Побег от реальности

Спокойствие в Лесу Энвела было обманчивым. Оно не было мирным, а скорее затаившимся, напряжённым, как пружина перед прыжком. Воздух, густой и влажный, был наполнен молочно-белым туманом, который цепко обнимал стволы гигантских деревьев, скрывая всё дальше пары десятков метров. Можно было разглядеть лишь призрачные очертания ближайших елей, их тёмно-зелёные, почти чёрные лапы, свисающие, словно руки спящих великанов. Звуки были приглушёнными, поглощёнными этой мягкой, но непроглядной пеленой. Шаги по мху, собственное дыхание, далёкий, непонятный скрип — вот и вся симфония этого места. Именно в эту гнетущую тишину ворвался хаос. Сначала — быстрый, шуршащий звук из кустов, сплошь покрытых светящимся папоротником. Потом — стремительный, небольшой силуэт, выскочивший из тумана, как пуля. Существо было размером с крупного енота, но на этом сходство заканчивалось. Его мех был стального, металлического оттенка, глаза светились жёлтым, как у кошки, светом, а в цепких, многосуставчатых лапах оно сжимало… дробовик Артёма. Тот самый, тяжёлый, с резной рукоятью, который брюнет только что чистил у костра минуту назад. За диковинным зверьком, словно выпущенный из рогатки, вылетел и сам Артём, его лицо искажено смесью ярости и неверия. — Верни мой меч! — рявкнул он, ринувшись в погоню, его сапоги гулко шлёпали по влажной земле. Вслед за ним, как по команде, из того же куста, спотыкаясь и толкая друг друга, вывалилась вся компания. Кира, с арбалетом наготове, Вик, что-то бубнящий про «аномалии тепловых следов», Фил, уже на ходу заряжающий посох энергией, и Ника, её глаза под повязкой, вероятно, видели куда больше, чем просто мелькающее в тумане существо. Криппер и Крип парили над головами, тревожно пища. Воришка, не оборачиваясь, резко развернулся на бегу. Его движения были невероятно ловкими, почти неестественными. Он прицелился дробовиком прямо в Артёма и выстрелил. Грохот в тихом лесу прозвучал оглушительно. Но Арт уже был готов. Его щит с характерным вжумом материализовался на руке, приняв на себя заряд дроби с искрами и дымом. Отдача от выстрела даже помогла зверьку — он резко рванул вперёд с новой скоростью. — Ю-ху-у! — пронзительный, полный азарта крик Киры разрезал воздух. Она не побежала за ним по земле. Она выстрелила своим новым крюком-кошкой в толстую, низко свисающую ветку где-то в тумане впереди. Крюк впился. Кира, подхваченная тросом, взмыла в воздух, перелетела над небольшой, скрытой туманом пропастью, и приземлилась дальше по пути, снова издав победный клич. Фил, видя манёвр подруги, решил действовать по-своему. Он с силой воткнул посох в землю, концентрируясь. Перед несущимся зверьком, в паре метров от его носа, из земли взметнулась стена невысокого, но яростного, магического пламени. Существо резко затормозило, испуская писк, похожий на скрип тормозов. Оно обернулось, и его жёлтые глаза-прожекторы окинули компанию. Ребята уже успели его окружить, отрезав пути к отступлению. Артём — спереди, с щитом. Кира — с одной стороны, уже с очередной стрелой на тетиве. Фил — с другой, посох пульсировал силой. Вик и Ника — сзади. И тогда произошло нечто невозможное. Воришка не попытался прорваться. Он просто… шагнул в сторону. Но не в кусты. Он шагнул прямо в поверхность огромного, покрытого мхом валуна, стоявшего на его пути. Камень, казалось, на мгновение задрожал, стал жидким, как вода, и поглотил его без единого звука. На месте, где только что был вор с дробовиком, осталась лишь неподвижная, серая скала. Ребята замерли в полном, абсолютном недоумении. Они уставились на камень, будто ожидая, что из него сейчас выскочит кролик или, по крайней мере, тот самый енот. — Что… что это было? — прошептал Вик, медленно приближаясь с очками на лбу, которые ничего подозрительного не показывали. Фил, недолго думая, сделал шаг вперёд, желая потрогать камень, проверить, не иллюзия ли это. Но Вик резко выставил перед ним руку, перегородив путь. — Осторожно! — его голос прозвучал как сигнал тревоги. — Это наверняка ловушка! Но Артём уже не слушал. Гнев из-за украденного оружия и азарт погони перевесили всякую осторожность. Он оттолкнул предостерегающую руку Вика. — С дороги! — рявкнул он, набрал разбег и, как на тренировке по прыжкам в длину, оттолкнулся и прыгнул прямо в тот самый камень. И провалился. Буквально. Его тело не отрикошетило. Оно будто утонуло в каменной поверхности, которая снова задрожала и приняла его, как густой кисель. Через секунду камень снова стал твёрдым и неподвижным. Арт исчез. — Арт провалился в текстуру! — с ужасом воскликнул Фил, указывая на камень. В его голосе прозвучала чисто геймерская констатация факта, но глаза выдавали настоящую панику. — За ним! — скомандовала Ника, не раздумывая. Её внутреннее зрение, вероятно, увидело что-то — слабый след энергии, пульсацию пространства. Она бросилась к камню следом за Артёмом. Фил, не желая отставать, рванул за ней. Кира, фыркнув что-то насчёт «идиотов, которые лезут в каждую дыру», тем не менее, последовала за подругой. Вик, видя, что весь его отряд поглощает аномалия, отчаянно замотал головой, но, понимая, что остаться одному ещё опаснее, сжался в комок и, зажмурившись, прыгнул последним.

Загрузка…

Ощущение было сюрреалистичным. Не падение в пропасть, а скорее проваливание сквозь плотный, холодный гель. На долю секунды — полная дезориентация, отсутствие верха и низа. А потом — снова падение, но уже в пустоте странного пространства. Когда гравитация наконец схватила их и остановила свободное падение, они не упали на землю. Они просто… зависли. Паря в воздухе, как пушинки в невесомости. Вокруг было огромное, вертикальное пространство, похожее на гигантскую шахту или каньон, уходящее вверх и вниз в бесконечную темноту. Стены были сложены из тех же призрачных, парящих камней разного размера, некоторые светились слабым внутренним светом. Воздух был прохладным и пахнул озоном и старым камнем. И именно в этой тишине, нарушаемой лишь их собственным удивлённым дыханием, продолжал звучать пронзительный, заливистый вопль. Вик, сжавшись в комок и закрыв глаза, орал как резаный, не замечая, что падение давно прекратилось. — А-а-а-а-а-а-а-а! — его крик эхом отдавался от каменных стен. Кира, плавно перевернувшись в воздухе, чтобы занять более удобную позицию, флегматично произнесла, глядя на него: — Уже можно не орать. Крик оборвался на полуслове. Вик осторожно приоткрыл один глаз, потом второй. Он увидел, что парит в воздухе, увидел остальных, таких же невесомых, и странное пространство вокруг. Его лицо из белого от ужаса стало розовым от смущения. — Ох… — выдохнул он. — Где… где мы? — Смотрите! — не доходя до ответа, крикнул Артём, указывая пальцем вглубь. Там, отталкиваясь от плавающих камней, как пловец от бортика бассейна, стремительно удалялась знакомая стальная фигурка. Воришка мастерски использовал невесомость, чтобы двигаться, и по-прежнему сжимал в лапах дробовик Артёма. — Не уйдёшь! — проворчала Кира. Она прицелилась своим крюком в одну из крупных, торчащих из стены металлических конструкций, похожих на остатки древних лесов. Крюк впился с глухим стуком. — Все, хватайтесь! Ребята, ещё не очень уверенно управляя своим парящим состоянием, подплыли к ней и ухватились за трос или за саму Киру. Она, как капитан странного воздушного судна, нажала на механизм, и крюк начал быстро сматываться, увлекая всю компанию вниз, вслед за вором. Они летели, обгоняя медленно вращающиеся камни, их волосы и одежда развевались в несуществующем ветре. Воришка, заметив погоню, пискнул что-то недовольное. Он доплыл до небольшого, идеально кубического объекта, который парил в самом центре. На одной из граней куба была небольшая панель. Существо нажало на неё лапой. И исчезло. Просто растворилось в воздухе. Куб остался висеть на прежнем месте, мерцая тем же мягким светом. Компания, достигнув конца троса Киры, зависла вокруг куба, ошеломлённо глядя на то место, где только что был их цель. — Куда он делся? — непонимающе спросил Арт, пытаясь разглядеть хоть какую-то щель или портал. Кира, впрочем, смотрела не на пустое место, а на сам куб. Её взгляд был пристальным, аналитическим. Она сравнивала его форму, размер, фактуру… — Ника… — протянула она, медленно поворачиваясь к подруге. — А это разве не тот куб, в который ты превращаться умеешь? Все взгляды устремились на Нику. Та, слегка отплыв, чтобы лучше рассмотреть объект, нахмурилась. Да, сходство было поразительным. Тот же матовый материал, те же идеальные пропорции, те же едва заметные швы между гранями. — Хм… неужели это он? — прошептала она, протягивая руку, но не решаясь прикоснуться. — Но откуда он здесь? И как он связан с этим… проходом? — Это похоже на головоломку, — произнёс Вик, уже забыв про свой недавний испуг и переключаясь в режим анализа. Он осторожно подплыл к кубу и взял его в руки. Предмет был прохладным и удивительно лёгким для своего размера. Вик начал поворачивать его, изучая грани. На одной из них, почти незаметная, была впадина. Он нажал на неё пальцем. Эффект был мгновенным и неожиданным. Чувство невесомости исчезло, словно кто-то вырубил магнит. Обычная, земная гравитация с силой потянула всех вниз. — Ой! — Ай! — Вот чёрт! Ребята, не готовые к этому, грузно рухнули на каменистый пол шахты, который оказался всего в паре метров под ними. Падение было не опасным, но болезненным и унизительным. Сам куб, выскользнув из рук Вика, описал в воздухе дугу, звонко стукнул его по голове, отскочил, прилетел прямо в лоб Филу, тот только успел охнуть, и с глухим стуком упал на камни. Фил, потирая шишку на лбу, угрюмо посмотрел на Вика. — Головоломка… — произнёс он с убийственным сарказмом. — Очень познавательно. Особенно для моего черепа. Ника, отряхиваясь, подошла и подняла куб. Он снова был просто неодушевлённым предметом в её руках. — Ник, попробуй превратиться, — снова предложила Кира, в её глазах горел азарт исследователя. — Посмотрим, что будет. Ника взглянула на подругу, потом на предмет в своих руках. Идея была рискованной, но логичной. Если это была какая-то часть её силы, связанная с её способностью… Она кивнула. Закрыв глаза, она сконцентрировалась. Она вспоминала ощущение защиты, спокойствия, геометрической простоты. Метки на её запястьях слабо вспыхнули привычным синим светом. И тогда произошло нечто удивительное. Тело Ники не просто начало трансформироваться. Оно стало как бы растворяться, становиться прозрачным, а на её месте, материализуясь из ничего, появился второй куб. Совершенно идентичный тому, что она держала в руках за мгновение до этого. Два куба, оказавшись рядом, завибрировали. Между ними пробежали тонкие, синие молнии статики. Затем их потянуло друг к другу, как два магнита. Они столкнулись с тихим клик, и в мгновение ока сплавились в один целый, чуть более крупный куб. Он завис в воздухе на секунду, а затем снова превратился обратно в Нику. Девушка стояла, слегка пошатываясь, и в её руках был уже не тот старый куб, а новый, цельный, на одной из граней которого теперь горел тот самый символ, что и на её метках. — Чума… — прошептал Фил, наблюдая за этим с открытым ртом. Его взгляд перебегал с Ники на куб и обратно, полный восхищения и какой-то новой, глубокой нежности. Она была невероятной. Каждый раз она открывала в себе что-то новое, что-то удивительное. — Ладно, — перевёл дух Артём, подходя и протягивая руку к кубу. — С фокусом разобрались. Теперь дай сюда. Нужно разобраться, как это работает и как это поможет вернуть мой меч. Но когда его пальцы коснулись куба, случилось неожиданное. Татуировка на руке Ники, тот сложный светящийся узор, оставшийся после браслета, вдруг ожил. Из него, словно живые щупальца, вырвались тонкие, гибкие лианы чистого света. Они обвили её руку и сам куб, срастив их в одно целое. Арт попытался потянуть куб на себя, но тот будто прирос к Никиной ладони, не желая отцепляться. — Хм… — Арт нахмурился, сильнее дёрнув. — Проблема. — Он огляделся. — Но нам нужно вернуть мой меч! Приоритеты! — Давайте сначала выберемся отсюда, — разумно предложила Кира, осматривая высокие стены шахты. — Потом решим, как отлепить это… от Ники. А уже потом будем искать твой меч. Фил, стоя рядом с Никой, прикрыл глаза, пытаясь вызвать привычное меню. — Баквит, сохраниться и выйти, — произнёс он командным тоном. Ничего не произошло. Ни привычного голоса, ни синего всполоха. — Баквит! Приём! Приё-ё-ём! — крикнул он уже громче, но эхо было его единственным ответом. — Всё, — с мрачным предчувствием констатировал Вик. — Застряли. Нет точек сохранения в этой зоне. Значит, это или скрытая локация, или… ловушка без обратного выхода. В этот момент над их головами раздался знакомый писк. Криппер и Крип, их летуны, которых они почти забыли в суматохе, парили высоко над ними, у самого верха шахты, где виднелся слабый просвет, похожий на выход в обычный мир. Они пищали, явно привлекая внимание. Все подняли головы. — Выход там! — произнесла Кира, указывая на просвет. — Криппер! — крикнул Фил своему золотому летуну. — Добросишь? Криппер лишь беспомощно завилял в воздухе. Он был силён для своего размера, но поднять хотя бы одного человека… — Добросит, — уверенно сказала Ника, изучая куб в своей сросшейся с ним руке. Её пальцы нашли знакомую впадину-кнопку. — Держитесь друг за друга. Она нажала. Чувство невесомости вернулось, но на этот раз — контролируемое. Они все медленно оторвались от пола и начали дрейфовать вверх, к летунам. Кира, сообразив первой, выстрелила крюком в один из прочных выступов у самого верха шахты. Крюк зацепился. Крип и Криппер, увидев это, ухватились за трос и, объединив усилия, начали медленно подтягивать компанию вверх, как рыболовную сеть. — А летуны летят так медленно, — с притворной задумчивостью произнёс Фил, глядя на напряжённо работающих питомцев, — потому что кто-то тут у нас… ну, очень тяжёлый. — Он бросил многозначительный взгляд на Киру, которая висела рядом, держась за трос. Та не ответила словесно. Она просто спокойно протянула Нике свой арбалет. — Ника, подержи арбалет. На секунду. Ника, у которой одна рука была занята кубом, а другой она держалась за Фила, с трудом ухватилась за оружие. — Э-э-э! — Фил, увидев этот жест, мгновенно понял свою ошибку. Его лицо вытянулось. — Я не про тебя, Кира! Клянусь! Я про… про Арта! Ай! — его оправдания прервал точный, несильный, но чувствительный щелчок Киры по его затылку. Фил, потирая затылок, обиженно смолк, но тут же поймал взгляд Ники. Она смотрела на него, и в её глазах, скрытых повязкой, но ясно видимых для него, плескалась смесь укора и нескрываемой нежности. Он смущённо улыбнулся и крепче обхватил её за талию, помогая держаться. В этом простом жесте было столько интимности и заботы, что Ника на мгновение забыла о летунах, о кубе, о пропавшем мече. Было только ощущение его руки, тёплой и уверенной, и его близости.

***

Класс после уроков казался особенно сонным и пустым. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь пыльные стёкла, освещали медленно кружащиеся в воздухе частички пыли. Ребята собрались у последних парт. В центре внимания, как и следовало ожидать, был куб. Он лежал перед Никой на парте, всё ещё прочно сращённый с её рукой светящимися лианами, хотя теперь они были едва заметны, будто дремлющие. — Ты умеешь это решать? — спросил Арт, показав глазами на куб, адресуя вопрос Вику, как главному технарю и логику. Вик, поправив очки, важно выпрямился. — Ха! Легко! Это же по сути механическая головоломка, пусть и с магическими элементами. Дай-ка сюда. Ника осторожно протянула ему руку с приросшим кубом. Вик взял его, вертел, крутил, пытался надавить на разные грани, прислушивался, водил пальцами по швам. Его лицо сначала выражало сосредоточенность, потом лёгкую озадаченность, потом явное недоумение. Через пару минут он сдался, опустив предмет. — А… э… — он почесал затылок. — Это… читерский кубик. У него нет классического механизма. Он реагирует не на повороты, а на… намерение? Или на магический сигнал. Возможно, только Ника может им управлять по-настоящему. Неожиданно дверь в класс открылась, и на пороге появилась Елена Викторовна. Её появление, как всегда, заставило всех инстинктивно выпрямиться. — Ребята, — начала учительница своим мелодичным голосом, — как вы знаете, Каролина переводится в другую школу. Поэтому нам нужен новый староста. Не знаю, как у вас принято… может, кто-нибудь хочет? Вопрос повис в воздухе. Все погрузились в молчаливое раздумье или сделали вид, что их это не касается. Все, кроме Ильи Муромова. Его рука взметнулась вверх так резко, что чуть не снесла учебник с парты соседа. Он начал активно мычать и махать, пытаясь привлечь внимание. — О! — улыбнулась Елена Викторовна. — Отлично! Илья будет старостой. По классу прокатился волной недовольный гул. Возмущённые возгласы и шушуканье. Из этого гула стали выкристаллизовываться чьи-то голоса: «Давайте Арта!», «Артёма!», «Мещерякова!». Фил, сидевший сзади, наклонился к Артёму и прошептал с азартом: — Чувак! Староста — это же, по сути, полная власть в классе. Можно многое решать, влияние! Артём, не отрывая глаз от куба, который Вик вертел в руках, ответил рассеянно: — Мне делать нечего. Надо проходить игру, пока есть время. — Он махнул рукой в сторону задней парты, где сидел сияющий Илья. — Без проблем. Илья — староста. Илья, услышав это, закатил глаза и издал самодовольный, громкий смех. — Ах-ха-ха!.. Браво! — он покачал головой, глядя на Артёма. — Арт сдался! Тебе, я смотрю, понравится проигрывать. Тихий, но отчётливый треск раздался в руках Артёма. Он сломал простой карандаш, который вертел в пальцах, пополам. Его лицо стало каменным. Медленно, очень медленно, он поднялся с места. В классе воцарилась тишина. — Так, — произнёс он низко, но так, что было слышно каждое слово. — Кто за меня? Класс взорвался. Одобрительные крики, аплодисменты, стук по партам. «Арта! Арта! Арта!» Елена Викторовна, слегка ошеломлённая такой бурной реакцией, подняла руки, пытаясь утихомирить класс. — Тише, тише, ребята! У нас урок ещё не закончился. Вы можете… договориться об этом потом? Арт, кивнув ей, сел на место, но его взгляд, брошенный через плечо Илье, говорил сам за себя: разговор не окончен. — Спортзал, — тихо, но чётко сказал Арт, не оборачиваясь. — После уроков. Илья, не моргнув глазом, ответил с вызовом: — Идёт. — А игра? — спросила Кира, наклонившись к Артёму. — Ты же хотел… — Пф, — отмахнулся он. — Я быстро.

***

Спортзал после уроков превратился в импровизированный ринг. Собралась добрая половина класса, накалённая атмосферой предстоящего «выяснения отношений». В центре стояли Артём и Илья в боксёрских перчатках. Правила были просты и варварски: кто упадёт — проиграл. Стоящий становится старостой. Кира, Ника, Фил и Вик протиснулись поближе к первому ряду. Фил уже достал телефон. — Что тут происходит? — спросил он, включив камеру. — Глупый мачистский поединок за титул, — с презрением ответила Кира, скрестив руки на груди. — Кто упадёт — проиграл. Ты что делаешь? — Снимаю, как Арт победит, — заявил Фил, наводя объектив. Бой начался. Илья, несмотря на свою худощавость, оказался проворным и хитрым. Он не лез в лобовую атаку, а уворачивался, поддразнивал. Арт, более мощный, но менее маневренный в перчатках, действовал напористо, но не всегда точно. Раздавались удары по перчаткам, сбитое дыхание, одобрительные и насмешливые крики со стороны. И тут Илья применил старый, как мир, но от этого не менее действенный трюк. Он резко отпрянул, сделал испуганное лицо и громко, на весь зал, сказал, глядя куда-то за спину Артёма: — Здравствуйте, Елена Викторовна! Рефлекс сработал безотказно. Арт, как и большинство зрителей, обернулся к двери. Там никого не было. В ту же секунду он получил сильный удар в челюсть. Звёзды брызнули перед глазами, ноги подкосились, и он рухнул на полированный пол. Тишина. Потом — взрыв смешков и возгласов со стороны сторонников Ильи. Арт лежал, ошеломлённый больше не болью, а наглым обманом. Его взгляд упал на валявшийся неподалёку баскетбольный мяч. Идея, мгновенная и ясная, как удар молнии, пронзила его сознание. Ника, наблюдая за ним, увидела этот взгляд. Она поняла его без слов. Не раздумывая, она подошла к мячу и, сделав вид, что случайно пинает его, отправила его точным, лёгким ударом прямо к его ногам. Арт, всё ещё лежа, поймал мяч, вскочил на ноги с грацией, которой от него никто не ожидал, сделал пару быстрых, почти танцевальных шагов и с силой швырнул мяч. Тот пролетел по прямой траектории и со всего размаху угодил Илье прямо в затылок. Тук! Илья ахнул, его голова дёрнулась вперёд, он закачался, потеряв ориентацию. Арт уже был рядом. Он не стал бить. Он просто подошёл вплотную и слегка, почти нежно, толкнул его пальцем в грудь. Илья, с нарушенным равновесием, не удержался и грузно шлёпнулся на пол. Арт выпрямился, вытирая пот со лба, и посмотрел на зал. — Ха! Встречайте нового старосту! Он поднял тот же мяч, чтобы эффектно забросить его в кольцо в качестве победного жеста… и промахнулся. Мяч со звоном ударился об щит и отлетел в сторону. Илья, тем временем, поднялся. Его лицо пылало от злости и унижения. Но в его глазах зажглась искра новой, подлой идеи. — Ну что ж, — сказал он громко, обращаясь ко всем. — А кто выберет меня… тому я закажу пиццу. Большую. Гавайскую. И всех приглашаю в аэротрубу в эту субботу. Я плачу. — Он поправил волосы и одарил зал самой обаятельной улыбкой. — Ну, что? Кто за меня? В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз — задумчивая. Пицца. Гавайская. Аэротруба. Бесплатно. Арт смотрел, как лица его одноклассников меняются. Сомнение, соблазн, расчёт… — Беру большую гавайскую! — снова поддал жару Илья. И это сработало. Класс, как по команде, взорвался уже в его поддержку. Крики, аплодисменты, одобрительные возгласы. Даже те, кто секунду назад болел за Арта, теперь махали руками в поддержку Ильи. — И я за Илью! — не удержался и крикнул Фил, пойманный всеобщим ажиотажем и мыслью о бесплатной еде и развлечении. — Фил! — хором выкрикнули Ника, Кира и Арт, глядя на него с укором. — Ну она же гавайская! — оправдался он, разводя руками. — С ананасами! Илья, торжествуя, подошёл к Нике. — Единогласно, да, Ника? — спросил он, глядя на неё с вызовом. Ника молча отвела взгляд, не желая участвовать в этом фарсе. На её лице было отвращение. — Нечестно! — взорвался Арт, подходя к Илье. — Мы же договорились! Поединок! — Какая разница? — с ядовитой ухмылкой сказал Илья, проходя мимо него. — Что ты можешь сделать против пиццы и аэротрубы? — Ну и ладно, верно? — неуверенно спросил Вик. — Верно… Хотите аэротрубу прямо сейчас? — спросил Арт, и его голос прозвучал странно спокойно. — Арт, не смей! — крикнула Ника, догадываясь, что он задумал. Но он уже не слушал. Он достал тот самый куб, который Ника, временно передать ему «на хранение». Он нажал на кнопку. Эффект был мгновенным и ошеломляющим для всех, кроме их компании. Вся гравитация в пределах спортзала… отключилась. Вернее, резко ослабла. Всё, что не было прибито гвоздями, — мячи, инвентарь с полок, одежда зрителей, а главное — сами люди — плавно оторвались от пола и начали дрейфовать в воздухе. Зал наполнился визгами, смехом, криками удивления и страха. Люди болтались в воздухе, как пузыри, отталкивались от стен, хватались друг за друга. — Как ты это сделал?! — ошарашенно крикнул Илья, пытаясь поймать равновесие в воздухе. Его лицо выражало чистый, неразбавленный ужас и непонимание. Арт, паривший в центре зала, как невесомый бог, скомандовал: — Тебе понравится проигрывать. Повторяю вопрос: кого в старосты? И ответ был оглушительным, единодушным и уже без всякой пиццы: — Арта! Арта! Артаааа! Именно в этот момент у Фила, который пытался снять всё это на телефон, устройство выскользнуло из его рук и поплыло по воздуху. Фил рванулся за ним, но, не рассчитав в невесомости, врезался в Артёма. Тот дёрнулся, и куб вылетел у него из рук. Вик, находившийся ближе всех, попытался поймать плывущий предмет, но Илья, увидев источник всех своих бед, оказался быстрее и хитрее. Он оттолкнулся от стены, толкнув Вика в сторону, и схватил куб. Очки Вика слетели с носа и уплыли вверх. — Не трогай! — закричал Вик, пытаясь отобрать куб обратно, но в невесомости его толчки были беспомощны. Илья, торжествуя, повертел куб в руках, нашёл кнопку и нажал её. Ничего не произошло. Он нажал другую грань. И тогда из куба, прямо в центре спортзала, материализовалось знакомое стальное существо — тот самый вор-енот, всё ещё сжимающий в лапах дробовик Артёма. Оно зависло в воздухе, озираясь своими жёлтыми глазами. — Монстр! — завопил Илья в панике, выпустив куб, который тут же уплыл. Все в зале, увидев это, сначала замолчали, а потом взорвались новыми криками — уже не весёлыми, а испуганными. — Это робот! Аниматроника! — быстро сориентировался Арт, перекрикивая гам. — Игра! Кто поймает его — тому приз! Пицца от меня! Это сработало. Паника сменилась азартом. Ребята, забыв про невесомость, начали пытаться плавать к зверьку, хватать его. Но вор был слишком ловок. Он отскакивал от рук, пищал, отталкивался от голов и плеч, продолжая сжимать оружие и куб, который он каким-то образом подхватил. Пока все пытались его поймать, вор нажимал на кнопки куба. Один раз — все в зале резко поплыли вниз, чуть не грохнувшись. Второй раз — всех подбросило к потолку. Третий — невесомость вернулась. Это был полнейший, весёлый и неконтролируемый хаос. Арт, наблюдая за этим, увидел валявшийся баскетбольный мяч и стрелу из сумки Киры, которая выпала. Идея созрела мгновенно. Он подхватил мяч, вонзил в него стрелу, сел верхом на получившееся импровизированное «средство передвижения» и, используя выходящий из прокола воздух как реактивный двигатель, полетел к вору, висящему под потолком. — Дай сюда! — крикнул он, пытаясь вырвать куб. Между ними завязалась воздушная борьба. В итоге Арту удалось выбить куб, и тот полетел в сторону Ники. Та, ловко среагировав, поймала его и, не раздумывая, нажала центральную кнопку. Гравитация вернулась. Всё, включая вора, компанию и одноклассников, посыпалось вниз. Кира и Ника, как самые подготовленные, приземлились мягко, приняв удар на согнутые ноги. Остальные, включая вора, шлёпнулись менее изящно, но без серьёзных травм — высота была небольшой. Вор, оглушённый падением, вскочил на лапы и бросился к дверям зала, скрывшись за ними. — За ним! — скомандовал Арт, уже вскочив на ноги. Все пятеро рванули к выходу, забыв про остальных. Илья же, отдышавшись и придя в себя, увидел свою возможность. Он выполз из зала и побежал прямиком к кабинету директора. Погоня по коридору была стремительной и сюрреалистичной. Металлический енот бежал на всех парах, петляя между шкафами и учениками. И вдруг он юркнул в дверь одного из кабинетов. — Там! — крикнул Вик. Ребята ворвались внутрь. Кабинет был пуст, кроме… сидящей за столом Елены Викторовны, которая с удивлением подняла на них глаза. — Лови его! — произнёс Фил неуклюже падая между парт. Енот залез на потолок, словно ему это ничего и не стоило. — Да вот же он! — крикнул Вик. — Ах тыж маленький! Кто по потолку может ходить? — спросил блондин уже поднимаясь и пытаясь допрыгнуть. Ника, повинусь своей инерции, разогналась, и набрав скорости на стене прыгнула на потолок поймав вора. — А-а-а... Елена Викторовна, не поможете? — спросил Арт со смущенной улыбкой. И тут же в дверь вошли Илья и сам директор, Арсен Семёнович, мужчина внушительного вида с строгим лицом. — Вот они, Арсен Семёнович! — тыча пальцем в компанию, завопил Илья. — Сначала отключили гравитацию в спортзале, а потом вызвали этого… этого монстра! Директор сурово посмотрел на ребят, потом на учительницу. — Елена Викторовна, всё в порядке? Что здесь происходит? Учительница, сохраняя невозмутимость, мягко улыбнулась. — Да, всё в порядке, Арсен Семёнович. Ребята просто… заглянули. — Э-э… — не сдавался Илья, оглядываясь. Он был уверен, что видел, как вор забежал сюда. — Илья просто пересказал нам серию «Гравити Фолз», — продолжила Елена Викторовна своим мелодичным голосом, глядя на Муромова с лёгким укором. — Очень… впечатляюще. Спасибо, Илья, я, пожалуй, действительно её посмотрю. Директор медленно, тяжело перевёл взгляд на Илью. В его глазах читалось разочарование и раздражение. — В следующий раз, Муромов, — произнёс он ледяным тоном, — потрудитесь предъявить убедительные доказательства, прежде чем отрывать меня от работы подобными… фантазиями. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Илья, побелев и покраснев одновременно, в последний раз бросил взгляд на компанию, полный немой ярости и обещания мести. — Я не вру… Честное слово! Я достану доказательства! — прошипел он и выбежал вслед за директором. Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тишина. Все пятеро тяжело выдохнули. — Спасибо, что не выдали нас, — тихо сказала Ника, обращаясь к учительнице. Та улыбнулась по-настоящему. — Не за что. Не люблю ябед. Парни в этот момент подняли с пола вора. Существо было неподвижно, его глаза потухли — видимо, падение вывело его из строя или он притворялся. — Только… — Елена Викторовна посмотрела на статую металлического енота, которую Арт и Фил поставили на стол. — У меня одна просьба. Объясните… что это было? Ребята переглянулись. Объяснить? Как? «Это из игры, в которую мы играем через портал в ноутбуке, а это — квестовый предмет, а это — вор, который украл мой дробовик»?

***

Спортзал был пуст и тих. Четверо друзей — Ника, Фил, Кира и Вик — парили в воздухе посреди него, лениво покачиваясь. В руках у них были кусочки пиццы, заказанной Артёмом в качестве извинения и празднования своей (временной?) победы. Сам Арт внизу, угрюмо и молча, собирал разбросанный инвентарь. — Думаешь, — начал Вик, проглотив кусок, — она поверила? Учительница? — Не знаю, — задумчиво ответила Ника. Она сидела, поджав ноги, и её плечо касалось плеча Фила. Он нежно положил руку ей на колено, и это простое прикосновение заставило её улыбнуться. — Папа Артёма тогда не поверил. Я бы сама не поверила, если бы мне рассказали про игру и… всё это. — Теперь поверят, — с полным ртом сказал Фил. — У нас есть… ну, точнее, у Ники есть читерский кубик. И похититель оружия. Живое доказательство. — Похитителя вернём в игру, — немедленно парировал Вик. — Он опасный. — А с кубиком что делать? — спросил Фил, обнимая Нику за плечи и притягивая её ближе. Она позволила, привалившись к нему. Им было хорошо. Спокойно. Невесомость только усиливала это чувство лёгкости и близости. — Фактически, это принадлежит персонажу Ники, — рассудил Вик. — Так как куб с ней связан, сливался. Значит, это её вещь. Часть её способностей, вынесенная в артефакт. Ника поймала медленно плывущий мимо куб, который они снова активировали для невесомости. — Хм, — она изучающе посмотрела на него. — Тут можно менять радиус действия гравитации… и, кажется, прятать внутрь что угодно. Как в карманное измерение. — Может пригодиться, — кивнула Кира, откусывая пиццу. — Особенно если снова придётся иметь дело с Ильёй или… кем похуже. — Ага, — с ухмылкой сказал Фил, глядя вниз на Артёма. — Главное, Ника, не отдавай его Арту. А то он опять устроит цирк. Как будто в подтверждение его слов, с куска пиццы в его руке соскользнул кусочек помидора и медленно поплыл вниз, к Артёму. — Слушайте, — начал снизу Арт, поднимая голову. — Ну, я перестарался. Я признаю. — Он увидел, как все четверо смотрят на него сверху вниз с немым, но красноречивым укором. — Хорошо, хорошо! Я всё понял, вы всё поняли. А теперь дайте мне куб, там одна кнопка — и можно всё убрать, гравитацию вернуть. Они смотрели на него несколько секунд, парили в тишине, и затем, как по команде, хором ответили: — Нет. Арт фыркнул и с удвоенной энергией принялся продолжать убираться, бормоча что-то себе под нос.

***

В это время в игре… На одном из летающих островов в Лесу, далеко от места недавней погони, материализовалось знакомое стальное тельце. Воришка очнулся, сел, потёр голову. Рядом, из ничего, возник Баквит. Его синие глаза равнодушно смотрели на существо. — Ты сделал, как я просил? — спросил робот ровным голосом. — Мог бы и сам отдать им куб, — пискляво ответил вор, проверяя, на месте ли его лапы. — Зачем такие сложности? — Нет, — строго сказал Баквит. — Я не имею права помогать напрямую. Только словами... Правила нарушать нельзя. — Ты уверен в этих… героях? — спросил вор, скептически склонив голову набок. — Мне некому больше доверить, — тихо признался Баквит. — Эти дети… худшие игроки в истории. Но они — мой единственный шанс. Моргарт уже добрался до Леса. Он мог найти тот куб в любой момент. Без девочки, без Ники, он не смог бы им пользоваться в полную силу, потому что она — ключ. Главный персонаж. Её сила, её выбор… от этого зависит всё. Поэтому он так яростно хочет заполучить именно её. Эта девочка — единственное наше спасение. И куб должен быть у неё. Только она сможет использовать его, когда придёт время. — Как насчёт моей оплаты? — перебил его вор, потирая лапы. — Я рисковал. Меня чуть не поймали, потом уронили, потом снова чуть не поймали… — А, да, конечно, — будто очнувшись, сказал Баквит. Он щёлкнул пальцами. Рядом с краем обрыва появился небольшой камень, а на нём — изящная, резная шкатулка. Вор пискнул от восторга и подбежал к ней. Он попытался открыть крышку, но та не поддавалась. Он дёргал, скрёб, но шкатулка была заперта. — Открой! — потребовал он, обернувшись к Баквиту. Тот лишь покачал головой, и в его голосе снова появились знакомые ехидные нотки. — Я обещал тебе шкатулку. Хм. Но не обещал, что открою её. — Может… поможешь? — взмолился вор, сложив лапки. Его жёлтые глаза стали большими и жалобными. — Прости, — сказал Баквит, уже начиная растворяться в воздухе. — Помочь не могу. Правила нарушать… нельзя. И он исчез, оставив воришку в одиночестве биться с неподатливой шкатулкой на краю летающего острова, под холодными звёздами Энвела. Где-то в глубине Леса, в свою очередь, шевелились тени. Охота продолжалась. И главный приз был теперь не просто учительницей или контролем над миром. Главным призом была девушка с кубом и сияющими метками на руках. Девушка, которая в этот самый момент, в далёком реальном мире, смеялась, парила в воздухе спортзала, обняв за плечи блондина мага, и даже не подозревала, насколько высоки ставки в игре, в которую её втянули.

***

Ночь в её комнате была густой и абсолютной. За окном, за плотными шторами, не видно было ни звёзд, ни фонарей — лишь чёрный бархат позднего часа. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем часов на тумбочке и тихим, ровным дыханием Криппера, свернувшегося калачиком на подушке рядом. Ника спала. Но её сон не был спокойным. Сначала это были просто смутные ощущения, плавающие образы на границе сознания. Тёплый, золотистый свет, пахнущий чем-то вкусным — то ли пирогом, то ли воскресными блинами. Ощущение абсолютной безопасности, будто она закутана в самое мягкое в мире одеяло. И смех. Глубокий, грудной, искренний мужской смех, от которого вибрирует воздух и на душе становится тепло и радостно. Потом голос. Он доносился сквозь толщу лет и забвения, но был таким ясным, будто говорящий стоял за дверью. «…моя девочка… моя маленькая принцесса…» Голос был низким, тёплым, с лёгкой, приятной хрипотцой. В нём звучала такая безграничная любовь и нежность, что у спящей Ники на лице, несмотря на начинающуюся судорогу, мелькнула едва уловимая улыбка. «…посмотри, что папа тебе принёс… это не просто игрушка… это ключ… к самому удивительному приключению…» Обрывки. Обрывки фраз, лишённые контекста, но наполненные эмоциями. «…твоя мама… солнце моё… как же мне повезло с вами двумя…» Картинка в сознании прояснилась. Не комната. Кухня. Большая, светлая. Солнечный луч падает на стол, на котором стоит ваза с одуванчиками. И он… высокий, широкоплечий, с белыми, как у неё, волосами и смеющимися глазами цвета тёплого янтаря. Он подбрасывает её, маленькую, лет пяти, высоко в воздух, и она визжит от восторга, а потом он ловит её, прижимает к груди, и его щетина щекочет её щёку. «…не бойся, Никуша… всё будет хорошо… папа найдёт способ… он обещает…» В его голосе, всегда таком уверенном, в этой фразе прозвучала нота… чего? Отчаяния? Страха? Той самой, взрослой, тяжёлой тревоги, которую ребёнок чувствует, но не может понять. И тогда картинка сменилась. Больничная палата. Белые стены, резкий запах антисептика, тихое гудение аппаратуры. Она лежит в кровати, и она такая маленькая, худая, с прозрачной кожей, через которую видны синие прожилки вен. На руке — катетер. Она чувствует слабость, такую всепоглощающую, что даже пальцем пошевелить тяжело. И страх. Чистый, животный страх маленького существа, которое не понимает, почему ему так больно и плохо. И он сидит рядом. Он держит её руку в своих больших, тёплых ладонях. Его лицо… его лицо изменилось. Оно осунулось, под глазами — тёмные круги, но глаза всё те же — полные любви. Но сейчас в них — море боли. И слёз, которые он не позволяет себе пролить. «…ты сильная, дочка… сильнее всех нас… ты обязательно справишься… я не позволю… я найду… есть проект… игра… но не просто игра…» Его слова становятся прерывистыми, шёпотом, полным какого-то фанатичного, отчаянного надежда. «…они не понимают… но это шанс… единственный шанс сохранить тебя… твоё сознание, твой свет… даже если тело…» Он замолкает, прижимает её маленькую, холодную ладошку к своим губам. Его плечи содрогаются от беззвучных рыданий. «…прости меня… прости, что не могу… что не умею… но я сделаю всё… даже если это последнее, что я сделаю в жизни… я спасу тебя…» И ещё одна фраза, вырвавшаяся сквозь стиснутые зубы, полная такой ледяной, безнадёжной ясности, от которой кровь стынет в жилах: «…без этого… без «Энвела»… тебе осталось… совсем немного…» БАМ. Словно удар молотком по стеклянному колпаку, под которым она спала. Картинка разлетелась на осколки, но боль, страх, отчаяние — остались. Они ворвались в настоящее, в её тело, в её разум, сокрушительной, реальной волной. Ника резко села на кровати. Движение было таким стремительным, что у неё закружилась голова. Воздух с силой ворвался в лёгкие со свистом. Она вся была покрыта ледяным, липким потом, который пропитал простыню и её ночную рубашку. Волосы прилипли ко лбу и вискам. Она тяжело, прерывисто дышала, как рыба, выброшенная на берег, её грудь болезненно вздымалась. Сердце колотилось где-то в горле, бешеным, неровным ритмом, грозя вырваться наружу. Она не понимала, что происходит. Где она? Кто она? Тот больной, умирающий ребёнок… это была она? Этот человек… этот отец… его лицо было таким знакомым и таким чужим одновременно. Откуда эти воспоминания? Она не помнила этого! Она не помнила никакой тяжёлой болезни в детстве! Ей всегда говорили, что она росла здоровым, хотя и замкнутым ребёнком после… после того, как родители… Мысли путались, накатывая одна на другую, как волны цунами. Обрывки фраз: «ключ», «приключение», «проект», «Энвел», «умрёшь»… Они складывались в чудовищную, невероятную картину, от которой мутилось сознание. Её тело начало трястись. Сначала мелкая, едва заметная дрожь в пальцах, потом она распространилась на руки, на плечи, на всё тело. Зубы выбивали дробную, непроизвольную чечётку. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать эту тряску, но это только усилило ощущение беспомощности. Холод проник до костей, несмотря на пот и тёплое одеяло. Внутри было пусто, чёрно и страшно. И тогда подступили слёзы. Не тихие, а тяжёлые, давящие, сковывающие горло спазмом. Они хлынули внезапно, без звука, просто потоком по её бледным, искажённым ужасом щекам. Она закусила губу, пытаясь сдержать рыдание, но оно вырвалось — тихим, сдавленным, душераздирающим всхлипом. Потом ещё один. И ещё. Она сжалась в комок на кровати, уткнувшись лицом в колени, её плечи судорожно вздрагивали. Она плакала от непонятного, глубочайшего горя, от страха перед тем, что пришло из прошлого, от ужасающей догадки, которая начала формироваться в глубине сознания. Плакала так, как не плакала, кажется, никогда — отчаянно, по-детски, потерянно. Именно в этот момент на подушке рядом встрепенулся Криппер. Его золотые глаза-бусинки зажглись в темноте. Он увидел свою хозяйку, сжатую в страдающий комок, услышал её прерывистое дыхание и тихие всхлипы. Для его маленького, преданного сознания это было сигналом бедствия. Он мягко пискнул — не тревожно, а вопросительно, обеспокоенно. Ника не ответила. Тогда Криппер осторожно подлетел к ней и сел на её согнутую спину, прямо между лопаток. Он начал делать то, что делал, когда ей было грустно или тревожно. Он прижался к ней всем своим тёплым, пушистым тельцем, излучая ту странную, успокаивающую энергетику, которой обладали эти существа. Он начал тихо мурлыкать — нежное, вибрирующее урчание, которое больше походило на звук работающего крошечного моторчика или на кошачье мурлыканье. Потом он принялся осторожно, своими маленькими, мягкими лапками, тереть ей спину и плечо, будто делая мини-массаж. Он тыкался своим холодным, влажным носиком в её шею, в висок, лёгко, настойчиво, напоминая о своём присутствии. «Я здесь. Я с тобой. Ты не одна». Слёзы Ники постепенно стали стихать. Рыдания сменились глубокими, прерывистыми вздохами. Дрожь в теле понемногу утихала, сменяясь истощением. Тёплое, живое присутствие Криппера, его настойчивая, бессловесная забота стали тем якорем, который медленно, но верно возвращал её в реальность. В эту комнату. В эту ночь. В настоящее. Она медленно разжала объятия, в которых сжимала саму себя. Её руки были онемевшими. Она потянулась и осторожно сняла Криппера со своей спины, прижала его к груди, к самому сердцу, которое ещё бешено колотилось, но уже не так безумно. Она чувствовала быстрое, лёгкое биение его маленького сердца, его тёплое дыхание. — Спасибо… — прошептала она хриплым, разбитым голосом, которого сама не узнала. — Спасибо, малыш… Криппер ответил тихим, одобрительным писком и прижался к ней сильнее. Ника сидела так ещё долго, в темноте, прижимая к себе единственное существо, которое было с ней в этот момент. Видения отступили, оставив после себя ледяную пустоту, сотни вопросов и тяжёлый, давящий груз на душе. Но паника отступила. Её сменила холодная, ясная решимость. Что бы это ни было — забытые воспоминания, игра её травмированной психики или что-то настоящее, — она должна была это выяснить. Она не могла больше жить в неведении. Игра «Энвел», её сила, её связь с кубом, голос Баквита, охота Моргарта — всё это было связано. Связано с ней. С её прошлым. С тем человеком, чей смех и чьё отчаяние она только что ощутила кожей. Она посмотрела в темноту, и её глаза, скрытые ночью, но зрячие по-своему, горели новым, стальным огнём. Страх никуда не делся. Но теперь к нему прибавилась цель. Она должна найти ответы. Во что бы то ни стало. И первый шаг нужно было сделать не в игре, а здесь, в реальном мире. Ей нужно было поговорить с мамой. Она осторожно легла, устроив Криппера на подушке рядом, и накрылась одеялом. Сон не шёл. Она лежала, уставившись в потолок, и слушала, как её дыхание и дыхание питомца постепенно выравниваются, сливаясь в один тихий, ночной ритм. Внутри всё ещё было холодно и страшно. Но теперь она знала, что не сломается. Нельзя. Слишком многое было поставлено на карту ещё до того, как она вообще об этом узнала. Её отец… он что-то сделал. Что-то, что, возможно, спасло её тогда. И теперь это «что-то» снова требовало её участия. Она зажмурилась, и на внутренней стороне век снова мелькнуло лицо с янтарными глазами. На этот раз она не отшатнулась. Она мысленно протянула к нему руку. «Папа… — подумала она в тишине своей души. — Что ты сделал? И что мне теперь делать?» Ответа не было. Была только тишина ночи и тёплый бок Криппера, прижавшегося к её щеке. Но этого, пока что, было достаточно, чтобы дождаться утра.