Побег от реальности

Утро в городе было серым и промозглым. Последний ночной снег превратился в грязную кашу под ногами, а небо нависло низкой свинцовой пеленой, обещая новую порцию осенней слякоти. Виктор шёл к школе медленно, уткнувшись носом в тёплый шарф, его мысли витали где-то далеко от этой унылой реальности. В ушах у него всё ещё звучал шелест лиан Энвела, а перед глазами стояли образы гигантского леса с его фантастическими красками. После вчерашнего приключения — спасения от золотого сундука, нежного момента на набережной, который он, конечно же, заметил между Никой и Филом — мир обычной школы казался особенно плоским и невыразительным. «Нужно будет прокачать силовые поля, — размышлял он, переступая через лужицу. — Вчерашняя атака была недостаточно стабильной, если ее пробила одна стрела. Возможно, стоит изменить частоту колебаний или…» — Вик! Привет! Голос, бодрый и нарочито дружелюбный, вырвал его из потока технических раздумий. Вик вздрогнул и обернулся. Не надо было даже смотреть — этот жизнерадостный, чуть фальшивый тон мог принадлежать только одному человеку в их школе. Илья Муромов подходил к нему широкими шагами, его рыжие волосы ярко выделялись на фоне серого городского пейзажа. На лице играла широкая, открытая улыбка, которую Вик давно научился читать как «у меня к тебе есть дельце». — Привет, — буркнул Вик, настороженно останавливаясь. Внутри что-то съёжилось. Опыт подсказывал, что случайные встречи с Ильёй никогда не бывали просто «приветами». Илья сократил расстояние, похлопал его по плечу, будто они были старыми приятелями, хотя кроме учёбы в одном классе их ничего не связывало. — Слушай… есть одно дело, — начал он, не теряя улыбки, но в его глазах Вик уловил знакомый расчётливый блеск. — Ты же читал «Мёртвые души»? Вопрос прозвучал так, будто Илья спрашивал о чём-то само собой разумеющемся. Вик медленно кивнул, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — А-а-ага… — Хорошо. А я не читал, — продолжал Илья, почесав затылок с театральным смущением. — Мне нужно срочно написать сочинение, а обратиться не к кому… А ты пишешь лучше всех, даже лучше меня! Поможешь мне, Вик? Ну пожалуйста..! — Он сделал большие, чуть ли не собачьи глаза, полные мольбы. Вик почувствовал, как его втягивает в давно знакомую воронку. Он ненавидел эту ситуацию. Ненавидел свою неспособность просто сказать «нет». Где-то в глубине души шевелилась мысль: «А вдруг, если я помогу, он оставит меня в покое? Вдруг на этот раз всё будет по-честному?» Но более опытная часть сознания уже кричала: «Подвох! Здесь явно будет подвох!» Его губы, однако, двигались сами по себе, подчиняясь старой, укоренившейся привычке уступать, лишь бы избежать конфликта, лишь бы не видеть этого разочарованного или злого взгляда. — Ладно… — прозвучал его собственный голос, тихий и неловкий. — Супер! Спасибо! — Илья снова похлопал его по плечу, на этот раз с чувством выполненного долга. Улыбка стала ещё шире, почти триумфальной. И вот Илья уже направился в противоположную сторону, явно довольный собой. Но сделав несколько шагов, он остановился, не оборачиваясь, и произнёс уже другим тоном — низким, серьёзным, без тени прежней панибратской бодрости: — Но помни. Ты обещал. Фраза повисла в холодном воздухе, обрамлённая паром от дыхания. Это был уже не просьба, а напоминание об обязательстве. Лёгкая угроза. — Хорошо, — автоматически отозвался Вик и побрёл дальше к школе. Илья стоял спиной к нему, но по тому, как напряглись его плечи, было видно — он знал, что за ним наблюдают. Через секунду он развернулся, и на его лице расплылась та самая, самонадеянная ухмылка победителя, который только что заполучил что-то ценное, не заплатив ни копейки. Он собирался уйти, но его путь преградила фигура. Прямо перед ним, словно вырастая из серого асфальта, стояла Кира. Её тёмные волосы были растрёпаны ветром, щёки покраснели от холода, но не это привлекло внимание. Её лицо было искажено холодной, чистой яростью. Глаза, обычно умные и наблюдательные, сейчас сверкали таким ледяным гневом, что Илья физически отпрянул, его ухмылка мгновенно сползла, сменившись настороженностью и лёгким страхом. — А теперь быстро догнал Вика и сказал, что сделаешь всё сам! — выдохнула Кира, не повышая голоса, но каждое слово било, как хлыст. Илья оправился от первого шока. Страх сменился привычной наглостью. Он фыркнул, пытаясь вернуть себе уверенность. — Ещё чего… — он засмеялся, но смех получился нервным, неестественным. — Твой братец такой добрый, что преступление не воспользоваться. Ха-ха… Он сделал вид, что это шутка, но Кира не смеялась. Она медленно, целенаправленно начала сжимать кулаки. Её пальцы, одетые в тонкие перчатки, сомкнулись с таким напряжением, что костяшки побелели. — Преступление я тебе сейчас устрою… — проговорила она угрюмо, делая шаг вперёд. Её движения были плавными, хищными, отточенными месяцами тренировок ловкости в Энвеле. Илья отступил ещё на шаг, его глаза забегали. Рука инстинктивно полезла в карман за телефоном — его главным оружием и щитом в школьных конфликтах. — Только тронь..! — его голос дрогнул. Он выхватил смартфон, уже набирая номер или просто угрожающе демонстрируя его. — Я сейчас… — Бу! — резко, громко произнесла Кира. Это был не крик. Это был короткий, отрывистый звук, полный такого презрения и уверенности, что Илья вздрогнул всем телом. Его нога, отступающая назад, наткнулась на край заснеженного бордюра. Он потерял равновесие, его руки взметнулись вверх, пытаясь ухватиться за воздух. Смартфон вылетел из пальцев, описал в воздухе дугу и со звонким, хрустальным хрустом разбился о каменную плитку тротуара. Сам Илья с глухим «уф!» плюхнулся в сугроб, ломая спиной аккуратно слепленного кем-то снеговика. Голова уродца откатилась в сторону, морковка-нос воткнулась в снег рядом с ухом рыжего. Кира не двигалась с места. Она скрестила руки на груди, и на её губах появилась тонкая, холодная улыбка, полная издевки и удовлетворения. — Даже трогать не пришлось. Илья, оторопевший и мокрый, выкарабкался из сугроба. Снег налип на его куртку и волосы. Первым делом он уставился на осколки своего телефона, разбросанные по плитке. Лицо его сначала побелело от неверия, потом покраснело от злости. Он поднял голову, и в его глазах стояли слёзы — от ярости, унижения и осознания потери. — Это ты виновата… Я звоню директору! — он заголосил, уже почти плача, и начал ползать по холодной земле, собирая фрагменты дорогого гаджета. — Со сломанного телефона? Ха-ха..! — едко бросила Кира, наблюдая за его бесплодными попытками. Илья наконец собрал в ладони основную массу осколков, стекла и погнутый корпус. Он поднял их, и его взгляд, полный надежды, сменился отчаянием. Экран был разбит вдребезги, задняя панель треснула, изгиб корпуса говорил о том, что материнская плата, скорее всего, тоже пострадала. Его глаза расширились от смеси удивления, злобы и настоящей, детской потери. Он сидел на коленях в снегу, держа в руках мёртвый кусок пластика и кремния, и вдруг его взгляд стал сосредоточенным, почти отстранённым. Злость не ушла, но её сменила холодная, расчётливая решимость. — Ничего… я знаю, кто поможет… — тихо прошептал он, глядя уже не на осколки, а в спину уходящей Киры. В его тоне была зловещая уверенность.

***

В это время в комнате Ники царил хаос, рождённый спешкой и тихим, домашним саботажем. Она понимала, что опаздывает. Солнце уже давно встало, а она только что вырвалась из объятий сна. Виновники ее опоздания — сонная голова, которая решила что калькулятор справиться с задачей разбудить девушку намного лучше чем какой-то недалекий будильник. Действуя на автомате, Ника запихнула в портфель учебники и тетради, швырнула его к входной двери и побежала на кухню. Её желудок протестовал против пустоты. Схватив первый попавшийся кусок хлеба, она наскоро намазала его маслом, положила сверху ломтик сыра и, не откусывая, засунула почти целиком в рот. Вкус был далёким, мозг был занят одним: «Школа. Ребята. Опоздание. Фил.» С набитым ртом она поскакала обратно в комнату, её взгляд метнулся по привычным местам. Телефон. Где телефон? Он всегда лежал на тумбочке у кровати. Сейчас там был только беспорядок из наушников и зарядки. — Ну где же ты…! Чёрт! — вырвалось у неё сквозь сыр, и она принялась обыскивать комнату. Кровать — под подушкой, под одеялом. Стол — под ворохом бумаг и книг. Полки… Её взгляд скользнул по книжному шкафу. Между толстыми томами учебников по физике и сборниками рассказов, которые она никогда не читала, мелькнул знакомый синий чехол. — Фух… вот ты где! Как он туда попал? Она потянулась, вставая на цыпочки, и сняла телефон. На экране горело несколько пропущенных звонков от Киры и одно сообщение от Фила: «Жива? Ждём у штаба. Не проспи светопреставление :)». Улыбка сама потянула её губы. Она уже собиралась ринуться вперёд, к двери, как вдруг мир вокруг неё содрогнулся. Это не было похоже на обычное головокружение от резкого подъёма. Это был удар. Глухой, мощный удар изнутри черепа, от которого звонко зазвенело в ушах, а перед глазами поплыли чёрные, пульсирующие пятна. Боль, острая и жгучая, пронзила виски, сжала голову стальными тисками. Ника ахнула, выпустив телефон. Он мягко шлёпнулся на ковёр. Сама она пошатнулась, её ноги подкосились, и она рухнула на кровать, как подкошенная. Она пыталась пошевелить рукой, чтобы дотянуться до телефона, до воды, до чего угодно. Но тело не слушалось. Оно было тяжёлым, чужим, парализованным. Она лежала, уставившись в потолок, и сквозь нарастающую боль и панику пробивалась жуткая мысль: «Я ослепла? Я умираю?» Но боль была слишком реальной, слишком живой, чтобы быть предсмертной агонией. Она была здесь, в каждой клетке, в каждом нервном окончании, кричащей о своём существовании. И сквозь этот шум боли, сквозь звон в ушах, пробился голос. Не снаружи. Изнутри. Глубоко в сознании, отдаваясь эхом в самых потаённых уголках её разума. — Больно… тебе больно… а знаешь из-за чего…? Голос был знакомым. Холодным, шипящим, лишённым человеческих интонаций. Он накладывался на её собственные мысли, искажая их. От него застывала кровь в жилах. — Ты опять пришла, чёртова… А! — попыталась крикнуть Ника, но получился лишь хриплый, сдавленный звук. Новый виток боли, ещё более сильный, ударил по ней, как электрический разряд. Она выгнулась на кровати, её пальцы вцепились в покрывало, суставы побелели. Мир померк окончательно, боль стала единственной вселенной. И тогда она почувствовала прикосновение. Холодное, цепкое, нечеловеческое. Что-то схватило её за плечи с такой силой, что кости хрустнули. Её подняли с кровати и поставили на ноги, как куклу. Ноги подкосились, и она рухнула на колени на холодный пол комнаты. Слёзы боли и бессилия текли по её щекам. — Зачем ты опять сюда пришла… — прошептала она, и её голос был поломанным, детским. Внутренний голос ответил, и теперь в нём звучала ледяная, безжалостная торжественность. — Больно… тебе больно… но теперь… ты будешь играть по моим правилам… Что-то коснулось её подбородка. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, похожее на лапу рептилии или на кончик холодного металлического щупа. Пахло озоном и старым маслом. Затем — вспышка белого света в сознании, и всё поглотила пустота.

***

Ника встала. Движение было плавным, точным, лишённым её обычной, чуть резковатой энергии. Она повернулась к пустому углу комнаты, где, как она чувствовала, находился источник голоса. — Открой… открой глаза… — прошипел тот же голос, но теперь он звучал извне. Её веки, будто на невидимых нитях, поднялись. И её глаза… они светились. Ярким, неестественным голубым светом, как два аквамариновых прожектора. В них не было ничего человеческого — ни мыслей, ни эмоций, только холодное, пустое сияние. Ящерица — тварь, агент Моргарта, — выскользнула из тени за шкафом. Её чешуйчатая фигура двигалась бесшумно. Она приблизилась к Нике и медленно провела лапой с тонкими, острыми пальцами по её векам. Свет в глазах девушки погас, сменившись обычным цветом радужки. Почти обычным. Оттенок её серых глаз стал странным, холодным, с лёгким голубым отливом, словно её зрачки были подернуты инеем. На левом запястье Ники, там, где лежал тот самый браслет, найденный в пещере, кожа начала светиться. Сначала слабо, затем ярче, испуская холодный, светло-синий свет. Из-под браслета, будто живая, поползла татуировка. Сложный, геометрический узор, состоящий из переплетающихся линий, треугольников и кругов, похожий на печатную плату или магический круг. Он распространялся вверх по руке, к локтю, огибая каждый сантиметр кожи, оставляя после себя не чернила, а словно вмороженный в плоть свет. Узор пульсировал в такт несуществующему для Ники ритму. Ящерица удовлетворённо щёлкнула языком. — Теперь ты… это я… — прошипела Ящерица, её глаза сузились. — Игра началась. Тело Ники, теперь лишь оболочка, управляемая извне, дёрнулось. Она наклонилась, подняла с ковра телефон, сунула его в карман куртки. Взгляд её холодных глаз был направлен в одну точку — дверь. Её мысли, её воспоминания, её личность были загнаны в самый дальний, тёмный угол сознания, заперты там под замком чужой воли. Она видела, слышала, чувствовала, но не могла реагировать. Как пассажир в собственной голове, прикованный к креслу и вынужденный смотреть в окно на мир, которым управляет кто-то другой. Марионетка была готова. Кукловод взял нити в свои руки.

***

В костюмерной — их импровизированном штабе под лестницей — царила привычная смесь сосредоточенности и лёгкого хаоса. На стене, была разложена карта Энвела, которую они по крупицам собирали по чекпоинтам. Артём стоял над ней, сломанной линейкой показывая на участок Леса, который им предстояло пройти сегодня. — …значит, обходим вот эту зону с хищными лианами, — говорил он. — По данным Баквита, там спавн слишком частый. Лучше потратить лишние десять минут, но сохранить силы для возможного босса у врат. Фил, сидя на стуле задом наперёд, раскачивался на нём и скептически хмыкал. — Да ладно тебе, Арт! Смотри — вот тут узкий проход между камней. Если я швырну туда град, а ты в это время прикроешь щитом, мы проскочим быстрее и получим бонус за скорость прохождения! Наверняка же есть скрытое достижение! — Достижением тебя не накормишь, если тебя сожрут те самые лианы, — парировал Арт, не отрываясь от карты. — Мы идём по безопасному маршруту. Без импровизаций. Улыбка медленно сползла с лица Фила. Он откинулся на спинку стула, разочарованно выдохнув. Его план был действительно хорош, он чувствовал это костями геймера. Но логика Артёма, как всегда, перевешивала. В углу комнаты, за другим, более заваленным столом, сидел Вик. Он украдкой, раз за разом, бросал взгляды на дверь, потом на ребят, потом снова на дверь. Когда он убедился, что все увлечены спором, он осторожно достал из кармана джинсов завернутый в носовой платок свёрток. Развернув его, он открыл взгляду груду пластика, стекла и микросхем — то, что ещё недавно было телефоном Ильи Муромова. Он вздохнул, надел свои очки и запустил базовую диагностику через интерфейс перчатки. Тонкие щупальца силового поля попытались приподнять и совместить осколки экрана. Раздался жалкий, скрипящий звук — перчатка была не предназначена для такой ювелирной работы в реальном мире. Из динамиков раздались помехи. — Ничего не выйдет, — пробормотал он себе под нос, но продолжал пытаться, сосредоточенно хмуря брови. Дверь в костюмерную с скрипом открылась, и внутрь влетела Кира. Она с ходу швырнула свою сумку в дальний угол, где та мягко приземлилась на груду старых занавесок, и с силой толкнула дверь, закрывая ее на щеколду. Её взгляд, острый как бритва, сразу же нашёл Вика за его столом. — Братец, это телефон Ильи, что ты делаешь? — её голос прозвучал тихо, но в нём была стальная, не терпящая возражений интонация. Вик вздрогнул, как школьник, пойманный за списыванием. Он попытался прикрыть «улики» руками, но было уже поздно. — Я просто помогаю, — пролепетал он, избегая её взгляда. Кира медленно подошла к столу. Её шаги были бесшумными, как у её игрового аватара. Она остановилась прямо перед ним, скрестив руки на груди. — Какой молодец, помогать людям — это так здорово! — сказала она сладким, почти певучим голосом. Вик встрепенулся, на его лице мелькнула надежда. Может, она поняла? Может… — Только не когда тебя используют, — закончила Кира, и её лицо в одно мгновение стало суровым, брови сошлись у переносицы. — Но мне же не трудно, — попытался оправдаться Вик, пожимая плечами, делая вид, что не понимает проблемы. Он снова повернулся к столу, активировал перчатку на чуть большую мощность. Осколки телефона завибрировали, приподнялись над столом на пару сантиметров, но тут же с жалким треском и искрами снова рассыпались. Вик сдался, выключил перчатку и обернулся к сестре с виноватой, смущённой улыбкой. — Надо бы прокачать перчатку… Артём, оторвавшись от карты, недовольно закатил глаза и подошёл к ним. Он положил ладонь ко лбу, выразительный жест крайнего раздражения. — Вик. Нам надо спасти Марию Степановну. Давай не будем заниматься сайд-квестами. Мы сейчас идём в игру и проходим до чекпоинта. Договорились? — он закончил фразу, пристально глядя на Вика, ожидая чёткого, недвусмысленного ответа. Фил, воспользовавшись паузой, подпрыгнул со стула и схватил со стола маленький, пёстрый мячик для жонглирования, начал подбрасывать его. — Ага… — произнёс Вик, но в его тоне не было уверенности, только покорность. — А… можно минуточку вашего всеобщего внимания? — вдруг перебил Фил, поймав мяч. Все повернулись к нему. Его лицо было озабоченным. — Где Ника? Кира достала из кармана свой телефон, быстро взглянула на экран. — Она мне звонила и сообщила, что она проспала, — процитировала она сообщение. Как будто по сигналу, в дверь раздался стук. Тихий, но настойчивый. — А вот, вроде, и она, — сказала Кира, направляясь к двери. Она провернула старую, скрипучую стрелку-задвижку. Дверь отворилась, и внутрь, чуть запыхавшись, влетела Ника. — Всем привет, — произнесла она голосом, который был почти её обычным. Почти. В нём была лёгкая, неуловимая механистичность, будто она произносила заученную фразу. Она быстро закрыла дверь за собой и прислонилась к ней, оглядывая комнату. Её взгляд скользнул по каждому, но не задержался ни на ком, особенно не задержался на Филе, который смотрел на неё с облегчением и улыбкой. Кира, уже поворачиваясь обратно к столу, на секунду замерла. Что-то щёлкнуло у неё внутри. Опыт Воровки, её природная наблюдательность, её почти что звериное чутьё к опасности — всё это скомбинировалось в одну тревожную ноту. Она медленно обернулась и пристально, очень пристально посмотрела на подругу. Ника стояла так же, улыбалась той же, слегка смущённой улыбкой опаздывающего человека. Но… что-то было не так. Очень не так. И это «что-то» заставило холодок пробежать по спине Киры.

***

Локация Леса в Энвеле и вправду была неимоверно прекрасна и одновременно пугающе безмятежна. После яркого света портала их глазам открылся мир, словно сошедший с полотен фантаста-сюрреалиста. Гигантские деревья, чьи стволы цвета обсидиана и малахита уходили в бескрайнюю высь, теряясь в облаках. Листья, размером с автомобиль, переливались всеми оттенками зелёного и фиолетового, создавая над головой живой, дышащий купол. Воздух был густым, насыщенным странными, сладковатыми ароматами неизвестных цветов и влажной земли. Повсюду светились фосфоресцирующие грибы и мхи, а с ветвей свисали лианы, некоторые из которых медленно шевелились, как щупальца спящих существ. Друзья двигались осторожно, используя навыки, отточенные в предыдущих локациях. Они перепрыгивали через трещины в гигантских корнях, служивших мостами над бездонными пропастями, наполненными туманом. Шли по шатким, узким тропинкам из летающих камней, которые парили в воздухе, подчиняясь неведомой магии этого мира. Кира шла рядом с Никой, отстав на шаг позади. Её взгляд, скрытый под чёлкой, не отрывался от подруги. Она заметила всё: как Ника двигалась чуть более жёстко, чем обычно, без её врождённой, почти кошачьей грации Стража. Как её улыбка в ответ на шутку Фила была чуть запоздалой и слишком широкой. Как её глаза, обычно скрытые повязкой, казалось, смотрят не на вещи, а сквозь них, будто она следит за чем-то невидимым для остальных. Именно тогда взгляд Киры упал на левую руку Ники. На запястье красовался тот самый браслет — тёмный, металлический, с непонятными насечками. Но сейчас на коже вокруг него, по всей руке, от запястья до локтя, расходился сложный, светящийся слабым синим светом узор. Татуировка? Вчера её точно не было. — Ник, а… что это за браслет у тебя на руке? — спросила Кира, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более естественно, просто из любопытства. Ника повернула к ней голову. Движение было плавным, точным. Слишком точным. Она на секунду задержала взгляд, будто обрабатывая вопрос. — Да так… мама подарила, — ответила она, и её голос прозвучал ровно. — Ответила тем, что… захотела сделать мне приятное. Фраза была странной. «Ответила тем, что…» Звучало как обрывок чужой мысли, вставленный не к месту. Кира почувствовала, как учащается её пульс. — А что это у тебя на той же руке? Неужели тату? — она указала глазами на светящийся узор. Ника посмотрела на свою руку, как будто видела её впервые. Затем снова улыбнулась, и в этой улыбке было что-то неестественное, пьяное. — Тату… а да… это переводная. Кира шагнула ближе, чтобы рассмотреть подругy в лицо. В этот момент свет фосфоресцирующего мха упал под определённым углом, и Кира увидела — глаза Ники под повязкой на мгновение вспыхнули ярким, холодным голубым светом, тем самым светом, что исходил от узора на руке. — Ах…! — вырвался у неё непроизвольный, тихий возглас. — Что-то случилось? — спросила Ника, и её улыбка стала ещё шире, почти гримасой. Глаза снова стали обычными, скрытыми тканью. Кира быстро взяла себя в руки. Что-то здесь было очень, очень не так. Но показывать свой страх или подозрения было нельзя. Неизвестно, с чем они имеют дело. — Н… нет. Всё хорошо… — она сделала вид, что просто споткнулась, и пошла дальше, но её мозг работал на пределе. Её рука невольно потянулась к карману на поясе, где лежал арбалет. На всякий случай. Впереди Артём и Фил, обсуждая маршрут, внезапно замерли. Арт поднял руку, сигнализируя об остановке. Он залез на толстую ветку, нависавшую над тропой, и вгляделся в зелёную чащу. — Ты чего? — спросил Фил, оглядываясь. — Очень тихо… а мы в лесу, — не оборачиваясь, сказал Арт. Его голос был напряжённым. — В играх лес всегда — самая жесть. — Пф, бояться нечего. У нас есть Крип и Криппер, — отмахнулся Фил, жестом указывая на летунов, которые сидели на плечах у девушек. Криппер на плече Ники вёл себя странно — он не спал, не играл, а сидел, напряжённо уставившись в затылок своей хозяйки, его маленькое тельце было собрано в комок. — Они тебе не датчики движения. Крип с Криппером не знают, где враги. Правда, Ник? — бросила Кира, наблюдая за реакцией. Она обернулась. То, что она увидела, заставило её кровь похолодеть. Криппер, чёрныйлетун, отчаянно метался вокруг Ники, издавая тихие, тревожные писки. Он пытался привлечь её внимание, тыкался мордочкой в её руку, в щёку. Ника же, вместо того чтобы успокоить питомца, раздражённо махала руками, отгоняя его, будто от назойливой мухи. — Ник? — позвала Кира, делая шаг вперёд. — Да отцепись ты…! — сквозь зубы процедила Ника, её движения стали резче. — Ай! Криппер, видимо, отчаявшись, легонько укусил её за палец. Это не был укус всерьёз, просто попытка достучаться. Но реакция Ники была мгновенной и неадекватной. Она дёрнула руку, её лицо исказила гримаса злобы, совершенно ей не свойственной. — Что б тебя! Фил, наблюдая за этой сценой, поднял с земли палку, решив отвлечь летунов. — Крип, Криппер! Апорт! — скомандовал он и швырнул палку в сторону. Оба летуна проигнорировали его. Крип, сидевший на Кире, лишь беспокойно перебрал лапками, наблюдая за своим собратом. Криппер же продолжал свою отчаянную попытку «разбудить» хозяйку. — Они никого не слушаются, кроме меня и Ники, — с гордостью, но уже с тревогой в голосе произнесла Кира. Она решила проверить. — Крип, оружие! Она выстрелила из своего лёгкого арбалета, и стрела с глухим стуком вонзилась в ствол дерева на соседнем летающем островке, метрах в пятнадцати от них, через пропасть. Крип, привыкший к командам, тут же взмыл в воздух и полетел к стреле. Он ухватился за древко и попытался вытащить его, но стрела засела крепко. Он тянул изо всех сил, пищал от усилия, но у него ничего не получалось. — Мда, пора качать летунов, — сокрушённо заметил Фил и отвернулся. Кира, не спуская глаз с Ники и её взбешённого питомца, крикнула брату: — Вик! Вытащи ту стрелу, пожалуйста! Ответа не последовало. Она обернулась. Тропа позади них была пуста. — Вик? Вик! Тишина, нарушаемая только шелестом листьев и отдалёнными звуками леса, была красноречивее любых слов. Вик исчез.

***

Вик шёл по гигантскому корню, использовавшемуся как мост между двумя платформами, совершенно погружённый в свои мысли. Его озадачивало поведение Ники, но больше всего он думал о перчатке. «Если увеличить мощность силового импульса на 0.5 единицы, но сузить фокусную область, можно добиться более точного манипулирования мелкими объектами… Надо бы собрать ресурсов для апгрейда…» Его очки с дополненной реальностью, синхронизированные с игровым интерфейсом, вдруг замигали красным предупреждением. На периферии экрана промелькнула метка — быстрое, едва уловимое движение. Он замер, медленно поворачивая голову. Сканер засекал что-то в чаще слева, на одном из нижних «этажей» леса, но точных данных не было. Враг? Животное? Ресурс? Он осторожно свернул с основной тропы, спустившись по цепкой лиане на уровень ниже. Здесь было темнее, гигантские грибы светились ярче, отбрасывая причудливые тени. И там, среди переплетения корней и гигантских папоротников, он увидел его — невероятное дерево, ствол которого был будто сделан из полированного чёрного дерева с золотыми прожилками. Это был редкий, очень ценный ресурс для крафта. «Арт будет недоволен, но… один разочек,» — подумал Вик, и его глаза загорелись азартом исследователя. Он активировал перчатку, нацелив силовое поле на ствол, чтобы аккуратно отсечь нужный кусок, не нанося урона всему дереву. Именно в этот момент из темноты, словно из ниоткуда, вылетела стрела. Не простая — она светилась холодным золотым светом и оставляла за собой тонкий светящийся след. Она летела прямо в него. — А! Инстинкт, отточенный в играх и подкреплённый недавними реальными опасностями, сработал быстрее мысли. Вик швырнул себя в сторону силовым полем, которое он только что настраивал для крафта. Стрела со свистом пролетела мимо, вонзившись в ствол позади него с глухим тхык. Вик приземлился на мягкий, упругий мох, откатился за ближайшее укрытие — массивный гриб. Его сердце колотилось как бешеное. Он выглянул. Вторая стрела уже была в воздухе. И третья. Они летели с разных сторон, словно их выпускал не один, а несколько лучников. «Засада!» Он пополз назад, к краю платформы, надеясь найти путь к отступлению. Его рука, ищущая опору, скользнула в пустоту — край был ближе, чем он думал. Вик ахнул, едва удержав равновесие. А в это время золотые стрелы, словно разумные, продолжали преследовать его, вонзаясь в мох и дерево вокруг с мягкими, угрожающими звуками. Он откатился влево, уворачиваясь от одного залпа, но не заметил, как две стрелы, влетевшие под странным углом, пересеклись прямо над его запястьем, с силой прижав его руку с перчаткой к земле. Золотой свет стрел образовал нечто вроде энергетического капкана. Он попытался дёрнуться — не вышло. Рука была заблокирована. Он был обездвижен, лёжа на спине, беззащитный перед следующим выстрелом. — Я не знаю, что я сделал, но заранее извините! — крикнул он в зелёную чащу, откуда летели стрелы, в надежде, что это разумный противник, который может понять речь. Ответом был шелест, и на краю платформы, на фоне светящегося гриба, появилась фигура. Высокая, стройная, в плаще цвета лесной листвы, с капюшоном, натянутым на голову. В руках — длинный, изогнутый лук, тетива которого была туго натянута, а на ней уже мерцала очередная золотая стрела. Лук был направлен прямо в него. Вик зажмурился. Мысли пронеслись вихрем: «Вот и всё. Спасти Марию Степановну, не спас. Не сказал Кире, что люблю её пирожки… хотя, нет, это глупо. Жаль, не допрокачал перчатку…» Но выстрела не последовало. Вместо этого он услышал знакомые голоса, топот ног и звук сталкивающихся тел.

***

Ребята нашли Вика не сразу. Они метались по верхним тропам, пока Артём не заметил слабое свечение силового поля внизу. Спустившись, они обнаружили его на небольшой платформе, заросшей гигантскими, похожими на тюльпаны, цветами невероятных размеров и расцветок. Вик лежал, прикованный к земле золотым сиянием стрел, а над ним нависала фигура лучника. Артём без раздумий прыгнул вперёд. Его щит, материализовавшийся из энергии, с громким БАМ! принял на себя золотую стрелу, предназначенную для Вика. Одним резким движением меча он рассек энергетические узы, державшие руку Вика. Тот вскочил, потирая запястье. Кира, не тратя времени на вопросы, уже достала свой арбалет. Её лицо было искажено холодной яростью. Кто-то напал на её брата. Этого было достаточно. Она выпустила несколько стрел в лучника, заставив того отскочить в укрытие за стволом чёрного дерева. Неизвестный, видя, что противников стало много, не стал вступать в открытый бой. Он метнул в них какой-то дымовой шарик который, разбившись, выпустил облако ослепляющей пыли, и рванул прочь, используя лианы как тарзанки. — Стой! — закричал ему вдогонку Вик, но фигура уже растворялась в зелени. Преследовать его было бесполезно. И в этот момент платформа ожила. Два гигантских цветка, похожих на плотоядные тюльпаны, с громким хлюпающим звуком распахнули свои лепестки. Из них выстрелили длинные, липкие усики-побеги. Кира, стоявшая ближе всех, не успела среагировать. Липкая лоза обхватила её по пояс и с силой потянула к зеву цветка. Она вскрикнула, уронив арбалет, и начала отчаянно биться, но усики держали крепко. Вика схватили за ту самую, только что освобождённую руку. Фил и Артём, пытавшиеся прийти на помощь, были пойманы за ноги другими цветами и подвешены вверх тормашками. Ника, стоявшая чуть в стороне, тоже не избежала участи — лиана обвила её лодыжку и резко дёрнула, подняв в воздух. В мгновение ока вся команда, кроме скрывшегося лучника, оказалась в ловушке. Они висели, как спелые плоды, над разинутыми, пахнущими сладкой, одурманивающей пыльцой, чашечками цветов. Кира что-то бубнила, сквозь стиснутые зубы, но из-за тугой хватки усиков разобрать слова было невозможно. — Э… что она сказала? — переспросил Фил, болтаясь вниз головой рядом с Артёмом. — Я такие слова не говорю, — честно признался Вик, который висел не так радикально, но тоже не мог пошевелиться. — Вик! Как это всё получилось? — рявкнул Артём, пытаясь раскачаться, чтобы достать меч. — Я собирал дерево, а тут была куча ресурсов, ну, и на меня напал этот Робин Гуд, — смущённо объяснил Вик. — Дерево он собирал, — с сарказмом пробурчал Фил, пытаясь дотянуться до своего планшета-гримуара, который болтался валялся на земле. — Я качал перчатку! — оправдался Вик. Кира что-то яростно пробормотала в его сторону, её глаза сверкали из чашечки цветка. — А я не могу отказать, когда меня просят! — вдруг выпалил Вик, обращаясь к бубнящей сестре. Судя по тому, как она замерла и уставилась на него, он угадал суть её нецензурной тирады. — Как он её понимает? — удивился Фил. — Ник, ты чего молчишь? — он повернул голову к Нике, висевшей рядом. Ника висела без движения, её лицо было спокойным, почти отстранённым. Она смотрела на них, но взгляд её был пустым. — Я… обдумываю план нашего спасения, — наконец произнесла она. Её голос был ровным, без тени паники. И в момент, когда она говорила, под повязкой на её глазах на долю секунды промелькнуло синее свечение. — А-э… — Фил не нашёлся, что ответить на такую отстранённость в их положении. — Неважно! Фил, ты можешь кастануть заклинание?! — выругался Артём, продолжая раскачиваться, как маятник. — Ага, планшет внизу, я не дотягиваюсь, — констатировал Фил, безуспешно пытаясь изогнуться. — Ладно, есть идея, — сквозь зубы проговорил Арт. Он раскачался сильнее, вытянув руку к одной из металлических деталей, торчащих из коряги неподалёку. Это была какая-то старая, ржавая железяка, возможно, часть механизма или обломок конструкций древней расы Энвела. Его пальцы наконец ухватились за неё. — Что там? — прокричал Фил, видя, как лицо Артёма меняется. — Тихо, тихо…! — прошипел Арт. Железяка с хрустом поддалась и вышла из своего гнезда. Как только Артём полностью извлёк её, марионетка дёрнулась в его руке, словно от разряда тока. Её голова повернулась, и в прорезях глаз зажглись тусклые красные огоньки. Она выскользнула из его пальцев, упала на землю и, пошатываясь, поднялась. Затем, не обращая внимания на висящих ребят, она подошла к ближайшему цветку, из которого торчали ноги Киры, и начала что-то делать с основанием усика, издавая тихое, механическое жужжание. В это время с писком прилетели Крип и Криппер. Увидев свою хозяйку в беде, Крип издал пронзительный, тревожный звук и начал метаться вокруг цветка, держащего Киру. Его писки привлекли внимание других цветов. Их лепестки зашевелились, поворачиваясь в сторону источника шума. — Не, не, не! — зашипел Артём марионетке, но было поздно. Цветы, похоже, воспринимали летунов как угрозу или добычу. — Ты же говорил тихо! — упрекнул его Вик. — Теперь уже можно громко! — огрызнулся Арт. — Крип, Криппер, оружие! Оба летуна, услышав команду, бросились к мечу Артёма, который лежал на земле под ним. Они ухватились за рукоять и начали тянуть, но меч был слишком тяжёлым для их крошечных сил. Они подняли его на пару сантиметров и снова уронили. Артём, видя это, сконцентрировался. На щите и тот вспыхнул. Он размахнулся щитом, и тот, вращаясь, срубил несколько мелких усиков, но не основные, держащие его за ногу. И тут раздался свист. Ника свистнула. Резко, пронзительно. Все марионетки на платформе, а их, как оказалось, было несколько, запрятанных в корягах и дуплах, одновременно дёрнулись и повернули свои деревянные головы в её сторону. — Ника, осторожно! — крикнул Фил забеспокоившись за неё. Одна из них, поближе, подошла к цветку, держащему Нику. Её деревянные руки с хрустом обхватили липкий усик и с неожиданной силой дёрнули на себя. Усик лопнул с сочным звуком, и Ника упала на землю, ловко пригнувшись. — Молодец, Ника! Освободи нас! — закричал Артём, видя в этом шанс. Ника медленно поднялась. Она вытерла с рук липкий сок растения, её движения были плавными, неторопливыми. Затем она подняла голову и посмотрела на висящих друзей. На её губах играла странная, пьяная улыбка, а глаза под повязкой снова слабо светились голубым. — А с чего я должна вам помогать..? — произнесла она, и её голос был сладким, ядовитым. — Лучше убить и дело с концом…! Кира, услышав это, замерла, а затем издала низкий, злобный рык, полный такого нечеловеческого гнева, что даже цветок, державший её, слегка затрепетал. Вик, побледнев, выкрикнул то, что уже стало очевидным для него с того момента, как он увидел её глаза в школе: — Это не Ника! Фил, болтаясь вниз головой, резко посмотрел на свой планшет, всё ещё болтающийся у колена. Его мозг, отточенный в сотнях игровых передряг, сработал молниеносно. — Криппер, планшет! Золотой летун, уже отчаявшийся помочь обычными методами, тут же среагировал. Он спикировал, схватил планшет тонкими лапками и взмыл к Филу, сунув гаджет ему в свободную руку. Пальцы Фила пролетели по интерфейсу. Он нашёл нужный слот — заклинание массового мороза, недавно разблокированное. Нацелившись не на цветы, а на лианы, держащие их самих, он кастнул его на полную мощность. Белый иней с треском пополз по усикам, сковывая их, делая хрупкими. Лёд добрался до самого цветка, и тот, почувствовав холод, рефлекторно разжал хватку. Фил рухнул на землю, тут же перекатился и вскочил на ноги. — Схватить его! — скомандовала Ника, указывая на Фила. Её голос был лишён эмоций, лишь холодная отдача приказа. Одна из марионеток, уже освобождённых из укрытий, повиновалась. Она засеменила к Филиппу на своих деревянных ножках, её руки были вытянуты, чтобы схватить. Фил не стал с ней бороться. Он рванул к мечу Артёма, всё ещё лежавшему на земле, схватил его и, развернувшись, швырнул рукоятью в сторону Артёма. — Арт, лови! Меч описал дугу. Артём, уже почти освободивший ногу из ослабевшего ледяного захвата, поймал его на лету. Одним резким взмахом он рассек оставшийся усик и упал рядом с Филом. Тут же он развернулся и выпустил из щита несколько энергетических снарядов по другим марионеткам, которые начали сходиться к ним. Фил тем временем кастнул быстрое заклинание ледяного шипа, который пронзил усик, держащий Вика. Тот освободился и, потирая онемевшую руку, присоединился к ним. — А как же Ника?! — крикнул Фил, когда они, отбиваясь от марионеток, начали отступать к краю платформы, где висела, всё ещё пойманная, Кира. — У меня есть идея! — выкрикнул Артём. И в этот момент на одной из высоких ветвей над ними появилась та самая фигура лучника. «Робин Гуд» был ранен. Увидев марионеток, бегущих за ребятами, он без колебаний спрыгнул вниз, приземлившись на колено, и выпустил несколько золотых стрел. Они не были направлены в ребят. Они вонзились в землю перед бегущими марионетками, создав небольшую стену из светящейся энергии, которая замедлила их. Марионетки, получив новую цель, развернулись и бросились на него. — Остолопы! Живо вернитесь сюда! — закричала Ника, но её голос теперь звучал с оттенком раздражения, почти паники. Контроль, видимо, был не абсолютным, если марионетки реагировали на более непосредственную угрозу. В этот момент ребята, воспользовавшись передышкой, окружили её. Артём, Фил и Вик встали в полукруг, отрезая её от остальных марионеток, которые увязли в борьбе с лучником. — Ребята, вы чего…? — произнесла Ника, и на её лице снова появилась та пьяная, неестественная улыбка. Но теперь в её глазах, которые она даже не пыталась скрыть, читалась тревога. Кукловод терял контроль над ситуацией. Кира следила за происходящим. Её мозг лихорадочно работал. Она видела браслет. Видела странное поведение. Слышала слова Баквита. Всё сошлось в одну точку. Когда Фил и Артём сделали шаг вперёд, готовясь схватить Нику, Кира с силой, на которую только была способна, крикнула, обращаясь не к ним, а к своему брату: — Вик! Левая рука! Браслет! Вик, услышав её, мгновенно сообразил. Его взгляд упал на левую руку Ники, на тот самый тёмный браслет, от которого расходился светящийся узор. Он скомандовал своей перчатке, но не на захват Ники, а на тонкое, точечное воздействие. Силовое поле, похожее на щупальце, метнулось и с силой дёрнуло за пряжку браслета. Ника вскрикнула — на этот раз это был её собственный, полный боли голос. Браслет расстегнулся и упал на землю. В тот же миг всё её тело содрогнулось, как от удара током. Голубое свечение в глазах погасло, узор на руке померк и начал медленно таять, как чернила на мокрой бумаге. Кира, увидев момент, с силой, рождённой отчаянием и яростью, прыгнула в сторону подруги, и используя свой навык ловкости, ещё не достигнув земли, нанесла Нике точный, аккуратный удар рукоятью кинжала по затылку. Тук. Ника обмякла и безжизненно рухнула на мягкий мох. Её падение было таким внезапным и полным, что на секунду все замерли, думая самое страшное. Кира приземлилась рядом с ней на колени. Она прикрыла тело подруги, её глаза метались между упавшей Никой и браслетом, лежавшим в двух шагах. — Вы нашли предмет контроля, — раздался ровный голос. Из-за ствола ближайшего дерева вышел Баквит. Его глаза были прикованы к браслету. Он подошёл, не обращая внимания на напряжённые позы ребят. — Предмет контроля заставляет жертву терять себя, а персонаж, который им управляет, полностью захватывает тело жертвы, и та бессознательно для себя выполняет любые приказания, — монотонно объяснил робот, как если бы зачитывал описание квеста. Он остановился рядом с Кирой. — Ты видела, что глаза твоей подруги были другого цвета и вела себя она не как обычно, — продолжал Баквит, подходя ближе и указывая на Нику. — Поэтому могу сказать, что вашей подругой управляли. Тишина повисла тяжёлым, ледяным покрывалом. Шум схватки с марионетками вдали казался приглушённым, нереальным. Артём опустил меч, его лицо выражало шок и медленно проступающее понимание. Фил стоял, сжав свой планшет, его взгляд метался между неподвижной Никой и зловещим браслетом. Вик первым нарушил молчание, его голос прозвучал сдавленно: — И что сейчас делать? Артём вздрогнул, будто очнувшись. Он быстро огляделся, оценивая обстановку. Марионетки, лишившись команды от Ники, по большей части замерли или продолжали бесцельно бродить, но лучник всё ещё отбивался от нескольких особо упёртых. Бой шёл неподалёку, и они могли вновь привлечь внимание. — Так… Фил, — скомандовал Артём, голос его стал твёрдым, привыкшим отдавать приказы в кризисных ситуациях. — Ты берёшь Нику на руки. А ты, Кира куда-нибудь спрячь этот браслет, а лучше выкинь. Фил, не раздумывая, бросился к Нике. Кира осторожно отодвинулась, давая ему место, но её глаза не отрывались от лица подруги. Фил наклонился, его пальцы коснулись её щеки — кожа была холодной, но дыхание ровным. Осторожно, стараясь не причинить боли, хотя от мысли, что он мог её ударить всего минуту назад, у него свело желудок, он подхватил её на руки, прижал к груди. Она была легче, чем он ожидал, и безвольная тяжесть её тела вызывала у него жуткое ощущение. Это была не его Ника, не та девушка, что смеялась с ним на набережной. Это была пустая оболочка. — Ребят… — тихо позвал Вик, выглянув из-за укрытия из гигантских корней. — Ушли. Имел он в виду марионеток или лучника, было неясно, но угроза, казалось, миновала. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только странными звуками леса и тяжёлым дыханием ребят. — А вон чекпоинт, — хрипло произнёс Фил, кивнув головой вверх, на одну из высочайших ветвей-платформ, где мерцал знакомый синий свет символа сохранения. Артём проследил за его взглядом и нахмурился. — А как же мы Нику… — Я знаю как, — перебила его Кира. Её голос был спокойным, но в нём звучала стальная решимость. Она подошла к Филу, всё ещё державшему Нику, и наклонилась к самому уху подруги. — Ник, я знаю, что ты ничего не можешь сейчас сделать. Помоги нам забраться наверх. Все замерли в ожидании. Ника не шевелилась. Фил уже хотел что-то сказать, как вдруг почувствовал лёгкое покалывание в руках. Воздух вокруг них загудел, наполнился статикой. И тогда они все — Фил с Никой на руках, Кира, Артём и Вик — ощутили странное, невесомое чувство. Земля уплыла из-под ног, но падения не последовало. Их мягко, но неумолимо подняла в воздух невидимая сила. Это не был полёт — это было контролируемое, плавное перемещение, как на лифте, только без кабины. Силовое поле, тёплое и пульсирующее, обволокло их, и они поплыли вверх, минуя гигантские листья, переплетения лиан, светящиеся грибы. Мир Энвела проплывал мимо них, как в замедленной съёмке. — Вот это да… — прошептал Фил, заворожённо глядя на удаляющуюся землю. В его голосе звучало не столько удивление, сколько гордость. Её сила. Даже в бессознательном состоянии, загнанная вглубь, она могла на такое. Через несколько секунд они мягко опустились на плоскую, каменную платформу на вершине гигантского дерева. Под ногами засветился синий, геометрический узор чекпоинта. Они были в безопасности. — Поздравляю, — раздался голос Баквита. Они обернулись — робот стоял на краю платформы, появившись словно из ниоткуда. Его глаза смотрели на них без выражения. — Вы поставили рекорд. — Какой? — спросил Фил, всё ещё не выпуская Нику из рук, но в его тоне уже пробивалась тень старой, озорной улыбки. — Выжили, — совершенно серьёзно ответил Баквит и исчез, растворившись в воздухе. В тот же миг тело Ники в руках у Фила дёрнулось. Она слабо ахнула и резко соскочила на ноги, пошатнувшись. Фил инстинктивно подхватил её, не давая упасть. — Ай… голова… — простонала она, прижимая ладони к вискам и зажмуриваясь. Её голос был её собственным — сдавленным от боли, хриплым, но настоящим. Ребята окружили её, лица напряжённые, оружие пока не убрано. Они не могли быть уверены. — Ника, — жёстко начала Кира, не давая ей опомниться. — Что мы делали с тобой вчера? Ника приоткрыла один глаз, потом второй, оглядела друзей с недоумением, смешанным с болью. — Так это… мы с тобой пару часов занимались, — начала она, морщась. — А потом пошли за Филом, а там боролись с каким-то ящиком… — она запнулась, пытаясь собрать мысли в кучу. — Потом… потом вроде как что-то было с золотом… — она умолкла, видя, как лица друзей постепенно раслабляются. Они узнавали детали, известные только им. Кира выдохнула, напряжение спало с её плеч волной. Она опустила арбалет и в два шага оказалась рядом, обхватив подругу в крепкие, почти душащие объятия. — Ох, дурочка… — прошептала она в её волосы. Ника, всё ещё слабая, медленно обняла её в ответ, затем освободилась и огляделась. — О, мы уже на чекпоинте, — оценивающе произнесла она, кивая на сияющий символ под ногами. Теперь ребята обступили её плотнее, вопросы посыпались градом. «Что ты помнишь?», «Как это случилось?», «Кто это был?». Ника рассказывала обрывками: пробуждение, боль, голос, пустоту, ощущение плена в собственном теле. Она помнила всё, но как будто со стороны, как страшный, яркий сон, где она была зрителем. Она не помнила Ящерицу в своей комнате, но помнила её голос в голове. Помнила, как её руки двигались сами, как её губы говорили чужие слова. Рассказ её был сбивчивым, эмоциональным, и с каждым словом страх в её глазах сменялся всё большей яростью — яростью на то, что с ней сделали, на то, что её использовали. И пока она говорила, Вик стоял немного в стороне. Он не участвовал в общем потоке вопросов. Его взгляд был прикован не к Нике, а к краю платформы, вниз, туда, где среди гигантских листьев и грибов ещё мелькали вспышки света и слышались отдалённые звуки борьбы. Там, внизу, тот самый лучник, «Робин Гуд», всё ещё сражался с оставшимися марионетками. Он был один. Он был ранен. — Ладно, тогда сохранится и… — начал Артём, вытирая пот со лба, но не успел закончить. — Стойте! — резко, громче, чем обычно, крикнул Вик. Все обернулись на него, удивлённые. Вик редко повышал голос. Он стоял, сжав кулаки, его очки отражали синий свет чекпоинта. — Он не справится. — Кто? Этот ханжа? И отлично. Чуть не убил нас, — парировал Фил, но в его тоне не было прежней уверенности. Он тоже посмотрел вниз. — Мы должны ему помочь, — настаивал Вик. В его голосе звучала не просто просьба, а твёрдое убеждение. — Братец! — Кира повернулась к нему, её лицо снова стало суровым. — Когда ты уже успокоишься, не обязательно помогать всем и каждому! — в её голосе прозвучало отчаяние. Она устала. Устала вытаскивать его из неприятностей, устала видеть, как им пользуются. — У нас полно дел, нам нужно спасти Марию Степановну, — добавил Артём, и в его тоне была логика, против которой трудно было спорить. Но, произнеся это, он невольно взглянул на Нику. Она стояла, опустив голову, её лицо омрачилось. Имя учительницы было для неё особенно болезненной темой. — Ребят! — вдруг заговорила Ника, поднимая голову. Её глаза, хоть и уставшие, горели знакомым огнём решимости. — Мы должны ему помочь, иначе он погибнет. — Короче, неважно, просто так надо и всё! — выкрикнул Вик, и, не дожидаясь больше ответа, он развернулся и прыгнул с платформы. Но не в пропасть — он ловко ухватился за ближайшую толстую лиану и, обхватив её ногами, понесся вниз, как по пожарному шесту. — Э-э-э… напомните, почему мы с ним дружим? — с театральным стоном произнёс Фил, бросая взгляд на остальных. Ника уже не слышала его. Она увидела решимость в действиях Вика, и этого было достаточно. Она метнулась к краю платформы и, не думая, прыгнула следом, её костюм Стража автоматически активировал систему смягчения падения. Криппер с писком взмыл с её плеча и последовал за хозяйкой. Ребята переглянулись. Артём тяжко вздохнул, скрестив руки. — Ну что ж… нарушаем план. Опять. — Но в его глазах уже горел боевой азарт. Он схватил щит. — Пошли вытаскивать нашего гения из очередной авантюры. И… этого кого-то тоже. Кира лишь фыркнула, но уже доставала арбалет. Фил с ухмылкой взмахнул посохом, и они все, один за другим, прыгнули вниз, навстречу новой, непредвиденной битве.

***

Спуск был стремительным и хаотичным. Они не спускались по одной лиане, а использовали всё, что попадалось под руки и под ноги: качающиеся ветви, выступы коры, другие, более тонкие лианы, превращая спуск в безумный паркур. Артём, приземлившись первым, сразу же увидел картину: Вик, прижавшись к огромному грибу, пытался что-то кричать лучнику, который, отстреливаясь, отступал к скальной стене. Вокруг них сновали с полдюжины марионеток, более повреждённых, но не менее настойчивых. — Щит! — скомандовал Артём, и энергетический барьер с гулким вжум возник перед Виком, приняв на себя несколько деревянных кулаков. Артём ринулся вперёд, его меч, сверкая в призрачном свете леса, рассекал одну марионетку за другой. Дерево крошилось под ударами, шестерёнки и пружины летели во все стороны. Фил, приземлившись рядом, сразу же начал заклинание. На этот раз не лёд, а огонь. Он выстрелил в группу марионеток, собиравшихся окружить лучника с фланга. Огненный шар ударил в землю перед ними, создав стену пламени, которая заставила деревянных солдат отступить. Ника, спустившись последней, ещё шаталась от слабости и головной боли, но вид схватки заставил её сосредоточиться. Криппер сел ей на плечо, тревожно пища. Она увидела, как две марионетки, обойдя щит Артёма, бегут прямо на неё и Фила. У неё не было времени на раздумья. Тело среагировало само — она сделала шаг вперёд, и в момент, когда марионетки были уже в двух шагах, её форма растворилась, сложилась, уплотнилась. На её месте остался гладкий, непробиваемый Куб. Обе марионетки с размаху ударились об него. Раздался сухой треск — у одной отвалилась рука, у другой треснула голова. Фил, увидев это, не растерялся. Он подбежал, схватил Куб и изо всех сил швырнул его в сторону другой группы марионеток, которые заходили с другой стороны. Куб, летя по воздуху, в последний момент снова превратился в Нику. Она вывернулась в прыжке, её катаны, которые материализовались в её руках в момент трансформации назад, сверкнули в воздухе, и одна из марионеток разлетелась на части, прежде чем упасть на землю. — Схватить его! — раздался бы мог бы приказ, но сейчас его не было. Марионетки действовали, видимо, на последних, заложенных в них командах, и их внимание переключилось на нового, активного противника — лучника. Одна из них побежала к Филиппу. Он отскочил, но споткнулся о корень. Падая, он увидел, как меч Артёма, воткнутый в землю, лежит в паре метров. — Криппер! — крикнул он. Но чёрный летун был занят, отвлекая другую марионетку. Тогда Фил откатился, дотянулся до меча и, с трудом выдернув его из земли швырнул его обратно хозяину. — Арт, лови! Меч перевернулся в воздухе. Артём, в это время отбивавшийся от трёх противников щитом, ловко поймал его на лету и, развернувшись на 360 градусов, одним мощным взмахом снёс головы сразу двум марионеткам. Третью добил ударом щита. Тем временем Вик и лучник оказались прижаты к скале. Марионетки, хоть и поредевшие, были ещё опасны. Вик увидел, как одна из них заносит деревянную руку для удара по раненому лучнику, который уже почти не держал лук. Без раздумий Вик прыгнул вперёд, активировав перчатку на максимум. Силовое поле вырвалось из его руки, не в виде щита, а в виде сконцентрированного импульса. Он ударил не в марионетку, а в землю перед ней, подняв облако земли, мха и мелких камней. Марионетка на мгновение ослепла и потеряла ориентацию. В этот момент раздался громкий, пронзительный свист. Все, включая марионеток, на секунду замерли. Свистела Кира. Она стояла на толстой ветке над ними, её лицо было сосредоточенным. Она свистела не просто так — это был сложный, переливчатый звук, который, казалось, резонировал с самим лесом. Марионетки замерли, их красные глазки замигали, будто в них произошёл сбой. — Режь лианы! — крикнула Ника, уже вскочив на ноги и указывая на те самые лианы, по которым они спустились и по которым сейчас карабкались несколько других марионеток, пытаясь окружить их сверху. Фил, не теряя ни секунды, взмахнул посохом. Ледяное лезвие, тонкое и острое, как бритва, вырвалось из его посоха и пронеслось по воздуху, перерезав несколько основных лиан. Марионетки, цеплявшиеся за них, с тихим визгом шестерёнок полетели вниз. Последние две марионетки на земле, видя, что их окружили, попытались было броситься в атаку, но Артём и Ника сомкнули ряды. Один удар меча, два взмаха катаной — и на земле остались лишь кучки щепок и тикающих механизмов. Наступила тишина. Нарушаемая только тяжёлым дыханием ребят, шипением остывающего металла и далёкими звуками леса. Они стояли в кругу, спина к спине, оглядываясь. Угроза миновала. И тогда из-за обломка той самой скалы, к которой они были прижаты, выступил лучник. Он шёл медленно, прихрамывая, одна рука прижимала раненое плечо. Он остановился в нескольких метрах от них, его лицо было скрыто в тени капюшона, лук опущен. Артём немедленно шагнул вперёд, поднимая щит. — Не подходи. Лучник замер. Затем медленно, очень медленно, он поднял свободную руку к своему лицу. Пальцы нашли застёжку маски под подбородком. Раздался тихий щелчок. И он снял её. Из-под маски выпали пряди волос цвета свежевыпавшего снега, отливающие призрачным сиреневым светом фосфоресцирующих мхов. Лицо… было лицом девушки. Кожа нежно-фиолетового, лавандового оттенка, высокие скулы, тонкий нос. И глаза — огромные, миндалевидные, цвета тёмного аметиста, с вертикальными зрачками, как у кошки. На её лбу и щеках виднелись тонкие, похожие на татуировки, серебристые линии, складывающиеся в узоры, напоминающие языки пламени или листья папоротника. Вик и Артём ахнули в один голос, их глаза стали размером с блюдца. Фил, помогавший Нике подняться, лишь фыркнул и остался невозмутим, хотя его брови и поползли вверх. Кира же, увидев выражение Артёма, который, кажется, на секунду забыл, как дышать, нахмурилась и скрестила руки на груди. Её взгляд стал холодным и оценивающим. — Зачем ты напала на моего брата!? — выпалила Кира, делая шаг вперёд и указывая на Вика. Девушка с фиолетовой кожей не ответила. Вместо этого она быстро, почти танцевально, сделала несколько движений руками. Её пальцы складывались в сложные, изящные фигуры, жесты были выразительными и точными. Она указывала на Вика, на дерево, из-за которого он вышел, на свой лук, затем прикладывала руку к груди и качала головой, её лицо выражало сожаление. Потом она указала на марионеток, разбросанные останки, и сделала жест, похожий на защиту, прикрыв себя и воображаемого рядом человека. Все, кроме Вика, смотрели на это представление в полном недоумении. — Что, что, что это было? — спросил Артём, окончательно сбитый с толку. Ника, превозмогая слабость, подошла к девушке. Она внимательно наблюдала за её руками, за её глазами. И вдруг сама сделала несколько жестов. Не таких же, но в той же манере — быстрых, чётких. Она показала на себя, на голову, жест боли, потом на пустое запястье, где был браслет, и провела рукой по горлу, как бы снимая ошейник. Фиолетовая девушка замерла, её аметистовые глаза широко раскрылись. Затем на её губах появилась улыбка. Небольшая, осторожная, но самая настоящая. Она кивнула Нике, затем снова заговорила на языке жестов, но теперь её движения стали мягче, благодарными. Она указала на всех, на небо, или на верхние ветви, где был чекпоинт, и сложила ладони вместе у груди в жесте, который в любом мире означал «спасибо». — Она не может говорить, — тихо сказал Вик, внезапно понимая. — Но вроде она говорит «спасибо». — Он тоже сделал несколько неуверенных жестов, показав на себя и на рану на её плече. — Как… как у него это получается? — прошептал Фил, обменявшись с Артёмом ошеломлённым взглядом. Фиолетовая эльфийка внимательно посмотрела на Вика. Её взгляд скользнул по его лицу, по очкам, по перчатке. Затем она сняла с собственной шеи тонкую кожаную нить, на которой висел небольшой кулон — похожий на стрелу или наконечник копья. Она подошла к Вику, Артём инстинктивно напрягся, но не остановил её, и, встав на цыпочки, надела кулон ему на шею. Камень был тёплым на ощупь. Потом, прежде чем кто-либо успел среагировать, она быстро наклонилась и поцеловала Вика в щеку. Лёгкое, почти невесомое прикосновение прохладных губ. Затем, не оглядываясь, она отступила на несколько шагов, ловко ухватилась за свисающую лиану, и, оттолкнувшись, раскачалась и взмыла вверх, скрывшись в зелёной чаще гигантских листьев. На платформе воцарилась тишина. Вик стоял, касаясь пальцами кулона на своей шее, его лицо было окрашено в яркий румянец. — Ник, я жду такого же, — наконец нарушил молчание Фил, подставляя Нике щёку и закрывая глаза в ожидании. Ника сложила руки на груди и свела брови, изображая суровость. Фил приоткрыл один глаз, увидел её выражение и погрустнел. — Прости… — пробормотал он и снова закрыл глаза, уже без надежды. Выражение Ники смягчилось. Уголок её губ дрогнул, потянулся вверх. Она подошла к нему, встала на цыпочки и быстро, почти нежно, чмокнула его в ту самую щёку. Глаза Фила распахнулись. Его лицо залила волна такого яркого румянца, что, казалось, он светился в полумраке леса. Он застыл, не в силах вымолвить ни слова. — Вик. Вик! Вик! — за окликом Киры, который сначала звучал раздражённо, потом настойчиво, а потом уже с оттенком паники, никто не услышал. Все были слишком заняты своими мыслями и эмоциями.

***

Обратный путь через школу казался сюрреалистичным после адреналина и красот Энвела. Серые стены, скучные плакаты, запах чистящих средств и старой мебели — всё это было плоским и невыразительным. Ребята шли по коридору к выходу, молчаливые, погружённые в свои мысли. — Вик! Кира схватила его за рукав. Вик шёл, уставившись на кулон в своих руках, который он снял с шеи, чтобы рассмотреть. Камень мерцал изнутри, как будто в нём была заключена крошечная, далёкая звезда. — Она поцеловала меня и подарила медальон, — произнёс он снова, и на его лице была та же блаженная, оторванная от реальности улыбка, что и в сотый раз за последние полчаса. — Да, да, чувак, мы в курсе. Ты сказал это примерно… Сколько раз? — обратился Артём к Филу и Нике, которые шли сзади, слегка отстав от всех. Фил и Ника синхронно взглянули в свои телефоны, на запущенный с подачи Артёма счётчик. — Э-э-э… 149 раз, — хором произнесли они. — 149 раз, — с театральным вздохом повторил Артём, обращаясь к Вику. — Да, но, — Вик поднял голову, и его глаза снова засияли. — Она поцеловала меня и подарила медальон! — Сто пятьдесят, — хором, уже автоматически, произнесли Фил, Артём и Ника, скрестив руки в одном и том же жесте, догоняя Киру. И тут, словно по злому року судьбы или по чьему-то тщательно продуманному плану, из-за угла коридора появился Илья Муромов. Его лицо было серьёзным, в руках он держал тетрадь. Увидев Вика, он ускорил шаг и преградил ему дорогу. — Вик! Как там мой телефон и сочинение? Ты сделал его? Мне завтра сдавать. — Он произнёс это как ультиматум, сложив руки на груди, ожидая привычного, покорного согласия. Вик медленно поднял на него взгляд. Его пальцы сжали кулон, тёплый он упирался в ладонь. В ушах звучал шелест лиан Энвела, перед глазами мелькало фиолетовое лицо с аметистовыми глазами, чувствовалось лёгкое прикосновение губ на щеке. Он вспомнил свой страх, когда висел в ловушке. Вспомнил ярость Киры, когда она защищала его. Вспомнил, как его друзья, не раздумывая, прыгнули вниз, чтобы помочь ему и незнакомцу. Он вспомнил, кем он был там — Гением, чьи решения и сила имели значение. Чьё «нет» могло изменить ход событий. Кира уже делала шаг вперёд, её кулаки сжались. Но Ника, идущая сзади, мягко, но настойчиво взяла её за локоть, останавливая. «Дай ему шанс», — сказал её взгляд. Илья, видя замешательство Вика, повторил, уже с ноткой раздражения: — Ну? Ты поможешь мне? Пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало не как просьба, а как обязательство. Последняя капля. Вик взглянул прямо в глаза Илье. Он выпрямил спину. Лицо его, обычно выражающее неуверенность или сосредоточенность, стало спокойным и твёрдым. Брови слегка сошлись к переносице. Он больше не был «ботаником Виком», которого можно было бесконечно эксплуатировать. Он был Виктором Сменкиным, который только что пережил битву с марионетками, получил благодарность от таинственной незнакомки и знал цену своему слову и времени. — Нет, — произнёс он. Чётко. Ясно. Без колебаний. Одно короткое слово, которое прозвучало в тишине школьного коридора громче любого крика. Илья отшатнулся, будто его ударили. Его рот приоткрылся от изумления. Он явно ожидал всего что угодно — оправданий, согласия, даже слёз, — но не этого. Не этого незыблемого «нет». Вик не стал ждать реакции. Он кивнул друзьям, сунул кулон в карман и пошёл дальше по коридору к выходу, к свету из окон, к свежему воздуху и к миру, который, возможно, уже никогда не будет для него прежним. За ним молча, с лёгкими улыбками на лицах, последовали остальные, оставив Илью Муромова стоять одного в пустом коридоре с тетрадью в руках и с выражением полной, абсолютной потери на лице. Глава закрылась. Но история была далека от завершения. Где-то в глубинах Энвела ждала пленная учительница, чьи струны только начали обретать силу. Где-то в реальном мире металлическая Ящерица, лишившись одной марионетки, наводила на них новые прицелы. А в сердцах героев крепла не только дружба, но и новые, сложные чувства, которые предстояло оберегать в самом опасном приключении — взрослении.