Побег от реальности

Поздний вечер окутал город сизым сумерками, когда их класс подъехал к массивному зданию музея антропологии и этнографии имени Петра Великого — «Кунсткамера». Его старинные стены, подсвеченные прожекторами, отбрасывали длинные, зловещие тени. Для большинства одноклассников это была просто скучная обязательная экскурсия. Для пятёрки друзей — ещё один шаг по тонкому льду между двумя мирами. Ника шла чуть позади всех, её пальцы нащупывали в кармане куртки гладкую поверхность компакт-диска, на который Вик сбросил какую-то «защитную прошивку» для их игровых гаджетов — на случай, если «помехи» в музее окажутся чем-то большим. Её внутреннее зрение, то странное восприятие, что открылось после последнего левел-апа, было приглушённым, будто прикрытым вуалью, но она чувствовала… фоновый гул. Не звуковой, а энергетический. Как будто само здание было наполнено спящей силой. Их встретила экскурсовод — строгая женщина в очках и деловом костюме, с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. — Молодой человек! — её голос, острый как лезвие, разрезал общий гул, обращаясь к Филу. Он стоял, прислонившись к холодной мраморной стене, уткнувшись в экран телефона, его пальцы лихорадочно двигались по сенсору в какой-то мобильной игре. — Это музей антропологии и этнографии. Отделение консервации. У нас редкие, хрупкие экспонаты. Поэтому, пожалуйста, сдайте свой телефон, — заключила она, указывая жестом на небольшой пластиковый контейнер с прорезями, стоявший на столе у входа. В нём уже лежало несколько смартфонов, похожих на пойманных электронных жуков. Фил медленно поднял голову, его синие глаза были расфокусированы от яркого экрана. — А? — переспросил он, будто только что очнулся ото сна. Экскурсовод без слов, лишь выразительным движением брови, снова показала на контейнер. Её терпение таяло на глазах. Со вздохом, полным глубочайшей скорби, Фил подошёл к столу и с преувеличенной осторожностью, будто укладывал спящего младенца, положил свой телефон поверх других. В тот же миг другой смартфон с глухим шлёпком приземлился рядом, едва не задев его. Арт, проходя мимо, без всякого энтузиазма и не глядя, швырнул свою технику в общую кучу. Фил вздрогнул и обернулся, его лицо исказила гримаса возмущения. — Эй! Ты че творишь?! — прошипел он. Но Арт уже шёл вглубь музея за классом, его плечи были напряжены, спина — прямая и негибкая. Он пропустил слова Фила мимо ушей, погружённый в свои мысли. — Что с ним? — спросил Фил у Вика и Ники, которые как раз подходили сдавать телефоны. Ника, улавливая ауру Артёма даже на расстоянии, почувствовала знакомый клубок раздражения, вины и упрямства. — Арт и Кира поссорились в игре, — тихо начала она, опуская свой телефон в контейнер. — Арт предложил на время поменяться оружием. Кира отказалась. Вик, аккуратно укладывая свой телефон, добавил, поправляя очки: — А Арт, не найдя аргументов, ляпнул, что она плохо стреляе. Кира, естественно, обиделась. Теперь требует извинений. — он махнул рукой в сторону входа в первый зал. Там, у самого порога, стояли Арт и Кира. Они не кричали, но их тихий, напряжённый спор был виден по осанке, по взглядам, по резким жестам. Кира, закатив глаза с таким выражением, будто Арт предлагал ей съесть червяка, резко развернулась и прошла в зал первой. Арт проводил её взглядом, полным немого бешенства, и, услышав концовку объяснений Вика, громко, на весь вестибюль, бросил: — Парни не извиняются! Никогда! И он проследовал за ней, его шаги отдавались гулким эхом по каменному полу. Фил обернулся к друзьям, и на его лице расцвела та самая, знакомая всем ухмылка первооткрывателя предстоящего хаоса. — О-о-о-у-у-у… — протянул он с нескрываемым удовольствием. — Это будет шоу. Ника и Вик обменялись взглядами. В глазах Вика читалась такая же искра от предстоящих драм, а в «взгляде» Ники смесь раздражения и лёгкой, неизбывной нежности к этим идиотам, которые были её лучшими друзьями.

Загрузка…

Экскурсия текла, как густой, сладкий сироп. Голос экскурсовода монотонно перечислял века, культуры, названия племён. Воздух в залах был спёртым, пахлым пылью, нафталином и временем. Стены некоторых залов были выкрашены в глухой голубой цвет, отчего экспонаты за стеклом — ритуальные маски, вышивки, орудия труда — казались ещё более призрачными и отстранёнными. Кира и Арт шли порознь, на максимальном расстоянии друг от друга, которое позволял узкий музейный коридор. Фил, Ника и Вик держались вместе, и между ними, без слов, родился общий, немой сговор. Идея была проста, как дважды два, и прекрасна в своей наивности: свести этих двух упрямцев, заставить их поговорить, помириться. А в далёком, светлом будущем — обязательно посетить их свадьбу. Фил уже мысленно примерял смокинг, Вик подсчитывал вероятности успеха операции, а Ника… Ника смотрела на них и чувствовала ту самую тёплую привязанность, которая иногда сильнее любой магии. Именно в этот момент они прошли мимо неприметной дубовой двери, перегороженной бархатной лентой с табличкой «ЗАКРЫТО ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕВ. РЕСТАВРАЦИЯ». Арт, шедший чуть впереди, остановился как вкопанный. Его взгляд, обычно скользящий по поверхностям, стал пристальным, заинтересованным. Он отвернулся от экскурсии и подошёл к двери, заглядывая в щель. — Кир! — позвал он, не оборачиваясь, но голос его звучал уже без прежней злости, скорее с любопытством. Кира, уже прошедшая дальше, замедлила шаг. Обернулась. — Ну? — сухо откликнулась она. — Смотри, — Арт сделал шаг вперёд, перешагнул через ленту и исчез в полумраке запретной комнаты. Кира на секунду заколебалась. Её любопытство, всегда бывшее сильнее обид, перевесило. Она пожала плечами и последовала за ним, также переступив через ленту. Трое заговорщиков замерли, а затем, как по команде, синхронно прижались к стене рядом с дверью, вытянув шеи. Фил приложил палец к губам, его глаза сияли как у совы. — Что тебе надо? — донёсся голос Киры, всё ещё сдержанный, но уже без шипения. Внутри было полутемно, освещали комнату лишь несколько тусклых аварийных светильников. Воздух пах старой древесиной, клеем и чем-то химическим. Вдоль стен стояли высокие стеклянные шкафы, доверху забитые странными, некаталогизированными экспонатами. Арт медленно шёл между шкафами, его пальцы в задумчивости прижаты к подбородку. Он остановился у одного из шкафов, где среди прочего лежала высохшая, сморщенная тыква-горлянка. — Вот здесь! — сказал он, указывая на неё. Кира подошла ближе, её отражение в стекле наложилось на кривляющуюся рожицу тыквы. — Ну и? — она прислонилась к холодному стеклу, скрестив руки. Арт обернулся к ней. В полумраке его лицо казалось менее резким, более уязвимым. Он смутился, почесал затылок — жест, который он перенял у Фила, но который у него выглядел неуклюже и по-детски. — Просто… понимаешь… — он начал, опустив глаза. — Я хотел… хотел сказать… И тут из-за двери донёсся приглушённый, но абсолютно узнаваемый звук: — О-о-о-у-у-у… За ним последовал второй и третий. Трое друзей стояли в дверном проёме, выстроившись в ряд. Фил и Вик сияли как новогодние гирлянды, их лица были масками блаженного, неподдельного счастья. Ника стояла сбоку, прислонившись к косяку, её ладонь медленно ползла к лицу, чтобы прикрыть глаза от этого зрелища. Они сами себя выдали. Идиоты. — Что вам надо?! — рявкнул Арт, его щёки мгновенно залились румянцем от ярости и смущения. — Ничего, ничего! — поспешно затараторил Вик, делая шаг назад. — Не обращай на нас внимания! — Ты вроде хотел извиниться… — мягко, но настойчиво напомнила Ника, глядя на Артёма. Паника мелькнула в его глазах. Он забегал взглядом по комнате, ища спасительную соломинку. — Ничего я не хотел! — выпалил он. — Я хотел… — его взгляд упал на ту самую тыкву-горлянку. — Показать вам, что Кира похожа на эту тыкву! В комнате повисла гробовая тишина. Даже Фил на секунду потерял дар речи. Ника почувствовала, как энергетическое поле Киры сжалось, а затем взорвалось ледяной, смертоносной яростью. — Что?! — голос Киры стал низким, опасным. — Я похожа на ТЫКВУ? На лице Артёма застыла дурацкая, виноватая улыбка. Он понял, что совершил непоправимое. — Беги, чувак, беги, — прошептал Фил, но в его голосе уже звучало не веселье, а предчувствие настоящей бури. Кира двинулась. Она не побежала, а пошла, снимая с плеча свою объёмистую сумку, набитую учебниками. Её движения были плавными, точными, как у хищницы. Арт отпрянул. Она замахнулась. Он рванул к выходу. Сумка со свистом рассекла воздух и шлёпнулась о пол там, где он стоял секунду назад. Началась погоня. Арт носился между шкафами, петляя, как заяц, Кира — неотступно за ним, её сумка свистела, выписывая в воздухе смертоносные дуги. Стекло в шкафах звенело от сотрясения. — Арт! Беги налево! Нет, направо! — орал Вик, пытаясь руководить боем из безопасной зоны. — Беги в другой город! — предложил Фил с искренним энтузиазмом. — Нет, нет, прямо, потом направо! — поправлял его Вик. — Да лучше на другой континент! — На шкаф! Прыгай на шкаф! Ника, тем временем, отошла от этой суеты. Её привлёк один из шкафов с более мелкими экспонатами. Она подошла ближе, пытаясь рассмотреть замысловатую резьбу, отвлечься от идиотизма происходящего. Её внутреннее зрение, однако, было беспокойным. Оно улавливало не энергию живых существ, а что-то иное. Это было… тяжёлое. Сзади раздался лёгкий, но отчётливый скрип — звук старого, ни разу не смазанного механизма. Ника резко обернулась. Дверь в комнату, та самая дубовая, медленно, со скрежетом, захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Топот и крики в комнате прекратились. Вик первый бросился к двери, начал дёргать массивную ручку, потом стучать. — Откройте! Откройте! — его голос, обычно такой рассудительный, звучал высоко и панически. — Откройте! Кира, забыв про Арта, подошла к двери. — Братец, уймись, — сказала она, но в её голосе тоже слышалась тревога. Она достала из скрытого кармана куртки стрелу-отмычку и выстрелила в замочную скважину. Болт с лязгом отскочил от бронированного замка и упал на пол. — Ла-а-адно, — сдавленно произнесла Кира, опуская оружие. — Не запрут же они нас здесь на ночь. Как будто в ответ на её слова, с потолка щёлкнули выключатели. Все аварийные светильники разом погасли. Комната погрузилась в абсолютную, густую, почти осязаемую темноту. На несколько секунд воцарилась тишина, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание пятерых запертых подростков. Потом все разом бросились к двери, начали колотить в неё кулаками, пинать ногами, кричать в унисон: «ОТКРОЙТЕ! ОТКРОЙТЕ!» Через минуту они выдохлись. Отчаяние сменилось усталой покорностью. — Рано или поздно они нас откроют, — сказал Арт, его голос прозвучал глухо в темноте. Ника медленно сползла по стене на холодный каменный пол. — Ага, рано, — тихо ответила она. — С утра. И тогда раздался новый звук. Не скрип двери. Металлический, тонкий, словно скрежет иглы по стеклу. Он шёл откуда-то из глубины комнаты, от шкафов. Все замерли. — Слышали? — прошептала Ника, хотя в тишине её шёпот был слышен отчётливо. В ответ зазвенело стекло. Сначала тихо, потом громче. Банки и колбы с экспонатами в шкафах начали подрагивать, сталкиваясь друг с другом, создавая жутковатую, диссонирующую мелодию. — А вдруг эта ящерица здесь… — прошептал Вик, и в его голосе дрожал не страх перед овощами, а страх перед тем настоящим, межпространственным хищником. Теперь уже не отдельные банки, а целые полки начинали вибрировать, плясать в темноте. Стекло звенело, как погремушки скелета. — К оружию, чуваки, — сдавленно произнёс Арт, и в его голосе вновь появилась та самая командирская твёрдость. Пять пар рук потянулись к скрытым карманам, сумкам. Одна из больших стеклянных банок с толстыми стенками не выдержала. Она выпала с полки, покатилась по полу и, наткнувшись на ногу Артёма, остановилась. Крышка отскочила. Из неё вылилась мутная, желтоватая жидкость, пахнущая формалином и тлением. И из этой лужи, с тихим бульканьем и хлюпаньем, начало вылезать… Оно. Та самая тыква-горлянка. Но теперь она была не сухой и сморщенной. Её поверхность была влажной, склизкой, а рожица ожила: пустые глазницы засветились тусклым зелёным светом, а прорезь рта искривилась в голодной, зубастой ухмылке. Она издала звук — нечто среднее между шипением и хихиканьем. Фил прижал посох к груди, его лицо в синем свете кристалла было бледным. — Овощи-зомби… — прошептал он, и в его шёпоте звучал почти религиозный ужас. Как по сигналу, крышки с других банок и сосудов начали отскакивать одна за другой. Из них выползали, выкатывались, выползали другие кошмары. Высохшие корнеплоды с щупальцевидными отростками вместо корней. Чучела мелких грызунов с горящими глазами, шевелящие искусственными лапками. Каменные амулеты, которые катились сами по себе, оставляя на пыльном полу царапины. Комнату заполнил гул — шипение, скрежет, бульканье, тихое поскрипывание. И вся эта абсурдная, жуткая орда начала медленно, но неотвратимо двигаться в их сторону.

***

Хаос, который последовал, был бы смешным, если бы не был так по-настоящему опасен. Арт с громким криком бросился вперёд, прикрывшись щитом, и на него тут же набросилась ползучая масса из корней и склизких овощей. Кира и Ника, действуя синхронно, разбежались по флангам и открыли шквальный огонь из арбалетов. Стрелы впивались в тыквы и корнеплоды с глухим чвяк, но те лишь вздрагивали и продолжали ползти. Стрелы не убивали их — они лишь немного замедляли. Вик, увидев, как с двух сторон к нему подкатываются враги, бросился бежать вдоль стены. Он перепрыгнул через опрокинутый стул реставратора, оглянулся — за ним уже катилась целая группа «оживших» экспонатов. Один из мелких, похожих на репу, монстров прыгнул на него со шкафа. Вик инстинктивно поймал его силовым полем перчатки. Существо извивалось в невидимых тисках, его единственный глаз-пуговица безумно вращался. Вик, скривившись от отвращения, отшвырнул его в сторону и побежал дальше. Арт, отбив первую волну, попытался контратаковать. Его меч со свистом рассек воздух и разрубил одну из тыкв пополам. Но вместо того чтобы умереть, две половинки затрепетали, из разрезов выросли тонкие, лианоподобные щупальца, и через секунду перед ним было уже два меньших, но не менее злобных монстра. — Они делятся! — крикнул он в отчаянии. Фил, тем временем, наблюдал из-за уцелевшего шкафа. Его ум, настроенный на игровую логику, лихорадочно искал слабое место, источник этого безумия. Арт, отбив очередную атаку, отступил к груде ящиков и коробок в углу, куда уже подтянулись другие. Они встали спиной к спине, отбиваясь от нападавших со всех сторон. Фил, наконец, присоединился к ним, вскарабкавшись на ящики. Он нацелил посох на самую гущу монстров, выбрал самое мощное огненное заклинание и активировал его. Ничего. Посох лишь слабо мигнул. На планшете, висящем у него на поясе, замигал красный индикатор: «МАНА: 0%. ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕЗАРЯДКА». — Чёрт! — выругался Фил. Арт, устав от обороны, решил на удачу отбросить навалившуюся на щит тыкву. Он деактивировал щит и с силой швырнул в монстра тяжёлый браслет-генератор. Тот ударил овощ, и тот, отлетев, запутался своими лианами в ножках высокого торшера. Щит же, упав на коробки, снова активировался, создав над ними временный купол. Арт, потерявший равновесие, упал на пол, прикрыв голову руками, ожидая, что сейчас на него обрушится вся орда. Но ничего не произошло. Он осторожно разжал пальцы. Монстры стояли в полуметре от него, выстроившись в полукруг. Они не нападали. Просто стояли и… «смотрели»? Их зелёные глазницы были направлены на него, но в них не было агрессии. Была осторожность. Или… ожидание? Он быстро вскочил и отступил под защиту щита, который Вик уже перенастроил на стационарный режим. Фил, увидев это, смело спрыгнул с ящиков и сделал несколько шагов к монстрам. Он поднял кулак, погрозил им. Орда дружно отпрянула ещё на полшага. — Ха! — Фил гордо задрал подбородок. — Знают, кого бояться! — Это не ты, — сухо заметил Вик, не отрываясь от интерфейса своих очков. — Это твои часы. Экскурсоводша говорила, что в этом крыле особые условия, экспонаты чувствительны к электромагнитным помехам. Видимо, сигнал телефона или… любых электронных устройств их дезориентирует, блокирует их. Фил посмотрел на свои умные часы, которые он, конечно же, не сдал. На экране ярко горело время: 20:47. — Тогда мы можем держать оборону вечно! — провозгласил он. И как будто в насмешку, дисплей часов затрепетал и погас, показав значок разряженной батареи. — Спокойно! — парировал Фил. С лихорадочной скоростью он расстегнул рюкзак, вытащил зарядку, воткнул в разетку, подключил к часам и поставил всю конструкцию на пол перед собой. — Вот! Теперь мы можем держать оборону вечно! Он стоял, уперев руки в бока, с победной улыбкой. Часы, подключённые к розетке, снова светились ровным синим светом. Монстры замерли на почтительном расстоянии. Все остальные просто смотрели на него. На Никином лице читалось такое глубокое, вселенское разочарование в интеллекте человечества в лице Фила Черных, что слова были излишни. — Вот именно, — наконец произнесла она. — Вечно. Сидеть здесь. Смотреть на ожившие огурцы. Пока не кончится заряд. А потом у следующего. И следующего. Пока мы не умрём от старости. — Нам нужны Криппер и Крип, — вдруг сказала Кира, глядя на неподвижную орду. Её летуны остались дома — нести их с собой в музей было бы уже совсем безумием. — Нам нужен Баквит, — поправил её Вик, продолжая сканировать помещение через очки. — Эти монстры… они не из нашей игры. Их энергетическая сигнатура другая. Более… примитивная, земная, но усиленная чем-то. Как будто какая-то утечка из Энвела дала толчок местным… фантомам. Или наоборот, что-то здесь пробудилось и тянется к энергии игры. — Ясно, что эти твари как-то просочились из-за границы между мирами, — заключила Ника, её «взгляд» скользил по аурам монстров, выискивая источник. — Или игра просочилась сюда. — Отлично, — сказал Арт, подходя к ним. Его взгляд упал на ноутбук в его собственном рюкзаке, который он не выпускал из виду. — Ноут с собой. Значит, идём в игру. Разбираемся там, может, найдём способ закрыть эту… дыру. — Ага, а потом появится ящерица, почуяв активный портал, и заберёт ноут прямо здесь, в музее. — мрачно парировал Вик. — Значит, разделимся, — не сдавался Арт. Он огляделся и заметил в углу, в разбитой витрине, валявшиеся деревянные рейки — вероятно, части какой-то разобранной подставки. Он собрал пять примерно одинаковых по длине палок и, выровняв их, зажал в кулаке так, чтобы торчали только одинаковые концы. — Так. Вот план. Трое ныряют в портал, разбираются с причиной утечки. Двое сторожат здесь, держат оборону с помощью электроники. У кого ветки одной длины — те в паре идут в игру. Он протянул руку с палками. Фил подошёл первым и вытянул одну. Она была длинной. Ника вытянула следующую — её палка оказалась практически идентичной филовой. Вик вытянул третью — она была чутоку короче. — Отлично, — кивнул Арт. — Фил, Ника, Вик — вы в игру. Мы с Кирой — прикрываем. Фил и Ника переглянулись. Снова вместе. В опасности. Странное, щемящее чувство — смесь страха и предвкушения — пробежало между ними. Их пальцы почти коснулись, когда они одновременно отпустили свои палки. Арт посмотрел на оставшиеся две палки в своей руке, потом на Киру. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него с таким ледяным презрением, что, казалось, воздух вокруг неё похолодел. Он вздохнул, разжал пальцы, и две оставшиеся палки с глухим стуком упали на пол. — О-о-о-у-у-у… — с фальшивой грустью протянул он. — Ну, класс. Он отвернулся и потянулся за ноутбуком. Кира ничего не сказала, лишь едва заметно покачала головой. Вик открыл ноут, поставил его на ящик. Фил и Ника встали по бокам. Знакомый синий луч просканировал их лица. Арт нажал кнопку. Вспышка была яркой, но короткой, будто портал работал на минимальной мощности. Трое друзей исчезли. Арт быстро захлопнул крышку ноутбука и прижал его к себе, как самого ценного заложника. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением часов и мерцающими зелёными глазницами овощей-зомби, застывших в ожидании. Две секунды молчания прервала Кира. Её голос прозвучал нарочито спокойно, почти невинно: — Упс, Артём. Неловкое молчание.

***

Их выбросило не на открытое пространство, а в тесное, полуосвещённое помещение. Воздух пах пылью, старым деревом и чем-то сладковатым, напоминающим забродивший сироп. Свет тусклых лампочек выхватывал из мрака пустые металлические стеллажи, заваленные коробками и рулонами непонятных материалов. Они стояли в узком проходе. Над головой висела вывеска с потрескавшимися буквами:

THE STORE

Перед ними, словно из воздуха, материализовался Баквит. Но на этот раз его обычная весёлость куда-то испарилась. Его глаза были прищурены, а маленькое тело напряжено. — Ну. Добро пожаловать, — произнёс он без энтузиазма, махнув рукой вглубь магазина. Они прошли мимо пустых прилавков, мимо кассы с древним арифмометром. В центре зала стоял одинокий стол, а на нём, под стеклянным колпаком, лежал небольшой красный прямоугольник, испещрённый золотыми микросхемами — чип. — Что бы узнать слабое место противника, вам пригодится вот этот чип, — сказал Баквит, указывая на него. — Сканирует цель, выявляет уязвимости, системные ошибки, корневые причины. Чип одноразовый. Действует пять минут. — Супер! Берём! — оживился Фил и, не раздумывая, потянулся к колпаку, прислонившись к столу для опоры. В тот же миг раздался оглушительный, пронзительный вой сирены. Из потолка перед ними с грохотом опустилась массивная стальная плита, наглухо запечатав стол вместе с Баквитом, который успел юркнуть под него. Плита встала между ними и чипом. Фил отпрянул, швырнув посох в готовности к бою. Сирена стихла, оставив в ушах звон. Тишина стала ещё более зловещей. — Э-э-э! Ало! — крикнул Вик, постучав костяшками пальцев по холодной стали. Ника, стиснув зубы, ударила по плите кулаком в перчатке. Глухой, беспомощный звук. И тогда в плите, на уровне их глаз, с скрежетом открылось маленькое окошко-иллюминатор. В нём показалось лицо Баквита, искажённое карикатурным недовольством. — Ай-я-яй… — пропел он, качая головой. — Нельзя брать товар бесплатно. Вас же учили. Товарно-денежные отношения. Основа цивилизации. Вик прильнул к окошку. — Баквит, нам очень срочно надо! Там, в нашем мире, ожили музейные экспонаты! Нас атакуют! — Если хотите получить чип, придётся заплатить, — невозмутимо повторил Баквит, будто не слыша. Фил отодвинул Вика и сам сунул лицо в окошко. — А где нам взять деньги? Здесь же всё пусто! Баквит «открыл» глаза пошире. — Как всегда. Открыть. В ящиках. Бочках. За шкафами. Ищите. Окно захлопнулось. Трое переглянулись. «Открывать» в играх обычно означало ломать, взламывать, обыскивать. Они разошлись по залу. Вик начал методично прощупывать стены своими очками на предмет скрытых отсеков. Ника «видела» слабые скопления энергии в углах — возможно, тайники. Фил просто начал пинать ближайшие пустые картонные коробки. И тогда Ника заметила: на полу, в пыли, кое-где поблёскивали золотистые кружочки. Монетки. Не настоящие, а игровые — плоские, с отверстием посередине, с выгравированным знаком Энвела. — Деньги! — сказала она, подбирая одну. Они принялись собирать. Монеток было немного, они валялись в самых неожиданных местах: под прилавком, в паутине в углу, внутри разбитой вазы. Фил, подняв одну, вдруг из любопытства швырнул её об пол. Монетка, звонко ударившись о камень, отскочила и… зависла в воздухе на секунду, медленно вращаясь, прежде чем упасть. — Кру-у-у-то! — с детским восторгом произнёс Вик, забыв на миг о ситуации. Фил подобрал монетку и снова подбросил её. Она снова зависла. Ника положила ладонь себе на лоб, закрыла глаза. — С кем я общаюсь… — прошептала она, но в её голосе не было злости. Была усталая, почти нежная снисходительность. — Мы в ловушке между мирами, за нами охотится межпространственный злодей, наших друзей атакуют ожившие огурцы, а вы… играете с левитирующей монеткой. Фил поймал монетку и с виноватой, но всё же озорной улыбкой сунул её в карман. — Прости. Просто… это же круто. Настоящая магия монет. — Собирай дальше, маг, — сказала Ника, но уголки её губ дрогнули. Накопив пригоршню монет, они вернулись к плите. Окошко открылось само. — Оплатите, — сказал Баквит. Они скинули монеты в небольшую щель под окошком. Раздался довольный щелчок. Плита с скрежетом поднялась в потолок. Чип лежал на столе. Вик осторожно взял его. — Не забывайте, пять минут, — напомнил Баквит и исчез.

***

Двое оставшихся сидели на коробках, уставясь на неподвижную, но зловещую орду овощей. Тишина была гнетущей. Арт украдкой посматривал на Киру. Она сидела, откровенно скучая, разглядывая свои ногти. По стене, прямо за спиной Арта, промелькнула тень. Быстрая, чёткая, не отбрасываемая никаким видимым источником света. Арт вскочил. — Что это было? — его голос прозвучал резко. — А? — Кира подняла на него глаза, её выражение говорило «опять ты со своими фантазиями». — Да не важно… — Арт махнул рукой и сел обратно. Неловкая пауза растянулась. Он кряхнул, потер ладонью колено. — Кира… э-э… Как у тебя дела? Кира медленно повернула к нему голову. Её взгляд был настолько красноречивым, что слова были излишни. Он выражал примерно следующее: «Ты серьёзно? Мы заперты в тёмной комнате с ожившим маринадом, одного из этих уродов зовут Арт, и ты спрашиваешь, как у меня дела?» — Я заперта в комнате с ожившим маринадом, и одного из них зовут Арт, — озвучила она, — так что дела у меня лучше некуда. Артём сглотнул. Он встал, почесал затылок, сделал шаг к ней. — Слушай, я тут хотел… хотел сказать, в общем… — слова давились комом в горле. — Хотел сказать… ТЫКВА! Последнее слово он выкрикнул не как оскорбление, а как предупреждение. Его рука вскинулась, и меч со свистом рассек воздух, отрубив щупальце огромной тыквы, которая, воспользовавшись их разговором, бесшумно подкралась сзади и готовилась обвить шею Киры своими склизкими лианами. Оглушённая Кира вскочила. Оторванное щупальце извивалось у её ног. Вокруг них, будто разбуженные вспышкой агрессии, все монстры пришли в движение. Они полезли на коробки, на стены, поползли к ним со всех сторон. — Наверх! — скомандовал Арт, и они начали отступать, карабкаясь на груду ящиков всё выше и выше. Монстры, неотступно, строили живую пирамиду, чтобы добраться до них.

***

Троица с чипом в руках была готова вернуться. Но Вик вдруг задержал их. — Стойте. Чип одноразовый, и действует пять минут. А что, если источник проблемы не один? Или он хорошо спрятан? Нам нужен план. И, возможно, усиление. Он оглядел магазин. Его взгляд упал на груду старого электронного лома в углу. — Дай-ка мне этот чип, — сказал он Филу. Фил, не понимая, но доверяя, отдал. Вик подключил чип к интерфейсу своей перчатки, а затем направил её на груду хлама. Его очки засветились, побежали строчки кода. Он что-то настраивал, комбинируя функции «Быстрой сборки» и данные со чипа. — Я попробую создать не просто сканер, а… эммитер. Устройство, которое не только найдёт слабое место, но и создаст направленное поле, подавляющее именно эту частоту анимации. На короткое время. Очень короткое. Его пальцы летали по голограммам. Из груды хлама к его перчатке потянулись провода, платы, куски пластика. В воздухе сформировался светящийся, сложный чертёж. Фил и Ника наблюдали, затаив дыхание. Это был Вик в своей стихии — не воин, не маг, а гений-инженер, творящий невозможное из подручного мусора.

***

Ситуация в музее стала критической. Овощи окружили их последний оплот — два высоких ящика, на которых они стояли спина к спине. Арт, отчаявшись, деактивировал щит и с силой швырнул браслет-генератор в самую гущу. Щит, упав на соседние коробки, активировался, создав небольшую, но стабильную платформу. — Прыгай! — крикнул он Кире, указывая на щит. Они махнули друг другу, синхронно прыгнули на него и, присев, покатились вниз по груде ящиков, как на санках, отстреливаясь от монстров на ходу. Это было отчаянно, глупо и на грани фола, но сработало. Они оказались на ровном полу и снова прикрылись щитом. И тут случилось худшее. Огромная тыква, та самая, метнула свои лианы не по ним, а по ноге Артёма. Он поскользнулся, упал, и ноутбук выскользнул из его ослабевших пальцев, описав дугу в воздухе. — Нет! — вскрикнул Арт. Кира, действуя на чистом рефлексе, прыгнула, поймала ноут на лету, прижала его к груди и бросилась бежать. Она запрыгнула на двух мелких монстров, как на ступеньки, оказалась на высоком шкафу. Овощи, видя добычу, начали строить живую пирамиду, карабкаясь друг на друга. Шкаф под ней закачался. Потом ещё один, прислонённый к нему. Начался эффект домино. Шкафы с грохотом падали один за другим. Кира перепрыгивала с падающего на ещё стоящий, её сердце бешено колотилось. Последний прыжок на пол. Она не удержала равновесие, упала, и ноут вылетел из её рук, покатившись в сторону. Она лежала, оглушённая, а на неё уже падал последний, самый массивный шкаф, полный банок и чучел. — КИРА! — крик Артёма был полон такого ужаса, какого она никогда от него не слышала. Она не успела даже закрыть глаза. Но падения не последовало. С рёвом ярости Арт бросился вперёд, пнул налетевшую на него тыкву с такой силой, что та, отлетев, намертво насадилась на торчащий бивень скелета мамонта, стоявшего в углу. В тот же миг его меч, который он не выпускал, залился ярко-жёлтым светом, и на его клинке проступили сложные, похожие на схемы, узоры. LEVEL UP. НОВЫЙ МОДУЛЬ: «РАЗРЫВНОЙ ВЫСТРЕЛ». ПРЕОБРАЗОВАНИЕ: МЕЧ/ДРОБОВИК. Он даже не смотрел на описание. Он видел только падающий на Киру шкаф и орду, закрывающую ему путь. Он поднял меч, который в его руках с щелчком преобразовался в нечто, напоминающее компактный дробовик с прикладом в виде эфеса. Он прицелился и нажал на спуск. БА-БАХ! Звук был оглушительным в замкнутом пространстве. Заряд дроби, не физической, а сгустка сжатой энергии, вырвался из ствола и пронёсся через строй овощей, сметая их, как кегли. Монстры буквально испарялись на его пути. Арт шёл за этим шквалом, перезаряжая оружие механическим движением руки, его лицо было каменной маской ярости и решимости. Именно в этот момент из ноутбука, валявшегося на полу, вырвалось синее сияние. Вернулись Ника, Фил и Вик. — Что случилось? — успел спросить Вик, ошеломлённый картиной бойни. — ЗАМОЛЧАЛИ И ПОМОГЛИ! — рявкнул Арт, не отрываясь от стрельбы. — Кромсай в капусту! — с диким энтузиазмом крикнул Фил, выпуская сгусток льда, который сковал группу мелких монстров. Вик, не теряя ни секунды, вставил модифицированный чип в разъём своих очков. Дисплей залился красным, сканируя комнату. — Там! — он указал на самую верхнюю полку единственного уцелевшего шкафа. Там, в гордом одиночестве, стояла небольшая глиняная амфора, покрытая трещинами. Из её горлышка сочился тот самый зелёный свет. — Она! Источник сигнала! Она управляет остальными! Ника, увидев это, не раздумывала. Пока Арт был в азарте расчистки пространства, она ловко выхватила у него из рук преобразованный дробовик-меч, он даже не сопротивлялся, настолько был поглощён процессом. Она побежала к шкафу, отстреливаясь от пытающихся преградить путь тварей. Запрыгнула на опрокинутый скелет, с него — на люстру. Та заскрипела, но выдержала. Раскачавшись, она прыгнула на небольшой балкончик второго яруса и побежала к амфоре. Но сбоку на неё запрыгнули два корнеплода, повалив на пол. Она билась, пытаясь сбросить их, но их щупальца впивались в её одежду. И тогда Фил, увидев это, с другого конца зала прицелился посохом. Не в монстров. Прямо в амфору. Его посох дрогнул, из кристалла вырвался не яркий поток, а тонкая, раскалённая докрасна игла энергии. — Ненавижу салат, — пробормотал он. Игла попала точно в горлышко амфоры. Тишина. Потом — высокий, чистый звук, как звон хрусталя. Амфора треснула, зелёный свет вспыхнул и погас. Все овощи, все чучела замерли на месте. Затем, как по команде, рассыпались в пыль, в сухие листья. Комната наполнилась облаком пыли и запахом прелой травы. Всё кончилось.

***

Пыль медленно оседала. Первой поднялась Ника, отряхиваясь. Они все устремились к Кире, которая всё ещё лежала неподвижно под грудой обломков и овощных останков. Арт и Ника быстро разгребли хлам. Кира лежала с закрытыми глазами, бледная. — Кира! — крикнул Вик, хватая её за запястье, ища пульс. — Что с ней?! Арт стоял над ней, его лицо было серым от пыли и… вины. Он опустил голову. — Это я виноват… — прошептал он. — Ты не виноват, чувак, — попытался утешить его Фил, кладя руку ему на плечо. — Это жребий. — Я сжульничал… — выдавил из себя Арт, отходя от тела Киры. Его голос был полон горького самоосуждения. — Что? — не понял Вик. — Все ветки… — Арт не смотрел ни на кого. — Я сделал их все одинаковой длины. Наступила тишина. Ника смотрела на него, и в её «взгляде» не было осуждения. Было понимание. Он хотел остаться с ней наедине. Чтобы извиниться. По-честному. Без их дурацких подначек и вмешательства. — Зачем ты это сделал? — тихо спросила Фил. Арт поднял на него глаза. В них была та самая уязвимость, которую он так тщательно скрывал под маской крутого парня и лидера. — Я хотел извиниться перед Кирой! Наедине! Потому что когда вы рядом, вы всегда всё портите! Вы смотрите, ухмыляетесь, подначиваете! И я сам… я сам всегда всё порчу, когда пытаюсь что-то сказать серьёзно! Вот как сейчас! С этой чёртовой тыквой! Он закончил, и его плечи опустились. Он выглядел не как герой, только что выкосивший полчище зомби, а как виноватый мальчишка. — Смотрите, Арт раскаивается! — раздался вдруг ясный, насмешливый голос с пола. Все ахнули. Кира открыла глаза и медленно села, потирая затылок. На её лице играла слабая, но самая настоящая улыбка. — Кира! Ты жива! — радостно воскликнули хором Фил и Вик. Ника обняла подругу, и та ответила на объятие. — Жива и здорова. Арт стоял, не двигаясь, глядя на неё. Облегчение, смешанное со стыдом, боролись на его лице. — Молодцы, — наконец сказал он, и его голос снова стал ровным, командирским. — Теперь уходим. Он развернулся и пошёл к двери, которая теперь, после уничтожения источника, открывалась без проблем. Все потянулись за ним, но Вик задержался. Он посмотрел на величественный, уцелевший скелет мамонта, возвышавшийся в углу. — Хоть мамонт выжил, — с философским вздохом произнёс он. И в тот же миг последняя, повреждённая люстра, державшаяся на честном слове, с оглушительным грохотом рухнула прямо на скелет, превратив его в груду беспорядочных костей. Вик моргнул, вздохнул ещё раз и закрыл дверь за собой. В главном зале музея было тихо и пусто. Экскурсия давно закончилась, смотрители, видимо, ничего не заподозрили. Ребята вышли, едва переводя дух. — Странно, почему овощи боялись именно телефонного сигнала? — задумчиво спросил Вик, идя рядом с Филом и Никой. — Это какая-то очень специфическая частота… — Э-э… а что? Это не нормально? — искренне удивился Фил. — Я свою бабушку не могу убедить, что микроволновка — не шпионское устройство. Может, у этих тыкв такая же паранойя? Кира вышла последней, за ней — Арт. Он догнал её, коснулся её плеча. — Кира! Постой… Она обернулась. Её лицо было серьёзным, но без прежней злости. Арт сделал глубокий вдох. — Слушай. Я был не прав. Ты отлично стреляешь. Извини. И… за тыкву тоже. Это была глупая шутка. Ты на тыкву не похожа. Ты… — он запнулся, ища слова, но так и не нашёл. — Нормальная. Кира смотрела на него несколько секунд, потом её губы дрогнули. — Извинения приняты. Они пожали руки. Твёрдо, по-мужски. И в этот момент из-за ближайшей колонны снова, как эхо, донеслось: — О-о-о-у-у-у… Фил и Вик вышли из укрытия, их лица снова сияли. — Свадьба! — прошептал Фил с благоговением. — Когда свадьба?! — уже громко спросил Вик. — Чур, я шафер! — заявил Вик, поднимая палец. — Почему ты шафер?! Я шафер! Я первый предложил их поженить! — возмутился Фил. — Я шафер! У меня логика лучше, я организатор! — не сдавался Вик. Арт и Кира стояли, глядя на них. Их лица выражали полнейшее, абсолютное недоумение, смешанное с нарастающим раздражением. — Так! Замолчали, оба! — крикнули они в унисон, и даже синхронно скрестили руки на груди. Наступила пауза. Фил и Вик замолчали. — Причём это вообще?! — фыркнула Кира, её щёки порозовели. — Совершенно ни при чём, — поддержал Арт, качая головой. — Пошли отсюда, — с командной интонацией сказала Ника, и в её голосе прозвучала такая усталость, что даже Фил не стал шутить. Они молча забрали свои телефоны из контейнера и вышли на холодную, продуваемую всеми ветрами набережную. Ночь была ясной, над головой сияли редкие звёзды, забиваемые городской засветкой. Фил шёл рядом с Никой. Он смотрел на неё, она чувствовала его взгляд. — Что? — спросила она, не оборачиваясь. — Ничего, — сказал он. — Просто… я рад, что мы все целы. И что у тебя теперь есть эта штука. — Он осторожно, почти не прикасаясь, указал на её повязку. — Штука? — она повернула к нему лицо, и он увидел, как дрогнули её брови. — Ну, знаешь… новый скин. Аксессуар. Выглядит… таинственно. По-геройски. Она усмехнулась. — Геройски. С монстриком в кармане и следами овощного пюре на ботинках. — Самые лучшие герои, — серьёзно сказал Фил. — Те, у которых не всё идеально. Которые падают, ошибаются, ссорятся из-за тыкв… но потом встают и идут дальше. Вместе. Ника остановилась и посмотрела на него. По-настоящему посмотрела, будто видя его впервые. Не просто Фила — вечного шута, безответственного магистра хаоса. А того, кто стоял рядом в каждой битве. Кто пытался шуткой снять напряжение. Кто сейчас говорил эти простые, но такие важные слова. — Вместе, — повторила она тихо. Он улыбнулся. Не своей обычной дурацкой ухмылкой, а какой-то другой, мягкой, немного неуверенной улыбкой. И в этот момент, под холодным питерским небом, среди запаха реки и далёких огней города, это слово — «вместе» — прозвучало как самое сильное заклинание из всех, что они знали. Они пошли дальше, их шаги отстукивали один ритм по промёрзшему асфальту. Впереди была ночь, дом, уроки, и снова — игра, опасности, тайны. Но сейчас, в эту минуту, всё было хорошо. Потому что они были вместе. Все пятеро. И два маленьких дракончика, ждущих их дома.

***

Пыльный экран компьютера отсвечивал в потускневших глазах Ники. Она нервно провела пальцами по клавиатуре, оставляя следы на пыльной поверхности. Запрос, как и прежде, упирался в глухую стену цифрового молчания — «Игра Герои Энвелла, полное и буквальное погружение». Ошибка. Всегда ошибка. Она откинулась на старом офисном кресле, которое жалобно скрипнуло под ее весом. В комнате пахло одиночеством, пылью и навязчивыми воспоминаниями. Они лезли в голову сами, без спроса: камера, притаившаяся за ящиками на ферме, холодный прицельный взгляд объектива, которого там быть не должно. — Хм... Камера... — шепотом проговорила она, будто боялась, что стены подслушают. — Она была за ящиками и на начале нашей игры. Мог ли этот... главный босс знать что кто-то придет в игру? Мысль была липкой и неприятной. Она резко толкнулась ногой от стола, и кресло, словно карусель, завертелось, подставляя ее лицо порыву теплого ночного воздуха из открытого окна. Ветерок был коротким, обманчивым, и почти сразу сменился привычной комнатной духотой. Ника остановила вращение, уперевшись спиной в спинку кресла, лицом к двери, а к окну — спиной. — Если тому Боссу я для чего-то нужна... — рассуждала она вслух, глядя в пространство. — То это как-то связано с моим персонажем... Со мной. Но что во мне такого особенного? Обычная девушка... Скрип. Резкий, сухой, будто кость треснула. Прямо за ее спиной. Тяжелый стук. Будто что-то массивное и цепкое мягко приземлилось на подоконник. Ледяная волна пробежала по спине. Ника замерла на долю секунды, затем резко, со всей силы, развернула кресло. На подоконнике, залитая лунным светом и уличной желтизной фонаря, сидела Она. Чешуйчатые бока мерно вздымались, длинный хвост извивался медленной, хищной волной, цепкие пальцы с острыми когтями впились в деревянную раму. Глаза, узкие и желтые, как у ночной хищницы, не мигая, смотрели на Нику. На ее губах играла ухмылка, обнажающая ряд острых зубов. — Здравствуй... Ника... — прошипел голос. Он был низким, влажным, пронизанным каким-то гнусным удовольствием. — Скучала? Сердце Ники колотилось где-то в горле. Движения были отработаны до автоматизма — рывок со стула, два легких щелчка — и в ее руках, будто вырастая из воздуха, замерли боевые кинжалы. Лезвия холодно блестели в полумраке, направленные прямо в грудь незваной гостье. — Ты!? — вырвалось у Ники, голос дрогнул от адреналина, но не от страха. Ярость пересиливала. — Что тебе нужно!? Ящерица... Та, не спеша, сползла с подоконника. Ее движения были змеиными, текучими. Она встала на все четыре лапы и начала медленный, гипнотический круг вокруг Ники, не сводя с нее глаз. Когти тихо поскрипывали по полу. — Тссс... Не торопись с когтями, дитя, — прошипела она. Ее голос стал шелковистым, убедительным. — Я вижу, как искры от твоих мыслей разрывают тебя изнутри. Игра, камеры... Ты бьешься в стеклянной коробке, не зная ее формы. Это мучительно. — Мое мучение — не твоя забота, — сквозь зубы процедила Ника, поворачиваясь вслед за движением противницы. — Проваливай. — О, но это стало моей заботой, — ящерица остановилась, ее желтые глаза сузились. — Потому что я знаю ответы. Знаю, кто ты на самом деле. И ты... ты ведь почти совсем забыла, правда? Забыла самое важное. Эти слова, как удар хлыстом. Не о персонаже, не об игре. О ней. Ника почувствовала, как подкашиваются ноги. Что-то смутное, давно запертое на самом дне памяти, дрогнуло. — О чем ты... — голос Ники потерял твердость, превратившись в шепот. — Видишь? — ящерица снова задвигалась, приближаясь чуть ближе, но оставаясь вне дистанции броска. — Ты даже не знаешь, о чем спрашивать. Я могу рассказать. Все. Почему эта игра находит тебя, почему твой персонаж — ключ, и почему за тобой охотятся. Взамен на маленькую, такую пустяковую услугу. — Я не верю тебе. Ты из той же трясины, что и он, — Ника пыталась вернуть себе гнев, но в нем уже была трещина. — Я из места гораздо более давнего, чем его жалкие интриги, — в голосе ящерицы прозвучала ледяная надменность. — Ты хочешь быть пешкой или хочешь узнать правила доски? Ника медленно опустила кинжалы на несколько сантиметров. Мысли путались. Одиночество, страх, эта бесконечная ловушка вопросов без ответов... А тут — ключ. Прямо перед ней. — Какая услуга? — спросила она, ненавидя слабость в собственном голосе. — Просто пойти со мной. К тому, кто объявил на тебя охоту. Только встреча. Разговор. Я буду рядом, — ящерица замерла, как статуя, ее взгляд стал интенсивным. — Он не тронет тебя, пока я там. Ему нужен... контакт. Это было безумием. Идти к охотнику? Но разве она не пыталась сама его найти? Разве не этого она хотела минуту назад, вводя запрос в поиск? — Почему я должна тебе верить? — выдохнула Ника. В ее тоне уже не было отказа, было отчаянное сомнение. И тут ящерица нанесла свой главный удар. Она выпрямилась во весь свой немалый рост и произнесла слова медленно, вкладывая в каждый сокрушительный вес: — Потому что, Ника... я знаю, где твой отец. Воздух в комнате застыл. Сердце Ники упало, а затем забилось с бешеной силой, громко стуча в висках. Отец. Но вместо того чтобы ослабить хватку, ее пальцы вцепились в рукояти кинжалов еще крепче. Боль, вызванная этим именем, превратилась в хладнокровную ярость. — Не смей, — ее голос стал тихим и опасным, как лезвие бритвы. — Не смей касаться этого. Ты думаешь, сыграв на самой больной теме, ты купишь мое доверие? Это лишь доказывает, насколько ты отчаянна и насколько твоя «просьба» мне невыгодна. На сей раз ящерица замерла. Ее вертикальные зрачки сузились в щелочки. — Он жив. И я знаю, где. Ника сделала шаг вперед, лезвия не дрогнули. — Тогда скажи. Скажи сейчас, и, возможно, я дам тебе уползти целой. Игра в кошки-мышки окончена. Ты пришла с пустыми руками, надеясь купить меня наживкой из моих же воспоминаний. Не вышло. — Без встречи с Ним — нет информации, — упрямо прошипела тварь, но в ее тоне появилась трещина неуверенности. Она не ожидала такого ледяного отпора. — Он требует твоего присутствия. Личного контакта. Это не моя прихоть. — Его требование — его проблема, — Ника бросила быстрый взгляд на дверь, рассчитывая расстояние. — Ты передай ему от меня: если он так хочет поговорить, пусть придет сам. Или пришлет нормального посла, а не того, кто ползает на брюхе и ворует чужие боли для торговли. Ярость исказила змеиное лицо. — Глупая девчонка! Ты отказываешься от истины! — Я отказываюсь идти на поводу у того, кто сначала подкладывает камеры, а потом шлет переговорщиков с дурными глазами, — Ника отступила на шаг к столу, к компьютеру, к линии отступления. — Наш разговор окончен. У тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть тем же путем, которым появилась. Или я проверю, насколько твоя чешуя держит удар адамантиевого сплава. Она не блефовала. Во взгляде, в позе, в каждом мускуле читалась готовая к взрыву агрессия, подконтрольная и смертоносная. В нем не осталось ни страха, ни надежды, только холодная решимость охотника, загнанного в угол. Ящерица поняла. Клинок не дрогнет. Соблазн не сработал. Она отпрянула, сливаясь с тенью у стены. — Ты пожалеешь об этом. Он придет сам. И его методы будут... менее деликатны. — Пусть приходит, — бросила Ника, не опуская оружия. — А пока — проваливай. Последнее, что она увидела, — вспышку желтых, полных ненависти глаз во мраке. Потом скрип, стук — и комната опустела. Лишь теплый ветерок снова шевелил занавеску. Ника медленно опустила кинжалы. Дрожь пробежала по ее спине — не от страха, а от выброса адреналина. Она не клюнула. Но ящерица сказала одну правду: теперь Он придет сам. И к его визиту нужно было готовиться. Она повернулась к монитору, к одинокому окну поиска с ошибкой. Теперь это была не просто загадка. Это была война. И первое сражение она только что выиграла.