Побег от реальности

Тишина в командном центре была не мертвой, а напряженной, как струна перед щипком. Воздух пахнул озоном и пылью старого железа. Комната была не пустой. Вдоль стен, образуя полукруг, стояли несколько старых, но мощных компьютерных терминалов. На их мониторах, вместо обычного рабочего стола или кода, вращались трёхмерные модели. Это были их собственные игровые аватары, застывшие в нейтральных позах, как манекены в виртуальном магазине. — Странно, — первой нарушила тишину Кира, подойдя к одному из экранов, где вертелась её Воровка в базовой коже. Она машинально провела рукой по своим собственным волосам, собранным в практичные хвостики. — Обычно причёска в игре меняется. — И одежда, — поддержал Вик, стоя у соседнего терминала и изучая модель своего Гения. Он покрутил джойстик на панели, и модель отозвалась, сменив позу. Ника почти не слышала их. Она стояла у стены, где вместо полок с серверным оборудованием находился старый стеллаж, явно ручной сборки. Полки были завалены не дисками или кабелями, а папками-скоросшивателями, стопками бумаг, перевязанными бечёвкой, и картонными коробками из-под пиццы, которые, судя по всему, служили архивами. Всё это покрыто толстым слоем пыли, но не той, что лежит годами, а той, что осела быстро, когда жизнь здесь резко остановилась. Её пальцы, почти сами собой, потянулись к одной из папок. Она была потертой на углах, зелёного цвета, с потускневшей биркой. На ней чьей-то рукой было выведено: «Протокол «Анкор». Тесты стабильности». Внутри, на листах в клетку, царил хаос. Это не были аккуратные отчёты программиста. Это были заметки человека на грани отчаяния, усталости и одержимости. Корявый, скачущий почерк, кривые строчки, ползущие вниз или вверх, загогулины на полях, маленькие каракули — то ли схемы, то ли нервные росчерки. Некоторые фразы были подчеркнуты так свирепо, что ручка прорывала бумагу. Ника пробежалась глазами по первым строчкам, и сердце ёкнуло. Она узнала этот почерк. Он был на открытках, которые отец оставлял ей, уезжая в командировки. «Спи крепко, солнышко. Папа скоро будет». Только здесь он был искажён усталостью, спешкой, страхом. — Мы можем быть где угодно, — сказала она вслух, но голос прозвучал как будто издалека, приглушённый толщей мыслей. Она не отрывала глаз от страниц. — Главное — ничего здесь не трогайте. Пока не поймём, что это. Но её предупреждение запоздало. Сзади раздался заворожённый, полный детского восторга голос Фила. Он уселся за центральный пульт, где клавиатура и мышь соседствовали с непривычными сенсорными панелями и тумблерами. — Ах! Ребята, смотрите-ка! — воскликнул он. — Тут же… тут можно всё! Смотрите, смотрите! — Его палец дрожал от возбуждения, когда он нажал на клавишу со стрелкой вверх на клавиатуре. На мониторе перед ним трёхмерная модель его Мага-чародея дёрнулась. Над её головой, где обычно был уровень, началась бешеная прокрутка цифр: 10… 25… 50… 80… 99! Цифра «99» загорелась золотым сиянием. Одновременно на боковой панели, словно из рога изобилия, посыпались иконки новых умений, заклинаний, пассивных навыков. Они мелькали слишком быстро, чтобы их можно было разобрать. И в тот же миг в реальности с Филом стало происходить нечто. От макушки по всему его телу пробежала волна золотистого, едва заметного свечения. Он издал странный звук, не то смешок, не то стон, и его оторвало от кресла. Он завис в воздухе на полметра над полом на пару секунд. Потом свечение погасло, и он с глухим стуком шлёпнулся на металлический пол, раскинув руки. — Фил! — Артём бросился к нему. — Как себя чувствуешь? — спросил Арт, склоняясь над бледным, но странно улыбающимся лицом друга. — Во-о-у… — протянул Фил, закатывая глаза под веки, словно наблюдая за внутренним фейерверком. Он медленно приподнял руку и потрогал ладонью свой лоб. — Как будто… пробил Level up головой. — И что ты теперь можешь? — поинтересовался Артём, помогая ему сесть. Фил встал, пошатываясь, будто пьяный от могущества. Он достал свой планшет-гримуар. Обычно его экран был упорядочен: несколько известных заклинаний, шкала маны. Сейчас он был забит десятками, сотнями иконок. Значки огня, льда, молний, силы, исцеления, иллюзий, призыва… Они перекрывали друг друга, мигали, пульсировали. — Всё… — прошептал Фил, листая страницы виртуальной книги пальцем. Его глаза были круглыми от изумления. —Только не понятно, что именно. Тем временем Ника углубилась в чтение. Её лицо становилось всё бледнее, пальцы всё сильнее сжимали жёсткую обложку папки. Она читала не отчёты. Она читала исповедь. «…стабилизация на 34% выше прогноза. Нейронные связи дочери принимают матрицу. Больно смотреть, как её маленькое личико морщится от боли в реальной койке, пока её сознание привыкает к цифровому телу здесь. Но она дышит. Она БОРЕТСЯ. Это главное. Протокол «Анкор» работает. Мы не просто копируем сознание. Мы ПЕРЕНОСИМ. Якорь – это её исходная нейросеть, фундамент. «Энвел» – новый сосуд. Друзья кричат, что это безумие. Что мы нарушаем все этические и физические законы. Но они не видят, как она угасает там. А здесь… здесь у неё есть шанс. ШАНС ЖИТЬ…» Потом шли технические термины, схемы, формулы, написанные второпях. Часть слов была недописана, буквы сливались. «…при синхронизации ядра наблюдается фантомная боль в области… [неразборчиво]… требуется дополнительный буфер для сглаживания перехода между… [слово зачёркнуто]… Моргарт проявляет неожиданную активность в тестовой зоне. Надо изолировать…» И снова личные заметки, оборванные, как крик: «…боюсь, что ошибся. Что это не спасение, а новая тюрьма для неё. Но отступать уже поздно. ... говорит, что нужно…» Ника чувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Её отец не просто работал над игрой. Он пытался её СПАСТИ. Перенести сюда, в «Энвел». Это объясняло её странную связь с Кубом, её силы, эти видения… Она была не просто игроком. Она была… частью этого мира с самого начала? Или его ключом? Она лихорадочно перелистнула страницу. И тут её ждало разочарование. Следующие несколько листов, да и все оставшиеся в папке, были залиты густым, темно-синими, почти чёрными чернилами. Кто-то старательно, с остервенением, вымарал всё. Не просто зачеркнул, а залил так, что бумага в некоторых местах пропиталась насквозь и покоробилась. Это была не случайность. Это было уничтожение. Сокрытие правды. Она стояла, уставившись в эту синюю черноту, пытаясь сквозь неё разглядеть хоть что-то, когда голос Вика, резкий и полный ужаса, вырвал её из оцепенения. — Велл! Все обернулись. Вик стоял у большого панорамного экрана, который до этого показывал только схему уровней. — Они поймали её…! — в голосе Вика звучала не просто тревога, а леденящее отчаяние. Он протянул руку, его палец в перчатке дрожал, когда он коснулся холодного стекла экрана прямо над изображением Велл. Из ниоткуда, как и раньше, раздался нейтральный электронный голос системы: «Объект выделен. Выбрана локация: Лес. Доступ: разрешён.» Кира инстинктивно сгруппировалась, чуть согнув колени, приняв боевую стойку, хотя перед ней был только экран. — Здесь… можно перейти в любую локацию. — Мы должны спасти её! Сейчас же! — Вик уже готов был тыкать в экран, чтобы активировать переход. Его глаза горели фанатичной решимостью, смешанной с той самой жгучей виной, что не давала ему спать с момента разграбления деревни. — Стой! — Артём резким движением перегородил собой экран, встав между Виком и панелью управления. Его лицо было жёстким. — Сначала нужно освободить Марию Степановну. — Но она там одна! Её народ… все похищены! — голос Вика сорвался на высокую, почти истеричную ноту. — Обещайте, — сказал он, переводя взгляд с Артёма на Нику, — что сразу после, мы пойдём за ней. Обещайте! Ника закрыла папку и медленно подошла к ним. В её глазах ещё стояли образы из записей отца, но сейчас нужно было принимать решение. Она посмотрела на отчаянное лицо Вика, на решительное — Артёма, на готовую к действию Киру, на всё ещё ошалелого, но собравшегося Фила. — Хорошо, — тихо, но чётко сказала она. — Сначала Мария Степановна. Потом — Велл. — Её палец потянулся не к изображению леса, а в самый низ карты, к иконке, которая пульсировала тусклым красным светом и была помечена как «THRONE ROOM. FINAL BOSS. ACCESS: RESTRICTED». Она нажала. «Выбрана локация: Тронный зал. Инициирование перехода. Приготовьтесь.» Электронный голос был бесстрастным. Стена перед экраном перестала быть стеной. Металлические панели разошлись беззвучно, открыв проход в пустоту, мерцающую статикой и кодами. За ним виднелись очертания другого помещения. В руках у ребят материализовалось их оружие. У Артёма — меч и щит, издавший мягкое гудение. У Киры — арбалет появившиеся в привычных для хвата местах. У Вика — перчатка засветилась интенсивнее, проецируя вокруг него слабое силовое поле. У Фила — посох в руке вдруг стал ощутимо тяжелее и тёплым, как живой. Ника почувствовала знакомую тяжесть Читерского Куба в руке. Её доска левитации материализовалась у ног, и она встала на неё, плавно поднявшись на несколько сантиметров над полом командного центра. Они обменялись последними взглядами. Ника кивнула. И первым шагнул в портал Артём.

***

Переход был мгновенным, но болезненным. Не физически, а как резкая смена давления. Их выбросило из цифрового хаоса редактора в абсолютно иную реальность.

THRONE ROOM.

Тронный зал. Но это был не зал из рыцарских легенд с гобеленами и факелами. Это был зал из кошмара инженера. Помещение огромных размеров, уходящее в темноту вверх. Всё вокруг было выдержано в гамме тёмно-серого, графитового, цвета окисленного металла. И всё это пространство было опутано, пронизано, сшито в единое целое бесчисленными проводами. Они висели с потолка толстыми жгутами, как лианы мёртвого леса. Они стелились по полу, образуя движущиеся, извивающиеся реки. Они прорастали из стен, сплетаясь в сложные, пульсирующие узлы. В центре этого металлического хаоса, на высоте трёх метров над полом, на сходящейся паутине особо толстых, кабелей, покоился трон. Он был асимметричным, угловатым, собранным из тех же деталей, что и всё вокруг, и напоминал скорее сердце какого-то гигантского кибернетического организма. Воздух был густым, пропитанным запахом статики, масла и чего-то едкого, химического. Тишина стояла абсолютная, давящая. — Это же… игра? — неуверенно спросил Вик, его голос гулко отозвался в пустоте. — Нет, Вик, — с сарказмом, но тихо ответила Кира, сканируя пространство глазами вора. — Школа. Кабинет информатики. Я прямо вижу табличку «Правила поведения». — Тихо! — Артём поднял руку в жесте «молчание». Его рыцарский инстинкт уловил то, что остальные ещё не осознали. В тишине зала стали различимы звуки. Негромкие, ритмичные. Хлопки. Чьи-то медленные, размеренные шаги, отдающиеся металлическим эхом где-то наверху, среди паутины проводов. Ребята сбились в кольцо, спинами друг к другу. Кира прицелилась арбалетом в темноту, откуда доносились звуки. Ника крепче прижала к себе Куб. — Слышите? — прошептал Артём, уже не командуя, а констатируя факт. Враг знал об их присутствии. — Браво… — голос раздался не сверху, а со всех сторон одновременно. Он был низким, бархатным, исполненным фальшивого восхищения и нескрываемой насмешки. — Поздравляю. Последний уровень. Финальный босс. Классика жанра. Из тени между двумя свисающими жгутами кабелей вышел он. Моргарт. Но это был не гигантский монстр из легенд игры. Это была человеческая фигура, точнее, гуманоидная. Высокий, стройный мужчина в одеждах, напоминающих стилизованный костюм режиссёра или дирижёра — тёмный, с длинными полами и высоким воротником. Его лицо было бледным, с острыми чертами и неестественно зелёными глазами, которые светились изнутри. И у него было четыре руки. Верхняя пара была скрещена на груди, нижние — опущены вдоль тела, пальцы слегка шевелились, будто перебирая невидимые нити. — Победа… титры… новая игра плюс, — он произнёс это с театральным вздохом, как будто цитировал скучный сценарий. Потом его лицо оживилось сардонической улыбкой. — Эх. Давайте перейдём к делу. Скучным церемониям не место в хорошо написанной истории.

Загрузка…

Это слово прозвучало не как голос системы, а как мысленный приказ. И зал ответил. Провода на полу вокруг них ожили. Они зашевелились, как змеи, и поползли в сторону ребят, не быстро, но неотвратимо. Артём сделал шаг назад, прикрывая щитом Киру и Нику. — Мы пришли забрать Марию Степановну, — сказал он громко, чётко, глядя прямо на зелёные глаза Моргарта. — Нам больше от тебя ничего не нужно. Отдай её, и мы уйдём. Моргарт засмеялся. Звук был сухим, как треск сухих веток. — Зато мне кое-что нужно от вас. Интересно, очень интересно. Вчера, согласно логам, вы лишь добрались до Пустоши у границ Леса. А сегодня… уже у меня в гостях. В моём тронном зале. В игре есть всего одна вещь, которая умеет так перемещать, ломая все правила пространства. И я почти уверен, — он протянул одну из нижних рук, пальцы её сложились в изящный, требовательный жест, — что она сейчас у вас. Я меняю вашу учительницу на кубик. Честный обмен. Хозяйка на хозяйку. Или, в данном случае, на артефакт. Ника почувствовала, как все взгляды обратились на неё. На Куб в её руках. — Так ты… не хочешь сражаться? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы можем подраться, — Моргарт склонил голову набок, как учёный, рассматривающий интересный образец. — Или договорить. Мне, знаете ли, нравится второй вариант. Куда более изящный. В хорошей истории, как и в хорошей игре, любое сражение можно выиграть словами. Артём обернулся, встретился с Никой взглядом. В его глазах был вопрос и готовность принять любой её выбор. Ника медленно выдохнула. Она кивнула, почти незаметно. Её доска левитации мягко двинула её вперёд, отделяя от группы. — Забирай, — сказала она уверенно, глядя прямо на протянутую руку Моргарта. В её тоне была такая сила, что даже Вик на секунду перестал нервно дёргаться. — И верни Велл, — добавил он, но уже тише, понимая, что сейчас не время для дополнительных условий. — Договорились… — протянул Моргарт, и его зелёные глаза сузились от предвкушения. Он сделал шаг навстречу. Ника на доске медленно плыла к нему. Казалось, время замедлилось. Она видела, как пальцы Моргарта готовы сомкнуться вокруг Куба. Видела бледное, торжествующее лицо. Чувствовала жгучий взгляд друзей у себя за спиной. Её рука с Кубом тянулась к нему… И в самый последний момент, когда между его пальцами и гранью Куба оставались сантиметры, она резким, отточенным движением отдернула руку, прижала Куб к груди и парировала: — Сначала покажи их! И Марию Степановну, и Велл! Живыми! На лице Моргарта мгновенно исчезла любая тень вежливости. Оно исказилось вспышкой ярости. — Ты уверена, что хочешь торговаться со мной, девочка? — его голос стал низким, опасным, как гул перед землетрясением. — У тебя их нет, — твёрдо сказал Артём, сделав шаг вперёд. Его меч блеснул в тусклом свете зала. После этих слов все ребята синхронно встали в боевые стойки. Щит Артёма засветился красным полем. Кира исчезла в тени, чтобы появиться в другой. Вик поднял руки, силовое поле вокруг него сгустилось. Фил, наконец-то сосредоточившись, поднял посох, на кончике которого заплясали разноцветные искры. Моргарт смотрел на них несколько секунд. Потом медленно, с преувеличенной театральностью, развёл все четыре руки в стороны. — Оу. — Он произнёс это с фальшивым разочарованием. — Тогда остаётся вариант номер один. Как жаль. Мне так нравился наш диалог. Над его головой, прямо в воздухе, вспыхнула и материализовалась огромная, кроваво-красная полоса жизни — HP финального боса. Цифры на ней были астрономическими. Он плавно поднялся в воздух, парируя без видимых усилий. В его четырёх руках появились тонкие, светящиеся синим нити, которые тут же потянулись в разные концы зала. И зал ответил. Из тёмных углов, из-под свисающих кабелей, поднялись, заскрежетали и пришли в движение десятки марионеток. Их пустые глазницы загорелись зловещим красным светом. — Ника! Защищай Куб! — крикнул Артём, блокируя щитом первый удар механической клешни. Сражение началось. Кира, вынырнув из тени, выпустила стрелу. Она со звоном отскочила от бронированной груди марионетки. Артём тут же довернулся и ударил мечом в то же место, пробив защиту. Марионетка рассыпалась в груду шестерёнок. — Фил! — крикнул Вик, пытаясь высвободить ногу, которую уже обвивал провод-ловушка. — Кастани что-нибудь мощное! — Я не знаю что! — почти плача ответил Фил, лихорадочно листая планшет. Иконки мелькали слишком быстро. — Тут всё поменялось! Тем временем Ника на доске пыталась маневрировать, целясь катанами в парирующего в центре зала Моргарта. Но не успела. Из пола, прямо под ней, выстрелил толстый кабель, как хлыст. Он обвил её ноги тугим узлом, сжал и рванул вниз. С криком она полетела с доски и повисла вверх тормашками на высоте нескольких метров. Куб выскользнул из её ослабевших пальцев и упал вниз, на ковёр из проводов. Фила и Вика почти сразу же скрутили другие кабели. Кира, увидев падающий Куб, сделала отчаянный прыжок-кувырок, протянула руку и поймала его за мгновение до того, как тот скрылся бы в металлической паутине. Но она сама оказалась в открытом пространстве. Артём, отбившись от двух марионеток, развернулся и нацелил свой меч не на врагов, а… на Куб в руках у Киры. — Стой! — его голос прорвался сквозь грохот боя. Он смотрел прямо на Моргарта. В его глазах горела холодная, расчётливая решимость. Моргарт, который уже начал приближаться к Кире, остановился. На его лице появилось искреннее любопытство. — О. Импровизация? — Отпусти нас! — крикнул Артём. — А иначе, так не я, а Ника разнесёт этот кубик на куски! Поверь, она это умеет! Куб в руках Киры вдруг затрепетал и издал слабое, тревожное гудение. Ника, вися вниз головой, почувствовала, как метки на её запястьях ответно зажглись. Она не понимала плана Артёма, но инстинктивно сосредоточилась на Кубе, ощущая его гравитационное ядро, его связь с фундаментом Энвела. Да, она чувствовала — если приложит всю силу, если отдаст приказ через эти метки… что-то может сломаться. Моргарт медленно, как хищник, начал приближаться к Нике, которая видела мир перевёрнутым. Его зелёные глаза пристально смотрели на неё. — Ты, — прошептал он так тихо, что только она могла услышать, склонившись к её лицу. Его дыхание пахло озоном и старыми дискетами. — Ты хоть знаешь, что это? И знаешь ли ты, кто ты сама? Или они тебе ничего не рассказали? Твой отец, например? Ника почувствовала, как кровь стынет в жилах. Он знает. Он ЗНАЕТ. — Это куб-компаньон, — выдавила она, пытаясь играть в непонимание. — А я… а я и есть Куб… то есть, Страж… — Ха-ха-ха-ха… — его смех был негромким, но леденящим душу. Он отступил на шаг, развернулся и, небрежным жестом одной из верхних рук, создал в воздухе небольшой, парящий столик. На нём стояли оранжевые, как тыквы, фигурки, изображающие каких-то человечков. Он уселся на свой трон, который спустился к нему по кабелям, приняв позу рассказчика у костра. — Давайте-ка я расскажу вам, что здесь на самом деле происходит, — произнёс он громко, уже на ведь зал. — Я уверен, когда вы меня выслушаете, вы сами, добровольно, отдадите мне кубик. Он взял одну из оранжевых фигурок. — Давным-давно, в одной маленькой, но очень амбициозной студии, несколько смелых, одержимых людей решили сделать компьютерную игру… Но игру не простую. Ведь в обычных играх максимум, что тебе угрожает — это ожирение от долгих часов в кресле или синдром запястного канала. Но наши герои хотели настоящих приключений! Чтобы можно было бегать, сражаться, чувствовать ветер и опасность на самом деле! Как они это называли…? «Полное и буквальное погружение». И у них действительно получилось. Они создали «Героев Энвела». Мир, в который можно было заходить, как в игру! Это была бы сенсация века! Он поставил фигурку на стол. — Сами создатели играли в своё творение день и ночь. Им нравилось побеждать, развивать своего персонажа, искать секреты, быть героями… Но вот беда. — Он взял другую, чёрную фигурку и поставил её напротив оранжевой. — Даже самая интересная игра рано или поздно заканчивается. И тогда создатели, эти гениальные безумцы, решили сделать себе настоящего противника. Такого, кто сможет их по-настоящему удивить, бросить вызов. Поэтому они создали меня... Я должен был играть против игроков. И я играл. В полную силу. Я ХОТЕЛ хоть раз победить! Его голос стал жёстче. — Но в «Героях Энвела» были правила. Игроки не могут погибнуть. Всё верно. Конечно, страх, опасность, волнение — это было. Но нельзя же делать игру, где можно взаправду умереть...! Если игрок попадал в смертельную ловушку, игра заботливо, с утешительным писком, переносила его на ближайший чекпоинт. А ещё… давала штрафы за «гибель». — Он фыркнул. — Бедняжка-игрок вынужден был стоять без движения целых тридцать секунд. Представляете? Тридцать секунд! Он встал, начал медленно ходить перед своим импровизированным столом. — В отличие от игроков, моя гибель никогда не была фальшивой. Игроки каждый раз убивали меня по-настоящему. Жгли огнём, били молниями, морозили холодом, рубили на куски их клинки… Я потерял счёт своим поражениям. Я был бесконечной тренировочной грушей для их геройства. — Почему он рассказывает всё это? — прошептала Кира Артёму, не сводя глаз с Моргарта. — Не знаю, — сквозь зубы ответил Артём. — Он что-то задумал. Но я слежу за ним. — Однако, — продолжал Моргарт, и в его голосе появились нотки гордости первооткрывателя, — у моего положения было одно, единственное преимущество. Хуже уже быть не могло. Ушли годы, чтобы понять это. Но когда я понял, я решил действовать. Я начал исследовать свою тюрьму. И обнаружил, что даже в самой совершенной игре есть ошибки. Дыры. Баги. Места, где ткань реальности Энвела истончалась. Создатели их не заметили, замылили глазом. И выяснилось самое важное: да, менять правила нельзя. Но… менять переменные внутри этих правил — МОЖНО. Он резко обернулся к ним, и его зелёные глаза вспыхнули. — Тогда я поменял одну маленькую переменную. Время штрафа за гибель. С тридцати секунд… на плюс бесконечность. — Он взял чёрную фигурку и сжал её в кулаке. — Первый создатель, который «погиб» после моего апдейта, так и остался стоять на чекпоинте. Вечно. Его сознание застряло в цифровом стазисе. Красиво, правда? — Конечно, победить игроков — это одно. Удержать победу в руках — вот что было настоящей задачей. Ведь у создателей игры был полный доступ в мой мир. Админские права! В любой момент они могли вломиться сюда, откатить изменения, стереть меня, как ошибочный файл. Тогда я решил упредить их. Я стал искать способы вырваться из игры. В ВАШ мир! В мир, где нет правил «игровой механики», где гибель окончательна, а сила — это сила. Но врата… работали только для игроков. Это были правила. А правила нарушать нельзя. Он сделал театральную паузу, изображая отчаяние. — Я начал думать, что навсегда застрял здесь. Как вдруг… о, ирония! Я узнал, что сами создатели словно протянули мне руку помощи. Вернее, оставили дверь приоткрытой. Когда игра только создавалась, они сделали себе набор инструментов. Например… — он указал пальцем на Куб в руках Киры, — …этот самый куб. Полезная вещь для разработчиков, не так ли? Но главное не это. Он снова приблизился к Нике. Его шёпот снова стал ядовитым и интимным, врезаясь прямо в мозг. — Но они испугались собственной власти. И создали персонажа… ХРАНИТЕЛЯ. Существо, которое могло бы использовать эти инструменты не только здесь, но и ТАМ, в реальности. Они добавили этому хранителю Куб, наделённый бесконечной властью над самой основой мира. Он мог решать судьбы, менять законы… и открывать врата между мирами по-настоящему. Но была одна проблема…— Он отступил, чтобы все снова услышали: — …без самого Хранителя, без «главного персонажа», куб — всего лишь красивая игрушка. Безличный инструмент. Куб и Хранитель — это два ключа к одному замку. Любой, кто владеет ОБОИМИ, может… менять правила. Создавать новые. Свои. Он распахнул руки, и его лицо озарила безумная, торжествующая улыбка. — С помощью этого кубика и его маленькой хранительницы, я могу не просто выйти из игры! Я могу открыть врата настежь и привести свою армию в ваш мир! Представьте: легионы моих марионеток, оживлённые силой похищенных целителей, маршируют по вашим улицам! Это будет новая игра. Где правила буду устанавливать Я! Он засмеялся. Долго, истерично, и этот смех эхом отражался в металлических стенах. — Арт, тяни время, — резко, едва слышно, шепнула Ника, не отрывая глаз от Моргарта. Она говорила сквозь почти сомкнутые губы, её взгляд был прикован к спине врага, который снова повернулся к своему столу с фигурками. Артём сглотнул и заговорил, цепляясь за эту соломинку: — А э-э… Мы можем договориться! Мы… мы расскажем о тебе! Никто не будет тебе мешать! Ты будешь… в безопасности! Моргарт замер. Потом его плечи задрожали. Тихий смешок перерос в откровенный, презрительный хохот. — Ха-ха. Безопасность… — он медленно повернулся к ним лицом, и на нём не было ни торжества, ни театральности. Было холодное, безжизненное презрение. — Меня это больше не волнует. — Тогда… — Ника заставила себя говорить, глядя ему прямо в эти бездонные зелёные глаза. Её собственный голос прозвучал тихо, но чётко. — Зачем тебе в наш мир? Что ты хочешь там найти? Если не безопасность, то что? Моргарт наклонил голову, и на его губах играла странная, почти ностальгическая улыбка. — Ника-а-а… — протянул он её имя, как старый знакомый. — Тебе же знакомо это чувство, когда ты только начинаешь играть в какую-нибудь новую, сложную игру… и у тебя НИЧЕГО не получается. Ты проигрываешь на первых же минутах. Все вокруг, даже боты, обыгрывают тебя. Ты чувствуешь себя беспомощной. Глупой. Он прислонил руку к щеке и медленно, неспешной, угрожающей походкой начал приближаться к ней, игнорируя остальных. Перед ним, как по волшебству, возник тот самый маленький столик с оранжевыми фигурками-человечками. Он прошёл мимо него, слегка задев локтем. — А потом… вдруг… первая, крошечная победа. Ты прошла уровень. Убила первого мини-босса. — Он говорил мягко, заговорщически, будто делился с ней великой тайной. — А потом ещё одна победа. И ещё. И вот после долгих часов, дней, месяцев практики… ты становишься чемпионом. Непобедимой. Тебе покоряется сама игра. Он остановился прямо перед ней, так близко, что она чувствовала исходящий от него холод. — Представь, Ника. Это мой случай. Мне… нравится побеждать. Я захвачу ваш мир, и буду ломать любое сопротивление. Любой ценой. — Его шёпот стал ледяным, как сталь. — Люди сделали меня злодеем, что ж... пусть не ждут, что я буду играть по их правилам. Он ещё на секунду задержал на ней взгляд, полный обещания и странной, извращённой жажды одобрения — будто хотел, чтобы она ПОНЯЛА. Потом, с лёгким разочарованием, увидев лишь отпор в её синих глазах, он резко отвернулся к ребятам спиной, давая понять, что разговор окончен. И в эту самую секунду отчаяния, когда его внимание отвлеклось, Фил смог дотянуться до планшета... В этот момент Фил, извиваясь в захвате, всё же смог дотянуться пальцем до планшета, валявшегося рядом, и наугад ткнул в одну из иконок. Это была иконка с изображением разбивающихся оков. Ничего видимого не произошло, но хватка кабелей на нём и на Вике ослабла на долю секунды. Этого хватило Вику. Он сконцентрировался, и его перчатка, проецирующая силовое поле, с резким жужжанием сформировала короткий, мощный импульс, отбросивший арбалет Киры, лежавший неподалёку, прямо в её направлении. Кира поймала его на лету и мгновенно навела на Моргарта. Тот, однако, даже не вздрогнул. Он лишь поднял две руки и щёлкнул пальцами. — Забавно! Как думаете, зачем я выдаю все свои планы по вторжению в ваш мир? — спросил он с искренним любопытством. — Чтобы вы, исполненные праведным гневом, потом остановили меня? Нет-нет-нет… Я не карикатурный злодей из комикса. Как писал Алан Мур: «Я же не какой-то негодяй и злойдей из мультика.» Рядом с ним в воздухе появилось прозрачное голографическое окно. На нём в реальном времени отображались статусы их оружия. Полоски энергии у арбалета Киры, заряда щита Артёма, маны Фила — все они были красными, мигающими, с надписью «РАЗРЯДКА / ПЕРЕГРУЗКА / КД». — Я тянул время, — сладко произнёс Моргарт, — пока ваше оружие разряжалось. Я же говорил: любое сражение можно выиграть словами… Ребята попробовали активировать свои способности. Щит Артёма лишь хлопнул и погас. На кончике посоха Фила искры угасли. Поле Вика схлопнулось. Кира нажала на спуск арбалета — лишь сухой щелчок. — А теперь… — Моргарт сел на трон и взял в руки нити. Кабели снова ожили, схватив Артёма и Киру. Кира, в последнем усилии, выронила Куб, но не дала ему упасть, лишь откатила подальше ногой. Моргарт притянул к себе Куб и Нику, всё ещё висящую вниз головой. Он поднял одну руку, пальцы сложились в жест, похожий на щипок, направленный прямо на её сердце. — Прощайте, герои. Ваша история закончилась… И в этот миг из глубины зала, из-за сплетения кабелей, раздалась музыка. Не мелодия, а резкий, пронзительный, скрежещущий аккорд, ударивший по нервам, как нож по стеклу. Звук волной прокатился по залу. Провода, держащие ребят, дёрнулись и ослабли. Системные мониторы вокруг моргнули. У Моргарта судорожно свело лицо, и он вскрикнул, вжавшись в трон и закрыв уши всеми четырьмя руками. — А-а-аргх! Куб выпал из его ослабевшей хватки. Ника рухнула на пол, но успела сгруппироваться. Все обернулись на источник звука. Из тени потолка вылетела Мария Степановна. Её одежда была потрёпана, лицо бледное, под глазами синяки усталости, но в руках она крепко сжимала свою гитару. И глаза её горели такой яростью, какой они не видели даже у самого грозного директора на педсовете. — Руки прочь от моих учеников! — прогремел её голос, привычный к тому, чтобы перекрывать гул школьной столовой. — Мария Степановна!? — в один голос воскликнули четверо друзей. Ника, только что поднявшаяся с пола и ещё потиравшая запястье, где впивался кабель, вдруг посмотрела на учительницу не с облегчением ученицы, а с чем-то гораздо более личным, глубоким и… родным. В её глазах, ещё секунду назад полных ярости и решимости, мелькнула такая беззащитность и такое облегчение, что это было невозможно спутать ни с чем. — Бабушка… — вырвалось у неё шёпотом, сдавленно, но в гробовой тишине, наступившей после аккорда, это слово прозвучало громче любого крика. В зале воцарилась абсолютная, оглушающая тишина. Казалось, даже провода перестали шелестеть. Мария Степановна на мгновение застыла, и её суровое выражение смягчилось, по лицу пробежала тень чего-то безмерно тёплого и печального одновременно. Реакция друзей была мгновенной и синхронной. У всех у них одновременно отвисли челюсти. — ЧТО?! — гаркнул Фил, его голос сорвался на писк. Он уставился на Нику, потом на Марию Степановну, потом снова на Нику, как будто пытался решить сложнейшее уравнение, в котором все переменные вдруг оказались другими. — Бабушка?! — повторила Кира, её боевая стойка полностью развалилась. Она стояла, разинув рот, арбалет бессильно опустив вниз. Её мозг, всегда чёткий и практичный, явно давал сбой, пытаясь соединить в одно целое образ строгой учительницы географии и… бабушки своей лучшей подруги. — Мария Степановна… ваша… внучка? — Артём прошептал это, оторвав взгляд от Моргарта и глядя на Нику с таким изумлением, будто она только что материализовалась из воздуха. Все его тактические расчёты, всё понимание расстановки сил в этом зале рухнуло в одночасье. Вик просто молчал. Его научный ум, жаждавший логики и порядка, был повержен в полный хаос. Он моргал, его взгляд метался между Никой и учительницей, и он медленно, очень медленно, начал кивать, собирая воедино разрозненные пазлы: странную заботу Марии Степановны именно о Нике, её пристальные, знающие взгляды, её готовность рисковать ради них. «Бабушка. Внучка. Семья. Они скрывали. Почему?» — вопросы вихрем пронеслись в его голове. Даже Моргарт, который уже начал приходить в себя от звуковой атаки, замер. Его зелёные глаза, полные цифрового расчёта, расширились от искреннего, неалгоритмизированного удивления. Сцена драматического воссоединения явно не входила в его сценарий. — Бабушка… — снова, уже громче, проговорила Ника, и в её голосе прозвучало и извинение за сорвавшуюся тайну, и огромное облегчение от того, что больше не нужно притворяться. — Ты… в порядке? — Жива, здорова, — бодро ответила Мария Степановна, но в её глазах стояла та самая, «бабушкина» тревога за внучку. Потом она резко перевела взгляд на остальных, застывших в ступоре. — Объяснения — потом! Сейчас — бой! Её слова снова вдохнули в них жизнь, но уже на новой, невероятной волне. Шок сменился яростным, почти истерическим воодушевлением. На лицах ребят, помимо облегчения, появились удивлённые, почти счастливые, ошарашенные ухмылки. — Никогда в жизни не буду прогуливать географию, — с благоговением и полным пониманием произнёс Фил, прижимая к себе планшет и посох, которые снова были полны силы. Моргарт убрал руки от ушей. Его лицо, искажённое яростью и остатками недоумения, больше не пыталось казаться изящным или театральным. — Семейные узы… — прошипел он с отвращением, как будто столкнулся с особенно неприятным и нелогичным багом. — Прекрасно, — его голос зазвучал на десяток тонов ниже, обретая металлические обертона. — Сыграем на равных. Все четыре его руки вытянулись вперёд. В них материализовалось оружие...