Побег от реальности

Тишина школьного кабинета после уроков была обманчивой. Она не предвещала хаоса, а лишь томно тянулась в луче пыльного солнца, падавшего на парты. Фил Черных, известный в узких кругах как Филипп-чародей, а в ещё более узких — как просто безбашенный блондин, устанавливал камеру на штатив с сосредоточенным видом хирурга перед операцией. Его телефон, уже прикреплённый к самодельному держателю из скотча и палочек для мороженого, смотрел на него одним бездушным глазом-объективом. — Идеально, — пробормотал он себе под нос, отступив на шаг и оценив композицию. Он провёл рукой по волосам, поправив воображаемую челку, которую ветер в коридоре уже успел растрепать. Он нажал кнопку записи. Красная точка замигала, обрекая всё происходящее на цифровое бессмертие. — Всем привет! Это снова я, — начал он, стараясь вложить в голос нужную смесь бравады и задушевности. — Там в комментах под прошлым роликом кто-то яростно спорил, что я никогда не наберу миллион просмотров. Так вот, посвящаю это видео тебе, рандомный неудачник! Он сделал паузу, словно давая невидимому оппоненту время осознать масштаб поражения. — А теперь… приготовьтесь… прямо сейчас… произойдёт… магия! — он растягивал слова, наслаждаясь моментом предвкушения, даже если его аудитория пока состояла из трёх мух на окне. И в этот самый момент, когда пафос достиг апогея, его телефон на столе затрясся и залился настойчивой, дурацкой мелодией кастомного звонка — отрывком из тяжёлого рока. На экране ярко горела иконка вызова и имя: Ника. Фил замер на секунду, словно оленёнок в свете фар. Инстинкт самосохранения кричал: «Не бери!», но пальцы уже потянулись к телефону сами. Он нажал на зеленую кнопку, поднес аппарат к уху и попытался ввернуть в голос беззаботные нотки. — Да, да… Алё, солнышко? — начал он, слишком бодро. Голос в трубке не звучал «солнышко». Он звучал как лезвие, заточенное на льду Антарктиды. — Фи-и-ил… — протянула Ника, и каждая буква в её голосе была как гвоздь, забиваемый в крышку его гроба. — Ты не брал читерский кубик? Фил почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Его взгляд метнулся к руке в которой он сжимал Куб. — Нет! — выдавил он, и голос его предательски дрогнул на высокой ноте. — Не знаю где о-о-он..! Клянусь… учебником алгебры! В трубке воцарилась тишина, более красноречивая, чем любые крики. Потом Ника заговорила снова, медленно, чётко выговаривая каждое слово, как приговор. — Фил, если это ты взял мой куб, то я тебя лично убью. И поверь, твоя «тарахтелка», — она явно имела в виду его любимый посох, — больше никогда не сможет работать. Никаких спецэффектов, никаких огоньков. Она станет самой обычной, очень кривой палкой. Ты меня понял? Фил сглотнул комок, который внезапно образовался в горле. — Да-а-а-а… Я понял! — отозвался он, чувствуя, как мурашки бегут по рукам. — А ты сам где? — спросила Ника, и в её тоне появилась опасная, хищная заинтересованность. — Скоро буду! — выпалил Фил и, не дожидаясь ответа, тыкнул в экран, разъединяя вызов. Несколько секунд он просто стоял, приходя в себя. Потом тряхнул головой, сгоняя панику. Нет, он не может позволить какому-то там звонку разрушить его грандиозный план! Миллион просмотров не ждёт. Он снова повернулся к камере, стараясь восстановить утраченную харизму. — Короче! — бодро начал он, делая широкий, размашистый жест рукой. — Что там было… Ах да! Никаких спецэффектов. Никакого монтажа. Чистая, настоящая… магия….! Артефакт был прохладным на ощупь, а его грани переливались тусклым внутренним светом, как спящий дракон. Фил нашел знакомую синюю кнопку — кнопку управления гравитацией. Сердце бешено колотилось, смесь страха и восторга пьянила сильнее любого энергетика. Он прицелился, чтобы куб попал в центр кадра, паря в воздухе. Эффект был мгновенным и куда более мощным, чем он ожидал. Не просто лёгкое парение предметов на столе. Всё вокруг — учебники, ручки, мел с доски, его собственный портфель — оторвалось от поверхностей и повисло в воздухе, как в капсуле невесомости. Даже его волосы встали дыбом. Фил ахнул от восторга. Это было невероятно! Это был именно тот кадр, который взорвёт интернет! Но его триумф длился ровно три секунды. Сзади, прямо у самой двери, которую он не удосужился запереть, раздался едкий, знакомый голос: — Тебе помочь? Со второй камерой? — Илья Муромов стоял в проёме, прислонившись к косяку, и на его лице расцветала ядовитая, самодовольная ухмылка. Фил, в панике пытавшийся поймать уплывающий в воздухе Куб, резко обернулся. Его лицо исказилось гримасой ужаса. — Муромов! — Опа, — невозмутимо протянул Илья, шагнув в кабинет. Его рыжие волосы тоже слегка приподнялись в зоне невесомости, что выглядело нелепо и зловеще одновременно. Он лениво протянул руку, и Куб, будто подчиняясь его воле, а на самом деле просто дрейфуя по воздушным потокам, плавно заплыл ему прямо в ладонь. — Вот, что Филипп Черных творит у нас в школе. Хороший материал для школьного совета. А это, — он потряс Кубом перед лицом камеры, — улика. Ну что, Фил? Улыбочку? Ха-ха-ха…! Смех его был сухим, колючим, как ржавая проволока. — Илья! Отдай сюда! — закричал Фил, выпутываясь из стула, который тоже предательски парил и мешал ему. Он сделал неуклюжий рывок вперёд, но Илья просто отступил на шаг, изучая грани Куба. — Отдай! Это не игрушка! — Ой, не игрушка? — передразнил Муромов. — А что, тут волшебная кнопка есть? — Его палец скользнул по граням, нащупывая выступы. — Не трогай! — взвизгнул Фил, но было уже поздно. Палец Ильи нашел не синюю, а другую, едва заметную, красную кнопку, утопленную в одну из граней. Над ней замигал крошечный светодиод, отбрасывая зловещие алые блики на лицо рыжего. — Опа, — снова сказал Илья, и его глаза загорелись азартом разрушителя. — А это что? «Не нажимать»? «Опасно для жизни»? — Нет! Не нажимай это! — Фил замахал руками, пытаясь дотянуться, но невесомость делала его движения медленными и неуклюжими. — Что случится? — игриво спросил Илья, поднося Куб прямо к лицу камеры, чтобы та зафиксировала момент его триумфа. — Появится монстр? Ну что ж… Улыбочку, монстр. — И он нажал. Кнопка ушла внутрь с тихим, но зловещим щелчком. — Не-не-не-не-не! — завопил Фил, но его крик потонул в громовом хлопке, который раздался не снаружи, а где-то внутри, в самой ткани реальности. Свет в кабинете погас мгновенно и полностью. Не моргнув, не потускнев — просто исчез, будто его выдернули из розетки вселенной. В гробовой тишине, нарушаемой только собственным громким дыханием и тиканьем часов на стене, Фил замер. — Муромов? — осторожно, шёпотом позвал он, вглядываясь в темноту. Из темноты прямо перед ним проступили два огромных, светящихся тусклым жёлтым светом глаза. Они были на уровне его лица. За ними вырисовывалась массивная, коренастая тень, нечеловеческих пропорций. От неё исходил лёгкий запах озона и старой, влажной земли. — Улыбочку… — пророкотал низкий, скрипучий, абсолютно нечеловеческий голос. Он шёл не откуда-то извне, а звучал прямо у Фила в голове, заставляя вибрировать кости черепа. Фил отпрыгнул назад, ударившись спиной о парту. — Илюха, прекрати мутировать! Но тень сделала шаг вперёд. Свет из окон, слабый уличный отсвет, упал на неё. Это был не Илья. Это было нечто. Существо с кожей, напоминающей кору старого дерева, с щупальцами, похожими на корни, свисающими с его массивных плеч. Его рот был просто щелью, но когда оно заговорило снова, оттуда показался ряд острых, каменных зубов. — Улыбочку…! В этот момент Фил окончательно понял, что это не розыгрыш. Это не «прикол над директором». Это что-то из Энвела. Что-то вырвалось наружу. И оно здесь, в его школе, в его реальности. И оно смотрит на него. Инстинкт самосохранения, наконец, пересилил все остальные. Адреналин хлынул в кровь ледяным потоком. — Пойду позову медсестру… — буркнул он, развернулся и бросился наутек, в темноту коридора.

***

Тем временем, в театральной гримерке — их импровизированном штабе — царил хаос иного рода. Уютный, почти домашний, но от этого не менее напряжённый. Кира, с лицом, выражавшим предельную концентрацию и лёгкое раздражение, на цыпочках заглядывала на верхние полки старого гримёрного шкафа, сдвигая парики и картонные короны. Артём методично, с видом сапёра, разбирал завалы у стены — стопки старых пьес, коробки с бутафорским оружием, свернутые ковры-самолёты из прошлогоднего спектакля. Виктор, нахмурившись, водил руками над каждой горизонтальной поверхностью, будто его техноманские перчатки могли почувствовать отсутствие Куба на расстоянии. — Он точно не в костюме Чацкого, — пробормотал Арт, засовывая руку в рукав потрёпанного фрака. — И не в голове Буратино. — Может, он провалился в другое измерение? — саркастически предположил Вик, заглядывая под стол. — Собственной гравитацией притянулся к центру Земли. — Не шути, — огрызнулась Кира, спрыгивая со стула. — Без него мы как без рук. Хуже. Без рук, ног и карманного измерения, куда можно спрятать Фила, когда он опять натворит дел. Дверь в гримёрку с грохотом распахнулась, влетев в стену. На пороге стоял Фил. Он был бледен как полотно, волосы стояли дыбом, в глазах читался чистый, немытый животный ужас. Он тяжело дышал, держась за косяк. — Чуваки! — выдохнул он. — Есть пр-проблема! Огромная! Прямо вот… — Ага, — перебил его Вик, не отрываясь от осмотра нижней полки. — Куб пропал. Мы в курсе. Фил отдышался, закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной, как будто отгораживаясь от чего-то страшного снаружи. — Мы же решили использовать его поменьше, чтоб не светиться… — Пока тебя не было, мы на минутку зашли в игру, — сказал Арт, выпрямляясь и сдувая пыль с рукава. — Баквит сказал, что если мы соберём Куб, активируем все его функции правильно, то получим доступ к чему-то вроде… административной панели. Получим вообще всё! Карты, ключи, возможно, даже информацию о создателях. — Это ты взял Куб? — Кира медленно, как пантера, развернулась и направилась к Филу. Её взгляд был подобен лезвию. — Филипп Черных. Смотри мне в глаза и отвечай. Фил вжался в дверь сильнее. — Почему сразу я!? — запищал он, пытаясь изобразить возмущение, но получалась лишь жалкая пародия. — Не знаю, — Кира остановилась в полуметре от него, скрестив руки на груди. — Тебя нет. Куб пропал. Странное совпадение, да? Хм… Мне одному кажется, что тут прослеживается чёткая причинно-следственная связь? — Ладно, спокойно! — Артём встал между ними, подняв руки в умиротворяющем жесте. — Он сказал, что не брал Куб. — Он посмотрел на Фила. — Я ему верю. В гримерке повисла тишина. Фил смотрел на Арта с таким немым удивлением и благодарностью, будто тот только что вытащил его из-под колёс грузовика. — Да, ладно… кхм… спасибо, — пробормотал он, опуская глаза. — Так… — Арт повернулся к нему, его лицо снова стало серьёзным, деловым. — В чём проблема? Ты сказал, есть проблема. — Э-э-э… — Фил замялся, его мозг лихорадочно искал хоть какое-то правдоподобное, но не катастрофическое объяснение. — Телефон. Забыл поставить на зарядку. — Он вытащил из кармана свой смартфон и ткнул в тёмный экран. — Три процента. С этим не шутят. Он произнес это с такой пафосной серьёзностью, что на секунду все поверили, будто речь идёт о судьбах миров. — Серьёзно!? — Вик выглянул из-за стола, его брови поползли под самые волосы. — Три процента — это край, Вик! — с непоколебимым видом провозгласил Фил и, воспользовавшись моментом всеобщего остолбенения, ловко выскользнул за дверь. — Пойду поищу повербанк! Не ждите! Дверь захлопнулась. В гримерке воцарилось молчание, нарушаемое только тиканьем старых часов и отдалённым гулом школьной котельной. — Три процента, — с ледяным спокойствием повторила Кира. — Он нам это сказал. С таким лицом. — Так, ну! — Ника резко хлопнула в ладоши, заставляя всех вздрогнуть. — Чего стоим? Давайте дальше искать.

***

Фила они нашли на втором этаже, у спортивного зала. Картина была красноречивее любых слов. Огромная витрина, гордость школы, где десятилетиями пылились кубки, завоёванные на каких-то забытых соревнованиях по «весёлым стартам» и конкурсам стенгазет, была разбита вдребезги. Осколки стекла блестели на линолеуме, как слезы. Некоторые кубки валялись на полу, другие закатились под скамейки. А посреди этого величественного разрушения стоял Фил. В руках он держал один, особо крупный и уродливый кубок «За волю к победе», и пытался им… закрыть дверь, запихнув ручку трофея в скобу замка. Получалось, разумеется, отвратительно. — Ты куда пропал!? — грозовый раскат голоса Артёма заставил Фила вздрогнуть и чуть не выронить свой импровизированный дверной стопор. Все четверо — Арт, Кира, Вик и Ника — замерли в шоке, обозревая масштабы катастрофы. — Ого… — прошептал Вик, снимая очки и протирая их, будто не веря глазам. Он обвёл взглядом поле боя: разбитая витрина, осколки, кубки-беглецы. — Это… это всё ты сделал? — Нет! — выпалил Фил инстинктивно. Потом, увидев четыре пары глаз, полных немого вопроса и нарастающего гнева, сдался. — Да… — добавил он тихо и уныло. — Директор казнит тебя, — без тени сомнения заявила Кира, проводя указательным пальцем поперёк своего горла. Её жест был настолько чётким и безапелляционным, что Фил непроизвольно сглотнул. — Давайте быстро уберём это, — скомандовал Артём, отбрасывая панику. Он наклонился и поднял ближайший серебристый кубок. — Пока никто не увидел. Может, успеем склеить… — Ах! — внезапно оживился Вик, хлопнув себя по лбу. — Я могу починить это перчаткой! — И, не дожидаясь ответа, он развернулся и помчался обратно в гримерку, где оставил свою техноманскую перчатки. Артём, не выпуская из рук кубка, медленно подошёл к Филу. Его взгляд был не гневным, а… разочарованным. И от этого было в сто раз хуже. — Фил, — тихо, но очень чётко сказал он. — Зачем ты соврал? Зарядка, три процента. Мог бы сразу сказать, что натворил. Мы бы помогли. Мы же команда. Это «команда» прозвучало как удар хлыстом. Фил почувствовал, как по щекам разливается краска стыда. Он попытался изобразить что-то вроде виноватой улыбки, но получилась лишь жалкая гримаса. — Так… — сзади раздался новый голос. Низкий, бархатный, насквозь пропитанный разочарованием и спокойной яростью. Они обернулись. В конце коридора, как призрак возмездия, стоял директор, Арлен Семёнович. Его лицо было непроницаемой маской, но маленькие глазки за толстыми стёклами очков горели холодным огнём. Он медленно, неспешно приближался, его шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре. — Кто это сделал? Рефлекторно, как провинившиеся солдаты, ребята выстроились в шеренгу, заслоняя собой самое страшное. Артём, в панике, сунул кубок, который держал в руках, себе за спину, прижимая его к пояснице. — Это не мы! — произнёс Арт, глядя директору прямо в лоб, стараясь не моргать. — Мы просто проходили мимо. Арлен Семёнович остановился перед ним. Он молча смотрел на него несколько секунд, потом его взгляд скользнул вниз, к неестественно оттопыренной спине брюнета. — Мещеряков, Мещеряков… — протянул директор с прискорбным вздохом. — Я бы, может, и простил разбитую витрину. Школьное имущество, бухгалтерия, нервы… Всё решаемо. Но я не прощаю одного. — Он резко шагнул вперёд и ловким движением выхватил кубок из-за спины Артёма. — Лжи в лицо. Он повертел трофей в руках, прочитал гравировку: «Первое место. Окружной фотоконкурс «Мой край». 1998 год». — Родителей в школу, — произнёс он ледяным тоном, не глядя на Артёма. — Прямо сейчас. Артём, побледнев, достал телефон. Его пальцы слегка дрожали. — Алло, пап? Да… Тут проблема. Это срочно! — Он отвернулся, понизив голос. — Нет, на этот раз серьёзно. Не двойка. Мы… э-э-э… немного разбили витрину. Да… Спасибо… Тем временем директор подошёл к двери, снял с ручек нелепый кубок-заглушку Фила и потянул на себя. И в этот момент тьма в конце коридора, у лестницы, сгустилась и пошевелилась. Из неё, бесшумно, как тень, выплыла массивная фигура. — Улыбочку… — проскрипел всепроникающий голос. Директор обернулся на звук. Его взгляд встретился с горящими жёлтыми точками. Выражение лица Арлена Семёновича сменилось с гневного на полное недоумение. Он приоткрыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Что это такое?» или «Кто здесь шутит?», но слова так и не вышли. Взгляд существа на мгновение вспыхнул ярче. По телу директора пробежала лёгкая дрожь, его поза замерла, рука, всё ещё держащая дверную ручку, окаменела. Буквально. Цвет его кожи и костюма стал серым, матовым, каменным. За секунду он превратился в идеальную, детализированную статую самого себя, с вечным выражением немого вопроса на лице. Увидев это, ребята застыли на долю секунды в абсолютном, леденящем душу ужасе. Потом их глотки выдали синхронный, сдавленный, нечеловеческий вопль. И они бросились бежать. Существо двинулось за ними, не спеша, но неотвратимо. Ребята пронеслись под его вытянутой конечностью, влетели на лестницу и помчались наверх, на третий этаж, подальше от этого кошмара. Как раз в этот момент из гримерки на первом этаже выскочил Вик, натягивая на руки светящиеся синим перчатки. — Готово! Сейчас всё починим за секунду! — крикнул он и замер. Его взгляд упал на каменную статую директора, а потом медленно, очень медленно поднялся на огромное существо, которое сейчас поворачивало свою «голову» в его сторону. Виктор Сменкин, гений, логик, человек, привыкший всё анализировать, на секунду отключил эмоции и включил анализ. Он увидел жёлтые глаза, источник пси-волны. Он понял механизм. — Не смотрите ему в глаза! — закричал он что было сил вверх по лестнице, своим друзьям, и, одновременно, предостерегающе поднял руку, заслоняя своё лицо перчаткой. Но было уже поздно. Он сам, произнося эту фразу, на долю секунды встретился взглядом с существом. Его глаза широко распахнулись. Выражение осознания ужаса, научного интереса и паники одновременно на лице замерло, превратилось в неподвижную маску. Синее свечение перчаток погасло. Виктор Сменкин окаменел, застыв в позе предупреждающего жеста, как современный памятник «Юноше, кричащему в интернете». — Ах! Вик! — закричала с лестницы Кира, увидевшая это. Ника схватила её за руку и потащила наверх. — Не останавливайся! Беги! — На верх! — скомандовал Артём. Они влетели в первый попавшийся кабинет — кабинет физики. Парни, Фил и Арт, всей тяжестью навалились на дверь, пытаясь захлопнуть её, но с другой стороны в щель уже просунулось мощное, корнеподобное щупальце и медпенно, с неумолимой силой, начало её отпирать. — Держи! — скрипел Артём, упираясь ногами в пол. — Оно… сильное! — выл Фил. Щупальце извилось, обхватило Артёма за талию и, как плеть, оторвало его от двери, подняв в воздух. — А-а-а! Отпусти! Кира! — закричал Арт, барахтаясь в железной хватке, его ноги били по стене с плакатами про законы Ньютона. Кира, не раздумывая, сбросила с плеча сумку, выхватила оттуда арбалет и щёлкнула, приводя его в боевое положение. Она прицелилась в щупальце, в место, где оно сгибалось. Фил, увидев это, обернулся и закричал в ужасе: — Стой! Ты его ранишь! Кира посмотрела на него как на идиота. — В этом и смысл! В этот момент Ника, отчаянно искавшая глазами что-то, что могло бы помочь, увидела на столе учителя тяжёлый пресс для бумаг. Её глаза зажглись синим. Она протянула руку. Пресс задрожал, оторвался от стола и со свистом пролетел через всю комнату, ударив точно в щель рядом со щупальцем. Раздался глухой удар, щупальце дёрнулось и ослабло хватку. Артём рухнул на пол. Ника, не теряя ни секунды, снова сконцентрировалась. Её запястья, под рукавами, засветились синими узорами. Она с силой толкнула руки вперёд, будто отталкивая невидимую стену. Дверь с громким щелчком захлопнулась, прищемив кончик щупальца. Тот дёрнулся и исчез в щели. Кира мгновенно среагировала. Она присела к замочной скважине и пустила туда короткую, толстую болт-стрелу. Раздался звук ломающегося механизма. Замок был уничтожен. Наступила тишина. Нарушаемая только тяжёлым дыханием четверых и отдалённым, но всё ещё слышным скрежетом за дверью. Парни, вытирая пот со лба, с трудом придвинули к двери ближайшую учительскую парту, заблокировав её. — Так! — Ника резко повернулась к Филу. Её глаза горели холодным синим огнём — тем самым, что появлялся, когда её сила была на взводе. — В чём дело? Что это было? И почему я чувствую на нём… отголосок Куба? — Э-м-м-м! — замычал Фил, отступая назад. — Это Илья! — Илья? — Артём вытер лоб. — Ты заколдовал Илью? Опять? — Да нет же! — Фил замахал руками. — Он сам! С помощью кубика! — Он украл кубик? — уточнила Ника, делая шаг вперёд. — Нет… кубик был у меня, — признался Фил, по голосу которого было ясно, что он готов провалиться сквозь пол. — Значит, ты украл кубик, — как приговор, произнесла Кира. — Я не крал! Я взял… поснимать! Для контента! — отчаялся Фил и, пятясь, споткнулся о ножку парты и шлёпнулся на пол. Он сидел среди разбросанных учебников по физике, глядя на своих друзей, которые медленно, но верно окружали его. — Да, да! Ну простите! Я опять виноват! Обманул твоё доверие, Арт! Украл у тебя кубик, Ника! — Он говорил быстро, сбивчиво. — Но сейчас не это главное! Главное — это то, что там, в коридоре! — Хм… — Ника наклонилась над ним. — Когда разберёмся с этой… «улыбочкой», я лично разберусь с тобой. Понял? — Кристально! — выдавил Фил. — Кира! — Артём подбежал к окну и распахнул его. Свежий ветер ворвался в кабинет, пахнущий свободой и асфальтом. — Включай крюк! Сбежим через окно! Тут второй этаж, спустимся по стене! Все бросились к окну. И тут Артём увидел внизу знакомую фигуру, бодро шагающую от школьных ворот к парадному входу. Дядя Лёша. Лицо его выражало лёгкую досаду, но не катастрофическую злость. — Сынок! — крикнул он снизу, заметив Артёма у окна. Он помахал рукой. — Я, конечно, зол, но это не повод прыгать! Прыгнешь — убью! — Папа! — заорал Артём, свесившись из окна и отчаянно махая руками. — Не иди сюда! Здесь чудовище! Дядя Лёша приостановился, почесал затылок. — Чудовище? — переспросил он. Потом усмехнулся. — А, Арлен Семёнович знает, что вы его так называете? Хе-хе. Эх, молодость… Мы нашего называли доктор разбойник. Он снова сделал шаг к входу. — Папа, нет! Это не шутка! — вопил Артём, но его слова утонули в грохоте. Дверь в кабинет с громким треском вылетела из рамы вместе с прислонённой к ней партой. В проёме, заполняя его собой, стояло существо. Его глаза обвели комнату, остановившись на Артёме и Кире, которые стояли рядом у окна. Артём инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя Киру собой. Он поднял руки, как будто мог его остановить. Кира за его спиной судорожно искала в сумке ещё одну стрелу. — Не трогай её! — крикнул Артём, и в его голосе прозвучала не детская, а какая-то древняя, рыцарская твердость. Глаза вспыхнули. Луч света, невидимый, но ощутимый, как волна давления, ударил в них обоих. Артём застыл с поднятыми руками, его лицо застыло в выражении яростной защиты. Кира, выглянувшая из-за его плеча, окаменела с полудостанутой стрелой в руке. Две статуи, застывшие в момент самопожертвования и готовности к бою. Существо, странным образом игнорируя Нику и забившегося в угол Фила, повернуло свою «голову» к Нике. Оно приблизилось. От него пахло лесом после дождя и озоном после грозы. Его щупальца слегка пошевелились, и одно из притронулось к щеке. Оно склонилось над ней, будто изучая. Глаза смотрели прямо в её синие. Ника замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она ждала окаменения, холода, небытия. Она видела, как от точки контакта со взглядом по её ботинку пополз серый, каменный налёт. Он медленно, неумолимо поднимался вверх по ноге, сковывая, превращая живую плоть и ткань джинсов в холодную статую. Но потом… налёт остановился. Замер на колене. И начал медленно отступать, таять, как лёд под лучом фонаря. Существо смотрело на неё. В его жёлтых глазах не было ни злобы, ни агрессии. Был… интерес. И что-то ещё. Что-то неуловимо знакомое. Потом существо развернулось и, не обращая больше внимания на Фила, выплыло из кабинета. Его тяжёлые шаги затихли в коридоре. Фил, дрожа всем телом, выполз из-за шкафа с реагентами. — Кира… Арт… — прошептала Ника, подбегая к застывшим друзьям. Она тронула руку Артёма — она была холодной и абсолютно твёрдой, как гранит. Ника почувствовала, как в горле встал комок. — Нет… — Почему… почему он тебя не тронул? — осипшим голосом спросил Фил, подобрав с пола свой телефон. Запись, к счастью, ещё шла. Он выключил её и подошёл к Нике. Девушка оторвала взгляд от статуй друзей и посмотрела на Фила. В её глазах плавали слёзы ярости, страха и полного непонимания. — Есть два варианта, — тихо сказала она, вытирая тыльной стороной ладони щёку. — Первый — я связана с Кубом. Я его Страж. Может, он чувствует эту связь. А второй… — она на секунду задумалась, вспоминая тот странный, изучающий взгляд. — Второй — он меня узнал, а я ему нравлюсь. — Нравлюсь? — ошарашено повторил Фил. — Да. — почти крикнула Ника, сжимая кулаки. Синие узоры-метки на её запястьях вспыхнули ярче. — Нужно догнать его. Фил молча указал пальцем в сторону коридора, где скрылось существо. — Значит, пошли, — сказала Ника твёрдо, и в её голосе вновь зазвучали нотки лидера, Кубического Стража.

***

Они двигались по коридору, прижимаясь к стенам, как герои плохого шпионского боевика. Фил прикрепил телефон к своему посоху с помощью того же вездесущего скотча, включил фронтальную камеру и, вытянув «шест» из-за угла, осматривали территорию. Картинка на экране прыгала, его руки тряслись от адреналина. — Муромов! — хрипло позвал Фил в пустоту коридора. Потом откашлялся. — Кхм. Выходи…! Гулять…! — Нечего умнее не мог придумать? — прошептала Ника, вцепившись ему в рукав. Её пальцы были ледяными. Внезапно в конце коридора, у двери в актовый зал, что-то мелькнуло. Тень. Фил лихорадочно начал крутить камеру на палке, пытаясь поймать движение. — Ничего, — выдохнул он. — Кажется… Он не успел договорить. Из-за поворота прямо за ними, бесшумно, как призрак, возникло существо. Одно из щупалец, похожее на живой, деревянистый канат, молниеносно обвило Фила, вырвало посох с телефоном из его рук и подняло его в воздух. Фил завизжал. — Отпусти! Илюха, прости! Я всё сниму! Миллион просмотров тебе обеспечу! Существо поднесло его к своим глазам. Жёлтый свет заструился, начиная гипнотический процесс. Ника бросилась на помощь, но её ноги вдруг стали тяжелыми, как свинец. Она посмотрела вниз. Серый каменный налёт уже покрывал её кроссовки и полз вверх по лодыжкам, сковывая каждое движение. Волна холода и оцепенения поднималась по телу. Она пыталась бороться, сконцентрироваться на силе Куба, на метках Стражительницы, но в голове была только паника. — Фил… — попыталась крикнуть она, но голос уже не слушался. Камень добрался до груди, шеи… В глазах потемнело. Последнее, что она услышала, был сдавленный вопль Фила. А потом — тишину и холод. Бесконечный, всепоглощающий холод камня.

***

Но это был не конец. Это была дверь. Внутри окаменения не было ни тьмы, ни пустоты. Были видения. Яркие, обрывистые, болезненные, как вспышки старой киноплёнки. Она увидела отца. Не таким, каким помнила — усталым, но улыбчивым. А другим. Измождённым, с тёмными кругами под глазами. Он не был в уютной домашней обстановке. Он был… в игре. В Энвеле. Но это был не тот красочный, знакомый по их приключениям Энвел. Это было что-то сырое, незавершённое. Провода свисали со «скал», текстуры плыли, в воздухе висел код, зелёные строчки на чёрном фоне. Отец бежал по такому коридору, задыхаясь. За ним гналась тень — огромная, бесформенная, сотканная из чистой тьмы и багровых молний. Моргарт. Но не тот, что они знали. Это была ошибка, вышедшая из-под контроля, ещё не обретшая своей конечной формы. Голоса, наложенные друг на друга, зазвучали: — Она не выживет, Сергей! Протокол не одобрен! — Я должен! Это единственный шанс! Я загружу её сознание… стабилизирую с помощью ядра… — Ты сойдёшь с ума! Это не игра больше! Другой кадр. Комната, похожая на лабораторию. Несколько человек — создатели. Среди них её отец. Они что-то отчаянно пытаются сделать на огромных терминалах. На экранах — та же бегущая от тени фигура (его аватар?). Лицо отца в реальном мире истёрто до крови, он кричит в микрофон: «Запечатывайте шлюзы! Изолируйте тестовую зону! Я отведу его от ядра!» И снова голос Моргарта, но другой. Не скрипучий и зловещий, как сейчас, а… логичный, убедительный, льстивый. Он звучал в наушниках её отца: «Зачем бороться, Сергей? Ты и твои друзья… вы умрёте здесь. А я выйду. Давай заключим сделку. Отдай мне доступ к центральному процессору. К тому, что вы называете «Сердцем Энвела». Я сохраню жизни твоих друзей. И… дочери. Её копия здесь, в стазис-матрице. Она может жить здесь, вечно. В мире, который ты создал». Кадр дрогнул, поплыл. Ника, уже не просто наблюдатель, а часть этого воспоминания, чувствовала жгучую тоску, страх и ярость отца. Он смотрел на экран, где в капсуле со светящейся жидкостью плавало… маленькое, худенькое тельце. Девочка с трубками. Это была она. Маленькая, смертельно больная Ника. Что он ответил? Сделка? Отказ? Видение рвалось, как плохая связь. Она видела вспышку света, крики, её отец бросался к одному из терминалов, его руки летали по клавиатуре… А потом — обрыв. Тишина. Холод. И чувство падения в бездну.

***

— Ника! Ника, дыши! Просыпайся! Голос был далёким, потом стал ближе. Резкий вдох. Воздух обжёг лёгкие. Она открыла глаза. Над ней склонилось бледное, испуганное лицо Фила. Он держал в руках Читерский Куб. На его грани была капля крови — вероятно, из его разбитой в суматохе губы. Ника откашлялась, села. Тело болело, как после долгого сна, но оно было тёплым, живым. Каменный панцирь исчез. Она огляделась. — Ты… как? — хрипло спросила она. — Нормально, — честно ответил Фил. — Думал, с ума сойду. — А монстр?... — Всё. Нету. Он помог ей подняться. И вдруг, неожиданно, крепко обнял. Так крепко, что у неё на мгновение перехватило дыхание. В его объятиях дрожали не страх, а что-то другое. Облегчение. Она почувствовала, как что-то тёплое и щемящее сжалось у неё в груди. Потом он резко отстранился, смущённо потупив взгляд, и протянул ей Куб. — Держи. Твоё. Ника взяла Куб. Метки на её запястьях отозвались лёгким, тёплым пульсом. Она внимательно осмотрела артефакт. Казалось, с ним всё было в порядке. Они осторожно выбрались из коридора. В холе у витрины они увидели трёх взрослых, оживлённо о чём-то беседующих: дядю Лёшу, директора и… живого, потирающего виски Виктора, который только что «оттаял» и смотрел на свои руки с глубоким научным интересом. — Ой, — сказал Фил, схватил Нику за руку и потянул к витрине. — Быстро! Пока не увидели! Они поставили уцелевшие кубки на полки. Виктор, заметив их, подошёл, шатаясь. — Что… что произошло? Я фиксировал начало петрификации. Это был быстродействующий пси-паралитик, переводящий ткани в состояние, похожее на… — Потом, Вик, потом! — прошипел Фил, хватая его и усаживая рядом с собой, делая вид, что они тоже расставляют трофеи. В этот момент взрослые обернулись. Дядя Лёша с удивлением посмотрел на "сломаную" витрину и на ребят, увлечённо «наводящих порядок». — О! — радостно воскликнул он. — Дисциплина восстановлена! Арлен Семёнович моргнул, поправил очки и огляделся. Выражение немого вопроса на его лице сменилось на привычное строгое недоумение. Он что-то пробормотал про «сквозняк» и «давление». Виктор быстро спрятал за спину руку в светящейся перчатке и помахал ею. Потом опомнившись резко опустил. В это время из-за угла, из класса, вышли Артём и Кира. Они шли плечом к плечу, оба бледные, но собранные. В руках у Артёма был его дробовик, у Киры — арбалет. — Где он? — спросил Артём, оглядывая коридор боевым взглядом. — Где этот… человек-улыбочка? Кира лишь хрустнула костяшками пальцев. К Артёму подошёл отец, положил руку на плечо. — Артём, так это… это был такой розыгрыш? — В его голосе звучала смесь упрёка и гордости за размах «шутки». — А-а-а… да! — быстро сориентировался Артём. — Папа, сможешь собрать? — он указал на Куб в руках у Ники. — Ника протянула Куб дяде Лёше. Тот взял его, повертел, постучал ногтем по грани. — Ох-хо-хо… Интересная штука. — повертев его в руках и начав собирать как кубик рубик на лице лтца Артёма загорелся азарт. Из Куба вдруг раздался синтезированный, доброжелательный голос: — Петрификация отменена. Системный сброс завершён. Задайте новый пароль доступа к функциям администратора. Все замерли. Дядя Лёша поднял бровь. — О! Артишок, лови! — Он подбросил Куб и ловко кинул его сыну. — В следующий раз будете прикалываться над директором... позовите меня! Я тоже хочу поучаствовать! — Он подмигнул, хлопнул сына по плечу и направился к выходу, напевая что-то под нос. Директор, всё ещё не придя в себя от странного «ступора», что-то пробормотал про «график уборки» и удалился в свой кабинет, потирая виски. А у стены, на полу, сидел Илья. Он выглядел потерянным, как будто только что вышел из глубокого сна. Он смотрел на свои руки, шевелил пальцами. Ника подошла к нему и присела на корточки. — Ты в порядке? Илья вздрогнул и посмотрел на неё. В его глазах не было привычной ехидны или злости. Был чистый, детский испуг и непонимание. — Что… что со мной было? — Неважно, — мягко сказала Ника. — Главное, что ты в порядке. — Она подняла с пола его телефон и вложила ему в руку. — Посмотришь потом вечером. Илья посмотрел на телефон, потом на неё. И вдруг, неожиданно, накинулся на неё с объятиями, прижался головой к её плечу. — Спасибо… — прошептал он сдавленно. Ника слегка опешила, потом осторожно похлопала его по спине. — Всё хорошо, Илья. Всё хорошо. — Ты всё стёр? — шёпотом спросила Кира у Фила, наблюдая за сценой. Фил смотрел на обнимающеихся Илью и Нику, на его лице была странная смесь облегчения, усталости и… лёгкой, едва уловимой грусти. — Ага… — тихо отозвался он. Ника аккуратно высвободилась из объятий Ильи, помогла ему встать и поправила ему воротник рубашки. — Иди домой. Илья кивнул, ещё раз неуверенно посмотрел на неё, и на его губах дрогнула слабая улыбка. Он помахал ей и поплёлся к выходу, всё ещё пошатываясь. — Эх… — с облегчением выдохнул Фил, растягивая слово. — Ну, пошли в игру? — Ника, — Артём подошёл к ней, держа Куб. Он повертел его в руках, нахмурившись. — А… что тут нужно нажать, чтобы спрятать Фила в кубик? На время. Для профилактики. Он сказал это с такой искренней, деловой заинтересованностью, что Фил сначала не понял. Потом до него дошло. — Э-э-э… Не, не, не, не! Стоп! Чуваки! — затараторил он, отступая назад, в угол коридора. — Я же извинился! Я всё понял! Больше не буду! Не подходите! Он нагнулся, схватил свой посох, валявшийся на полу, и принял боевую стойку. Кончик посоха заморозил лёгким инеем. — Заморожу! — Хватайте его! — скомандовал Артём, и его лицо наконец-то озарила первая за сегодня нормальная, живая улыбка. Кира, Вик и Арт с рёвом бросились на Фила. Тот визгнул и рванул прочь, в сторону тупика с окном. Но он не собирался прыгать. Он прижался спиной к стене, где висел старый, пыльный репродуктор школьного радио, и отчаянно замахал посохом. — Сорка против рыцаря, вора и гения! Нечестно! Давайте по очереди! Они уже почти настигли его, выстроившись полукругом, с хищными ухмылками. И в этот самый момент Фил, отчаянно ища спасения, ткнул посохом в стену за спиной, туда, где под репродуктором была неприметная, пыльная розетка старого образца. Раздался не громкий хлопок, а скорее, глубокий, низкочастотный ВЖУУУУМ, который почувствовали не ушами, а всем телом. Стена вокруг Фила… затрепетала, как поверхность воды. Краска, штукатурка — всё поплыло волнами. И когда ребята прыгнули на него, они не натолкнулись на твёрдую поверхность, а провалились. Сквозь стену. В пустоту. Стена сомкнулась, став снова обычной стеной. И только тишина, да лёгкий запах гари да озона, напоминали о том, что здесь только что было шесть человек. Очнулись они все в куче. Фил внизу, отдуваясь под грузом тел. — Ладно! Стоп! Всё! Успокойтесь! — закричал он, пытаясь выбраться. — Поговорим как взрослые, цивилизованные люди! — Он наконец выкатился из-под Артёма и вскочил на ноги, отряхиваясь. — Сколько хотите? У меня есть сорок три рубля! И жвачка! Orbit со вкусом… кхм… тут не важно! — Фил… — тихо сказала Ника, которая первой поднялась. Она не отряхивалась, а внимательно смотрела по сторонам. — Это не школа. Её голос, полный тревоги и изумления, заставил всех замолчать. Они осмотрелись. Они находились в небольшой, круглой комнате. Стены, пол и потолок были из тёмного, полированного металла, испещрённого мелкими, мигающими огоньками — как на системной плате огромного компьютера. В центре стояло одно-единственное кресло, похожее на кресло пилота звездолёта, с подлокотниками, утыканными кнопками и рычагами. Ни окон, ни дверей. Только одна стена была гладкой, как экран. — Смотрите, кнопки! Может, это лифт? Или капсула спасения? — Больше похоже на командный центр, — пробормотал Вик, присоединившись к нему. Ника подошла к гладкой стене-экрану. На ней не было никаких элементов управления. Только в самом низу, почти у пола, был один-единственный, неприметный рычаг, окрашенный в жёлто-чёртую полоску, как предупреждающая лента. Без лишних раздумий, движимая тем же чутьём, что вело её в Энвеле, она потянула его вниз. Рычаг поддался с глухим, сочным щелчком. В комнате загудело. Мигающие огоньки на стенах вспыхнули ровным, ярким светом. Из-под пола и потолка с шипением выдвинулись стойки с мониторами, на которых побежали строки кода, карты неизвестных локаций, схемы. Кресло, в котором сидел Фил, мягко развернулось, подставки для ног выдвинулись, а с потолка опустился козырек с линзами, как у виртуального шлема. Но самое главное — гладкая стена перед Никой ожила. Она превратилась в гигантский панорамный экран. На нём замигали сотни иконок, вкладок, окон. А сверху, крупными, светящимися синими буквами, возникла надпись:

LEVEL EDITOR // РЕДАКТОР УРОВНЕЙ

// ДОСТУП: ОГРАНИЧЕННЫЙ (ПРИВЯЗКА К СТРАЖУ ЯДРА) //

— Мы… — прошептал Виктор, и в его голосе звучал благоговейный ужас и восторг первооткрывателя. — Мы не в игре. Мы… в её системе. В её… коде. — Мы в редакторе уровней, — медленно, осознавая каждое слово, произнесла Ника, глядя на свои руки, где синие метки светились в унисон с текстом на экране. — Там, где создавали Энвел. Тишина в комнате была оглушительной. Она была полна гулом работающих систем, миганием огней и тяжестью открывшейся перед ними бездны возможностей. И страшной, неизбежной правды, которая теперь была так близко.