуйста, кончи.       Кто бы мог подумать, что мольбы Уайлда могут быть самым возбуждающим зрелищем, которое я когда-либо видел? Я сжимаю свой член, дрочу быстро и сильно, стремясь достичь кульминации. Мои яйца жаждут освобождения, и мне нужно еще чуть-чуть. Еще один толчок, ближе… ближе…       Как будто точно зная, насколько я близок, Уайлд поднимает руку и сжимает один из моих сосков. Накапливающееся давление высвобождается, взрыв удовольствия прокатывается по моим плечам, распространяется на конечности, заставляя мою спину выгибаться, пока мой член пульсирует, выпуская сперму в мою ожидающую руку.       Я настолько дрожу от оргазма, что сильные толчки Уайлда и его глубокие стоны доходят до меня с задержкой.       – Так туго… бля… это охренительно красиво… то, как… ты кончаешь на моем члене.       Это больше, чем я когда-либо слышал от него, и он замирает, напрягая мышцы, пока дергается у меня за спиной и выжимает последние капли оргазма.       Он обмякает у меня на спине, опустив голову на мое плечо, его влажные волосы скрутились в более тугие локоны, а глаза закрыты, пока он переводит дыхание. Я протягиваю руку назад и провожу пальцами по его волосам, прежде чем осознаю, что делаю, и Уайлд выгибается под моим прикосновением, прежде чем тоже это понимает.       Я знаю, что момент между нами хрупок. Что мы балансируем на грани того, кем мы являемся, опасно близко к тому, чтобы разрушить все. Но если так выглядит разрушение, может быть, я хочу его.       Может быть, я хочу этого больше, чем когда-либо чего-либо хотел.       – Я останусь здесь на ночь, – шепчу я.       Уайлд не отвечает.       Но впервые я могу понять его молчание.       Да.